51 просмотров

«Super Trouper» (рабочее название: «Blinka lilla stjärna»). Заглавный трек с одноимённого альбома 1980 года Super Trouper Песня написана Бенни Андерссоном и Бьорном Ульвеусом, ведущий вокал — Анни-Фрид Лингстад. «Super Trouper» также включён в компиляцию ABBA Gold: Greatest Hits и программу мюзикла Mamma Mia! * Название «Super Trouper» пошло от марки прожекторов, использовавшихся на концертах под открытым небом и тому подобных массовых мероприятиях. Хорошо известно, что ABBA не особенно любили разъезжать по гастролям, предпочитая спокойную обстановку студии; это находит отражение в тексте песни, который, в типичном стиле ABBA, преподносится как светлый и оптимистичный, но имеет в себе оттенок грусти.   «Super Trouper» не повторила громкого успеха предыдущего сингла «Mamma Mia», однако сумел достичь второй строчки шведского хит-парада — это был единственный случай, когда в первой десятке находились сразу две песни с одного альбома. За месяц продаж в Швеции сингл стал «платиновым». Песня стала девятым и последним № 1 синглом группы в Великобритании, также заняв первые строчки чартов в Ирландии, Бельгии, Нидерландах и Западной Германии. Топ-5 покорился этой песне в Норвегии, Швейцарии, Австрии, Мексике, Франции и Финляндии. В США, где ABBA так никогда и не удалось достичь уровня популярности, близкого к мировому, сингл стал лишь № 45; тем не менее, вместе с «Lay All Your Love on Me» и On and On and On, песне удалось возглавить чарт Hot Dance Club Play.

73 просмотров

Позволь мне увезти тебя далеко отсюда, Тебе понравится отдыхать. Позволь мне увезти тебя далеко отсюда, Тебе понравится отдыхать...   Поменяй холодные дни на теплое Солнце, Приятное время препровождения и веселье. Позволь мне увезти тебя далеко отсюда, Тебе понравится отдыхать...

49 просмотров

Есть два способа петь: вы можете петь так, как будто это работа и чудес не бывает, и вы можете петь так, как будто каждая ваша нота является чудом. Если петь, как будто звук в этом мире не является чудом и ваш голос - это профессионально настроенный инструмент, то вы сможете спеть все, что захотите и у вас не будет препятствий. Если же петь так, будто каждая ваша нота является чудом, то вы сможете передать слушателю красоту и неповторимость даже самых простых произведений. Это будет высшим наслаждением и для вас и для него. Однако лучше всего - петь этими двумя способами одновременно.   Альберт Эйнштейн (1879-1955)

96 просмотров

«I Have a Dream». Песня написанная Бенни Андерссоном и Бьорном Ульвеусом для альбома 1979 года Voulez-Vous. Анни-Фрид Лингстад исполнила ведущий вокал. Выпущенная как сингл в декабре 1979 года (с «живой» версией «Take a Chance on Me» в качестве второй стороны), «I Have a Dream» стала последним релизом ABBA в 1970-х, в десятилетии, в продолжение которого они достигли коммерческого успеха большего, чем любая другая поп-группа в истории. Кстати, «I Have a Dream» является единственной композицией ABBA, в которой присутствуют не только голоса всех четырёх членов группы, но и партия целого детского хора. «I Have a Dream» включена в альбом-компиляцию ABBA Gold: Greatest Hits, а также присутствует в мюзикле Mamma Mia! «I Have a Dream» стала всемирным хитом, достигнув высшей позиции в таких странах, как Австрия, Бельгия, Швейцария и Нидерланды, и остановившись на № 2 в Великобритании (где ей помешал хит рок-группы Pink Floyd «Another Brick in the Wall (часть 2)»). Также «I Have a Dream» проникла в топ-5 чартов Ирландии, ЮАР и ФРГ. Испаноязычная версия, «Estoy Soñando», стала № 15 в Испании и пробилась в горячую пятёрку Аргентины и Мексики.

53 просмотров

Ты подарила мне свою улыбку. Кусочек своего сердца. Ты подарила мне чувство, которое я искал. Ты подарила мне душу. Невинность и любовь. Ты единственная, которую я ждал. Которую я ждал...

249 просмотров

Шуфутинский Михаил Захарович. Родился 13.04.1948, Москва. Певец, аранжировщик, продюсер. * В нашей стране песни Михаила Шуфутинского стали известны и популярны благодаря аудиокассетам «Побег» (1982), «Атаман» (1983), «Белый аист» (1987), «Нет проблем» (1988), «Подмосковные вечера» (1989), «Моя жизнь» (1991), «Тихий Дон» (1992) и др. В 1990 Михаил Шуфутинский, впервые приехав в Россию, выступал на стадионах. С тех пор постоянно работает в России. Записал несколько дисков («Миша Шуфутинский в Москве», «Лучшие песни», «Гуляй, душа» и др.). Не знаю, как кому, а мне, под песню "Москвичка", хочется танцевать.

