Ты опоздал...
 

На первый взгляд кажется, что нет ничего сложного в запекании овощей. Конечно,

что может быть проще – просто порежьте, бросьте на противень, взбрызните маслом

и поставьте в духовку. Но существуют кое-какие секреты, о которых не следует забывать,

и которые помогут остаться овощам хрустящими и румяными.

Ошибка 1: резать овощи как угодно

Нарезайте овощи одинаковыми кусочками. Если вы готовите овощи с высоким

содержанием крахмала – например, картофель или тыкву, – то режьте их на

кусочки толщиной 2,5-3 см. Тогда овощи не подгорят и не окажутся сырыми.

А вот овощи небольшого размера – например, морковку – вкусно запекать

целиком. Соцветия цветной капусты, или брокколи, достаточно просто разрезать

вдоль и положить на противень.

Ошибка 2: для всех овощей нужно одинаковое количество масла

Когда вы уже порезали овощи, не забудьте сбрызнуть их маслом. Но помните, для разных

овощей нужно разное количество масла. Для овощей с пористой поверхностью, таких как

грибы и баклажаны, масло потребуется побольше, чем, например, для корнеплодов.

На противень с овощами у вас должно уйти где-то две столовые ложки оливкового масла,

или чуть больше в случае необходимости. Но не переусердствуйте – овощи должны

несильно и равномерно поблёскивать от масла.

Ошибка 3: запекать можно только на противне

Вы также можете использовать и формы для запекания. Но, конечно, на противне будет

удобнее. Дело в том, что овощи содержат немало влаги, а высокие края посуды для

запекания не дадут ей всей испариться и овощи могут оказаться водянистыми.

Так что экспериментируйте и решайте сами.

Ошибка 4: противень должен быть заполнен полностью

Пусть овощи почувствуют свободу, дайте им больше пространства. Здесь мы как раз

возвращаемся к предыдущему пункту. Овощи будут выпариваться в процессе запекания,

поэтому, если вы не хотите, чтобы они получились мучнистыми и водянистыми, оставляйте

больше между ними места. Это также позволит овощам равномерно обжариться

и подрумяниться.

Ошибка 5: запекать долго и при небольшой температуре

Запечёные овощи – это не тушёное мясо. Ставьте их в духовку на максимальную температуру.

Тогда овощи подрумянятся и будут хрустящими. При низкой температуре им не удастся

покрыться румяной корочкой и они получатся водянистыми.

Ошибка 6: поставить в духовку и забыть

Тогда получится, что одна сторона у вас подгорит, а вторая – так и не подрумянится.

Дело в том, что духовка прогревает неравномерно. Запекайте овощи примерно

35-40 минут и постарайтесь их успеть за это время раза два перевернуть.

Луис Мигель (исп. Luis Miguel Gallego Basteri, род. 19 апреля 1970,
Пуэрто-Рико) — один из наиболее популярных исполнителей
Латинской Америки. Он широко известен романтическим
стилем исполнения песен и удивительно красивым голосом.
Поклонники певца дали ему прозвище Эль Соль де Мексико
(исп. El Sol de Mexico — «Солнце Мексики»).
Луис Мигель — обладатель девяти наград «Грэмми»
и продал более 60 миллионов дисков.

Мелоди Гардо (англ. Melody Joy Gardot), р. 2 февраля 1985, Нью-Джерси, США — популярная джазовая певица и композитор.

Гардо начала заниматься музыкой с 9-ти лет: фортепиано и гитара. В 16 она начала

играть в ночном клубе — по пятницам и субботам, по четыре часа — Дюка Эллингтона,

Пегги Ли, Стэна Геттс, Джорджа Гершвина… В 19 лет Гардо попала под колеса

автомобиля. В результате аварии велосипедистка получила травму позвоночника,

тяжёлую черепно-мозговую травму и множество переломов костей таза.

Находясь в больнице, Мелоди по совету врачей стала заниматься музыкальной

терапией. Эта терапия стала не только первым шагом к выздоровлению Гардо,

но и к взлёту её карьеры как певицы и композитора: ещё не имея возможности

самостоятельно передвигаться по больничной палате, она записала альбом

«Some Lessons — The Bedroom Sessions» (2005).

В своих интервью Гардо особо подчёркивает, что в это тяжёлое время ей

прежде всего помог буддизм.

Бабушка Гардо была польской иммигранткой. Мать Гардо была фотографом.

Играет -Французский певец, трубач и аккордеонист Жеже д...

