2005    Леон Неф  Дневник д. человечка    2005
У меня нет Бога. Но зато есть весь мир. И все вожделения его.
I   Когда сумятица жизни превращается в художественную ткань, из неё можно скроить и цветастый камзол шута и белый саван.
Бутылки нынче пошли такие умные, такие дрессированные, особенно пустые Скажешь им: "К ноге!" - и сразу же у ног целый взвод застыл по стой-ке смирно.
...
Ему дай волю! Всю жизнь пролежал бы на боку с цигаркой в зубах.
Он - это я! Но я - это не он.
...
не знаюх что почём... Не знаю жизни? ни светской, ни великосветской... Не знаю, почём кг. мяса на рынке. Но зато хорошо знаю, почём кг. картошки. Но это знание радости мне не приносит.
Мой любимый идеал - любовь без одеял. Но всё в прошлом - и любовь, и идеалы.
От прошлого осталось лишь одеяло, из которого вата лезет. И пьяный храп жены в соседней комнате, и сонные вопли матери, и вечный гул машин за окном.
...
Вышел на улицу мусор выбросить. И увидел у мусорных контейнеров прямо на сырой земле два огромных кулька с пустыми бутылками.
Совсем зажрались! Бутылки лень сдать.
Выбросил мусор, взял оба кулька и отнёс домой. В подарок Татьяне!
Как-никак облегчение. Умаялась, бедная, бродить вокруг дома по ночам, собирая бесчисленные пустые бутылки, чтоб купить полную.
позвонила Дашенька:
"Поздравляю! Ты опять дедушка!
Малявка в реанимации, но врачи говорят, что ничего серьёзного.
Наглотался околоплодных вод и подхватил какую-то инфекцию.
Скоро выпустят!"
...
Включил кухонное радио и услыхал прелестную песенку: "Я Золотая рыбка, во рту моём улыбка..." А у меня ни рыбки, ни денег. А талант на хлеб не намажешь.
...
Из всех моих эротических миниатюр мне самому нравится почему-то лишь эта, изящная, но безмозглая»..  /См. ниже./
Кондом - наш дом, миледи! А вы, увы, не дом.
Собачья будка!
...
Вкусы у всех разные, но все мы одинаковы: прекрасны и безобразны, как член зелёной мартышки.
...
Об интеллекте членов Верховного Совета спорить не будем. Не в интеллекте счастье.
...
Оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевые мы».. Оранжевая революция продолжается.
Поймал Золотую рыбку и заказал Золотой унитаз и новое корыто. 0 живых - хорошо или ничего. А мёртвым - всё до лампады!
• • *
Развлекался с Костлявой, лёжа на смертном одре.
Коса у неё, как у Юлечки, но вид, конечно, мизерабельный.
Боже, опять Выборы! Опять менять опят на бледные поганки,




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: литература, творчество

Московия
 "И почему было Москве царством быть, и кто то знал, что Москве государством слыть?"
"Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы"

Эта книга о Руси Московской - сначала о великом Московском княжестве, затем о Московском царстве, которым правили последние из династии московских Рюриковичей. Хронологически это время с XV по XVI века, точнее от смерти сына Дмитрия Донского, великого князя Василия, в 1425 году, до кончины царя Федора Ивановича, последовавшей в 1598 году, за которой, после краткого правления Бориса Годунова, начались печально памятные Смутные времена.173 года - исторически ничтожный срок, да и интересный ли? Что ж, вспомним лишь одно имя - царь Иоанн Грозный. Это конец ордынской зависимости и поиски духовных путей для дальнейшей жизни. Многие наши проблемы, которые мы стараемся разрешить ныне, родились именно в те времена.

Но почему именно Москва? Случайно ли именно этот русский город стал русской столицей в XV веке и сохранил свое главенствующее положение и по сей день? Ведь были же нашими столицами - только при Рюриковичах, и другие города - Старая Ладога, Киев, Владимир? Ведь претендовали же на великий стол и иные русские княжества! - Претендовать-то претендовали, но исполнить, но вот своё желание одни не могли (например, обескровленная татарами Тверь), а другие не только могли, а и не хотели (что Новгороду или Пскову до Низовой Руси).

Ни факт захвата Юрием Долгоруким кучковских владений, ни увеличением московских владений Иваном Калитой, ни строительство монастыря его сыном Даниилом, ни авторитет Дмитрия Донского не сделали Москву столицей Руси. Полноправной главой государства город стал, пожалуй, только при Иване III. Карамзин писал о том, что он: "…был и первым, истинным Самодержцем России, заставив благоговеть пред собою Вельмож и народ, восхищая милостию, ужасая гневом, отменив частные права, несогласные с полновластием Венценосца". А историк Соловьев добавлял: "Иоанну III принадлежит почетное место среди собирателей Русской земли, среди образователей Московского государства".

И все же, только одной власти великого князя недостаточно, чтобы сделать Москву душой России. И тут, помимо князя Даниила Ивановича, следует вспомнить митрополита Московского Алексея, память о славных делах  которого отчасти затмил его великолепный ученик Сергий Радонежский.

В XIV веке, при князе Данииле Александровиче, из Черниговского княжества приехал в Москву боярин Феодор Бяконт из рода Плещеевых. В 1300 г. у него родился сын, которого при крещении нарекли Елевферием. Крестным отцом у него стал второй сын московского князя, Иоанн, позже за свою бережливость прозванный Калитой. Боярский сын рос в проказах и забавах. И вот однажды, когда Елевферий ставил силки для птиц, его от летней жары разморило, он уснул и во сне отчетливо услышал чей-то голос, сказавший с укоризной: "Зачем, Алексий, ты напрасно трудишься?" Мальчик немедленно проснулся, готовый оправдываться, но рядом с ним никого не было. Словами запали ему в память и Елевферий долго раздумывал над их смыслом. Возможно, именно они и привели его спустя восемь лет в Богоявленский монастырь, где юноша принял постриг - стал монахом, получив новое имя - Алексей. В монастыре он подружился с иноком Стефаном, старшим братом. Сергия Радонежского.

      Через 20 лет митрополит Феогност посвятил инока Алексия в сан епископа Владимирского, желая видеть его своим заместителем. Таким образом, Алексий стал епископом в столице Руси того времени и великий князь Семен Гордый (1316-1354)поручил ему заботиться о своей семье. В страшном 1354 году от чумы умерли и митрополит Феогност и великий князь. Государство не долго оставалось без власти - административной и духовной. Великий стол занял князь Иван II Красный (или Добрый), а Алексей отправился в метрополию - столицу Византии, город Константинополь, где патриархом Филофеем был посвящен в митрополита Киевского и Владимирского. После возвращения на родину новый глава русской церкви своей резиденцией избрал Москву. Как и его предшественники - святители Петр (митрополит с 1308,уцмер в 1326 году; перевел митрополичью кафедру из Владимира в Москву) и Феогност.

Вскоре слава Алексия как великого чудотворца достигла Золотой Орды и хан потребовал, чтобы русский митрополит излечил его жену Тайдулу. Иначе, мол, пойдет на Русь войной. И, хотя помощи не просят угрозами, Алексей решил поехать. Его отговаривали, считая, что поездка в Орду это верная смерть и Русь опять останется без духовного пастыря. Да и дело ли это главы церкви ехать за тридевять земель, дабы исцелить иноземку и язычницу?! Но не подвергать же соотечественников опасности, да и хворь не знает ни различия веры, ни племени - косит, всех без разбора.

Перед отъездом в Успенском соборе Кремля он отслужил молебен Божьей Матери при раке чудотворца митрополита Петра. Во время молебна сама собой загорелась свеча. Эту свечу святитель Алексий раздробил на маленькие части и раздал присутствовавшим, прося их молиться, а из оставшейся у него части сделал небольшую свечу и взял ее с собой в опасный путь.

Перед самым его приездом Тайдула увидела во сне, что ее исцеляют христианские священники в блестящих ризах, и, проснувшись, велела изготовить такие ризы. Хан встретил святителя с честью и ввел его к своей супруге.

      Святитель облачился в поданную ему ризу, зажег чудотворную свечу, отслужил молебен и окропил Тайдулу святой водой. И чудо совершилось: она исцелилась!

      В ризнице Успенского собора до наших дней хранилось драгоценное кольцо, подарок благодарного хана святителю Алексию. А ханша Тайдула подарила ему принадлежавший ей в Кремле участок земли, на котором святитель Алексий основал Чудов монастырь в честь чуда Архистратига Михаила. Увы, этот монастырь был уничтожен большевиками.

      Великий князь Иоанн II Красный умер молодым, и митрополит Алексий стал опекуном его наследника, восьмилетнего князя Дмитрия (будущий великий князь Дмитрий Донской). Кроме того, митрополит возглавлял боярскую думу, которая правила страной при малолетнем князе. В своей политике Алексей придерживался простого и понятного принципа - объединения русских земель в единое государство. У него не было сомнения в том, что не Владимир, а только Москва способна стать во главе Руси. Этому он учил своему воспитанника - князя Дмитрия и по этой же причине во всех земельных спорах принимал сторону московских князей.

      Еще важнее было духовное значение святителя Алексия. Его учитель, Феогност, был учеником византийского теолога Григория Паламы (1296-1359),составил его житие. Почерпнутое у Паламы - о молитве Иисусовой (то есть, об исихазме) он передавал в письмах Алексею, а он - своему любимому ученику, Сергию Радонежскому. Эта преемственность позволяла создать самый совершенный монастырский устав. Этот устав окончательно утвержденный Стоглавым собором в 1551 году стал обязательным.

Кроме того, Алексей очень много сделал для развития женского монашества, выведя его, как это было раньше, из подчинения мужским монастырям.

 Митрополит не был бы святым, если бы не мог предвидеть будущего. Но увиденное его печалило и, желая избежать грядущих бед, он хотел поставить во главе преподобного Сергия Радонежского. Он отказался, ответив: "От юности моей, владыко, я не был златоносцем". Алексей понял и не стал настаивать.

Он скончался  1378 году и был погребен в Чудовом монастыре. Позже его нетленные мощи были перенесены в Богоявленский собор, который часто называли так же Алексеевским. История это - одной из величайших московских святынь, столь удивительна, что мы никак не можем обойти ее молчанием.








Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: москва, русская история, митрополит алексей

Великокняжеский стол

«Земля  приговорила на  стол великокняжеский ее сына»

Дмитрий Михайлович Балашов, «Великий стол»

 

Умирая Дмитрий Иванович Донской, по установившейся традиции, завещал стол своему сыну Васили. Но что это означает – стол? И отчего название этой мебели присутствует в названии главного города государства, его столицы?

Стол с древ­ней­ших вре­мен – это од­но из са­мых важ­ных мест в до­ме, ус­ту­паю­щее раз­ве что оча­гу. Здесь гла­ва до­ма, се­мьи, на­ре­зал хлеб и на­де­лял ка­ж­до­го до­мо­чад­ца его до­лей, не только еды, но – сим­во­ли­че­ски, и ча­стью судь­бы. Это была и оценка значения домочадца: кормильцу, работникам и хлеба давали больше. А не по­лу­чишь еды – ум­решь от го­ло­да, вот и вся твоя судь­ба.

Бездомным, у которых не только стола, но и угла своего не было, оставалось лишь просить хозяев о милостыне,Христа ради.

То есть, наличие еды – это способ выживать. О том говорят и многие русские пословицы.

Владимир Даль так и пишет: «Дать кому хлеб, обеспечить доход. Отнять у кого хлеб, лишить места или промысла, способов жизни».

Поэтому-то, хлеб – батюшка-кормилец. Ну, и: «Только ангелы с неба не просят хлеба». А поскольку хлеб едят на столе, то и говорилось: «Хлеб на стол, так стол престол; а хлеба ни куска - так и стол доска».

И дальше Владимир Иванович пишет, что «сидеть на столе» и означало - быть государем.

Гла­ва го­су­дар­ст­ва все рав­но, что гла­ва боль­шой се­мьи, ко­то­рая со­би­ра­ет­ся за од­ним боль­шим сто­лом. А во гла­ве сто­ла – ве­ли­кий князь, ко­то­рый и дер­жит этот стол. По­нят­но, что ве­ли­кий стол на­хо­дит­ся в столь­ном гра­де, сто­ли­це.

За сто­лом кня­зю при­слу­жи­ва­ли столь­ни­ки, но это не то же, что офи­ци­ан­ты. Столь­ник – важ­ный при­двор­ный чин, оз­на­чав­ший и сте­пень при­бли­жен­но­сти к ве­ли­ко­му кня­зю, и ме­ру до­ве­рия.

По обы­чаю князь дол­жен был да­вать пи­ры, уст­раи­вать за­сто­лья, на ко­то­рых кро­ме чле­нов се­мьи ели и пи­ли дру­жин­ни­ки и гос­ти. Этим князь под­твер­ждал и свою щед­рость и бо­гат­ст­во,а,стало быть,и право на стол,стольное княжение.

По­нят­ное де­ло, что не  вся­кий был зван за кня­же­ский стол. Не­же­лан­ным гос­тям го­во­ри­ли: «Ми­мо сто­ла до­ро­га стол­бо­ва». Кня­же­ский стол, а по­том и цар­ский, снаб­жа­ли про­до­воль­ст­ви­ем спе­ци­аль­ные се­ла – сто­ло­вые име­ния. Кстати сказать,та­кой же по­ря­док со­хра­нил­ся и в советские вре­ме­на, ко­гда оп­ре­де­лен­ные кол­хо­зы по­став­ля­ли про­дук­ты в Кремль.

Пре­стол, как пи­шет Вла­ди­мир Даль, об­ра­зо­вал­ся от двух слов – «пре» и «стол», то есть, это пре­вос­ход­ная сте­пень от обыч­но­го сто­ла: сверх-стол, свя­щен­ное ме­сто. Ве­ли­кий князь, став ца­рем, по­ма­зан­ни­ком Божь­им, не мог ос­та­вать­ся про­сто гос­те­при­им­ным хо­зяи­ном, от­ны­не он воз­вы­шал­ся над ос­таль­ны­ми людь­ми, си­дя на сво­ем осо­бом «столь­це» – тро­не.

Такое особое положение царя не всегда было понятно иностранцам. Например, знатные поляки,фактически усадившие Лжедмитрия на трон,были возмущены тем,что он,став государем,не желал садиться с ними за общий стол,ел отдельно,пусть и в общей с ними зале,но за отдельным столом.

Ну, а уж как угощали русские цари своих бояр да домочадцев, как потчевали иностранных послов,о том написано немало слов удивления,восхищения и … зависти. Ели по многу блюд, приготовленных с фантазией не от обжорства – это был ритуал,ежедневно подтверждающий богатство и щедрость русского царя.

Знаменитый русский бытописатель Михаил Пыляев в книге «Старое житье» отмечал: «Но самые любимые блюда русских были рыбные; особенно такими любили они хвалиться перед иност­ранцами. Рыба в старину не была дешева, и волжская свежая стала в цене несравненно дороже мяса домаш­них животных и дичины.

Путешественник Танер говорит, что иногда одну половину рыбы едва три сильных мужчины в состоя­нии были подать на стол. Множество рыб, по его сви­детельству, совсем не имели собственного своего вида, но искусством поваров обращены были в индейских петухов, кур, гусей и прочих».

Традиция русского  хлебосольства, особенно московского,сохранилась на долгие века. Рассказ об этой традиции занял бы не одну главу книги.

Свя­щен­ное ме­сто – пре­стол, су­ще­ст­ву­ет и в хри­сти­ан­ских хра­мах. Это сто­лик в ал­та­ре, пе­ред цар­ски­ми вра­та­ми, на ко­ем со­вер­ша­ет­ся та­ин­ст­во Ев­ха­ри­стии. Да­же  в слу­чае уп­разд­не­ния или сне­се­ния церк­ви, пре­стол не мо­жет быть унич­то­жен, а об­ра­ща­ет­ся в ча­со­вен­ку. Здесь, если уместно говорить о пире, то это пир духа,а не тела.