307 просмотров

Сегодня я увидел запись «Замыкая круг» во второй раз в жизни. Не скажу, что все последние годы я только о ней и думал, но когда отыскал её, какое-то время не мог поверить, что она, оказывается, уцелела. Не было алтына, да вдруг!.. это всё равно что найти клад, и счастлив, как кладоискатель. Ведь на ней, записи, действительно ВСЕ. Золотой состав советско-российской музыки. Все те, кого мы помним и любим. * Видео 1987 года.

109 просмотров

Эта запись «Музыканта» недавняя. Музыкант немолод. Песня, которую он поёт, написана аж в 1971 году. Но посмотрите – её подпевают все, кто заполнил огромную чашу стадиона. Все! И кто помнит музыканта молодым, и кто молод сейчас, а в тот год, когда песня была написана, ещё не родился.   Браво, Маэстро!

50 просмотров

Конечно, хотелось бы видеть запись этой песни в оригинале. То бишь, в тот год, когда она, песня, была написана. Но, увы. Как я не раз уже говорил, записи прошлых лет либо утрачены, либо испорчены, либо их не делали вовсе. И вот мы видим постаревших, убелённых сединой кумиров, когда бы... да что уж тут. Что имеем, то имеем. Хотя бы это сохранить... *    Машине времени - 30 лет. Юбилейный концерт в спорткомплексе "Олимпийский", Москва, 18 декабря 1999 г.

 

Во-первых, хочу сразу напомнить особо продвинутым читателям, что повествование от первого лица если и является автобиографическим, то лишь в какой-то там мере. В своё время, Владимир Семёнович Высоцкий, как мог, отбивался, говоря, что «я» – вовсе не значит, я там был. Особенно, помнится, это касалось песен о войне. Во-вторых, в данном рассказе затронута та интимная сторона, о которой не принято говорить прилюдно, но без которой не обходится подавляющее большинство граждан и гражданок планеты Земля. Так вот. То что шушукаются о ней, стороне сей, исключительно в узком кругу, есть ничто иное, как ханжество. Я же ханжой никогда не был, и если «на людях» слышу – извращение, неизменно отвечаю: извращение – это когда всю жизнь «по-солдатски».

Зачем публикую? Хочу – и публикую. Не думаю, что хоть кого-нибудь эпатирую или введу в состояние ступора. Тем паче, текст ниже ну очень далеко отстоит от оригинала.      

 

                                                   

                                                                       

 

                                                                                           Родненький

 

 

Вот фотография. Чёрно-белая старая фотка. Поистёртая. На ней – девушка. Удивительная! Ветхий снимок лишь малой толикой даёт почувствовать, сколь она удивительна и прекрасна. Лишь начуть, на йоту надпись на обороте приоткрывает завесу её "внутри".

«Уныло я смотрю на наше поколенье».

Имя ей – Света.

82-й...

 

Она была моя девушка. Вилась по шее нежной лозой, трепетно шептала – родненький. Три месяца лета. "Родненький!" Мы расстались, так и не расставшись. Нечастые, тончайшего нерва встречи. Она ждала – я молчал. Прогулки. Кино. Кафе. Театры. Ни единого "мужского" прикосновения. Разговоры о чём угодно, только не о нас. Что со ртом? Откуда озноб влюблённого по уши, не знающего, как подступиться, мальчика? Три года! Три года встреч, ожиданий и немоты.

Доколе?!

В 85-м, когда наше, иначе не скажешь – саднящее, но большое неизбытое чувство пришло к состоянию "страшно смотреть", она не выдержала:

- Выдумал ты образ – и живешь им. Чего добиваешься? Что добиваешь? Очнись. Верни меня на землю. Приглядись. Это я! Твоя девушка. Я хочу быть просто твоей девушкой. И всё. Понимаешь?..

 

Ещё бы.

В тот день я прилетел изо Львова. Ни в какой другой, подчеркну. В тот. Два автобуса возле аэропорта. Рядом. Слева и справа. Вот-вот тронутся. Один в город – другой в Чертовицкое. Меж ними – я: невероятно тревожное ощущение – сейчас решается... Что? Да всё! Я: "Налево пойдешь..." И тутже голос свыше – направо. Она там. На турбазе. Ждёт. Во мне этот голос. Почему судьбой моей озабочен? Да кто ж его знает. Ясно одно: самолёты садятся вовремя, автобусы отъезжают точно по расписанию, а голос свыше направляет, если кто-то кого-то очень сильно ждёт.