Варшава, не выдержав вражеского натиска, пала, и теперь на её улицах
разгуливали фашисты: 1939-й год для Польши закончился катастрофой.
Население, прятавшееся от немецких бомб, потихоньку стало выползать
из подвалов, с унынием взирая на свои дома, превращённые в руины.
"Нам совершенно нечего есть!", — сказала мужу Рут Камински,
и видя её отчаянье, тот принял решение.
Уже спустя полчаса Адольф Рознер, чистокровный еврей, шагнул
в дверь немецкой комендатуры, и, надо заметить, в тот же момент
его жизнь повисла на волоске. Ничуть не смущаясь, он протянул
военному руку и представился: "Господин офицер, я — итальянец,
долго живший в Берлине, и теперь волею случая оказавшийся
здесь… Умоляю Вас, помогите: нам с женой нечего есть!"
Немец разинул рот, не зная, как реагировать: перед
ним стоял смуглый мужчина, говоривший на хохдойч и
утверждавший, что он "союзник". Слово за слово,
и в результате к дому Рознеров уже катит мотоцикл,
гружёный продуктами… Не успели супруги съесть
армейскую колбасу, как Рут предупредили:
"Ты, как еврейка, в списках на арест!",
и господин Рознер, взяв молодую супругу за руку,
под покровом ночи отправился на Восток.
Джазовый трубач, он теперь постоянно бежал: сначала
из Берлина, когда к власти пришли нацисты, а теперь
из захваченной ими Варшавы. В Белосток, куда они
направились, еврейские беженцы тянулись
нескончаемой вереницей, и пограничник со звездой
на фуражке пропустил Рознеров. Этот польский город
недавно отошёл к Белоруссии, и потому, отобрав
документы с орлом, трубачу тут же выдали советский
паспорт. Вместе с польскими бумагами Рознер сменил
и имя: он не желал быть тёзкой фюрера и
взял прозвище Эдди.
Теперь перед Рознером ребром встал вопрос, есть
ли в этом Богом забытом крае джаз? "Нет, джаза до
Вас не было, - сказал Пантелеймон Пономаренко,
первый секретарь Белорусского обкома, принявший
музыканта, - но теперь, надеюсь организуем.
И назовём его Джаз-оркестром... Эдди Рознера?
Нет, Белорусской ССР".
Тут главный коммунист доверительно понизил голос:
"Вы знаете, я очень люблю такую музыку…".
- "О, мы соберём оркестр из наших евреев, только мои
музыканты не желают играть за гроши…", - лукаво
протянул Рознер. Пономаренко успокоил: "Не вопрос.
Зарплату положим заграничную".
И скоро над Минском поплыли чарующие звуки польского
джаза… Рознеровская труба в слоуфоксе "Прощай,
любовь" в образе женщины оплакивала покинутую Польшу…


Начались гастроли, на которые тридцать мужчин-оркестрантов,
захватив жён, отправлялись, словно цыганский табор: отличие
заключалось в комфорте, ведь уносил их к Чёрному морю
не шаткий возок, а мягкий вагон экспресса.
В Одессе рознеровский джаз вызвал настоящий фурор: да,
этот город слышал джаз, ведь Леонид Утёсов, а вернее Вайсберг,
был выходцем с его улочек. Только музыканты Рознера играли
иначе, в стиле западного свинга, только вошедшего в моду
и ещё не слыханного в Союзе. Эдди, одетый, как и все его ребята,
в белый костюм, подносил трубу к губам, украшенным тонкой
ниточкой усов, и над летним парком разливался "Сент-Луи блюз"…
Однажды оркестр сняли с гастролей и срочно вывезли
в Сочи, толком ничего не объяснив. А когда Рознер
попытался что-либо разузнать, сказали: так надо, дадите
только один концерт. Обстановка была напряжённой,
театр был оцеплен офицерами НКВД, и - никакой публики.
И вот джаз, усевшись на сцене, начал играть, открылся
занавес, и музыканты увидели… пустой зал. Только чуть
дёрнулась шторка в ложе, за которой угадывался
силуэт единственного зрителя.
Реакции на весёлую музыку не было никакой, и закончив
выступление, музыканты в недоумении разбрелись, строя
нелепые догадки… Ночью зазвонил телефон, и Эдди, взявший
трубку, побледнел: незнакомый голос сказал, что концерт
Хозяину понравился…
Можно ли верить этому рассказу, не берусь судить. Если Сталин
лично просматривал новые киноленты, смотрел на сцене
"Белую гвардию" Булгакова, то не удивительно, что он решил
послушать известный джаз. И отчасти можно понять, почему
этот стиль душили-душили, но он выжил: Сталин был к нему благосклонен.
И оркестр Эдди Рознера продолжал выступать, объезжая
во время войны фронтовые и тыловые части, особенно
дальневосточные, где было много американских моряков,
любивших джаз.