Поскольку речь у нас идет о Владимирском княжестве,чье имя происходит от мужского имени Владимир,скажем,что в старину оно писалось иначе – Володимер, то есть владеющий не миром,а мерой: мог отмерить земли и богатств,а мог и отнять всё.

От разговоров о застольях вернемся к теме престолонаследия. Как мы уже сказали, ве­ли­кий стол в на­след­ст­во от отца своего Дмитрия Донского по­лу­чил его сын московский и по­след­ний ве­ли­кий вла­ди­мир­ский князь Ва­си­лий Дмит­рие­вич. Вот о нем и пойдет дальнейший рассказ.Но уже в другом доке...

Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: русская история, престол, стольник, застолье

РАССКАЗ ОБЫВАТЕЛЯ

мой отец не был режиссёром в театре жизни. И я не был сыном режиссёра, я был сыном полковника. И не просто полковника, а полковника -еврея. И  когда лет сорок назад рижский писатель сатирик Цаль Айзикович Мела-мед, тоже бывший полковник, высоко оценил мои юношеские иронизмы и, при­ехав в гости, в лиев, сел на диван рядом с моим отцом, я с трудом мог раз­личить их, хотя братьями они не были.
Оба маленькие, толстенькие, розовенькие. жизнерадостные...
И лица одинаковой семитской несокрушимой лепки, легко противостоящей тысячелетиям великого рассеяния, расселения по чужедальним городам и весям
Умеренно выпили, закусили, поговорили...
Диабетики оба. И, как выяснилось, я тоже диабетик.
но не знал об этом, и ещё лет двадцать баловался ликёрами всех сортов— от лимонного до шоколадного... И не переставал рьяно строчить афоризмы, иронизмы, парадоксы и просто Фразы.
Большую часть написанного различные газетки и журнальчики СССР за 35 лет остаточной Советской власти опубликовали на всех языках, вплоть до марийского...
Как сейчас помню, стою году в 70-ом около киевского киоска "Союзпечати'' с пачкой свежеприобретенных журналов со своими опусами, а мой любимый млад­ший друг Виктор Калашников /ныне член Союза писателей России и член Союза кинематографистов/, увидев эту пачку-тачку-вагонетку, перепугался не на шут­ку, что я. возомню себя чёрт знает кем,,.
И зря... Зря перепугался.
Я мнил себя не писателем, а пиитом. И писал запоем дрянные любовные вирши почти до сорока...
А афоризмы... Что афоризмы?
То, что легко даётся, ценится дёшево.
Но платили при социализме изрядно.
Гонорары превышали мою заводскую зарплату на "Соколе" /удочки, крючки, ПАТРОНЫ), где я проработал кочегаром 7 лет. Самые счастливые годы моей жизни!..
Перебросишь,бывало, через бетонный заборчик парочку спиннингов -и червонец в кармане!
Дорогая Мира на стрёме! Остаётся на вахте.
А я ноги в руки - и в гости! К любимому художнику-пропойце Виле /Бак-лицкому/. А у него, как всегда, уже пир горой с утра пораньше» Николай Трегуб тренькает на самодельной мандолине и жизнерадостно мычит что-то заунывное собственного сОчинения.
Голые стены в ярких оранжевых холстах. А под холстами, на лавках, любители живописи и бутылки со всего Киева.
Пир души! И тела.

А по вечерам,после очередной пары на веч. отделении филологического ф - та КГУ, идём-бредём разношерстной студиозной толпой по бульвару Ле­нина и Шевченко, по Крещатику, по дешёвым кафешкам и забегаловкам, за­канчивая обычно свой нелёгкий, но весёлый путь в "Петушке" около Влади­мирской горки.
А там - Природа-мать!

Ещё не замусорили Горку, не испохабили благоустройством.
И до Великой Оранжевой революции оставалось без малого 35 лет,
А что такое 35 лет для двадцатилетних?..Невероная,недостижимая
даже в самых диких фантазиях даль.
И вот мы достигли наконец земли не обетованной.Киев-2005!
Иных уж нет, другие далече. Либо в земле сырой, либо в Москве, Мага­дане, Нью-йорке, Хайфе.... Один я - в Киеве! Слишком тяжёл на подъемvда и ноги уже не те. С трудом дохожу до Хлебного...За очередной бутылкой.




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: литература, творчество, воспоминания

"Оджды Я"...

Однажды я...

...вспомнил в 1996 году свою молодость. И узнал о себе много интересного.

 

Однажды Я взял в библиотеке книгу. Но в издательстве наотрез отказались

её печатать.

...потерял голову от любви. И теперь храню свои мысли

в другом месте.

 

Однажды Я... увидел в кустах заблудшую овцу. И уставился на неё,

как баран.

... встретил женщину своей мечты. И прошёл мимо.

 

., Однажды ... возомнил себя ангелом. И решил подарить свои гениталии

чёрту.

 

... перешёл границы приличия. Но забыл о подземном переходе. И был

задержан.

 

Одной Я... наклюкался до чёртиков. И потребовал введения сухого

закона.

 

... полез в бутылку. И вылез лишь через 15 суток.

 

ОДНАЖДЫ Я... переливал из пустого в порожнее. И перевыполнил план.

 

... так напился, что утром с трудом восстал из пепла.

 

Однажды Я... купил на рынке коляску. И получил в нагрузку младенца.

 

Однажды Я... вскарабкался на 7-ое небо. По лестнице из пустых

бутылок.

 

.... два часа простоял на переднем крае науки. В качестве пограничного

столба.

 

Однажды Я... вспомнил, как 10 лет назад мне на голову упал кирпич.

Но закон Ньютона вспомнить так и не смог.

 

... столкнулся с привидением, нагло попиравшим основы атеизма.

И гнался за ним три квартала. Но так и не догнал.

 

Однажды Я... обогнал своё время И ОТКРЫЛ СЕБЯ.

 

... услышал голос Истины. И упрекнул её в плохой дикции.

 

Однажды Я... испил горькую чашу и крякнул: "Эх, хорошо пошла!"

 

... возлюбил Господа. Но взаимности так и не дождался.

 

Однажды R... попал пальцем в небо. Но сразу же заделал пробоину.

 

... повернулся лицом к Действительности. И ей стало дурно.

 

Однажды Я... встал уровень с Эпохой. И плюнул в её бесстыжие зенки.

 

... увидел в трамвае знакомое лицо. Нo так и не смог вспомнить, президентом какой страны ОНО является.

 

Однажды Я... вступил в сделку с собственной совестью. И был обманут, как дитя.

 

... устроил себе очередной медовый месяц. И стал диабетиком.

 

Однажды Я... обозвал гения гением, и получил по морде.

 

... нашёл такую цитату, которую ещё никто не цитировал. И прослыл

мыслителем.

 

Однажды R... напечатался во всех журнальчиках СССР — СНГ. На всех языках, кроме родного.

 

... вновь почувствовал вкус к жизни. Но зубов уже не было.

 

Однажды Я... родился в Потсдаме в 1946-ом, жил в Уссурийске в1960-ом, умер в Киеве в 2006-ом. Но однажды воскрес.

 

Верю я, что поумнеть всем нам суждено. и не сломит нас ни плеть, ни горькое вино. Пусть пробита голова — кум я королю! Верю в лживые слова тех, кого люблю.

Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: творчество, фразы, современная литература

«Веч­но ли я бу­ду ра­бом?
   Мчи­тесь ко мне, бу­ря и гром!"
Кон­стан­тин Дмит­рие­вич Баль­монт, «Веч­но ли бу­ду…»

В над­ви­гаю­щем­ся вой­ске Ма­мая, слов­но в чер­ной ту­че, свер­ка­ли мол­нии, уг­ро­жая ис­пе­пе­лить, в пер­вую оче­редь, Ря­зань, а уж по­том и всю Русь, во гла­ве с Мо­ск­вой.

Ря­зан­ский князь Оле­го­вич Ива­но­вич ока­зал­ся в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии: он дол­жен был, с од­ной сто­ро­ны, по­ста­рать­ся смяг­чить та­тар­ский удар по род­ной зем­ле, а с дру­гой, ос­та­вать­ся вер­ным не толь­ко ве­ли­ко­му кня­зю, но и всей Ру­си, чьим фор­по­стом на вос­то­ке бы­ла ря­зан­ская зем­ля.
Но од­но­вре­мен­но слу­жить двум хо­зяе­вам не­воз­мож­но, и те, и дру­гие со­чтут те­бя пре­да­те­лем и по­сту­пят с то­бой со­от­вет­ст­вен­но. В по­доб­ных слу­ча­ях сле­ду­ет вы­брать ге­рои­че­скую смерть или, пре­дав свой на­род, спа­сать шку­ру бег­ст­вом. Олег Ива­но­вич вы­брал «зо­ло­тую сре­ди­ну» - ука­зал та­та­рам бро­ды че­рез Дон, про­пус­тил их че­рез свои зем­ли, а, с дру­гой сто­ро­ны, тай­но от­пра­вил в Мо­ск­ву гон­ца с из­вес­ти­ем о том, что та­та­ры пе­ре­шли Дон.

Не ина­че как при­ки­ды­вал Олег Ива­но­вич по­след­ст­вия Ма­мае­ва на­ше­ст­вия: раз­гро­мят та­та­ры мо­ск­ви­чей, гля­дишь, он ста­нет ве­ли­ким кня­зем, а Ря­зань – рус­ской сто­ли­цей.

По­бе­дит Дон­ской, так ведь он пре­ду­пре­ж­дал о на­ше­ст­вии та­тар, бы­ло вре­мя под­го­то­вить­ся к сра­же­нию. Ка­за­лось бы, в лю­бом слу­чае, ря­зан­ский князь ока­жет­ся в вы­иг­ры­ше, а вы­шло ина­че: раз­гром­лен­ный на Ку­ли­ко­вом по­ле Ма­май со­рвал зло за бое­вую не­уда­чу на Ря­за­ни – про­шел­ся по ней ура­ган­ным смер­чем, со­кру­шая всё и всех. Но это бу­дет по­том, а по­ка Дмит­рий Ива­но­вич по­лу­чил из­вес­тие о при­бли­же­нии войск Ма­мая.

Но­вый ор­дын­ский хан не спе­шил, ему нуж­но бы­ло по­тя­нуть вре­мя – вы­ждать, по­ка по­дой­дут со­юз­ные ли­тов­цы, да за­од­но нер­вы по­мо­тать мо­ск­ви­чам, из­вест­но ведь, что лю­бой бой луч­ше ожи­да­ния, из­ма­ты­ваю­ще­го ду­шу.

Са­мо­на­де­ян­ность Ма­мая со­слу­жи­ла ему плохую служ­бу. Дмит­рий Ива­но­вич не тре­пе­тал в ожи­да­нии «воз­мез­дия» за бит­ву на Во­же, а объ­е­ди­нял рус­ские си­лы для от­по­ра та­та­рам.

Здесь мы долж­ны по­яс­нить, что Ма­май, на­зна­чив­ший се­бя ха­ном, пред­став­лял не всю Ор­ду, а лишь ее часть. Та­мер­лан и дру­гие по­том­ки Чин­гис­ха­на счи­та­ли его мя­теж­ни­ком, прав­да, силь­ным и – вре­мен­но, очень опас­ным. Они лишь ра­до­ва­лись по­хо­ду Ма­мая на Русь, на­де­ясь, что там он по­тер­пит не­уда­чу.

А, ко­гда все так и вы­шло, Та­мер­лан пер­вым же по­спе­шил по­здра­вить ве­ли­ко­го кня­зя с по­бе­дой над «об­щим вра­гом». Ко­неч­но, это бы­ла пус­то­по­рож­няя бол­тов­ня, ко­то­рая не по­ме­ша­ла Та­мер­ла­на в по­след­ст­вии со­вер­шить по­ход на Русь, но по­вер­нуть от стен Мо­ск­вы: по ле­ген­де бе­ду от­вра­ти­ла ико­на Бо­го­ма­те­ри.

Сло­вом, Дмит­рий Ива­но­вич не­воль­но сыг­рал на ру­ку вра­гам Ма­мая. Но то бы­ла их, вос­точ­ная, по­ли­ти­ка, для Ру­си по­бе­да на Ку­ли­ко­вом по­ле име­ла, да и по сю по­ру име­ет, со­всем иной, пат­рио­ти­че­ский, смысл.
Пе­ред сра­же­ни­ем мо­с­ков­ские боя­ре на со­ве­те, вро­де бы, при­ня­ли не­вер­ное ре­ше­ние – по­сла­ли да­ры Ма­маю, слов­но же­лая его этим ус­по­ко­ить и от­ка­зать­ся от мыс­ли о по­хо­де, в ко­то­рый он уже вы­сту­пил. Ес­те­ст­вен­но, этот тип да­ры при­нял и про­дол­жал, как ни в чем не бы­ва­ло, дви­гать­ся впе­ред.
 Но, ока­за­лось, что да­ры эти име­ли выс­ший смысл, о чем, воз­мож­но, боя­ре и не до­га­ды­ва­лись. Их смысл про­яс­нил­ся вско­ре. Из­вест­но, что ве­ли­кий князь пе­ред сра­же­ни­ем от­пра­вил­ся в Тро­иц­кий мо­на­стырь, за бла­го­сло­ве­ни­ем к ее на­стоя­те­лю, Сер­гию Ра­до­неж­ско­му.

От­сто­яв обед­ню в Тро­иц­ком хра­ме и при­няв игу­мен­ское бла­го­сло­ве­ние, ве­ли­кий князь стал со­би­рать­ся в об­рат­ный путь: вре­мя бы­ло до­ро­го. Но Сер­гий по­про­сил Дмит­рия  ос­тать­ся не­на­дол­го, что­бы раз­де­лить с мо­на­ха­ми их скуд­ную тра­пе­зу. По­сле еды на­стоя­тель ска­зал ве­ли­ко­му кня­зю: «Поч­ти да­ра­ми и воз­дай честь не­чес­ти­во­му Ма­маю; да ви­дев твое сми­ре­ние. Гос­подь Бог воз­не­сет те­бя, а его не­ук­ро­ти­мую ярость и гор­дость низ­ло­жит». Дмит­рий Ива­но­вич от­ве­тил на это: «Я уже сие со­тво­рил, от­че. Но он наи­па­че с ве­ли­кою гор­до­стию воз­но­сит­ся». «Ес­ли так, - мол­вил Пре­по­доб­ный, - то его ждет ко­неч­но по­губ­ле­ние и за­пус­те­ние; а те­бе от Гос­по­да Бо­га и Пре­чис­тыя Бо­го­ро­ди­цы и свя­тых его бу­дет по­мощь, и ми­лость, и сла­ва».

Дей­ст­ви­тель­но, гор­дость все­гда на­ка­зуе­ма, а сми­ре­ние воз­на­гра­ж­да­ет­ся. По­лу­чив столь яв­ное сви­де­тель­ст­во не­бес­но­го за­ступ­ни­че­ст­ва мож­но бы­ло всту­пать в бой с лю­бым вра­гом, ве­ря в свою по­бе­ду.

