Эх, как жалко, что я не слишком настоятельно обратил внимание на скульптуру, представляющую собой, вроде, людей, величественно поднимающих над собой Земной шар. Услышал меня в тот момент, похоже, только Айрат и сказал, что делать у этой скульптуры нечего, и без неё программа обширная. Что ж, я назло обратил внимание активистки Зайцы на скульптуру в тот момент, когда мы целенаправленно шли на улицу Баумана. Разумеется, кроме как «хочу!» с её стороны я ничего и не ожидал услышать и прокомментировал, что Айрат никого к ней не пускает. Вот так и получилось, - прошли мимо.
Далее Лимпоповцы жутко якорили, ну, то есть отставали, фотографируясь с домами, развалинами, на фоне ресторанов и прочей ерунды, на которой можно было бы не заострять внимание. Я потихоньку закипал, то же происходило и с Айратом, ангельскому терпению которого можно только позавидовать. Стоим мы, значит, у светофора на перекрёстке и ожидаем задерживающихся товарищей. Айрат смотрел в их сторону, ну а я в противоположную, приметив на другой стороне дороги двух сотрудников милиции. Меня слегка удивила иная, по сравнению с Московской, форма одежды. Стоят они, значит, смеются о чём-то своём и тут картина, которая искренне меня развеселила, - мало того, что они прошляпили «Волгу», проехавшую на красный свет, так эта самая Волга, угодив колесом в лужу, что покоилась у тротуара, создала волну, которая окатила не только шинелеобразное обмундирование стража правопорядка, но и его сапог. Меня насмешил не тот факт, что мент оказался, мягко говоря, запачкан, а тот, что он даже не почувствовал ситуацию и продолжал преспокойно болтать с коллегой. Вот такая вот в Казани бдительная милиция, - есть другой пример, но о нём чуть позже, ну самую малость.
Детали, детали, - я намеренно не сказал о том, что к нам присоединилась Динара во время обеда в узбекском кафе. Тут я должен был бы акцентировать внимание на том, что для Динары все Лимпоповцы стали словно родными, ну, или давно знакомыми, но этот момент приветствия всей банды мог показаться сентиментальным лишь мне, оттого я так и оставлю его за туманом скомканных слов, прозвучавших ранее в этом предложении. Нет, на самом деле, признаюсь честно, - я был настолько сосредоточен на приёме пищи, что упустил тот факт, что Динара присоединилась к нам. Я никак не мог сопоставить, - как это может быть так, что в Парке Победы с нами я её не воспроизвожу в памяти, а после кафе, - воспроизвожу, идущей под ручку с Юриком. Вот она, сила деталей, я тут же вспомнил «одну тему» (только Айрат, наверное, поймёт сейчас, о чём я говорю), но, могу сказать, что к концу нашего отдыха в Казани эта «одна тема» растаяла как дым. Да, я соглашусь с тем, что у меня были мысли насчёт того, что Юра заигрывает с Динарой, но мне было искренне приятно наблюдать за тем, что два столь хороших человека становятся ближе. В то же время, я осознавал, что это простое общение, судя по своему опыту первой поездки в Казань, а именно тот факт, что когда Динара и Изель вместе пересеклись со мной и Айратом на всё той же улице Баумана, - они постоянно отходили от нас, - посекретничать. Так я с ними толком и не пообщался тогда, секретничали, секретничали, а потом прогулялись мы с ними немного и в разные стороны разъехались. Поэтому я чётко отдавал себе отчёт в том, что Динара больше общаться будет с Изель, нежели с Юрой. Вы думаете, - это ревность? Спешу заметить, что она была бы безосновательна и абсолютно глупа с моей стороны, если бы не события, произошедшие всё в том же узбекском кафе. Я намеренно прыгаю от события к событию, чтобы показать, - с чего всё началась. А что «всё»? - имейте терпение, - очень скоро вы об этом узнаете.
Этот, второй раз, находясь в Казани, я узнал Динару и Изель в нормальном свете, а не как двух сплетниц, отходящих посекретничать. Я увидел этих девушек по отдельности, побеседовал с каждой и… *барабанная дробь* заглянул в душу Динаре, или она ко мне, да нет, похоже, что мы посмотрели в души друг другу. Началось всё, действительно, в кафе, когда Динара беседовала с Эрнестом на счёт его сказки «Наваждение Города Лис», тут я и услышал о себе следующие слова со стороны Эрнеста, - они были очень тёплыми и искренними, да я и не ожидал их услышать: «Флэш при всей своей внешней простоте – очень умный парень». Одно лишь это заставило меня прислушаться к их диалогу, и я его, увы, нарушил, - Эрнест, заметив меня, сказал Динаре, что я смогу передать ей суть сказки с позиции «глубокого анализа». Динара загорелась, она обратила на меня иное внимание, чем прежде, благодаря Эрнесту, я заинтересовал её, и не важно, что это была заинтересованность сквозь призму «Города Лис». Мне так понравился тот блеск в глазах, который воспылал в Динаре, что я был готов передать ей максимум своего понимания сути дела сказки, которую написал Эрнест.