С Рознером пел одно время и Георгий Виноградов,
как, например, в вальсе "Это не сон". Известный певец едва
не погиб во время фронтовых гастролей, лишившись своего
оркестра, музыканты которого пали в бою, выходя из окружения.
Теперь замечательному голосу вторила рознеровская труба…
Война кончилась, и в 1947 году Эдди Рознер, взяв жену
и маленькую дочку, тайно уехал во Львов: трубач решил бежать
в Польшу, хотя никто его туда не выпускал. Этот город он
выбрал не случайно: вокзал был забит поляками, ждущими
отправки на родину, в толпе которых и рассчитывал затеряться
музыкант. Конечно, пересечь советскую границу без документов
было невозможно, и Рознер попытался купить фальшивый паспорт,
был тут же пойман и арестован.
В НКВД привели и его жену, державшую за руку ребёнка.
Там участливо спросили: "Гражданин Рознер, нет ли у Вас
родственников за границей?" Тот отвечал, что в Польше
живёт его мать. "И Вы хотели бы с ней увидеться?" -
сочувственно продолжал следователь. "Очень", - признался
задержанный, на что работник НКВД торжествующе
потёр ладони: "Так, значит, пытался перейти границу!"
И вскоре Рознерам огласили приговор: 10 лет лагерей
мужу и 5 лет казахской ссылки жене.
"Трубить" музыканту пришлось на Колыме, как в переносном,
так и в самом прямом смысле. Быть может, и сгинул бы
щупленький зэк на золотоносных приисках, но и тут его
спасла слава джазового виртуоза: начальник лагеря оказался
поклонником его музыки. Вообще, надо заметить, "джазовый
интернационал" всюду помогал своим людям, и
Колыма не была исключением.
Рознер собирает из бывших музыкантов, с радостью
бросивших кирку и лопату, оркестр и начинает выступать,
готовя концертную программу к праздникам. Начальник,
словно заправский барин, гордится "крепостным" джазом
и иногда позволяет ему "гастролировать" у соседей.
Впрочем, барская любовь слепа: у Эдди от цинги шатаются
зубы, и он уже не играет на трубе, а только дирижирует,
при этом рискуя их вовсе потерять, просит чеснок,
но надсмотрщик глух. Спасает "крепостная актриса" -
танцовщица, выступающая с джазом: она достаёт по
случаю несколько головок, и Рознер остаётся с зубами.
А как без них играть трубачу? Наконец, со смертью
Сталина, измученный Рознер выходит на свободу и берётся за прежнее.
Его ещё помнят, и вновь собранный джаз приглашают
сниматься в "Карнавальной ночи". Сам Эдди на экран
не попал, и тому были причины личные.

Людмила Гурченко вспоминала, что Рознер, уже немолодой
мужчина, худой и с залысиной, всем ещё казался эдаким
"суперменом". Однако сам музыкант комплексовал: лысину,
чтобы не блестела сквозь редкие волосы, ему закрашивали
тушью для ресниц; наконец, он не мог, как прежде,
брать высокие ноты.
Однажды произошёл скандальный случай: Рознер, солируя
на трубе, поручил другому музыканту взять верхнюю ноту,
но… не дождался. Его трубач-напарник, чем-то обиженный,
предательски смолчал в самый ответственный момент!
Представьте себе: кумир публики в белом костюме солирует
и ведёт партию к фальцету, но… верхнюю ноту зал не слышит.
Рознер, красный как рак, гневно оборачивается к дублёру
и начинает партию снова, и в ответ… опять молчание.
Позор-то какой! Он швыряет трубу и уходит со сцены…
Наконец, в 1968 году Эдди Рознер уезжает в Гомель:
московская сцена оставлена, теперь на ней царят другие
оркестры: Олега Лундстрема, Кролла, Ванштейна…
И отчаявшийся трубач вспоминает… родину. Ведь он
в России случайно, он берлинец… "Тебя не выпустят,
Эдди", - убеждают друзья. "Выпустят. Кому нужен
больной старик?" - отвечал им Рознер, и не ошибся.
В 1972 году его встречали в Западном Берлине.
Но, увы, джаз там никому не был нужен. Эдди устроился
метродотелем в ресторан, серьёзно заболел и сирена
скорой помощи, словно реквием, однажды повисла над
его бездыханным телом. В 1976 году душа трубача отлетела
туда, где музыка вечна…

Идея поста- Катюша Т.