Что же до мо­на­хов Пе­ре­све­та и Ос­ля­би, то ве­ли­кий князь знал о них и сам по­про­сил на­стоя­те­ля от­пус­тить их на бит­ву, ска­зав: ««Дай мне сих двух вои­нов от твое­го пол­ку чер­не­чен­ско­го». Сер­гей не стал воз­ра­жать на эту прось­бу, а ве­лел двум, мо­гу­чих те­ла­ми бо­га­ты­рям в чер­ных ря­сах го­то­вить­ся к рат­но­му де­лу. Слу­чай этот очень не­обы­чен, ведь де­ло мо­на­хов мо­лить­ся, а не сра­жать­ся с ору­жи­ем в ру­ках. Еще не­обыч­нее то, что, от­пус­кая их с ве­ли­ким кня­зем, Сер­гий дал ка­ж­до­му из них схи­му с на­ши­тым на нее кре­стом для то­го, что­бы воз­ла­гать по­верх шле­мов. Схи­ма – во­все не чер­ное ук­ра­ше­ние с зо­ло­ты­ми кре­ста­ми и ада­мо­вой го­ло­вой. В пра­во­сла­вии этим сло­вом обыч­но обо­зна­ча­ют обет вес­ти ас­ке­ти­че­ский об­раз жиз­ни. Пе­ре­свет и Ос­ля­бя, став мо­на­ха­ми, тем са­мым уже при­ня­ли ма­лую схи­му. Сер­гий Ра­до­неж­ский на­ло­жил на них схи­му ве­ли­кую. Что это оз­на­ча­ет?
Вла­ди­мир Даль пи­сал: «Схи­ма – ве­ли­кий ан­гель­ский об­раз, мо­на­ше­ский чин, на­ла­гаю­щий са­мые стро­гие пра­ви­ла». То есть, мож­но ска­зать, что эти два мо­на­ха бы­ли упо­доб­ле­ны не­бес­ным вои­нам, ко­то­ры­ми ко­ман­до­вал ар­хи­стра­тиг Ми­ха­ил вме­сте с  ар­хан­ге­лом Гав­рии­лом. Этот слу­чай, на­сколь­ко нам из­вест­но, не по­ло­жил на­ча­ло тра­ди­ции и Пе­ре­свет с Ос­ля­бей ос­та­лись в на­шей ис­то­рии един­ст­вен­ны­ми вои­на­ми-схим­ни­ка­ми.

На про­ща­ние Сер­гий ска­зал Дмит­рию Ива­но­ви­чу про­ро­че­ским го­ло­сом: «Гос­подь Бог бу­дет те­бе по­мощ­ник и за­ступ­ник; Он по­бе­дит и низ­ло­жит тво­их су­по­ста­тов и про­сла­вит те­бя». На­пом­ним, что про­ро­че­ст­во это не бла­гое по­ло­же­ние, а оп­ре­де­ле­ние не­из­беж­но­го бу­ду­ще­го.
Сколь ни бы­ло бы силь­но мо­гу­ще­ст­во не­бес­ных сил, но ве­ли­ко­му кня­зю пред­стоя­ло по­ду­мать о зем­ных при­го­тов­ле­ни­ях к бит­ве. Для то­го что­бы точ­нее уз­нать о пла­нах Ма­мая он вы­слал впе­ред кон­ный от­ряд из трех ла­зут­чи­ков Ро­дио­на Ржев­ско­го, Ан­д­рея Во­ло­са­то­го и Ва­си­лия Ту­пи­ка. Они долж­ны бы­ли ехать в при­дон­скую степь на Бы­ст­рую Со­сну под са­мую Ор­ду Ма­мае­ву, что­бы «до­быть язы­ка», т.е. за­хва­тить плен­ни­ков, от ко­то­рых мож­но бы­ло бы в точ­но­сти уз­нать о по­ло­же­нии дел и на­ме­ре­нии не­при­яте­ля. Ко­гда они к ус­лов­лен­но­му сро­ку не вер­ну­лись, князь на­пра­вил вто­рой от­ряд раз­вед­чи­ков. В сте­пи оба от­ря­да встре­ти­лись и вер­ну­лись вме­сте. По­лу­чен­ные све­де­ния под­твер­жда­ли слу­хи о том, что Ма­май по­лон ре­ши­мо­сти унич­то­жить всех рус­ских кня­зей для че­го со­еди­нит­ся с ли­тов­ца­ми под ко­ман­до­ва­ни­ем Ягел­ло.

На­пасть со­вме­ст­ны­ми уси­лия­ми пред­по­ла­га­лось в на­ча­ле осе­ни, ко­гда бу­дет со­б­ран уро­жай. Та­та­рам и ли­тов­цам бу­дет чем по­жи­вить­ся. Ста­ло из­вест­но и о при­ка­зе ха­на сво­им под­дан­ным: «Не па­ши­те зем­лю и не за­боть­тесь о хле­бе; будь­те го­то­вы на рус­ские хле­бы».
Зная все это, ве­ли­кий князь ре­шил опе­ре­дить вра­га во вре­ме­ни и в про­стран­ст­ве, то есть: ата­ко­вать ле­том, в ав­гу­сте, и, пой­дя на­встре­чу, не до­пус­тить со­еди­не­ния  та­та­ров Ма­мая с ли­тов­ца­ми Ягел­ло.
Вре­мя вы­сту­п­ле­ния бы­ло вы­бра­но Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем не слу­чай­но. К се­ре­ди­не ав­гу­ста по­спе­ли в Мо­ск­ву вой­ска мно­гих, поч­ти всех – все­го око­ло два­дца­ти, рус­ских кня­жеств.

Са­мы­ми мно­го­чис­лен­ны­ми бы­ли дру­жи­ны мо­с­ков­ская, рос­тов­ская и яро­слав­ская. Рус­ская ар­мия, по раз­ным оцен­кам, дос­ти­га­ла от 100 до 200 ты­сяч. Та­кой раз­брос в оцен­ке чис­лен­но­сти объ­яс­ня­ет­ся тем, что к про­фес­сио­наль­ным дру­жин­ни­кам, по пу­ти сле­до­ва­ния к До­ну, к ним  при­сое­ди­ня­лось мно­же­ст­во доб­ро­воль­цев. Вой­на с та­та­ра­ми ста­но­ви­лась об­ще­на­род­ной. Ис­клю­че­ния со­ста­ви­ли вра­ги Мо­ск­вы Тверь и Ниж­ний Нов­го­род. С го­ре­чью ве­ли­кий князь уз­нал, что ря­зан­ский князь Олег Ива­но­вич вы­сту­пил про­тив не­го вме­сте на стороне мон­го­лов. Впо­ру бы­ло сплю­нуть и руг­нуть­ся, уз­нав об этой жал­кой из­ме­не.




Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: русская история, поле куликово, дмитрий донской, мамай

рожденного в голове непьющего алкоголика и киевнянина Нефедьева Леонида
---------------


По чужому сценарию только утки в зоопарке плавают.

Правоверные не любят свинину, зато любят Украину.

... Чем правовернее свинья, тем православнее.

... ищи смысл там, куда положил. /из афоризмов Ван Ваныча./

... У каждого творца звезда во лбу горит. Синим пламенем.

...Прежние идеалы рухнули, зато новые — стоят торчком.

...Яблоки добра и зла гниют на прилавках. покупатели гниют рядом.

Джойс?..!Потёки сознания. Эволюция мысли. От точки первовзрыва до точки абсолютного идиотизма.

Эволюция моли. От шимпанзе до человека. /из научных мыслей Ван Ваныча)
 
 Оргазм — хобби, экстаз — профессия.
...
Рыцари пера ничем, кроме трусости от рыцарей плаща и кинжала не отличаются.

оо• истово верующие всегда принимают желаемое за действительное.

• • •
У каждого из нас одна мать, зато праотцов — миллиарды. Но алиментов на жизнь всё равно не хватает. (Из зап. книжки Ван Ваныча Одинцова) .

Ещё не скончался, а уже цитируют. На стенах платных туалетов.
...
Так тщательно завуалировал свою мысль, что бедняжка задохнулась под паранджой.

Насильно мил не будешь, поэтому не стоит себя насиловать.
оо о, Баран ли старый или козёл усталый — всё едино... В любви бездарен тот, кто не скотина. /из неизданной книги стихов Ван Ваныча)•
 
И книги В.Ваныча: " Творец почивает на лаврах, дьявол — на лярвах.

Если мы вам не нужны, то и вы 300 лет нам снились. /Ван Ваныч/

Ваши мысли — наши детки, сидящая в вашей клетке. В бетонном черепе .
... Думай не думай — на чекушку не хватит.
... Германия превыше всего, но Украина — ещё превыше.

... Одни держат язык на привязи, другие — во рту...

ИЗ ДНЕВНИКА ВАН ВАНЫЧА: " Я бедный, я несчастный: меня девушки любят. А ответит взаимностью не могу. Мне за них стыдно.

Если тебе за 60 лет,то любая хамка — подарок судьбы. Но я в подарках давно не ннуждаюсь.





Swiftpen.

Tags: твочество, фразы, мысли

Не спрашивайте,кто написал "Отверженные-1",всё равно отвечу - Виктор Гюго.

Ирина Наумова

                                        Глава 1.

  Заяц сидел на подоконнике, за кактусом, и вышивал носовой платок - чтобы красиво плакать. Слез ожидалось море и одного платка могло не хватить. Времени вышивать второй уже не оставалось. Иногда Заяц смотрел в окно. Там была осень и развалины бывшей Оружейной бани. И еще двор с чахлым садиком, где топтались бабушки с внуками. Все скамейки из этого садика исчезали  таинственным образом и уже никогда не возвращались на свои места. Возле контейнеров с мусором возились два дядьки. Заяц не мог разглядеть, что они там делали, наверняка что-то преступное. Думать так было гораздо интересней. Вот дядьки отошли от помойки и, воровато оглядываясь, потащились к развалинам Оружейных бань. Перелезли через забор, свернули за угол и скрылись из вида. За окном совсем стемнело.

 Заяц выглянул из-за кактуса, убедился, что в комнате никого нет, и быстро соскользнул по занавеске на пол. Пошарил в своем сундучке, достал жестяную трубу и протрубил общий сбор. Игрушки,  озираясь, выбрались из потайных уголков, где отсиживались весь этот ужасный день.

 Случилось страшное - Митя и Катя выросли. Собственно говоря, Митя врос еще в прошлом году, а Катя только вчера, но уже сегодня они решили выбросить все игрушки на помойку. Чтобы освободить место для нового компьютера. Он стоял не распакованный в больших коробках по середине комнаты. Игрушки опасливо обходили их стороной: кто его знает, что там спрятано? Или – кто? Каков этот компьютер из себя, вдруг как выскочит, как выпрыгнет, что тогда делать?!

- Игрушки! - сказал Заяц, опуская трубу, - неужели мы позволим, чтоб нас выбросили, как ненужный хлам?!

- Не, не позволим, - нестройным шепотом ответили игрушки и испугано оглянулись на огромные коробки.

- А как мы не позволим? - поинтересовался Крокодил.

- Не мешай, я говорю речь, - оборвал его Заяц.

- Мы столько лет дружили с этими черствыми и неблагодарными детьми, а теперь они хотят вынести нас на помойку! Где ваша гордость!? Не допустим позора на наши уши и седины, - не совсем точно процитировал Заяц, подслушанную по телевизору фразу,- давайте уйдем сами, прямо сейчас!

- У меня нет ушей и седин, - заметил Крокодил, но никто не обратил на него внимания.

-        Давайте, давайте! - загалдели игрушки.

- Берем самое необходимое, - распорядился Заяц.

- А куда мы пойдем, жить-то, где будем? - заволновались куклы. - У нас ведь хозяйство, дом, мебель, платья - мы без этого не можем.

- А в помойке можете? - промяукал кот Кулек.

- Не можем - заревели куклы.

- -Кончайте реветь, времени мало - прикрикнул на них Заяц. - Мы тут посоветовались кое с кем и решили, лучшего места, чем развалины бани во дворе, нам не найти. Мы эти развалины из окна высмотрели, идти близко, места много, каждый найдет себе уголок по сердцу. Кукольный дом положим в мешок и потащим все вместе. Даю на сборы полчаса.

- Позвольте, - вмешался Супермен, - а как же мой автопарк? Мое оружие?

- По ступенькам сможешь съехать? - спросил Заяц.

- Я все могу, я - Супермен, я - черный плащ, я - ночной кошмар, - заголосил Супермен.

- Ладно, ладно, не заводись, бери грузовик побольше и помоги куклам погрузить туда мебель и посуду.

- А оружие? - заволновался Супермен.

- Только самое необходимое - отрезал Заяц, и поскакал собирать свои заячьи пожитки. Игрушки тоже разбежались по углам и начали лихорадочно складываться. Наконец все было готово. Они крадучись выбрались из квартиры. Пришлось, конечно, повозиться с замком на входной двери. Медведь поднял куклу Василису, Василиса подняла куклу Барби-Маню, а Барби-Маня держала пупса Степу. Пальчики у Степы были маленькие, ловкие и он почти сразу открыл оба замка. Ему же пришла в голову мысль вызвать лифт. Медведь опять поднял Василису, та Барби-Маню, а Маня пупса Степу. Степа нажал на кнопку вызова, лифт приехал, и игрушки с веселым визгом затащили в него мешок с кукольным домом.

- Поехали! - закричал Степа, и лифт помчался вниз.

Внизу сидел вахтер и крепко спал, положив голову на стол. Когда двери лифта со скрежетом раздвинулись, он приоткрыл один глаз и пробормотал: "Что-то поздновато гуляете, господа". И немедленно захрапел снова. Игрушки замерли. Увидев, что вахтер не просыпается, начали осторожно пробираться к двери. К несчастью, эта дверь тоже была заперта. Только они собрались снова выстроить пирамиду из медведя и кукол, как вахтер, разбуженный собственным храпом, неожиданно проснулся и уставился на них с отвращением. "Это еще что такое? - закричал он - совсем жильцы обнаглели, не могут до помойки мусор донести! Узнаю, кто этот хлам бросил, убью!" Вахтер вскочил, распахнул входную дверь и выбросил игрушки вон. "Пусть дворник утром разбирается, - ухмыльнулся он и захлопнул дверь подъезда.

Так игрушки оказались во дворе. Прошло минут десять, прежде чем они пошевелились.

- Кажется, пронесло, - пискнула кукла Василиса.

- Можно сказать, все сложилось удачно. Теперь вперед, к бане, - и Заяц махнул лапкой в сторону чернеющих неподалеку развалин. Игрушки пошли вперед и потащили за собой мешок с кукольным домом.

- А где же вход? - спросил Крокодил, которому не нравилось ползти по сырой и грязной земле.

- Вот этого я из окна и не разглядел, - вздохнув, ответил Заяц, - будем искать.

На дверях бани висел огромный замок. Окна подвального этажа были забиты старыми досками и железными листами. Крыши у бани не было вовсе. Вместо нее шелестела осенними листьями молодая березовая роща. Она выросла на полу последнего этажа.

Баня возвышалась над игрушками как огромный черный замок. Ветер гнал по небу облака, стал накрапывать дождь. Куклы заревели.

- Вот что, стойте тут, а я пойду на разведку, - мяукнул котик Кулек, - как найду какую-нибудь щелку, вернусь за вами. - И он исчез в темноте.

Куклы заревели громче. Игрушки жались друг к другу, с тоской вспоминая теплую квартиру, в которой прожили всю свою игрушечную жизнь.

- Сейчас совсем промокнем и расклеимся, - думал каждый.

Вдруг из темноты появился огромный котище. Нет, не их меховой игрушечный котик, а живой, настоящий. С горящими глазами! И острыми когтями! Котище обошел вокруг дрожащих игрушек:

- Кто такие, почему не знаю?

- Беженцы мы, - сказал Медведь, - нас из дома выбросили.

- Хотели мы в бане поселиться,-  пискнула Василиса, - вход найти не може-е-ем, - и она заревела в полный голос.

- Вот оно что, - мяукнул котище, - беженцы! Здесь таких много. Люди всегда так…. Меня тоже когда-то вышвырнули. Надоел хозяевам. Всего-то и ободрал у них два кресла и диван, известное дело - котенком был, а они сразу за дверь выставили. Что с них взять, люди. А места в бане всем хватит, идите за мной. Да, вот еще что! Котов среди вас нет?

- Есть, есть! - раздался из темноты голос Кулька.

В ту же минуту шерсть у котищи встала дыбом, глаза загорелись недобрым огнем:

- Чужой кот? Не потерплю! Разорву! -  он бросился к Кульку. Тот присел от страха, не так он представлял себе встречу с сородичами.

 Внезапно, котище затормозил, сел на собственный хвост и захохотал.

- Это ты-то кот!? - еле выговорил он, давясь смехом, - ой, не могу!

Котище повалился на спину и задрыгал лапами: "Кот, ха-ха-ха, да ты просто кусок мокрого меха, набитый опилками. Тебя обманули, бедняжку! Кто же так подшутил над тобой?!"