Сказки Эрнеста Катаева не понять, не зная его стихов, песен и прочего творчества, - я это давно понял и попытался объяснить Динаре. Вся детальность событий в том, что я стоял там, на улице Баумана, неподалёку от памятника Шаляпину, как в первый раз посещения Казани, с Айратом, но была осень, а сейчас, - весна, Динара выцепила меня из компании Лимпоповцев. Она отвела меня в ту самую точку, где секретничала с Изель, но на этот раз на месте Изель оказался я, и мне приятно было посекретничать, да простит меня Эрнест, о том, что «Город Лис» раскрывает таких девушек, ну или женщин, которых он нарекает лисицами за определённый характер и поведение. Лисы окружают его, они соревнуются за него, ходя по головам, и я ощущаю его заинтересованность и одновременное опасение девушек-лисиц. И ямочки на спине, - это всё лирика, - почему он, нащупав их, тут же нарёк Динару лисицей, - личная жизнь? Да Бог его знает, - это лишь мои догадки, их я и передал Динаре со всей честностью и с верой в каждое сказанное мной слово. Я даже вспомнил то, что Эрнесту достаточно пообщаться с человеком полчаса и понять, - кто этот человек, но я то знаю, что он видит всё это в глазах, периодически заглядывая в них. Глаза, как зеркало души, как у Многоточия: «Сколько смысла во взгляде? – Не дано понять». Я дал себе послабление, я заговорил с Динарой о глазах, в вопросе о цвете глаз я посмотрел ей в глаза и не тем стеклянным взглядом, которым встречаю прохожих на улице, а как-то наивно и открыто. Я впервые за два года посмотрел человеку в глаза не насквозь, а вглубь. Так давно не было такого, - это мгновение было таким же сладким, как глоток воды в знойной пустыне. Я не отдавал себе отчёт в том, что я увидел в Динаре родственную душу именно там, на улице Баумана.
Что же ещё случилось на улице Баумана до нашего разговора с Динарой? Разумеется, что от того перекрёстка, на котором мы повернули, чтобы оказаться на главной пешеходной улице Казани, до гостиницы Шаляпин Пэлэс какое-никакое, а приличное расстояние. Да, Лимпоповцы отоваривались сувенирами, да, я обратил внимание на один из четырёх Казанских МакДаков, ну что ещё, - ага, менты, точно, вот здесь пауза.
Фил спросил у проходящих мимо ментов, - можно ли забраться на каменный шар? Они сказали, что хоть забрать его можем, лишь бы не в их присутствии. Вот так вот товарищи у нас в стране работают, - способствуют разворовыванию ценностей, ну да ладно, - это опять лирика, а по сути дела, Фил настоял, чтобы Зайца на этот шар встала. Честно, я бы не решился, - велик риск упасть, а Зайца, - молодчина, - героиня, я даже слов не подберу человеку, совершившему подобный подвиг. Пусть я и служил для Зайцы страховкой, но на шар она встала, - очень круто получилось. А вот у памятника Шаляпину я позволил себе выпендриться, словами не опишу, как я «сложился», но получилось эффектно. После этого разговор с Динарой, ну и, собственно, - посещение ГУМа.

