Из интервью с дочерью Майей Менглет: Папа ушел из дома в 1961 году. Мы жили все вместе – мама, я, муж, и моему сыну уже было пять лет. Он обожал папу и называл его «дед Жорюга». Я прекрасно помню тот вечер, когда папа собирал вещи. Он стоял у окна и плакал. Говорил: «У меня нет возможности поступить иначе!» Для меня это был удар ниже пояса. Мне казалось, что папа просто меняет плохие условия на хорошие.
Мы ведь всегда жили бедно – на пять человек однокомнатная квартира. Я с мужем жила в кухне, а кухню сделали из ванной. Денег совсем не было. Когда мне из папиных штанов сшили юбку – это было большое счастье!
Папа был кумиром! Им гордились, его обожали! Продали в Воронеже дом, купили ему шубу на хорьковом меху. Это не показное, а от души! Мама выступала в роли строгого судьи, читала нотации. А папа был моей «подружкой», самым близким человеком. Но в бытовых делах он всегда выглядел беспомощным. Когда уходил из дома, поднимал ногу, а мама ему завязывала шнурки.
Он ведь действительно предал маму. Ведь поначалу она тоже работала в Театре сатиры. Потом она заболела гриппом, получила осложнение, долго лечилась. В результате попала под сокращение, и папа даже слово за нее не замолвил, хотя имел такую возможность. Мама осталась без пенсии и без работы, без всего! Он приходил к нам, потому что его тянуло к близким. Потом, стоя у маминого гроба, папа сказал: «Это человек, которого я любил всю жизнь!» Мама больше не вышла замуж. Она воспитала моих детей. Только за счет этого я могла играть в театре и сниматься в кино.