Кулек насупился:

-        Так написано на этикетке. Она висит у меня на шее. Это для нас игрушек все равно, что паспорт.

-        Он снял этикетку на шелковой ленточке, протянул ее котищу. Тот повертел бумажку в лапах и, давясь смехом, прочитал:

- "Артикул 35-41.Кот меховой. Детям до трех  лет  не давать». Ну, раз написано, что кот, значит - кот, - хохотнул он и выбросил этикетку в кусты. -  Теперь ты бездомный бродяга и паспорт тебе не нужен. Ладно, не дуйся. Меня Свирепый зовут, а тебя?

- Кулек,- пропыхтел бедный Кулек. Он все еще не опомнился от потери своего имущества.

- Вот и познакомились, - ухмыльнулся Свирепый, - а теперь игрушечные мои, за мной! - Он побежал вдоль стены, раздвинул кусты и показал игрушкам окно с наполовину отодранной доской.

-        Милости просим! Уж отсюда-то вас никто не выгонит. Занимайте любой приглянувшийся угол. Кроме тех, что уже заняты.Я живу на втором этаже, последняя душевая у западной стены. Если понадоблюсь - зовите, но не слишком часто.

Свирепый махнул на прощанье хвостом и скрылся в темноте.

- Вот мы и дома, - сказал Заяц, - осталось найти уголок по сердцу. Скажи нам Супермен, у тебя есть фонарик?

- У меня все есть, - гордо объявил Супермен, - я - Супермен, я - черный плащ, я - ночной кошмар, я… вот только фонарика у меня нет.

- О, создатель игрушек, что же нам делать? - воскликнул Заяц и схватился  лапами за голову, - как же мы в полной темноте отыщем себе подходящее место для жилья!?

- Сейчас сделаем свет - пробурчал Мишка. Он пошарил вокруг лапами, нашел щепочку, порылся в своем узелке и вынул коробок спичек. Через секунду у него в лапе горел факел

- Ищите все щепки и зажигайте от моей, - распорядился Мишка.

Скоро у каждого в руке или лапе сиял маленький огонек. Игрушки, временно оставили свои пожитки у входа и пошли искать подходящий уголок.

 Долго бродили они по огромному зданию бывшей бани, переходили из одного помещения в другое. Иногда из темноты на них кто-то шипел. Они уходили, понимая, что место занято. Кому-то нравилось одно, кому-то другое, вереница огоньков двигалась то вверх, то вниз по бесконечным переходам. Наконец нашли комнату, которая устроила всех. Почти целое окно, застекленное маленькими квадратными стеклышками, давало свет, дверь запиралась на крючок, сохранилась даже кое-какая мебель. Большой, старый письменный стол и шкаф у стены. Между шкафом и стеной оставалась щель для игры в прятки и прочих надобностей. Имелись в комнате и другие укромные уголки. Главное, она была свободна от жильцов.

- Все, - сказал Заяц, - остаемся здесь.

И все с ним согласились. Уже перед самым рассветом вещи были перенесены и кое- как расставлены на новом месте. Измученные и грязные игрушки собрали в кучу щепки, разбросанные вокруг, и развели на полу, покрытому потрескавшейся плиткой, костерок, чтобы обсушиться.

- Ничего, ничего, - подбадривал всех Заяц, - самое страшное позади, главное, что мы это сделали, у нас получилось. Вот обсохнем, выспимся, а завтра начнем новую свободную жизнь.

Глаза у игрушек стали слипаться и скоро все они крепко спали - у догоревшего костра.

                                       Глава 2.

  Проснулись игрушки поздно, не сразу вспомнив, где они нахо­дятся и как сюда попали, а когда вспомнили, подняли веселый визг и шум.

  - Ура! Свобода! Можем днем делать что захотим, не надо при­творяться неживыми, не надо замирать при виде людей и застывать в неудобных позах! Что хотим, то и делаем! - И куклы с Суперменом ис­полнили дикий танец вокруг догоревшего костра.

Заяц дул в трубу, Медведь бил в барабан, а кот Кулек пел самым противным голосом каким мог. Только Крокодил не принимал участие ни в танцах, ни в пение: он ничего такого не умел. Бедняга даже зуба­ми не мог пощелкать в такт общего веселья, зубы у него мягкие, выре­занные из толстого сукна.

 Наконец все угомонились, пора было приниматься за работу, ус­тра­иваться на новом месте. Куклы начали наводить порядок в доме: рас­ставлять вещи, раскладывать по полкам посуду, двигать мебель с места на место, создавая уют по своему, кукольному вкусу.

 Медведь решил поселиться на нижней полке шкафа, и не спеша, стал оборудовать для себя рабочий уголок.

  - Можно я с тобой буду жить? - спросил Степа. - Не хочу с куклами. Они со мной играют, как с маленьким, а я, между прочим, постарше их

  - Живи, -  согласился Медведь.

  - А как же мы? - закричали куклы - Кого мы будем пеленать, в колясочке катать, с кем мы играть будем?!

  - Вот видишь, Мишенька, как со мной эти девчонки обращают­ся? Думают, я им игрушка, кончилось ваше время, я сам теперь себе хозяин. Вот вам! - И Степа показал куклам маленький розовый язык.

Барби-Маня и Василиса бросились к нему и попытались схва­тить.

Степа увертывался, прятался за Медведя, а приползший на шум Крокодил, путался у кукол под ногами и хихикал. Куклы спотыкались и падали, а Крокодил пытался их укусить своими мягкими зубами.

  - Ой, щекотно - визжали куклы.

 Скоро все устали и уселись отдыхать.

  - Ладно уж, - пробурчал Степа, выглядывая из-за Мишкиной спины, - зайду к вам когда-нибудь.

  - Каждый день приходи - затараторила Василиса, - мы за тобой ухаживать будем: кормить, поить, пеленать.

  - Только не пеленать - возмутился Степа - это унизительно!

  - Хорошо, хорошо, пеленать не будем - заверила его Барби-Маня, - а знаете что, приходите к нам обедать, завтракать и ужинать каждый день.

  - Это другое дело - согласился Мишка.- А теперь уходите, нам устраиваться надо на новом месте.

Все с ним согласились, и снова принялись за работу.

Супермен тоже решил поселиться в шкафу, только на самой вер­хней полке. Он вбил в полку гвоздь, привязал к нему веревку и с ги­каньем и свистом то спускался по ней вниз, то с кряхтеньем и скре­жетом поднимался вверх.

 Кот Кулек обосновался на чердаке кукольного дома.

  - Коты всегда на чердаках живут, - объяснил он разворчавшимся куклам.

  - Ты нам потолок проломишь, - сердились куклы.

  - За то я всех мышей переловлю, - обещал Кулек.

  - Ай-ай-ай, - заныли куклы. - Мышей мы боимся, живи у нас, ми­­ленький Кулечек, только не пускай к нам этих ужасных зубастых и хвостатых чудовищ!

 Заяц решил устроить себе гнездо в углу комнаты, он стал соби­рать веточки и листья, залетевшие в разбитые квадратики окна, но ли­стьев было мало.

  - Кто со мной пойдет на крышу за листьями и ветками? – закри­чал он.

  - Мы, мы пойдем, - засобирались куклы.

  - И я пойду, - сказал Мишка.

  - Все пойдем, - обрадовался кот Кулек.

  - Не, - пробурчал Крокодил, - я дома останусь, надоело мне вверх, вниз по лестницам ползать, у меня лапки короткие. Да и холод­но там, сыро. Я дом буду стеречь от внезапного нападения врагов.

  - Каких врагов? - ужаснулись куклы.

  - Не знаю каких, но наверняка ужасно опасных, - гордо ответил Крокодил и занял пост у двери.

 Маленький Степа решил составить ему компанию.

 Игрушки, опасливо озираясь, вышли в коридор и стали проби­ра­ться к лестнице ведущей на крышу. На крыше шелестела золотыми ли­­стьями молодая березовая роща. Там рос самый настоящий куколь­ный лес. Как он умудрился вырасти в самом центре города, было не­по­нятно, но кроме берез в лесу росли маленькие елочки, кусты мали­ны и ежевики, а плиточный пол был покрыт зеленым мхом, травой и высохшими, красными стеблями Иван-чая.

  - Ух, ты - вздохнул Медведь, - я всю жизнь мечтал в лесу побы­вать, а теперь могу тут поселиться, если захочу.- И он стал нежно поглаживать ветки у елочки.

 Куклы бегали между деревьев, весело перекликаясь и собирая букеты осенних листьев. Кот попытался залезть на березу, но его мяг­кие лапки с коготками вышитыми нитками, соскальзывали со ствола. Тогда он решил прогуляться по осеннему лесу, где так странно и не­при­вычно пахло прелой листвой и еще чем-то загадочным и тревож­ным. Супермен тем временем подошел к краю крыши и стал рассмат­ри­вать двор и дом, из которого они вчера убежали.

-              Смотрите, - закричал он, - вон наши бывшие окна!

 Игрушки столпились вокруг Супермена.

  - Откуда ты знаешь, какие наши? - спрашивали они.

  - Я узнал кактус на окне, видите на четвертом этаже, прямо напротив нас? - отвечал Супермен.

 Игрушки поскучнели. Всем вдруг стало холодно и грустно. Кое-как  собрав охапки листьев и веток, они поплелись назад к своему но­вому жилью.

 Крокодила нигде не было видно, а в кукольном доме все было перевернуто и раскидано.

  - Похоже, нас навестил кто-то ужасный и опасный, - заметил Мишка.

  - Эй, Крокодил, ты где, Крокодил? 

Но Крокодил не откликался. Тут Супермен увидел кончик зеле­но­го хвоста, который высовывался из-под шкафа. Он потянул хвост на себя и вытащил упирающегося Крокодила.

  - Ты почему не отзывался? - строго спросил Медведь.

  - Мне стыдно, - прошептал Крокодил. - Если бы я не был зеле­ным, я бы покраснел.

  -Ну, рассказывай скорей, что тут без нас было, - закричали иг­руш­ки. - Кто сюда приходил и устроил такой ужасный беспорядок?-

  - Это была МЫШЬ, - прошептал Крокодил и попытался опять улизнуть под шкаф.

  - И ты испугался какой-то мыши? - закричал Супермен, снова вытягивая Крокодила за хвост из-под шкафа.

  - А что я мог сделать? - пробурчал Крокодил.

  - Ты должен был ее укусить! - строго сказал Супермен.

  - Да, попробовал бы ты кусаться тряпичными зубами, это она ме­ня укусила, - и Крокодил повернулся ко всем прокушенным боком.

  - Бедненький, - запричитала Василиса, - я тебе дырку зашто­паю, у меня и нитки есть зеленые, как раз тебе под цвет.

  - Вы еще самого плохого не знаете, - вздохнул Крокодил, - эта мышь Степку унесла. Сказала, поиграть возьмет навсегда. Эх, если бы у меня зубы были твердые, я бы ей показал, - и он горько заплакал.

 Игрушки были потрясены:

- Как же это мы нашего Степку не уберегли! Что нам теперь делать? Кто сможет пролезть в мышиную норку, - причитали они.

  - Почему плач вместо счастливого смеха? - Раздался голос и в дверях появился кот Свирепый.

  - Горе у нас - объяснил Заяц. - Мышь унесла нашего товарища Степана, не знаем где его теперь искать.

-   Вот гнусное животное, - усмехнулся Свирепый, и глаза его за­горелись счастливым огнем. - Устроим охоту, возьмем заложника и об­меняем на вашу куклешку. Всего-то и дел - одна забава. Пойду соби­рать охоту.

И развернувшись, кот помчался по коридору.

-   Ну, что ж, нам остается только ждать - вздохнул Медведь. - Теперь у нас хоть надежда появилась.

И все стали ждать. Временами в коридоре слышалось мяуканье или писк. Кто-то мягкими прыжками про­носился мимо двери. Наконец дверь распахнулась.

- Готово, - про­мурлыкал Свирепый, самодовольно поглаживая усы - можем присту­пать к обмену.

 Игрушки высыпали в коридор. В дальнем его конце толпились ко­ты, а между ними со связанными за спиной лапками, стоял хмурый мышонок.

  - Ой, мышь - пискнула Василиса, - сейчас я упаду в обморок! -

Но в обморок никто не упал, а наоборот, любопытные куклы по­дошли поближе, посмотреть, как выглядит живая мышь. До этого мы­шей они видели только на картинках или по телевизору в му­льт­филь­мах, да и то когда удавалось телевизор посмотреть, а не приходилось ва­ляться где-нибудь в углу, в неудобной позе, вместе с грязными кол­готками.

  - Смотрите, - заметил Крокодил, - на нем Степкина шапочка.

Действительно, на голове у мышонка была одета синяя матрос­ская шапочка.

  - Отдай немедленно, - закричала Барби-Маня - это я ее Степоч­ке сшила!

Но мышонок, злобно сверкнув глазами бусинками, пропищал:

- Не­ от­дам, мне подарили!

- Вы его, конечно же, вынудили расстаться с моим подарком - заплакала Барби-Маня.

 В эту минуту из мышиной норки на противоположной стене вы­сунулась усатая мордочка:

- Ну, что, можно начинать?

- Начнем, пожалуй, - промурлыкал большой рыжий кот и гром­ко объявил:

- Начинаем обмен пленными!

 Из норки выпихнули несколько помятого и упирающегося Сте­пу.

Рыжий кот слегка толкнул в спину пленного мышонка:

- Иди по­ка что, - мяукнул он самым нежным голосом и глумливо усмехнулся.

Пленники двинулись навстречу друг другу и, обменявшись гру­ст­ными взглядами, снова разошлись. Мышонок довольно неуклюже юркнул в норку, да и кто бы сделал это ловко, со связанными за спи­ной лапами.

А Степа попал в объятья кукол.

  -Ура! - кричали игрушки, прыгая вокруг. - Степка вернулся! -

Коты тоже были довольны и норовили похлопать бывшего пленника лапой по плечу, от чего маленький пупсик летал от одного кота к другому.

-   Отличная была охота, - сообщил игрушкам Свирепый, - давно мы так не веселились.

- Спасибо вам, спасибо! - благодарили игрушки.

-  Рады были помочь - отвечали коты.

И они, довольные друг другом, разошлись по домам. Только спа­сенный Степа был молчалив и не участвовал в общем веселье.

                                    Глава 3

    - Всем завтракать! - закричала Василиса на следующее утро.

Игруш­ки стали собираться вокруг стола. Там уже был расставлен кукольный сервиз, разложены игрушечные ложки и вилки. Барби-Ма­ня достала из холодильника колбасу и сыр из папье-маше, пласт­мас­совые фрукты, кексы, пирожные и другие кукольные припасы.

- Кому чай, кому кофе? - спрашивала Василиса, понарошку наливая в чашки то из чайника, то из кофейника. Игрушки были ужасно доволь­ны.

- Прямо как раньше - вздохнул Заяц.

- Нет, лучше, чем раньше - поправила его Василиса. - Теперь мы сами за себя говорим и все сами делаем. Так играть гораздо интересней. -

И все с ней согласились.

  После завтрака куклы убрали всю еду назад в холодильник, посуду вымыли и поставили в буфет.

- Знаешь, Крокодил - сказал Мишка, почесывая лапой за ухом - я, кажется, придумал, как тебе помочь.

- Ты это о чем? - подозрительно спросил Крокодил.

- О зубах, конечно, о чем же еще - удивился Медведь. - Надо тебе зубы смазать клеем, а когда он высохнет, зубы у тебя станут твердые, как же­лезо.

- Вот здорово - обрадовался Крокодил, - а клей у тебя есть? Очень хо­чется всех наконец-то перекусать

- Клей у меня есть, "Суперцемент" называется, а кого это ты кусать со­бираешься? 

- Да так, - уклончиво ответил Крокодил - есть несколько кандидатов.

- Смотри у меня - погрозил лапой Медведь, - чтоб не безобразничал

Он достал клей, кисточку и велел Крокодилу открыть пасть.