Очень-очень.

 

Лес. Аромат дубовой листвы. Тропинка, средь ограждений турбаз петлявшая. Я шёл по ней ведомый. Запах травяной свежести. Шёл. Её силуэт. Спиной ко мне. В лучах предзакатного солнца. На скамейке. На обрыве. Куда и шёл. Увидел – понял: ничего не свершается по мановению волшебной палочки, но и случайно ничего не происходит.

Сел рядом и молча – сто лет как здесь сидим, ягодка.

- Я ждала тебя.

- Знаю...

Звёзды, усыпавшие небосвод. Огоньки костров "дикарей". Разноцветная гирлянда фонариков над опустевшей танцплощадкой. Полная луна. Возле горизонта – отсвет ночного Воронежа. Ссохшаяся синяя скамейка. Мы. Обрыв. Река.

Лента реки под ним.

Серебряная.

 

Она взяла домик "нашего" лета. Именно его. Домик, хранивший память того, что не с чем сравнить. Оставила дверь распахнутой. Две ступеньки. Нужно подняться на две ступеньки. Преодолеть их. Два шага – и родненький! Неужели услышу? Неужели лоза – гибкая нежная по шее лоза? По всему, что есть я. Неужели? Всего лишь пара шагов – и мир вокруг исчезнет. Только они. Неужели? Обнажённые наши тела на белых простынях в лунном свете.

27-е июля – и!..

Или?..

 

Я не вошел. Не смог. Развернул оглобли. Она всегда хотела "быть просто", а я на постамент её – пусть бронзовеет! Девственница. Пусть! Но что с того? Чего я и впрямь добился? Что добил? Кого же всё-таки вознёс, театрализировавший действительность парниша, идеалист отмороженный? Она явилась – юная богиня, в моих глазах. Без "царского" нимба. Но царственная! Сразила. С первого же взгляда – Она! Голосом. Глазами. Фигуркой танцовщицы. Всем! Наповал сразила. Хотела знать, чем дышат, как живут, как любят простые смертные.

Пришло, стало быть, время.

Настал час...

 

Болотце. Тянуло холодом и тиной. Квакали лягушки. Резкие вскрики птиц прорезали тревожную тишину ночного леса вокруг. Пустующий домик в лунном свете. На замке. Чахлый фонарь над верандой облеплен белесыми бабочками. Заглянул внутрь: узкая железная койка, алюминиевый стол, пара стульев с высокими спинками. Арматурина, к двери прислонённая. Нарочно, что ли, здесь? Да не так же всё быть должно! Не так! Не так! Ни домика возле трясины – склепа. Ни койки – ложа прокрустова. Так не должно быть! Не!..

- Не волнуйся, я не уйду.

А это ещё что?!..

 

Словно заправский взломщик, зло сорвал замок. Не обернувшись, двинул к Валерке-лодочнику. Она, видите ли, не уйдет! Знаю, зачем шла, потому и не волновайся?! Спасибочко. Поклончик нижайший. Премного благодарен... Нет! Нет-нет... Восхищён! Восхищён широтой души вашей и щедростью, маде!.. Какая ещё мадемуазель? Мадам Света с небес, получается. Ровный и спокойный, будто бы поставленный, низкий голос – снизошла, выходит? Неужели "один из"? Подвернулся, что называется? Так?! Мол, просто подвезло-таки парнишечке – и день совпал, и час?! А что – ничего, мол, сойдёт? Таков расклад? Да?!..

 

Одеяло.

Никогда не забуду то одеяло. То, как шёл от лодочной станции с ядовито-жёлтым верблюжьим одеялом под мышкой, завёрнутым в него постельным бельём и головой горячей: ах, Света-Света! Ты что же думаешь, если сбрендить от тебя можно, то всё и позволено? Спросить вот прежде хотел: ты со мной – как? Потому что именно я? Или потому что? Если "а почему бы и не", обошёлся б. Чего бы ни стоило, обошёлся б. Ни в одолжениях не нуждаюсь, ни в подачках. На подхвате – не обо мне песня. Я не "один из", но главное – ты больше чем нравишься; засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе, Света. Теперь же и спрашивать нужды нет. Та ты ещё, оказывается, штучка! Но и я, нет, не подарочек. Как простые смертные любят, интересно знать? Что ж...

 

Я шёл – она стояла.

Под чахлым фонарем. В лунном свете.

