Когда мне было 25 лет, я влюбилась в одного композитора, но это очень плохо кончилось. Следует признать, что композиторы, видимо, вообще не мой контингент - сколько я их ни любила, никогда ничем хорошим это не кончалось.
После того композитора я страдала непередаваемо. Я рыдала ночами на кухне. Я ему непрерывно звонила и несла ахинею. Я купила себе лосины фиолетового цвета. Я позвала гостей на Новый год. Короче, я была совершенно не в себе.
Не в силах страдать долее, я поехала в Берлин развеяться (во мне вообще мало что есть от авангарда, одна лишь кондовая традиция). Поехала я в гости к приятелю, с которым за год до того познакомилась в электричке на Ванзее (забыла, какая это линия) и который был не то чтобы влюблен, но вроде бы неравнодушен, при моем диагнозе - то, что доктор прописал.
Приятель проявил себя с самой лучшей стороны. Непосредственно в день приезда он предпринял со мной велосипедную прогулку до чуть ли не Тиргартена, короче, через весь город. Для меня это был культурный шок. Последний раз перед этим я ездила на велосипеде на каникулах после второго класса. Я вообще никогда не понимала ни смысла, ни назначения этого прибора. Но поскольку необходимо было покончить с прошлым, а для этого все средства хороши, то я села на вот это вот и, стараясь не открывать глаз, проехала на нем по всему маршруту. Маршрут между тем пролегал по оживленным трассам и, вдобавок ко всему, шел довольно крупный град, так что прогулка оказалась незабываемой.
Наутро, разлепив глаза, я обнаружила, что один из них видит так себе. Т.е. практически совсем не видит.
Это был правый глаз. Вместо того чтобы, согласно известному предписанию, немедленно от него избавиться, я решила, что все фигня, переутомление на фоне простуды или наоборот, и ходила несколько дней в легком недоумении, пока правый глаз не погас окончательно, а с левым не началось то же самое. Господь, он свое дело знает, и пока до тебя не дойдет, кто здесь главный, он с тебя не слезет. Вспомнить хоть беднягу Иова.
Я заметалась и в итоге оказалась в Каритас (это было все, на что я могла рассчитывать с моей страховкой). Там со мной произвели все положенные манипуляции, всякое там глазное дно и вердикт был такой, что все в порядке и я, судя по всему, просто симулирую с целью приобщиться к благам цивилизации. Впрочем, если я желаю, можно положить меня в клинику недельки на две и понаблюдать за развитием процесса. Хотя это все равно ни к чему не приведет, анализы прекрасные, побольше бы таких.
Класться и наблюдаться я не пожелала (виза истекала через шесть дней).
Я вышла на улицу, на весеннее солнышко, от которого любой другой зажмурился бы или как минимум прищурился, и села на скамейку покурить.
Правый глаз не видел абсолютно, левый еле-еле.
Я встала и двинулась к остановке. Ехать предстояло с тремя пересадками, остановка была тоже не за углом. Я знала, в случае чего можно попросить о помощи, я была молодая и красивая, таким помогают охотно.
Я не стала этого делать. Все оказалось не так сложно. Полглаза видят ничуть не хуже, чем два. Нас снарядили в этот мир с запасом, намного превышающим наши потребности. Поделить его на четыре - и будет в самый раз. Без излишеств, конечно, врать не буду. Читать я уже не могла. Но жизнь была та же самая.
Спустя две недели зрение восстановилось само собой. Но с тех пор я не боюсь физических увечий.