- Вот так и сиди, а я буду каждый зуб смазывать клеем с двух сторон,- приговаривал Мишка, обрабатывая зубы. - Главное, пасть не закры­вай, пока клей не засохнет.

- Хорошо - послушно ответил Крокодил, и верхние зубы у него не­медленно склеились с нижними. Напрасно он мычал, пытаясь их рас­клеить.

- Что ты наделал! - Схватился за голову Медведь. - Я же тебя преду­преждал, это ведь "Суперклей", его теперь ничем не смоешь!

-   О ужас, ужас, ужас! - провозгласил Супермен, спустившийся в этот момент по веревке с верхней полки, а до того наблюдавший за проис­ходящим оттуда.- Я всегда прихожу на помощь нуждающимся, я Су­пермен, сейчас принесу из машины инструменты и разожму зубы это­му несчастному.

 И он побежал за инструментами.

 Увидев, что принес Супермен, Крокодил в ужасе закатил глаза и про­тестующе замычал. Но Супермен воспринял это как знак нетерпения.

- Сейчас, сейчас, - дружелюбно приговаривал он, пытаясь засунуть в пасть Крокодилу железный лом, и одновременно приладить к лому домкрат от грузовика. - Ты, Мишенька, садись к нему на спину, что­бы он на месте оставался, а я буду домкратом челюсти разжимать. Если не получится, придется зубы срезать. Я и автоген, на всякий случай принес.

Тут бедный Крокодил не выдержал: издав злобное мычание и под­прыгнув на всех четырех лапах, он опрометью бросился к шкафу и забился под него.

Напрасно Медведь уговаривал его выйти, а Супермен шарил под шкафом ломом, Крокодил только глубже от них уползал.

- Ладно, - махнул Медведь лапой, - пусть успокоится, а там что-нибудь придумаем.

- Я только хотел помочь, я всегда помогаю нуждающимся. Я Супер­мен, я черный плащ, я друг обездоленных - ворча себе под нос, Су­пермен собрал инструменты и пошел относить их в машину.

  К обеду Крокодил не вышел. Игрушки были расстроены, куклы пытались его уговорить, ложась на живот и, заглядывая под шкаф, но все было напрасно.

- Придется обедать без Крокодила, - вздохнула Василиса - а я такой вкусный суп сварила из желтых листьев, салат из травы приготовила по особому рецепту. - И она стала раскладывать по тарелкам еду.

- Не расстраивайся, - попытался утешить ее Супермен, - у Крокодила все равно рот не открывается и есть он не может.

 В эту минуту в комнату вошла Крыса.

- Привет честной компании, - и она без приглашения уселась к столу.

- Зашла к вам познакомиться, попросту, по-соседски. Слышу, вы про обед говорите, дай, думаю, узнаю, чем тут угощают. - Крыса жадными глазами обвела стол и, схватив кукольную колбасу, запих­нула ее в рот. За колбасой последовал сыр, кекс и пластмассовый ли­мон.

- Ну как, вкусно? - дрожащим голосом спросила Василиса.

- Что-то особого вкуса не чувствую - заметила Крыса, пытаясь выта­щить застрявший в зубах кусок бывшего лимона.

- Вы, в самом деле, по настоящему это съели? - поинтересовался Заяц.

- Я всегда ем по настоящему, дурацкий вопрос, - отрезала Крыса.

- Но у нас ведь еда кукольная, ее по настоящему есть нельзя, она не­съе­добная. Она только для игры годится, - пискнул Степа.

- Я и смотрю, что-то не то, а настоящего у вас ничего нет? - с надеждой спросила Крыса.

- У меня конфета есть, хотите? - прошептала Барби-Маня, прячась за спину Медведя.

- Тащи - разрешила Крыса. Проглотив конфету вместе с бумажкой, она обвела оценивающим взглядом притихших игрушек: «Что-то вы неве­селые какие-то? Есть проблемы?"

- Есть - вздохнул Мишка - несчастье у нас, и он рассказал Крысе груст­ную историю с Крокодилом.

- Ха-ха-ха - развеселилась Крыса, - вот потеха! А как он выглядит, этот ваш Крокодил, я их никогда не видела.

- Сейчас его увидеть нельзя, - сухо пояснил Медведь, ему совсем не понравилось, что Крыса смеется над их горем.

-        Пойду познакомлюсь, - хихикнула Крыса и быстро юркнула под шкаф. Через минуту она вылезла вместе со старым шлепанцем:

-Этот?

- Что ты, что ты, - замахали руками куклы, - наш Крокодил красивый.

Крыса снова нырнула под шкаф. На этот раз она пробыла там немного дольше и появилась, таща за собой упирающегося и злого Крокодила.

- Этот?

- Этот, этот - закивали игрушки.

- И правда красавчик, - заметила Крыса, обходя Крокодила кругом.

- Ой, как он мне нравится, пожалуй, я выйду за него замуж.

Крокодил вытаращил глаза и протестующе замычал.

- Ишь ты, как радуется, - ухмыльнулась Крыса - ничего, ничего, мой зелененький, придется немножко подождать, подремонтировать тебя.

А что это у него за дырка на боку? - строго спросила она, по хозяйски оглядывая и ощупывая Крокодила.

- Мышь его укусила, - пояснил Заяц - когда нас дома не было.

- Ах, мерзавка, покусилась на моего жениха! - возмутилась Крыса.

- Ну, я ей покажу при встрече. - И она так щелкнула зубами, что все поняли - мыши теперь не позавидуешь.

- Должна сообщить, что вам всем, а в особенности моему жениху, ужасно повезло. Я редкий, даже редчайший специалист по зубам, да и лапы у меня золотые. Сделаю своему любимому Крокодильчику но­вые, железные зубы. Это будет мой свадебный подарок. Видите, какая я добрая!?

После этих слов, Крокодил заметно оживился и с интересом по­смотрел на Крысу.

- А теперь, мой зеленый красавчик, пойдем со мной в мой зубопро­тезный кабинет - и Крыса направилась к двери, а Крокодил, немного поколебавшись, засеменил за ней.

- Может тебя проводить? - неуверенно спросил Заяц, ему совсем не хотелось идти с Крысой, но и отпускать Крокодила одного было страшновато: Бедняга был сейчас таким беспомощным, у него даже суконных зубов и тех не было.

Сами дойдем, - сообщила Крыса, - а на свадьбу, возможно, пригла­сим. С этими словами она удалилась, а Крокодил, помахав друзьям на прощанье лапой, припустил следом.

                                       Глава 4

  Су­пер­мен рас­ка­чи­вал­ся на ве­рев­ке, ста­ра­ясь дос­тать но­га­ми до кры­ши ку­коль­но­го до­ма. Кук­лы бур­но про­тес­то­ва­ли, но его это нис­коль­ко не вол­но­ва­ло.

  - Вы са­ми не по­ни­мае­те сво­его сча­стья, - во­пил он, ле­тая ту­да-сю­да, - пред­ставь­те, вдруг нач­нет­ся по­жар, а я мгно­вен­но пе­ре­ле­таю на эту тух­лую кры­шу, над ко­то­рой вы так трясетесь, и спа­саю вас!

  - Ка­кое же это сча­стье - по­жар? - уди­ви­лись кук­лы.

  - Сча­стье не по­жар, а то, что я вас спа­су, бес­смыс­лен­ные вы дев­чон­ки, - на­ста­ви­тель­но вы­крик­нул Су­пер­мен и с ляз­гом рух­нул на пол; ве­рев­ка не вы­дер­жа­ла и обор­ва­лась. Кук­лы за­хи­хи­ка­ли.

- Что с вас взять, - мах­нул ру­кой Су­пер­мен, - я же го­во­рю: сча­стья сво­его не по­ни­мае­те.

 В это вре­мя к не­му по­до­шел Сте­па и ти­хо за­шеп­тал на ухо:

- По­слу­шай, ты не мог бы от­вез­ти ме­ня кое-ку­да на сво­ей ма­ши­не,толь­ко пусть все ду­ма­ют, что мы про­сто по­еха­ли по­гу­лять. По­ни­ма­ешь, это очень важ­но. По­мо­ги мне, по­жа­луй­ста!

  - Ко­неч­но, - за­во­пил Супермен, и гла­за его за­све­ти­лись ра­до­стью, - я те­бе по­мо­гу, я все­гда по­мо­гаю обез­до­лен­ным, я за­щит­ник вдов и си­рот, я Су­пер­мен, я ….

  - А кто у нас вдо­вы и си­ро­ты? - за­ин­те­ре­со­ва­лись лю­бо­зна­тель­ные кук­лы.

  - Не­важ­но, - мно­го­зна­чи­тель­но от­ве­тил Су­пер­мен. - Сей­час мы со Сте­па­ном от­прав­ля­ем­ся на от­вет­ст­вен­ную ав­то­мо­биль­ную про­гул­ку.

  - А мы, - за­кри­ча­ли кук­лы, - мы то­же хо­тим на от­вет­ст­вен­ную про­гул­ку!

  - Вам нель­зя, вы долж­ны к на­ше­му при­ез­ду при­го­то­вить обед, - и Су­пер­мен по­шел за­во­дить ма­ши­ну.

 Ух, как здо­ро­во бы­ло мчать­ся на ма­ши­не по ши­ро­ко­му ко­ри­до­ру ста­рой ба­ни.

  - Вот тут ос­та­но­ви, - по­про­сил Сте­па, по­ка­зав ру­кой на мы­ши­ную нор­ку. - Я за­гля­ну ту­да не­на­дол­го, ты ме­ня по­до­ж­ди, хо­ро­шо?

Дей­ст­ви­тель­но, че­рез не­сколь­ко ми­нут он вер­нул­ся, ве­дя за лап­ку мы­шон­ка в си­ней мат­рос­ской ша­поч­ке.

  - По­зна­комь­ся, мой но­вый друг. Зо­вут его При­кус, - пред­ста­вил он мы­шон­ка.

  - Где-­то я это­го При­ку­са ви­дел, - за­ду­мал­ся Су­пер­мен. - Не ты ли уча­ст­во­вал в охо­те?

  - Уча­ст­во­вал, в ро­ли ди­чи, - хму­ро от­ве­тил При­кус, - пой­ду я, пожалуй, до­мой.

  - Нет, нет, не оби­жай­ся, - за­про­тес­то­вал Сте­па, - он не со зла. По­едем луч­ше с на­ми ка­тать­ся.

  - А как это? - не по­нял При­кус.

  - Сей­час по­ка­жу, - под­миг­нул Су­пер­мен. И они пом­ча­лись пря­мо, по­том на­ле­во, по­том на­пра­во, вверх по ле­ст­ни­це, вниз по ле­ст­ни­це, по­ка не ока­за­лись в са­мом даль­нем и са­мом тем­ном угол­ке ба­ни. Тут дви­га­тель за­глох и на­прас­но Су­пер­мен дер­гал за руч­ки и на­жи­мал на пе­да­ли, ма­ши­на мол­ча­ла.

  - Что те­перь де­лать? Как мы на­зад до­бе­рем­ся? Как ма­ши­ну до­та­щим,- со­кру­шал­ся Су­пер­мен. - Не мо­гу я ее тут бро­сить, ведь она моя лю­би­мая и един­ст­вен­ная ма­ши­на! Она  мне до­ро­же чер­но­го пла­ща! Вот го­ре то, ка­кое, - при­чи­тал он.

  - При­дет­ся, вид­но к На­шим лю­дям об­ра­щать­ся - по­дал го­лос При­кус.

  - К лю­дям!? - ужас­нул­ся Сте­па - Здесь есть лю­ди? Толь­ко мы от них убе­жа­ли! Да ведь мы с ни­ми не раз­го­ва­ри­ва­ем.

  - При­дет­ся по­го­во­рить. По­том это не про­сто лю­ди, а На­ши лю­ди, мы их вос­пи­та­ли. Они здесь жи­вут и всем по­мо­га­ют, кстати, ид­ти со­всем близ­ко - и При­кус мах­нул лап­кой в сто­ро­ну чуть-чуть при­от­кры­той две­ри.

  - На­до ри­ск­нуть, - ре­шил Су­пер­мен - без ма­ши­ны не жизнь,- и они ста­ли ос­то­рож­но про­би­рать­ся впе­ред.

 За две­рью ока­за­лась боль­шая ком­на­та с окош­ком под по­тол­ком. У круглого резного сто­ла стоя­ли два сту­ла, а вдоль стен, на са­мо­дель­ных стеллажах гро­моз­ди­лись ста­рые ча­сы, лам­пы, раз­би­тая и склеенная по­су­да, бу­тыл­ки, бан­ки, же­лез­ки, обувь и оде­ж­да всех раз­ме­ров, сло­вом, че­го здесь толь­ко не бы­ло. За сто­лом си­де­ли два по­доз­ри­тель­ных дядьки, и пи­ли чай.

  - Кто к нам при­шел, мыш­ка! Есть хо­чешь? - спро­сил бо­ро­да­тый дядь­ка, уви­дев мы­шон­ка вска­раб­кав­ше­го­ся по нож­ке сто­ла.

При­кус от­ри­ца­тель­но за­мо­тал го­ло­вой и по­ка­зал лап­кой вниз. Дядь­ки за­гля­ну­ли под стол, там стоя­ли оро­бев­шие Сте­па и Су­пер­мен и боя­лись по­ше­ве­лить­ся.

  - Ты нам иг­руш­ки при­нес? - уди­вил­ся уса­тый дядь­ка, - как же ты их до­та­щил, та­кой ма­лень­кий?

Тут Сте­па ре­шил­ся, он сде­лал шаг впе­ред и про­из­нес дро­жа­щим го­ло­сом:

- Ни­кто нас не та­щил, мы са­ми прие­ха­ли на ма­ши­не, а она сло­ма­лась у ва­шей две­ри. Не мог­ли бы вы ее по­чи­нить?

  - Ой, - уди­вил­ся уса­тый, - раз­го­ва­ри­ва­ет, ведь это ты го­во­рил? - и он ткнул Сте­пу паль­цем.

  - Я, - от­ве­тил Сте­па.

  - А я все­гда знал, что они толь­ко при­тво­ря­ют­ся не­жи­вы­ми, - на­зи­да­тель­но со­об­щил бо­ро­да­тый. - Ну, ма­лыш­ня че­пу­хо­вая, где ва­ша ма­ши­на?

Че­рез ми­ну­ту ма­ши­на стоя­ла на сто­ле, а дядь­ки азарт­но в ней ко­па­лись. Су­пер­мен в это вре­мя бе­гал во­круг и при­чи­тал:

- Ой, ос­то­рож­но, ой не сло­май­те, я - Су­пер­мен, я - Чер­ный плащ, я - ноч­ной кош­мар, как же я бу­ду без ма­ши­ны?

  - Да по­мол­чи ты, кош­мар­ный плащ, - цыкнул на не­го бо­ро­да­тый дя­дя,      

  - По­си­ди по­ка в сто­рон­ке, - и он по­са­дил со­про­тив­ляю­ще­го­ся Су­пер­ме­на на верх­нюю пол­ку стеллажа. Но тот и отту­да про­дол­жал при­чи­тать и се­то­вать на злую судь­бу.

 На­ко­нец, уса­тый на­шел при­чи­ну по­лом­ки и из­влек из ме­ха­низ­ма сло­ман­ную пру­жин­ку. Дядь­ки по­ры­лись в сво­их за­па­сах, на­шли та­кую ­же це­лую и че­рез не­сколь­ко ми­нут ма­ши­на ве­се­ло за­та­рах­те­ла.

  - Ура, - за­во­пил Су­пер­мен, при­пля­сы­вая на верх­ней пол­ке, - ра­бо­та­ет!

  - Я ужас, по­мо­гаю­щий обез­до­лен­ным, сно­ва мо­гу ез­дить и вер­шить свои до­б­рые де­ла!

  - Те­перь мож­но и чаю по­пить, - при­гла­сил бо­ро­да­тый, сни­мая Су­пер­ме&sh

      Конец запоя. Колотит, как отбившийся от рук отбойный молоток.Но пишу!  Окончательно дошёл до ручки.