Красный сарафан. Красные же сабо. И поза "я не я". То бишь, все эти мои "приготовления" её нисколько не касаются. Не понял я тогда, форсила дура-девчонка, марку держать пыталась. Какую? А поди, спроси! Вот и продолжал в шкуре ходить: она вроде как богиня с Олимпа, а я, этот, как его?.. Смерд, что ли? Во! Он. Смерд. Чёрт те кто, словом. Ага, плебей с одеялом. Чего-то вот туточки колгочусь. Мыкаюсь.

Милости прошу!

К нашему шалашу.

 

Постель застлана. Спрашивать нечего. Ясность полная. Взвинчен что надо. Чего бы ни потянуться к верхней пуговке её сарафана?

- Я сама...

Вышла на середину комнаты. Бурлеск под лягушачье кваканье. Разжала острые, со слезшим за день лаком коготки – и ненужная теперь вещь ушла вниз. Прикрытая лишь фиговым красным листочком, попеременно выгибая вниз узкие, начуть тронутые солнцем маленькие ступни сначала одной, а затем и другой ноги, стряхнула сабо. И на носочках, осторожно переступая по стылому полу, в гусиной коже, мистически бледными ногами, двинулась ко мне.

 

Пока раздевалась, атмосферный столб, что сверху давит, менял вектор. Пока шла, столб тот вектор сменил.

Снизу поддавливал!

Ощущение реальности происходящего исчезло. Ни единой мысли, кроме этой – обладать! Варваром оборотился. Монстром! Мне только-то копыт да хвоста бычьего не доставало, когда услышал, что сама. Когда увидел, как пуговка за пуговкой. И сарафанчик – на полу. Опустошить! Ожившая работа неизвестного гениального ваятеля подошла ко мне вплотную – сел. Выжечь! Её живот был возле моих глаз и губ. Мелкая-мелкая зыбь гуляла по нему. Выжечь дотла! И когда он, живот, пахнувший чем-то таким, отчего напрочь срывает башню, ответил им, моим губам, мир вокруг перестал существовать.

Вторгся.

Беспощадным монстром в лоно её вторгся!

 

Красное на белом.

Целка?!!..

- Что-то случилось?

Издевается?

- Почему не сказала?

- А-а... А надо было?

Девчушка. Растерянная робкая девчушка. Пофорсила. Надо! Беда случилась: ты не сказала – я не спросил. А первая близость – она же, как есть, первая. Экстрималка, что ли?! Невинность теряют в оргазме. Кричат не от боли, а в наслаждении. Деточка! Чтоб потом не беситься – почему не кончаю?! Почему хорошо, но и только? Крышу почему не сносит?!!

Потому что...

Секс – эйфоричный мир экзотического острова в океане, где реализуются самые откровенные, самые-самые эротические фантазии. Пусть не сегодняшней ночью и не в кладбищенской обстановке, мы материализовали бы их.

Да вот, не судьба.

 

Сходил к лодочнику. Принёс лоскуты свежей простыни и чайник.

- Вот. Тёплый...

Отправился на реку. Курил, сидя на влажном песке и тупо разглядывая "лунную дорожку".

Конечно, "нормальный" секс действительно любящих людей плохим не бывает. Он сплошь превосходен! Он только прекрасен! Правда, пока любовь. Но если и любовь – чего бы ни ярче? Чего бы ни круче, чего бы ни жгуче, особенно если чувство – иное "я" любви плотской – начинает угасать? Не до потери сознания, наконец? Тем паче, не до состояния нирваны? Если, однако, дано. Богом ли, Чёртом, Космосом, но Дано. Обоим. Ей, ему. Тем двоим, кто и понятия не имеет, что в койке чего-то там нельзя. Секс вне табу – больше чем нормален и естественен, потому что он НАШ донельзя, в "тёмной" сути своей. Секс "не знаю", "не умею", "не туда" – совокупление, банальный трах с плохим концом.

С прощанием в итоге.

 

Вернулся. Койка прикрыта жёлтым ядом верблюжьего одеяла. Юная, но вовсе не богиня теперь, подтянув ноги к подбородку, сидела на нём.

Светало. 

- Будь ты проклят, – уходя, бросила.

Пять дней спустя, на шее повисла.

- Родненький, – прошептала.

Впервые.

 

Небом ты мне послана. Не знаю, в наказание, поди. Не знаю. Как не крути, а поощрить меня не за что. Вот и вознёс в облака. От безысходности: так всё нелепо вышло. Ждал тебя, ждал – и дождался. Обидно и больно, когда, казалось бы, готов был, расписываться в собственной несостоятельности. А может, с испугу: нелегко и непросто такую, как ты, подле иметь. Или сдуру - ни до чего путного пофигист и фаталист, идеалист и романтик в одном лице, как пить дать, не додумается.

 

Света.