В ГУМе сначала оказались не все Лимпоповцы, сначала мы потеряли Юру, затем Юра пришёл, но на его поиски отлучился Эрнест. Так бы и ходили по кругу, друг за другом, если бы я настоятельно не порекомендовала оставаться всем в сборе. В итоге, на втором этаже ГУМа счастливый Эрнест наконец-то отоварился табаком. При этом никогда не забуду той его ревностной любви к табаку марки Alsbo. Как всегда, я как и любой студент без стипендии обращал внимание на цены, а не на товар и спросил у Эрнеста почему он склонен выбирать из Alsbo, утверждая, что он самый качественный из дешёвых табаков, хотя на самом деле, табаки марки Captain Black были дешевле, да и популярнее. Огонь, просто огонь воспылал в глазах Эрнеста и из его уст вылетели следующие слова: «Чтобы я больше не слышал названия Captain Black в своём присутствии, тебе ясно?!» Хм… иногда Эрнест ведёт себя так, словно он мой близкий родственник, стоило бы обидеться на него, но нет, не за что было обижаться, ведь он сам на меня обиделся в кафе. Как-то я, видимо, неудачно пошутил, что он отвесил мне хорошенького леща по шее, за что получил в ответку удар в плечо, он повторил подзатыльнык, я не стерпел и ударил в тот же миг по его затылку. Он посмотрел на меня с наигранной жалостью, словно пёс смотрит на хозяина, вопрошая: «За что?» Эрнест же сказал иначе: «Флэш, ну ты что, дружище, ты же меня до этого никогда не обижал, блин?!» Видимо, у прилавка с табаками и кальянами он нашёл способ отыграться за обиду, заставив меня почувствовать себя полным дураком одной лишь фразой: «Человек, не разбираясь в сути дела, даёт советы не по существу… ха! Captain Black». Да, мало того, что от тяжёлых Captain Black меня несколько раз выворачивало на изнанку на нескольких пьянках, так ещё тут меня в столь грубой форме Эрнест попросил не произносить это название. Может, вправду, мне стоит забыть всю престижность этой марки, расхваленную моими бывшими одноклассниками до пяти звёздочек. Эрнесту удалось одной лишь фразой спустить моё понимание Captain Black с пяти звёздочек до нуля, то есть дал мне понять, что Captain Black – дерьмо. Какие ещё мои установки Эрнест собирается разрушить здесь, в Казани? Мне стало казаться, что он лепит меня на свой лад, делает из меня того, кого он сам хочет видеть. Нужно было в этом убедиться. Архиважно было понять, - почему он так активно скрывает от меня содержание «Лиловой Зайки», открывая лишь детали: «Флэш неожиданно вылез из ручки, изначально я его не планировал и тут, он фактически стал главным героем». Эх, Эрнест, Эрнест, я одновременно доверяю тебе и боюсь тебя, - добрый дядя сказочник, которому я гожусь в сыновья, но мы с тобой общаемся на равных, словно лучшие друзья. Это новый для меня вид общения, ибо я привык либо «подчинять» младших, либо «подчиняться» старшим, но ты прислушиваешься ко мне, значит, это словно in-out, словно обратная связь, - тут взаимоподчинение наряду с взаимоподчинительством. Мне не дано этого понять… сейчас… в период юности.
Перед тем, как покинуть здание Казанского ГУМа Динара и Изель зашли в один из популярных дамских бутиков, - я не помню, - Avon это был или L’etoile, но Зайца порывалась туда попасть. Я сковал её в своих объятьях и сказал, что она в Казань не затем приехала, чтобы по бутикам прогуливаться, а девушкам, - можно, они местные. Тут Эрнест снова взъелся на меня за то, на этот раз, что я Зайцу обнимаю в людном месте, и меня могут забрать в правоохранительные органы. Он свёл все стрелки на себя, утверждая, что только ему можно Зайцу обнимать, и никто ему ничего не скажет. Расценив это, как логике не поддающуюся ересь, я продолжал сдерживать Зайцу от посещения бутика. Вскоре мы покинули ГУМ и вот, удача, - на выходе шустрая женщина, - рекламный агент «Арбат Престижа» раздала всем Лимпоповцам пакетики с подарками. Как оказалось, там были всего-навсего каталоги.

Динара изъявила желание покушать, так как присоединилась к нам сразу после посещения занятий в универе и покупать в узбекском кафе себе ничего не стала. Она удалилась в компании с Изель, а Лимпоповцы дружно посетили сувенирную лавку, продавщица которой успела нахамить нам за то, что мы фотографировались с куклой дедули-татарина. Тем ни менее, я понял, - чего она боялась, - в одной руке кукла удерживала глиняную или фарфоровую копилку, которую мы могли запросто случайно разбить. В чувство продавщицу приводил Эрнест, подобрав ей самоцвет из числа тех, которыми она торговала, да и не только ей, - Эрнест очень долго копался в камнях и все дружно за этим наблюдали. А в это время, в Юре проснулся порыв подурачиться, - на противоположной стороне улицы Баумана он углядел шарик в виде зайца, который Эрнест лопнул в переходе в тот день, когда мы покупали билеты в Казань. Я вызвал Зайцу из сувенирной лавки, и Юра вручил ей шарик, - она была несказанно рада такому подарку.

Но это ещё не все приколы, которые произошли от нечегоделать в ожидании любителей сувениров. Юра захотел сбагрить отягощающий пакет с каталогом «Арбат Престижа» и он сбагрил его, сделав серьёзный вид рекламного агента. Жертвой рекламной акции стала проходящая мимо девушка, которая доверчиво взяла пакет из Юриных рук. Эх, небдительные гражданки города Казани, - в пакете могло оказаться всё, что угодно… После того, как посещение сувенирной лавки закончилось мы перешли через подземный переход на Петербургскую улицу.