 

Повычёркивал из своих полусказок весь мат, и они сразу стали вдвое  короче. Короче! Ещё короче!! Оставить надо лишь точку.

 

Юбилей! не пью два месяца! не пью, но закусываю часто. И поэтому сов­сем обрюзг» И  поэтому ни о какой утончённости чёрт речи уже нет.

 

Морда квадратная, зад круглый... Вот к чему приводит абсолютная трез­вость! К бытовому кубизму. И к искусству ради искусства.

 

• • •

Всю жизнь боролся с алкоголизмом. Нет, вру! Не боролся, а наслаждалея.

Велик, когда выпьет, обзывает меня украинским Ерофеевым. А какой я украинский? Отец еврей, мать русская, а бабка - вообще татарка.

 

...

Кстати, о бабке, земля ей пухом! красавица была...

Окончив незадолго до революции Институт благородных девиц в Брянске и приехав к моей прабабке на лето в городок Карачев, моя. будущая бабка засовывала свои грязные шёлковые трусы под застреху хаты, так как понятия не имела о том, что нижнее бельё надо стирать, а не засовывать куда  по­пало.

 

Блажен, кто был молод...Но революция и война, а затем ещё одна война быстро фельдшерицу состарили. Быстро научилась стирать окровавленные бин­ты в гнилых колодцах.

 

Курю, гляжу в окно и слушаю кухонную радиоточку. Ничего нового... А скоро и старого не останется.

и дед мой был поп, и мать моя была женщина. Участник боевых действий. Орденоносец! Но железками сыт не будешь. Не встаёт с постели 5 лет. Два бесплатных рецепта раз в месяц. А реально - раз в год!

 

Телевезионное словоблудие майданов - это одно, а оранжевая жизнь -нечто совсем другое. Не жизнь, а сплошные праздники.

 

Рецепт бесплатный - радость сыну! - не вырвешь нынче у рвача. Печальный день сенадексина... Вновь вызвал к матери врача,,

Отношение к старой гражданской жене, которая при всей своей алкоголь­ной дряхлости моложе меня на 12  лет, у меня вполне амбивалентное, такое же, как к бутылке.Люблю и ненавижу.

 

• • •

 

Пьёт, всё ей мало. А я опять не пью. В семье не без урода.

 

» о »

 

Новостей - выше крыши, и все хорошие...

Дарья, младшенькая, родила мальчика. Говорит, что очень кругленький и хитренький, и всё время сосёт.

 

Анюта, старшенькая, опять развелась. И бросив лорда на произвол судьбы, .вернулась из Лондона в Киев. И сразу же нашла себе лорда попроще.

 

Ася, внучка, у моей бывшей жены 14 лет, как крестик на шее.

А у Лены, кроме внучки, выставка во французском культурном центре Киева

Мне легче ...Ни выставок, ни внучек. Сплошные внуки!

 

• • •                                                                      ...

Оставшиеся картины сиротливо висят на обшарпанных стенах. Все лучшее продал и раздарил. Да и было ли оно, это "лучшее"?

...

Болит позвоночник, потому что кровать горбом. Старый матрац давно про­худился. Пора покупать новый...  Ищу спонсора.

Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: творчество, литература, фразы, пьянство, алкоголизм, киев

Медведь приоткрыл один глаз.

  - Мне такие мелочи не снятся.

  - Тогда, может быть, они наяву к тебе заходили? - допытывался Змиулан.

  - Что ты пристал! - разозлился Медведь, - сказано ведь, сплю я. Ничего не вижу и не знаю. Да и зачем тебе такая мелюзга?!

 Змиулан опасливо оглянулся и прошептал:

  - Морна послала. Велела найти и привести.

  - Ей то зачем? - удивился Медведь.

  - Шишка с Горохом от нее сбежали, это она перенести никак не может, а Мандрагора к ним позже пристал. Он ей для молодильного зелья нужен. Сварит его и еще сто лет будет молодой!

 Услыша такое, Корень Мандрагоры упал в обморок, страшно захрустев сухими листьями.

  - Что там у тебя? - подозрительно спросил Змиулан, еще сильней вытянув шею.

  - Ничего, это я почесался, - объяснил Медведь и, для большей убедительности, поскреб себя лапой. - Ну, рассказывй скорей дальше. Страх как интересно узнать свежие новости. И откуда тебе все известно? Про шишку с Горохом и про Корень Мандрагоры?

  - Мне три медведки рассказали. Они тут недалеко проживают. Сказали, ты их дальний родственник.

  - Три медведки?! - Медведь снова расхохотался, - ты их больше слушай! Наглые, никчемные, нахальные,неопрятные, ничтожные, негодяйки! Никакие мы не родственники. Ты посмотри на них и на меня!

  - Да, действительно, сходство небольшое, - согласился Змиулан. - Так ты точно никого не видел?

  - Кроме Волка во сне - никого.

  - Ты, вроде, сначала сказал Зайца?

  - И Зайца, и Волка, и тебя. Ну, хватит допросов. Сказано, спал я  и все тут.

 Медведь снова улегся и закрыл глаза.

 Змиулан еще немного постоял, потоптался, понюхал и убрал голову из берлоги. Слышно было, как он бродит кругом, вздыхает и ворчит. Потом раздался свист крыльев, топот и, наконец, наступила тишина. Медведь поднял голову, встал и выглянул наружу.

  - Все, улетел, - сообщил он, - можете вылезать.

  Маня с Горохом выбрались из кучи листьев и вытащили бесчуственный Корень Мандрагоры.

  - Так я забыл, кого из вас надо съесть, чтоб стать молодым? - спросил Медведь.

  - Никого не надо есть, - поспешно сказала Маня, - ты и так молодой и красивый!

  - Ты так думаешь? - Медведь был явно польщен.

  - Я просто уверена! Ты самый красивый медведь на свете! Я даже думаю, что ты - заколдованный принц.

  - Вот как? Может и правда? Как бы узнать поточнее? - Медведь страшно разволновлся.

  - Надо спросить какую-нибудь волшебницу, - поддержал Маню Горох, весело ей подмигнув.

  - Морну?! - Медведь в ужасе замхал лапами.

  - Нет, конечно. Добрую волшебницу. - Горох задумался. - Я знаю одну. Она живет в замке, на выокой горе, к югу отсюда.

  - Пожалуй, стоит к ней сходить и спросить, - задумался Медведь.

  - Сходи, сходи, - одобрил Горох, еще раз подмигнув Мане. - Вот весна прийдет и пойдешь.

   - И пойду, - решил Медведь, - прямо сейчас. Мне ждать нельзя, может я принц заколдованный. Буду тут время терять, в медведях. Спешить надо, пока не заснул.

 Он начал суетливо собираться, складывая вещи в берестяной короб.

  - Постойте, - вдруг, задумался он, - а вы знаете дорогу в замок к доброй волшебнице?

  - Ну, более менее, - уклончиво ответил Горох.

  - Тогда вы должны идти со мной, - решил Медведь, - и показывать дорогу.

 Маня с Горохом переглянулись.

  - Мы ходим медленно, - сказала Маня, - а ты - быстро.

 Медведь задумался.

  - Я вас понесу, - решил он, - в коробе!

 Не спрашивая, Медведь сгреб Маню, Гороха и Корень Мандрагоры и сунул в короб. Потом взвалил его на спину и вылез из берлоги.

  - Прощай родимый дом, - вздохнул он, утирая слезы, - ухожу в принцы! - и бодрой рысью двинулся на юг.

 

Глава 10

  - Угораздило же тебя сказать про заколдованного принца, - бурчал Горох, трясясь в коробе за спиной у Медведя.

  - За то теперь, мы едем с удобствами и в безопасности,- Маня была очень довольна путешествием.

  - Кто тут говорит об удобствах!? - возмутился Корень Мандрагоры.

 Он хмуро глядел в щель короба. Очнувшись, Мандрагора не нашел рядом узла с платьями и шляпками и это окончательно испортило ему настроение.

  - Как я теперь буду жить? Во что наряжаться!? - пожаловался он.

  - Подумаешь, велика беда, - пожал плечами Горох, - девчонка ты, что ли? Есть на тебе платье и радуйся.

  - Ты не понимаешь! Никто из вас не понимает, - чуть не плакал Корень Мандрагоры, - мы - мандрагоры должны наряжаться. В нарядах смысл нашей жизни! Это ты одет как медведка знает во что, а твоя дурацкая шишка, вообще ходит голая! А еще бормочет что-то о принцессах.

  - Что значит голая? - удивилась Маня, - все шишки так ходят. У меня карманы!

 Но корень Мандрагоры только презрительно пожал плечами и отвернулся.

 Маня задумалась. Может быть, он прав и надо завести себе платье? Жаль, что узел Мандрагоры потерялся, она бы попросила у него какое-нибудь. Просто так, примерить. И Маня стала представлять себя в разных туалетах. Хорошо бы иметь розовое в оборочках, или лучше голубое в маленьких букетиках вышитых шелком. Она так замечталась, что стала говорить вслух.

 Горох слушал ее, неодобрительно качая головой.

  - Я вижу, это заразное увлечение, - наконец сказал он, прервав Манины размышления.

 Корень Мандрагоры напротив, оживился и начал давать советы.

  - Тебе пойдет бледно-зеленое с палевыми кружевами и шелковыми ленточками, а на голову- шляпку, украшенную листьями и бабочками. Да, и, конечно, веер из перьев дикого павлина.

   Маня слушала его, затаив дыхание.

  - Ты уверен, что принцессы одеваются именно так?

  - Абсолютно уверен! - глаза у Корня Мандрагоры горели. Он даже порозовел от удовольствия.

 Горох же совсем заскучал. Он высунул голову из короба посмотреть, куда несет их Медведь. Тот уверенно топал вперед, ни на что не обращая внимания.

  - Эй, - закричал Гороховый Стручок, - ты точно знаешь куда идешь?

  - На юг, куда же еще, - бодро ответил Медведь, - ты же сам показал. Там замок доброй волшебницы, а нам, принцам, надо держаться поближе к замкам.

  - Зачем это? - удивился Горох.

  - Сам понимаешь, балы, принцессы, угощения, - все это я очень люблю! - сообщил Медведь.

 Внезапно он зевнул и стал тереть глаза лапами. В лесу начинало темнеть.

  - Ты всю ночь собираешься идти, - спросил Горох, - или остановишься передохнуть?

  - Всю ночь. Идти. Мне спать нельзя, не то засну на всю зиму, - и Медведь затопал дальше, непрерывно зевая.

 Скоро деревья расступились и впереди открылось огромное болото, поросшее кривыми березками и сосенками. Красное, закатное небо отражалось в стоячей воде. В центре болота виднелся островок. Там, в маленькой покосившейся избушке таинственно светилось окошко.

 Медведь остановился.

  - Это замок?

  - Что ты, замок огромный! У него высокие стены, башни, а вокруг ров с водой, - засмеялся Горох.

  - Откуда мне знать, - проворчал Медведь, - я ведь был совсем маленьким медвежонком, когда меня заколдовали. К тому же, и здесь вокруг дома ров с водой.

  - Это не ров, а болото. И почему ты так уверен, что тебя заколдовали? Я думаю, ты обыкновенный мишка!

  - Нет, необыкновенный! - обиделся Медведь, - ты просто мне завидуешь.

 Маня с Корнем Мандрагоры прервали разговор о платьях и тоже высунулись из короба.

  - Почему стоим? - спросил Корень.

 Впереди что-то плеснуло. Медведь насторожился. Из воды высунулась голова покрытая водорослями, а затем, вылез и весь дед в мокром длинном балахоне. Между пальцами его босых ног виднелись перепонки, как у лягушки. И весь он как-то напоминал большую, белую лягушку.

  - Вы чего здесь забыли?! - набросился он на путешественников, - убирайтесь подобру поздорову, а не то хуже будет!

  - Ты почему шумишь, дед? - миролюбиво спросил Медведь. - Я мирный принц. Путешествую в поисках своего родного замка. Там пока временно живет добрая волшебница.

  - Что он мелет?! - изумился Горох, - это все ты виновата со своими принцами и принцессами. Теперь вот Медведь рехнулся! - и он погрозил Мане кулаком.

 Та только хихикнула в ответ.

  - Какой я тебе дед! Сейчас утащу под воду, в другой раз узнаешь здешнего хозяина! - разозлился мокрый старичок.

  - Ну дядя, - поправился Медведь.

  - Я тебе покажу дядю! Эй, брызгалы, шлепалы, пиявочки мои верные, все ко мне! Проучим нахалов! - и дед угрожающе поднял руки, вымазанные болотной тиной.

 Медведь тоже оказался не из пугливых. Он насупился и двинулся на болотного деда, но не успел сделать и двух шагов, как по колено провалился в трясину.

  - Ага, попался! - обрадовался вредный старикашка, захлопав в ладоши.

 Медведь изо всех сил начал шлепать по воде лапами, стараясь вырваться. Он цеплялся за растущую кругом траву и чахлые кусты - все было напрасно. Трясина с чавканьем засасывала его все глубже и глубже. Осмелевшие брызгалы и шлепалы подобрались поближе и начали плескать на Медведя холодной водой. В последних лучах заката было видно, как резвятся у самых медвежьих лап пиявки, в предвкушение ужина.

  - Мандрагора, милый, закричи! - попросила Маня.

  - Нет уж, хватит, накричался! Наверняка случится что-нибудь ужасное и станет еще хуже.

  - Куда уж хуже! - возразил Горох.

 Вдруг, в избушке на острове открылось окно и пронзительный голос крикнул:

  - Что за шум в моем болоте? Кто смеет меня беспокоить?! Опять твои фокусы, никчемный старикашка?

 Дед вжал голову в плечи и испуганно оглянулся.

  - Не волнуйся, моя Болотная Курочка, сейчас утоплю незванного гостя и все будет тихо!

  - Кого это ты собрался топить, не спросив меня?!

 Дверь с треском распахнулась и на пороге появилась разгневанная" Болотная Курочка". Это была крепкая на вид старушка. Она прыгнула в лодку, стоявшую у двери, и поплыла, ловко орудуя веслом. Скоро старушка оказалась рядом с Медведем, погрузившимся к тому времени, по пояс в болото.

  - Кто такой? - спросила она строго.

  - Принц я, - прохрипел Медведь, - помогите!

  - А по-моему, ты просто глупый медведь шатун. Шатаешься по болоту, когда тебе давно пора спать. Что у тебя в коробе? Может быть, ты бродячий торговец? Признайся, у тебя там ленты, кружева, ботинки, что угодно для души? Немедленно показывай!

  - Не могу! - Медведь погрузился еще глубже.

  - Давай я его утоплю, - жалобно попросил дед.

 Но старушка не обратила на него внимания. Она махнула рукой:  трясина с чавканьем расступилась и снова сомкнулась. Медведь, как пробка подскочил вверх и оказался в лодке.

  - Сейчас сможешь!

 Лодка заскользила назад к избушке, оставив позади хнычущего деда и разочарованных пиявок. Брызгалы и шлепалы еще некоторое время плыли за ними, но скоро и они отстали.

 В избушке по стенам и потолку горели гирлянды голубых, болотных огней. На большом столе лежали груды разноцветных лоскутков, иголки, нитки, бисер и тесьма. Старушка аккуратно отодвинула все это в сторону и поставила на стол горшок с холодной ухой.

   - Эх ты, принц-шатун, садись, поешь, да расскажи куда путь держишь, - она погладила Медведя по голове и помогла снять короб.

  - Принц я заколдованный, - опять забубнил Медведь, - иду в замок доброй волшебницы, расколдовываться.

  - Кто ж тебе такое наговорил? - удивилась старушка.

  - А вот она, - Медведь ткнул лапой в сторону короба.

 Откинув крышку, старушка всплеснула руками.

  - Это чтож за компания такая!?

  - Ты нас сначала напои, накорми, спать уложи, а потом мы тебе все расскажем, - важно сказал Горох, выходя вперед.

  - Смотри-ка, - удивилась старушка. - такой махонький, а порядок знает. Ты не мальчик-с-пальчик часом? - она нагнулась, чтоб лучше видеть. - Вроде нет. Так садитесь к столу, угощайтесь!