Секс, о котором речь, он или сразу улётный, или потом разберётесь. А что потом-то? Потом "я не кончаю". Потом я бешусь, что не кончаешь ты. Твой якобы выдуманный образ, чувство вины – и я, хоть убей, не в силах подступиться с "улётом". Полный столбняк, понимаешь ли, с ним. А ещё... Ну не мог я трахнуть богиню, как трахал тех, кто, в моих глазах, были просто женщины! Женщины, в чьих глазах я, прежде всего, был самец. О, они-то повитали, эротические фантазии вовсю материализуя. Вот уж кому со мной вольготно пришлось – не любил я их потому что. А если не любишь – не секрет, тогда "налегке" оба, и ты, и она. С тобой всё иначе. Всё. Первая ночь – главная ночь. Главная ночь всей жизни, как позже выяснилось. Разве мог я тогда вилку такую себе представить? Мог?!..

 

Мог, не мог.

Столбняк!

Романтическая отупь и театральствующий идеализм. Как переступить через себя, когда всё по фигу, а что не всё – фатально дальше некуда? Как, ежели чётко осознаешь, что вроде бы и замечательно, а не искрит? Меж нами не искрит. Как? Да и что, собственно, замечательного в том, когда любимая, точно сводку Совинформбюро зачитывая, докладывает, что наконец-то и хорошо, а перед тобой встаёт весь ужас первой вашей ночи? Даже если она не притворялась, ужас первой ночи – дятел в твоей голове и бразильский телесериал одновременно.

Тук-тук-тук, ля-ля-ля.

"Хорошо" – всё равно что никак.

 

- Родненький.

- Да.

- Послушай...

- Смелее.

- Я как!..

- Как?..

- ... девочки, с которыми ты...  Ну-у, они всё тебе делали?..

 

Вот оно!

Что тебе до них? И что значит "всё"? Что значит "тебе"? И что значит "делали"? Ну надо же. Будто бы кто-то кому-то чего-то обязан...

 

- Девочки? О чём ты, ягодка? Я знал лишь одну.

- Я что, ошиблась адресом? Ляпнула не то?

Да то. То. И адрес верный. С меня точно вериги с грохотом обрушились. Ощущение – заново всё.

- Давай начистоту. Только не "работа над ошибками". Не одолжение. Ну, мол, он же мой парень. Или "надо попробовать". От жгучего взаимного желания "хочу" и понятия "дано". От... Я не слишком тут нагрузил?

- Прилично. Но я тоже начистоту. Почему не ты? Почему я? Ты ведь мой родненький. Почему?

- Меня хватил столбняк. Хотя, понимаю, оправдания мне нет. Ты ж ведь моя ягодка.

- Звучит убедительно. Принято! Дело парня, хватившего столбняк, считать закрытым. Перейдём к частностям. Жгучесть желания "хочу" такая, что аж сама заговорила. Понятие "дано"... Родненький, что это ёщё за штука такая – дано?

- "Дано" – либо дано, либо не дано.

- Сейчас я тебя убью.

- Готов сложить голову.

- Довольно меня лечить. Давай суть.

- Лови. Суть проста и понятна, как и всё гениальное. Так вот. Человек, прикоснувшийся к роялю впервые, видит лишь белые и чёрные клавиши, а Моцарт... Он просто садится и играет. Разумеется, "с листа".

Моцарт же!

 

Дано ли ей? Дано ли нам было создать свой, на двоих мир, омываемый океаном нирваны? Чувственная, чуткая, интуитивная – Светка: запах женщины – она источала его. "Хочу немедленно, сейчас же!" – первое, что глядя на неё, нет, не в мозгу, в животе возникало. Да, животная, но в то же время и возвышенная страсть. И нет мне пощады за первую ночь. "Я твой мужчина – ты моя женщина". Вот единственно верный порядок, точнее – формула любви.

 

А турбаза то и дело вздрагивала. Крестилась, чутко вслушивалась в гулкое пространство ночного леса. Мы задыхались от близости друг друга. Погружение в состояние нирваны свершилось. Остававшиеся нам полтора месяца были проведены исключительно в нём. Искрило так, что всякое наше соприкосновение оборачивалось сексуальным обмороком. И где бы нам ни случалось возвращаться в мир реальный, прежде мы находились в одном лишь только месте – в эйфоричном мире экзотического острова в океане. Настолько нереально всамделишном, что – "Вот бы здесь и остаться. Навсегда!" – едва ли дыша, убивались мы, покамест в себя приходя. Когда же обморок проходил, и мы могли вновь трезво мыслить, то выяснялось, что вокруг, скажем, залитая солнцем поляна. Или пшеничное поле. Или древний разлапистый дуб возле дороги. Или турбазовская кухонька, где мы однажды варили макароны на завтрак.

