Я очень хорошо помню момент своей инициации, т.е. когда т.н. печатное слово стало выше и важнее реальности. Когда я впервые заплакала над текстом.

Мне было лет пять или шесть, во всяком случае в школу я еще не ходила. Я гуляла с дедушкой в Таврическом саду, т.е. мы сидели на лавочке и читали каждый свое. Дедушка задремал над Лао-Цзы, а я в своем Андерсене как раз добралась до "Девочки со спичками".

Больше всего меня тогда заботило, чтобы никто не заметил моих слез, но дедушка дремал, а больше никого вокруг не было.
Иногда мне кажется, что я по-прежнему там. Что все остальное мне просто приснилось.

В конце концов, живут же шпионы и всякие там партизаны. Некоторые из них даже добиваются коммерческого успеха или, к примеру, служат в управе и - для виду, только для виду! - командуют расстрелом...