 Гости расселись и принялись угощаться, только Корень Мандрагоры отказался от еды.

  - Подай мне, добрая старушка, воды, - попросил он.

  - Вот это мне по нраву, - обрадовалась хозяйка. - Мы водяницы любим тех, для кого вода милей всего!

  - Так ты Водяница! - догадалась Маня.

  - Да, милая барышня, а муж мой-Водяной! Это он вас чуть не утопил. Любит старый злодей позабавиться! - добавила она с гордостью.

  - Хороши забавы, - проворчал Медведь.

  - Вы на него не сердитесь, - попросила Водяница, - у него в жизни мало радостей осталось. Раньше все  боялись к болоту подойти, а теперь старый он стал, только и может водяными пауками командовать.

 Когда гости напились и наелись, Водяница убрала со стола и спросила:

   - Будете спать укладываться или разговоры разговаривать?

   - Я - спать, - сказал Медведь и немедленно захрапел, привалившись к стене.

   - Не хочешь ли, Водяница, сшить мне новое платье? - поинтересовался Корень Мандрагоры, разглядывая лоскутки на столе, - а лучше, штук десять - двадцать.

   - А что ты мне за это дашь?

   - Я дам тебе совет. Самый главный.

   - Это какой же? - спросила Водяница, явно заинтересовавшись.

   - Как тебе надо одеваться, что сейчас носят и какой цвет тебе к лицу, - важно ответил Мандрагора.

   - Трудно устоять перед таким предложением, - засмеялась Водяница, - я согласна!   

  - Да, знаешь, - вспомнил Мандрагора, - надо сшить еще одно платье, двадцать первое. Для этой шишки Мани.

  - Бледно- зеленое с палеными кружевами, - напомнила Маня.

  - С палеными!? - удивилась Водяница, - это еще зачем? Я огонь не люблю.

  - Не с палеными, а с палевыми! - возмутился Корень Мандрагоры. - Я же ясно сказал: па-ле-вы-ми! До чего же, право, эти шишки,  бестолковые!

  - Какие такие па-ле-вы-е? - переспросила Маня.

  - Ну, это такой изысканный цвет, - Корень Мандрагоры закатил глаза, - вам не понять.

  - Ладно, потом разберемся, а сейчас выбирайте себе ткани на платья, и Водяница показала на груду лоскутков.

 Корень Мандрагоры совершенно счастливый зарылся в них головой. Он перебирал их, гладил, целовал, прикладывал к себе. Наконец, набрав целый ворох, Мандрагора принес их Водянице.

 Маня ходила вокруг разноцветных лоскутков и не могла найти ничего светло-зеленого.

  - Помоги мне, - попросила она Гороха.

  - Еще чего! Глупости какие! - возмутился он. - Если уж тебе приспичило завернуться в тряпку, бери любую.

  - Не слушай его, - разозлился Корень Мандрагоры, - возьми вот это, - и он протянул Мане шелковую тряпочку цвета молодой листвы. - Не совсем то, что я имел в виду, но на первое время сойдет.

 Возмущенный Горох повернулся к ним спиной и отправился спать.

 Маня повертелась около Водяницы и спросила:

  - Зачем вам, тетенька, столько лоскутков?

  - Как зачем, - ответила Водяница, - сшить новое платье для бала у Доброй Волшебницы. Она каждый год устраивает последний осенний бал. Мне как раз вчера прислали билет, - и она показала желтый резной листок. - А вас разьве не пригласили? Уже все окресные жители получили пригласительные билеты!

  - Вот так дела, - разволновался Корень Мандрагоры, - а мне нечего надеть! Скорей, Водяница, принимайся за работу.

  - Я буду шить, - согласилась Водяница, - а вы мне расскажите о своих приключениях.

 Маня начала рассказывать о том, как упала мать-ель, как они познакомились с гороховым стручком, о Белке, Волке и Зайце, как нашли Змиулана, о русалках.

 Тут Водяница попросила рассказывать поподробней: как никак русалки ее родственницы. Она даже шить перестала.

 Мандрагора немедленно вмешался.

  - Если ты будешь бездельничать, не услышишь самого интересного, - пригрозил он.

  - Что же самое интересное? - спросила Водяница, - Мне кажется, и так захватывающая история!

  - Самое интересное, конечно про меня! - Корень Мандрагоры приосанился, - не зря же сама Морна за мной охотится!

  Водяница вздрогнула.

  - Морна!? - зачем ты ей нужен?

  - Она хочет меня съесть! - таинственным шепотом сообщил Мандрагора.

  - Ты же маленький, тобой разьве наешься? Она тебя и не заметит!

  - Маленький, да удаленький, - обиделся Мандрагора. - Между прочем, кто меня съест, снова станет молодым! - выпалил он хвастливо и тут же,сам зажал себе рот ладошкой.

  - Вот как? - Водяница пристально посмотрела на Мандрагору. Вдруг, она протянула руку, крепко его схватила и поднесла ко рту. - Ам! Сейчас съем и стану молодой!

 Мандрагора в ужасе закрыл глаза.

  - Стой, стой! - закричала Маня, - ты же не знаешь рецепта и можешь стать слишком молодой!

  - Что значит слишком молодой? - удивилась Водяница. - Я всегда считала - слишком молодой быть нельзя.

  - Вдруг, тебе будет год или даже месяц?! Кто о тебе позаботится?

  Водяница призадумалась.

  - Пожалуй, ты права. Мне нравится мой возраст. Лучше отдам этот корешок моему муженьку, очень уж он стал чудной!

 Тем временем, Корень Мандрагоры пришел в себя и угрожающе зашипел:

  - Сейчас закричу!

  - Ну и что? - Водяница нисколько не испугалась.

  - Ты не знаешь, что будет!? - Маня всплеснула руками. - Прошлый раз, когда он закричал, лес вокруг повалился, земля задрожала, а птицы и звери попадали на землю замертво!

  - Вот как! - Водяница с уважением посмотрела на Мандрагору. - С другой стороны, зачем мне молодой муж? Опять начнет командовать, хамить, грубить. Пусть уж все остается, как есть, - решила она, неохотно отпуская Корень Мандрагоры. - А вы уходите-ка отсюда по добру поздорову. Больно беспокойные гости. Морна вас ищет, нагрянет сюда, не к ночи будет помянута, - и она опасливо посмотрела на  дверь.

  - Но ведь темно на улице, - возразила Маня робко, - можно мы хоть до утра побудем?

  - Идите, идите, забирайте своего принца-Медведя и проваливайте! - недружелюбно буркнула Водяница, - можете взять лодку, только сделайте милость, уходите поскорей отсюда!

 Пришлось будить Медведя. Он сопел, упирался и никак не мог взять в толк, где находится и куда его тащат. Наконец, все уселись в лодку и поплыли к противоположному берегу.

 

                              Глава 11

 Медведь неумело шлепал веслом по черной воде. Далеко впереди виднелся берег. Водяница, едва затолкав гостей в лодку, спряталась в избушке, заперла дверь и задернула занавеску на окне.

  - Испугалась меня! - самодовольно заметил Корень Мандрагоры.

  - Вовсе не тебя она испугалась, - запротестовала Маня, но потом махнула на нахальный Корень рукой и стала шепотом рассказывать Гороху, что произошло пока он спал. - Вот так я и осталась без платья, - закончила она, - теперь на бал к Доброй Волшебнице мне и показаться не в чем!

  - Во-первых, - начал Горох, - на бал тебя никто не приглашал. А во-вторых, у тебя на уме одни глупости. Посмотри вокруг, нам бы до берега добраться живыми!

 Маня огляделась. Болото, действительно, выглядело угрожающе. Рядом с лодкой кто-то плыл, оставляя за собой, на воде пенный след. На каждой кочке сидели, лежали, стояли ночные обитатели болота и таращили им вслед, светящиеся в темноте, глаза. Что-то шлепало, ухало, шипело. Маня свесилась за борт и заглянула в черную воду. Там отражались яркие, осенние звезды и быстро бегущие по небу облака. А еще там что-то сворачивалось, разворачивалось и смотрело на. Вдруг длинное, тонкое щупальце щупальце высунулось из воды и, обхватив Маню за плечи, потащило вниз.

  - Ты куда!? - закричал Горох, едва успев схватить ее за ноги.

  - Помогите! - пискнула Маня, стремительно приближаясь к черной воде.

 Корень Мандрагоры сидел на плече засыпающего Медведя и командовал куда плыть. Услышав крики, он оглянулся и, дернув Медведя за ухо, показал на исчезающих в воде Маню и вцепившегося в  нее Гороха. Медведь охнул, отбросил весло и, запустив в воду когтистую лапу, не без труда, втащил их назад в лодку. Щупальце недовольно покачалось над водой и нырнуло.

  - Что это было? - спросила Маня, дрожа от страха.

  - Какая разница, - беспечно ответил Корень Мандрагоры, - мы же вас спасли.

  - Наверное, это водяные хватаноги, - предположил Горох, - они довольно безобидные, только любопытные.

 В ответ на его слова, из воды поднялось чудовище, похожее на головастика, с огромной, зубастой пастью. Лязгнули острые зубы.

  - А вот это, похоже, свирепые, зубастые головасты, - добавил он печально, - боюсь, до берега нам не добраться.

  - Это мы еще посмотрим! - Медведь размахнулся веслом и ткнул им головасту прямо в открытую пасть.

  - Хрясть, - головаст перекусил весло пополам и проглотил. Потом открыл пасть пошире и откусил корму. В лодку хлынула ледяная вода.

Рядом с первым головастом появились другие. Вода так и бурлила. Всюду, куда ни глянь, виднелись разинутые, зубастые пасти.

  - Я, пожалуй, слегка покричу, - задумчиво сказал Мандрагора, - держитесь за Медведя и заткните уши.

 И он закричал. Не громко. Не так, как в прошлый раз. Но этого оказалось достаточно. Болото в миг опустело. Огромная черная волна подхватила лодку, понесла вперед и выбросила на далекий, противоположный берег. Маня, Горох и Мандрагора отцепились от Медведя и покатились по мокрому песку. Медведь с кряхтеньем поднялся, почесывая ушибленные бока и побрел к лесу, темнеющему неподалеку. Остальные поплелись за ним. Там, среди корней, они зарылись в сухие листья и заснули, привалившись к теплому медвежьему боку.

 Утром их разбудила Сойка. Она сидела на ветке и трещала.

    - Это просто безобразие какое-то! Я все время должна за вами гоняться, чтобы исполнить свой долг. Так вот, ваше бессмысленное продвижение на юг, усложняет синоптическую картину. Там зима, здесь еще осень, а дальше? Что дальше я вас спрашиваю!? - и она строго посмотрела на всех сначала одним глазом, а потом другим.

  - Весна? - предположила Маня.

  - И не мечтай!

  - Тогда я не знаю, - расстроилась Маня.

  - Не знаете, а я знаю. Снежные зайцы идут по вашему следу. И еще кое-кто, - она опасливо оглянулась и прошептала, - не советую убегать. Бесполезно. От зимы не убежишь и от кое-кого тоже.

 Сойка взмахнула крыльями и поднялась в воздух.

  - Вам велено ждать здесь, - крикнула она на прощанье, - никуда не уходите…

  - Не нравится мне все это, - сказал Корень Мандрагоры, - кругом опасности. Так и голос сорвать недолго. Я бы выпил горячего молока.

  - Тогда вперед, - предложил Горох, поправляя шпагу. - Чем скорее мы дойдем до замка Доброй Волшебницы, тем скорей ты получишь горячее молоко.

  - А я стану принцем, - добавил Медведь.

  - А я принцессой, - мечтательно вздохнула Маня.

 И они заспешили вперед, к замку.

 Маня, Горох, и Корень Мандрагоры снова забрались в короб. Медведь уверенно затопал сквозь еловую чащу, заросли малины и ежевики. Иногда, на голых, колючих ветках попадалась сухая ягодка. Медведь останавливался, задумчиво смотрел на нее, начинал тереть живот и облизываться. Вспоминал лето. Тогда из короба высовывался Горох и приговаривал:

   - Не садись на пенек, не ешь пирожок!

   - Не стой, не мечтай, а дальше шагай!

  - Так всегда надо говорить медведям, если они останавливаются, - пояснял он.

  - И откуда ты все знаешь!? - удивлялась Маня, а Корень Мандрагоры только фыркал.

 Вдруг, из-за кустов выскочил снежный заяц. Он посмотрел на путешественников пустыми голубыми глазами-льдинками и поскакал дальше. За ним закружилась белая поземка. С неба начали падать редкие снежинки.

  - Вот тебе и раз! - удивилась Маня, - я думала мы идем на юг.

  - Так и есть, только юг очень далеко. Добираться туда, наверное, целый месяц, а мы идем только второй день, - объяснил Горох.

  - И до замка месяц?! - испугалась Маня.

  - Почему-то мне кажется, что замок уже близко,- ухмыльнулся Горошек.

  - Откуда ты знаешь? - не отставала Маня, - раньше ты говорил, замок на юге, а теперь, юг - далеко, а замок - близко! Ты там был? Признавайся!

  - Был, не был, какая разница. Не хочу ни в чем признаваться! - Горошек отвернулся, всем своим видом показывая, что больше из него не вытянуть не слова.

 Неожиданно, лес расступился и путешественники вышли на дорогу.

  - Теперь быстро дойдем! - обрадовался Горох, - Эта дорога прямо до замка.

  - Не люблю я ходить по дорогам, - пробурчал Медведь, - опасно это.

 И как-бы в потверждение его слов, впереди, за поворотом дороги, раздался чей-то отчаяный крик.                  

  - Помогите! Спасите! На помощь!

 Медведь не раздумывая бросился вперед.

  - Куда ты? - завизжал Корень Мандрагоры, - это может быть опасно, а я не в голосе!

 Но Медведь, не обращая на него внимания, свернул за поворот и тут же резко затормозил. Перед путешественниками открылась страшная картина. В придорожной канаве валялась опрокинутая карета, из которой неслись крики о помощи, а поперек дороги сидели Змиулан с Морной и доедали тройку коней. Вокруг были разбросаны обглоданные кости и порванная упряжь.

  - Какие у нас гости дорогие! - сладким голосом пропела Морна, вставая навстречу онемевшим от ужаса путешественникам. - Мы вас давно поджидаем. Проголодались, вот и решили закусить, - она махнула рукой в сторону груды костей, - жаль все съели, угостить вас нечем. Разьве что медведем? Любите медвежатину? - и она неприятно улыбнулась.

  - Я не медведь, я принц, - Медведь в ужасе попятился.

  - Тем лучше, тем лучше. Хочешь Змиуланчик попробовать принца? - обратилась Морна к змею.

 Змиулан кивнул и начал обходить Медведя с другой стороны, чтоб отрезать путь к отступлению.

  - Где же наши любимые малыши? - еще нежней пропела Морна, - не иначе как у Медведя за спиной в коробочке. Не проглотить бы их за одно с Медведем. Впрочем, большой беды не будет. Может, даже вкуснее получится. Эдакое новое блюдо. Принц Медведь с горохом, шишкой и корешком. Прелесть! Корешок, чур, мой! Иди ко мне, Мандрагорка! Ты ведь хочешь, чтоб я была еще моложе и красивей?

  - Не хочу! - нахально ответил Корень Мандрагоры, высовываясь из короба.

  - Почему? - удивилась Морна, разьве я тебе не нравлюсь?

  - Ты отвратительная. У тебя рот в крови, нет шляпы и немодное платье. А прическа? Настоящее воронье гнездо - ужас! Никакого стиля, - Корень Мандрагоры презрительно скривился.

  - Ах ты мерзкий корешок! - прошипела Морна, - ну погоди! - и она двинулась на Медведя, растопырив руки.

 С другой стороны подкрадывался Змиулан.

  - Не подходите, закричу, - предупредил Мандрагора.

  - Только попробуй! - прикрикнула на него Морна и прыгнула вперед.