Сварили. В тесто!

 

Но мир привычный – его не списать. Не вычеркнуть, не забыть за ненадобностью. Как и от себя, от него не уйти. Ощущение "Мужчина", которое я возвёл в ранг приоритетного внутреннего ощущения, казалось, оно обречено: с ней – ярче некуда! Сон наяву, явь во сне. Как ни назови. С ней – и только с ней. Не какой-нибудь там мачо – вождь! Первобытный. Мамонта силой духа завалю. Целостным и абсолютным ощущение то быть обещало, а его-то и не было. Такого, каким мне оно представлялось. Я не понимал, отказывался понимать: если не вождь, то вожак. С кем угодно прежде – да! Только не с ней здесь и сейчас. Не с ней?! Да чушь! Не может быть. Не может! Заклятье, мать вашу! Какого рожна? За что?! Бесился я. Так, что "тараканом" собственным обзавёлся, сознание и душу отравлявшим. Бзиком, на предательство толкнувшим.

Походя.

 

- Здравствуй, милый.

- Привет.

- К малолетке своей направляешься?

- А тебе-то что?

- Ничего. Просто, знаешь ли, вот здесь... не забыл? Здесь. Глубоко-глубоко! Нестерпимо жаркое пламя. Аж в животе жжёт!

- Пожарный требуется?

- Ага. Можно без каски, но обязательно с брандспойтном. Как он там, напор?

- Напор, говоришь?..

 

...Её глаза. Впритык. Ищущие. Никогда не плакавшая, она и сейчас не плачет. Но слёзы! Они стоят в её чёрных, тревожно ищущих ответа глазах. Огромных. Глаза в глаза. Не оторвать. Нельзя отрывать! И руки. Всегда знала, где им быть, а теперь – что с ними делать, куда девать?

Руки. Глаза и руки.

- Это правда, что ты... Что ты не только со мной?

Промедление смерти подобно.

- Неправда.

И вся она на мне. И вся она по мне. Вьющаяся гибкая нежная лоза. Вся! Всем – руками на шее, прядями "ведьминых" волос по плечу, бёдрами, торс опоясавшими. Фигуркой танцовщицы.

Всем телом вся!

- Родненький...

Вот бы земля разверзлась!

- Ну? Ну что ты?

- ...

Юные богини с характером, железный стержень которого не гнётся ни при каких обстоятельствах, не плачут.

- Не плачь.

- Пусть. Это хорошие слёзы, родненький...

Провалиться. Гнить вечно!

"Хорошие слёзы..."

По мне?!..

 

Надо же! Родненький сказал – неправда. Истина в последней инстанции. Ничего выше попросту не существует. А то как же! Но она: верить так верить – любить так любить. Ненавидеть, терпеть, прощать – она! Хотела быть просто девушкой, а предстала женщиной от "а" до "я". Она растворялась во мне, чисто по-женски подстёгивая молодого самца и творя мужчину. По наитию. Потому что дано. Принадлежать. Всем существом принадлежать! Стать целым! Чтоб целым впредь во всём и оставаться! А я... Я, видите ли, "не ощущал".

Что ж...

Вольному воля!

 

...Её окна. Балкон пятого этажа. Однажды августовской ночью мы танцевали на нём. Под тёплым летним ливнем в обнимку вращались. Тесно прижавшись друг к другу и бережно целуясь, грызли сочные арбузные ломти и танцевали, совершенно счастливые и обнажённые...

 

Балкон и окна я имел радость лицезреть чуть ли не каждый день восемь месяцев кряду: другая работа, а новое поле деятельности – назло ли, в наказание – предлагало маршрут исключительно мимо её дома. Проезжая возле, я старался не смотреть вверх. Но всякий раз! Ноздри наполнялись запахом дождевой листвы, залитых ливнем ночных улиц...

Её запахом!

 

Восемь месяцев кряду я буквально покорял этот маршрут – на Эверест взойти легче. Восемь месяцев пытался поднять телефонную трубку, чтобы набрать знакомый номер. Тщетно! Штангу осилить проще. В свободное от сего занятия время продолжал самоутверждаться как мужчина – геройски трахал всех подряд, на самом деле, трахая её. Когда же девушкам осточертело ходить Светами, а мне – и минуты! – стало невмоготу без Светы настоящей, наконец-то справился.

Поднял-таки трубку!

Герой.

 

- Здравствуй.

- Здравствуй.

- Я могу тебя видеть?

- Когда?

- Хоть когда.

- Где?

- Хоть где...

 

За малым три года я пребывал "влюблённым мальчиком". Может, из опасения, что останусь им навсегда, и не вошел вслед за ней в июле 85-го? Возможно. А может, чувство вины да стыд за себя, так её вождём и не ставшим, перевесили, оказались сильнее чувства? Возможно. А может, по принципу "Кто имел миллион, на пятаки не разменивается", – и паника? Страх обнаружить не приумноженное богатство, а всего лишь глиняные черепки былой любви. Он заставил отступить? Возможно. То, другое, третье. Какое угодно. Разберись-ка теперь, попробуй. Вот и блудил по ночной турбазе, пиная что ни попадя, грызя локти и матерясь.

Мазохист.

82-й...

 

Она была "моя" девушка! Три месяца лета. Была. Почему расстались? Потому что слишком "рано" встретились – я оказался не готов к большой любви. Так вышло. И хотя ничто, ну вот абсолютно ничто не способствовало тому, а напротив, но вышел комплекс: ей шестнадцать – мне двадцать. Шестнадцатилетняя женщина – двадцатилетний пацан. Она готова – я нет.

Такая вот грустная история.

 

Но!

Я люблю её до сих пор. Двадцать семь лет я не могу и не хочу забывать её. Почти три десятилетия я засыпаю и просыпаюсь с этим вот именем на губах: "Света..." И я утверждаю. В силу множества разных причин, событий, обстоятельств, чёрт знает там чего ещё – после; просто в силу пресловутого жизненного опыта, я смею утверждать: любить с заглавной буквы способен только мужчина. Женщина – как бы цинично это не звучало – лишь известную мужскую принадлежность. За ним, Его Величеством Фаллосом, женщина пойдёт хоть на край Вселенной. Хоть куда пойдёт. И конечно, она будет говорить, что любит своего мужчину не за его член, а потому что человек хороший. Однако. Почему так происходит? Приключись с достоинством какая беда, или "всего лишь" некая оказия, и любовь женщины начинает угасать. Пусть мучительно, с нестерпимой болью и жалью по нему, любимому, но великое чувство уходит.

Исчезает навсегда.

 

А человек-то ведь хороший!

 

Серия сообщений "Чтиво":

очерки, рассказы, мысли вслух, зарисоки

Часть 1 - Штирлиц
Часть 2 - Мила
...
Часть 5 - Колян
Часть 6 - Облака
Часть 7 - Родненький
Часть 8 - Рыжая
Часть 9 - Островитяне (окончание)
Часть 10 - Островитяне (начало)
Часть 11 - «You end I» — АЙ!

469 просмотров

Итак. Говорить о «Смоки» мне, похоже, больше нечего. Так что слушаем. Композиция «I'll Meet You at Midnight» записана1978 году.

48 просмотров

«SOS» – одна из трёх песен с одноименного альбома ABBA, записанных группой в 1975 году на Polar Music. «SOS» стала первым мировым хитом коллектива. Песня достигла шестой строчки (хитом №1 там стала «Ватерлоо») в Великобритании и третьей – в американском хит-параде Топ-20. Номером 1 «SOS» была в Австралии, Бельгии, Западной Германии (где она провела 7 недель), Новой Зеландии и Южной Африке. Достижение в Австрии, Ирландии, Италии, Нидерландах, Норвегии, Швейцарии и Зимбабве – нахождение в Топ-5. «SOS» имеет ряд музыкальных фанатов. Например таких, как Джон Леннон, однажды заявивший, что эта песня АББЫ – одна из его любимых поп-песен.

190 просмотров

Да, это правда. Ни одному из российских музыкантов (исключение – исполнители классики) не вручали «Grammy», журнал «Rolling Stone» не вносил россиян даже пятую сотню лучших певцов всех времён, не нарекал королями хотя бы чего-нибудь. И что? Давайте теперь из кожи вон лезть, «под них» подстраиваясь? Давайте по-аглицки петь – глядишь, чем и оделят. Так? Прецедент же есть. Вон Дима Билан на конкурсе, где домохозяйки заправляют, спел не по-нашему – и пожалуйста! Победил! И пусть злые языки утверждают, будто бы не он, а Женя Плющенко, викторию добыл, мы-то все знаем – он, Дима! Герой нашего времени, Дима. Виват!   И грустно. И смешно. Однако... Пока живы настоящие артисты, пока ещё не истлели, не затерялись записи с ними, давайте слушать их.

75 просмотров

Иногда я включаю телевизор. И как-то так всегда получается – вовремя и на том канале, где и нужно было. Вот и недавно: щёлк – а там «Музыкальный ринг», и Анна Вески и Людмила Сенчина, Золушкой Всесоюзная наша, «бой» меж собой ведут. По условиям же поединка, каждая из соперниц обязана спеть что-либо из репертуара одной из нынешних молодых исполнительниц. Вески выбрала (не помню, какую) песню Юлии Савичевой. И Вески... извиняюсь, Анна Вески – спела. Так спела, что я в толк не возьму, как Юля – сразу же! – не повесила микрофон на гвоздь и не полетела на всех парусах уборщицей в гримёрку Анны наниматься. Вы спросите, причём здесь Успенская? Да притом, что вокруг полным-полно юных дарований, которым ещё долго нужно пахать и учиться, и гримёрная Любови Успенской могла бы стать ступенькой туда, куда дарования так стремятся, не зная или забывая о том, что бабочка-однодневка и Большой Артист – это далеко не одно и то же. * Запись песни «Карусель» сделана на концерте по случаю 10-летия киевской газеты «Бульвар».

162 просмотров

Кто-то, может, скажет: «Ну, заладил! Успенская, Успенская...» Типа, протеже. Точно, протеже. А как иначе? Люба, она, конечно, не комсомолка и, возможно, отличницей не была, но красавица. Нет, красавица не в том смысле, чтоб на известных конкурсах всех повергать, – она внутри, душою красива. Тепло от неё идёт. Главное же – сердцем Успенская поёт. А только лишь так – сердцем, и должно петь, иначе, не пойдут на тебя люди, иначе – НЕ УСЛЫШАТ. Не услышат голос сердца твоего, чтобы затем приходить и приходить вновь. * Запись песни «Горчит калина» сделана в 1994 году

249 просмотров

Любовь Залмановна Успенская (Сицкер, Шумилович). Американская певица русского происхождения, исполнительница в жанре «шансон» - городской романс. Родилась в Киеве. * Когда Люба Успенская прилетела в аэропорт Нью-Йорка, она была готова на любую работу, но оказалось, что многие из тех, кто слышали ее выступления в Армении и на Северном Кавказе, помнят ее. Уже на следующий день она выступала в забитом до отказа зале ресторана «Садко» в Нью-Йорке. Шёл 1978 год. Вскоре ее популярность достигла такого размаха, что послушать Любу Успенскую на Брайтон-Бич стали приезжать не только из других районов Нью-Йорка, но и из соседних штатов. Потом были гастроли во Франции, Италии, Австрии и России... * «Мне в Америке живется как у Бога за пазухой, но я, при первой же возможности, стараюсь приезжать сюда, в Россию. Один раз с Мишей Шуфутинским мы даже отменили совместные гастроли по Америке и полетели выступать в Москву. А последнее время, я по восемь месяцев провожу в гастролях по России и получаю громадное наслаждение от общения с русскими людьми. Положа руку на сердце, скажу, что не обменяла бы и сто американцев на одного русского. Моя заветная мечта, чтобы Россия полюбила меня так же, как и русскоязычная Америка. Я никогда не думала о том, чтобы покорить Америку. Это бессмысленно. Я заняла свою нишу и делаю то, что никто другой так, как я, сделать не сумеет. Я с большой теплотой отношусь к Алле Пугачевой, дружна с Ларисой Долиной, часто общаюсь с Аркадием Укупником, Игорем и Ильей Духовными. Ну а Киев... В этом городе невозможно быть фальшивой...»

259 просмотров

Тем вечером подобные разговоры можно было слышать повсюду: "Когда я сюда шла, думала - фи, инстументал. А сейчас... Разве такое возможно? До сих пор в себя прийти не могу. Куда-то он меня погрузил ..." * "Путь домой" (как и "Полёт на Меркурий", как и "Цветные сны", как и многие другие композиции маэстро) - запись с одного и того же концерта Валерия Дидюли, состоявшегося в 2009 году в Москве.

171 просмотров

«О Валере Дидюле я песню хотел сочинить. Но слова не ложились...» Они, слова, и не могли лечь, потому что музыка Дидюли говорит на таком языке, который можно лишь чувствовать, принимая, впитывая язык его музыки всякой клеточкой сущности своей. Я умолкаю. Слов нет. Пусть за меня скажут те, кто способен произнести хоть что-то...    «Какой он бесподобный!.. Точно ангел!.. Эта мелодия!.. Только светлый человек мог сотворить такое чудо! Мое восхищение виртуозному исполнению! Браво Маэстро!..»   И всё же. Я смотрю на эту вот фотографию Дидюли – и не могу отделать от ощущения, что вижу... существо?.. пусть существо. Да, внеземное СУЩЕСТВО. Ангел? Не знаю. Я не знаю, как выглядят ангелы. Видимо, мне не везёт. Пока что никто не сказал мне – привет, я ангел. Как поживаешь? Но я знаю, что Дидюля (кто бы он ни был) извлекает музыку от Бога. Я знаю – от Бога!.. Вот, снова слова куда-то подевались...