 Хорошо, что Маня и Горох заранее вцепились в стенки короба и закрыли глаза.

 Мандрагора закричал. Так он не кричал еще никогда. Земля задрожала и расступилась, образовав огромную трещину, куда и провалилась Морна. Небо почернело. Страшный ураган в миг повалил все деревья, как пушинку подхватил Змиулана и унес прочь, в дальние страны. Корень Мандрагоры замолчал, сам потрясенный результатом. Земля с чавканьем сомкнулась. Не было больше ни Морны, ни Змиулана, ни леса вдоль дороги.

 Медведь поднялся с земли, испуганно моргая. Вылезли из короба Маня с Горохом.

  - Вот это да! - только и сказал Горох, оглядываясь по сторонам.

  - Ну все, теперь я окончательно охрип, - пожаловался Корень Мандрагоры, - все из-за вашей дурацкой Морны.

  - Вовсе она не наша, - миролюбиво сказала Маня. - Интересно,она так и останется под землей навсегда?

  - Так ей и надо, сама виновата. Нечего было меня пугать, - ответил Корень Мандрагоры, пытаясь отряхнуть грязь со своего платья, - не люблю когда меня пугают.

 В эту минуту они услышали плач. В опрокинутой карете кто-то громко  всхлипывал и жаловался на судьбу. Путешественники осторожно подошли поближе и Медведь заглянул внутрь.

  - А-а-а! - раздался истошный крик, - спасите! Медведь!

  - Подожди, давй лучше я, - предложил Горошек.

 Он впрыгнул в карету и увидел забившуюся в угол принцессу в роскошном бальном платье и золотой короне..

  - А-а-а! - продолжала кричать принцесса.

  - Замолчи сейчас же и вылезай, - строго сказал Горох, - не то, мы уйдем и оставим тебя одну.

  - Ой, - принцесса замолчала, - кто вы?

  - Мы - мирные путешественники. Идем к Доброй Волшебнице. Нас четверо: Медведь, решивший, что он заколдованный принц, шишка Маня - она мечтает стать принцессой, Корень Мандрагоры - ему надо лечить горло горячим молоком и я - Гороховый Стручок.

  - А ты чего хочешь попроситьу Доброй Волшебницы?

 - спросила принцесса.

  - Ничего. Я просто гуляю.

  - Ладно, тогда я выйду, - и принцесса выбралась из опрокинутой кареты.

 Она огляделась по сторонам и, увидев обглоданные косточки своих коней, снова заплакала.

  - Бедные мои лошадки, съели вас злодеи! Как же я теперь попаду в замок к Доброй Волшебнице на последний осенний бал!?

  - Ты тоже ехала к Доброй Волшебнице? - обрадовался Медведь.

 Он первый раз в жизни увидел настоящую принцессу и был совершенно счастлив.

  - Да, - вздохнула принцесса, - вам я могу сказать. Я ехала к Доброй Волшебнице, в надежде встретить на балу кого-нибудь, кто захочет на мне жениться. Дело в том, что я - уродливая принцесса. Ни один принц, ни один граф, князь или герцог даже смотреть на меня не хотят. Да что там герцоги, их слуги и то шарахаются! - и принцесса вновь залилась слезами.

  - Что ты! - Медведь всплеснул лапами, - ты самая красивая принцесса из всех, что я видел! Когда я стану принцем, я с удовольствием на тебе женюсь, если, конечно, ты не будешь против.

  - Ты правда думаешь, что я красивая? - принцесса вытерла слезы. - Знаешь, ты тоже самый симпатичный на свете медвель! - и она погладила его по голове.

 От смущения, Медведь закрыл морду лапами и захихикал.

  - Немедленно прекрати! - затопал на него ногами Корень Мандрагоры. - Что еще за глупости? Нам надо идти, скоро начнет темнеть, мы голодные, замерзшие, у меня совершенно издерганы нервы и наверняка пропал голос, а ты хихикаешь!

  - Мандрагора в чем-то прав, - согласился Горох, - надо идти.

 Маня, Мандрагора и Горох снова залезли в короб, и Медведь с принцессой пошли по дороге, весело болтая, как будто были знакомы всю жизнь.

 

                                  Глава 12

  Путешественники шли и шли. Вокруг них порхали снежинки, а вдоль дороги лежал поваленный лес.

  - Ну ты и крикнул, - с уважением сказал Горох Корню Мандрагоры.

 Скоро местность начала меняться: стали появляться холмы. Они становились все выше и выше.

  - Хорошо бы найти пещеру и переночевать в ней, - заметил Горох.

 Им попалась одна пещера, прямо у дороги, но в ней явно кто-то жил. Когда они сунулись туда, раздался такой рев, что путешественники решили не рисковать и поскорей пошли дальше. В другой пещере гулял сквозняк и было холодней, чем на улице. Третья оказалась скорей норой и принцесса наотрез отказалась туда лезть.

  - Я ведь не хорек какой-нибудь, - оправдывалась  она, - и к тому же, я испачкаю платье.

 Тут Мандрагора ее поддержал.

  - Что они понимают в бальных платьях. Я всегда говорил: нет ничего важней!

 Пришлось идти дальше.

 Наконец, попалось то, что нужно. Просторная, сухая пещера с кучей дров в углу и, даже, с неким подобием очага.

  - Мне кажется, здесь кто-то живет, - сказал Горох, с сомнением оглядываясь по сторонам.

  - Во всяком случае, хозяина нет дома и, надеюсь, он не будет возражать, если мы переночуем здесь,- Маня весело запрыгала по сухому полу пещеры.

  - Не будет, не сомневайтесь! - раздался громоподобный голос и вход в пещеру загородил огромный великан. Вид его был просто ужасен. Изо рта торчали острые треугольные клыки. Тело покрывала рыжая шерсть, а маленькие, близко посаженные глазки горели красным огнем.

  - Сейчас я кого-то съем, - сообщил великан, довольно потирая ручищи, - признавайтесь, есть среди вас принцесса? Я, видите ли, питаюсь исключительно прекрасными принцессами. Не вздумайте подсунуть кого-нибудь другого. Были такие попытки, но не увенчались успехом.

  Медведь вышел вперед и зарычал:

  - Я тебя растерзаю, а принцессы ты не получишь!

  - Значит, все-таки есть среди вас принцесса, - обрадовался великан, - я так и знал! - Он с легкостью отпихнул Медведя, да так, что бедняга отлетел к стенке и рухнул на пол, не в силах подняться. Потом пристально оглядел всех своими маленькими глазками, - Что-то не вижу среди вас прекрасной принцессы. Признавайтесь, куда вы ее спрятали? Не скажете - плохо будет!

  - Это я, - сказала принцесса, выходя вперед и тяжело вздыхая. - Можешь меня съесть, но отпусти моих друзей.

  - Вот это разговор! - обрадовался великан, - давно бы так.

 Он немедленно начал разжигать костер и подвешивать над ним огромный котел с водой.

  - Мандрагора, миленький, закричи! - зашептала Маня.

  - Не могу, я не в голосе.

  - Ну пожалуйста!

  - Если он закричит, - вмешался Горох, - пещера обрушится и мы все погибнем. Надо придумать что-нибудь другое.

 Но ничего другого в голову никому не приходило. Медведь по-прежнему лежал у стены не в силах подняться. А великан тем временем, схватил принцессу и поднес к огню, чтобы кинуть в котел. Но, вдруг, он начал пристально вглядываться ей в лицо, а потом, с отвращением отбросил прочь.

  - Фу-фу-фу! Что это вы мне хотели подсунуть?! - закричал он злобно, - я, кажется, ясно сказал, что ем прекрасных принцесс, а тут какое-то страшилище! Я мог отравиться! Съесть такую уродину, хуже чем ядовитый гриб. Мне это вредно, у меня с детства чуствительный желудок. Какие, однако, злодеи. Я их пустил в свой дом, а они хотели меня отравить! - причитал великан.

 Принцесса залилась слезами.

  - Даже людоед не захотел меня есть, такая я уродина!

  - Чего ж ты плачешь? - удивился Корень Мандрагоры, - тебя не съели, так радуйся. Уж я то знаю, каково это, когда тебя все время хотят съесть.

 Великан еще раз оглядел всю компанию и вздохнул.

   - Вижу сегодня мне поужинать не придется.- А тебе, - обратился он к принцессе, - надо что-то делать с лицом. Поверь, я в этом разбираюсь и говорю, как друг.

 Принцесса снова расплакалась.

  - Друзья никогда так не говорят, - сердито пробурчал Медведь, с трудом поднимаясь с земли. - Не плачь и не верь этому грубому и невежливому великану. Ты самая прекрасная принцесса на свете!

  - Что ж это такое! - возмутился великан. - Явились без приглашения и меня же еще и оскорбляют.

  - Сам виноват, - строго сказал Горошек, - разьве так обходятся с гостями? Ты должен был нас накормить…

  - Знаю, знаю,- перебил его великан, - накормить, напоить и спать уложить, а во сне уже отрубить всем головы. Ну виноват, поспешил.

  - Вовсе нет! - возмутился Горох, - я совсем не то имел в виду.

  - Что ж ты хотел предложить? - спросил великан без особого интереса.

  - Ты должен был нас накормить, напоить, спать уложить, а завтра проводить до замка Доброй Волшебницы, чтоб с нами не случилось по дороге какои-нибудь беды.

  - Ишь какой умник нашелся, - рассердился великан. - Чем же я вас накормлю, если у меня кроме этой страхолюдной принцессы в доме нет ничего съестного!? Хотите, ешьте ее сами, а меня увольте, я чудищами не питаюсь!

  - Сам чудище! - принцесса прямо затряслась от злости, - ну ка показывай, что у тебя в кладовке? Я ее давно заприметила.

  - Какой такой кладовке? Ничего не знаю, - великан покраснел.

 Тогда принцесса схватила горящую ветку и осветила ей дальний угол пещеры. И тут все увидели большую деревянную дверь.

  - Вот какую!

  - Там ничего нет, ну просто ни крошечки, - поспешно сказал великан.

  - Показывай! - потребовала принцесса.

 Великан нехотя поплелся к двери и чуть-чуть ее приоткрыл.

  - Шире, шире открывай, пусть все увидят!

 Великан тяжело вздохнул и распахнул дверь. Чего за ней только не оказалось! К потолку были подвешены копченые окорока, на полках лежали огромные головы сыра, вдоль стен стояли бочки полные соленых огурцов и квашенной капусты. Связки сушеной рыбы, грибов, зелени, горшков с вареньем и медом, птичьи яйца в лукошках и большая груда золотистых яблок и груш.

  - Вот это да! - ахнул Медведь, - а говорил ничего съестного!

  - Ну забыл, запамятовал, давно сюда не заглядывал, - великан еще сильней покраснел.

  - Ты оказывается жадина! - с упреком сказал Горох, - обязательно расскажем на балу у Доброй Волшебницы, пусть гости посмеются.

  - Нет, нет. - испугался великан, - пожалуйста, не рассказывайте! Я ведь хотел попроситься к Доброй Волшебнице в повора, а тогда она меня не возьмет.

  - Тебя в повора? - удивились все.

  - Разьве ты умеешь готовить? - коварно спросил Горох.

  - Я? Да я готовлю лучше всех на свете! - возмутился великан. - Сейчас я вам докажу.

 Он схватил где-то в углу цветастый передник с оборками и принялся за дело. Мясо,овощи, приправы - все так и замелькало у него в руках. Очень скоро в пещере запахло так, что у всех просто слюнки потекли.

  - Готово! - сообщил великан, - расстелая скатерть и изысканно сервируя ее серебрянной посудой и хрустальными бокалами, - есть надо красиво!

 Гости не заставили просить себя дважды и навалились на угощение.

  - Никогда не ела ничего вкусней! - сказала принцесса, накладывая себе третью порцию. - Не пойму только, зачем тебе есть прекрассных принцесс?

  - Традиция, - ответил великан, потупившись. - К тому же, честно говоря, я еще ни одной не пробовал, а рецептов у меня множество: Принцесса в сухарях и сливках, начал он загибать пальцы, принцесса с черносливом, яблоками и дикой айвой, принцесса с грибами под ореховым соусом…

  - Ну хватит, - возмутилась принцесса, - обойдемся без этих гнусных подробностей, не то у меня аппетит пропадет.

  - Я вообще не понимаю, - добавила Маня, - почему у всех возникает желание глотать ни в чем не повинных принцесс? Кому они мешают?

  - От лишних принцесс надо избавляться, не то на всех царств не хватит. Так меня учила бабушка, а уж она знала в этом толк, - наставительно заметил великан. - Люди ведь топят лишних котят, а великаны и драконы глотают лишних принцесс.

  - Как же узнать какая лишняя? - спросила Маня. Мысль о том, что она тоже станет когда-нибудь принцессой, впервые показалась ей не слишком заманчивой.

  - Какую проглотишь, та и лишняя, - великан захихикал.

  - Готовишь ты, конечно, хорошо, спору нет, - строго сказал Горох, но в голове у тебя одни глупости. Разьве Добрая Волшебница возьмет тебя на службу поваром, если ты начнешь глотать ее гостей!? Да она тебя сразу в лягушку превратит или еще в кого похуже.

  - Правда?! - испугался великан, - тогда я лучше не буду глотать принцесс. Ну их совсем.

  - Обещаешь?

  - Клянусь своей поваренной книгой! Вот, смотрите, - и великан вынес из кладовой огромную книгу в кожанном переплете и с золотыми замками, - это наша семейная драгоценность! Десять поколений моих предков великанов вносили сюда свои лучшие рецепты, - он открыл огромный том и, полистав, вырвал несколько страниц и бросил в огонь.

  - Что ты делаешь? - удивился Горох.

  - Сжигаю рецепты о приготовлении принцесс.

  - Молодец! - похвалил его Горох, - теперь мы тебе верим и расскажем Доброй Волшебнице, какой ты хороший повар.

 Великан просиял.

  - Я еще и не такое могу приготовить! Знаете, какие я пеку торты? Высотой с дом! Один такой торт я сделал из пряников и подарил знакомой старушке. Она до сих пор в нем живет где-то в лесу. Как оказывается весело угощать гостей. И почему я раньше этого не делал!?

  - Неужели у тебя никогда не было гостей? - удивилась принцесса.

  - Лучше не вспоминать, - великан неопределенно махнул рукой, - это прошлые ошибки. Теперь я изменился.

  - Тогда переходим ко второй части твоей программы, - сказал Горох. - Ты нас накормил, напоил, а теперь спать уложи.

  - Это мы сейчас, - засуетился великан.

 Он достал из кладовой огромную перину и расстелил ее на полу, - укладывайтесь, гости дорогие.

  - А ты? - подозрительно спросил Мандрагора.

  - Я посуду помою и тут, в уголке, на сене высплюсь. Много ли мне надо.

 Усталые и сытые путешественники охотно улеглись на перину и немедленно заснули. И только Мандрагора едва прикрыл глаза и наблюдал за великаном, пока тот возился с посудой, убирал объедки и, наконец, не захрапел, зарывшись в сено.

 

                                Глава 13

 Утром Мандрагора растолкал безмятежно спавшего Гороха и зашептал:

  - Плохо дело, великан разводит костер, как бы не съел кого-нибудь!

 Действительно, великан хлопотал у костра. В котле над огнем что-то булькало, кипело и очень аппетитно пахло. У входа в пещеру знакомо зашуршало. Мандрагора еще больше забеспокоился. Зато Горох радостно подпрыгнул и стал будить остальных.

  - Шуршики пришли, вставайте скорей!

  - Эка радость, еще дармоедов принесло, - проворчал великан, но вспомнив, что теперь он радушный хозяин, выглянул наружу и пригласил шуршиков в пещеру.

  - Заходите, гости дорогие, - уже привычно оттарабанил он, - отведайте моего угощения, если совесть позволяет.

 Шуршики несмело, бочком пробрались в пещеру и остановились у входа.

 Вид у них был еще более жалкий, чем в прошлый раз. От одежды из сухих листьев остались одни клочки.

  - Куда путь держите? - без всякого интереса спросил великан.

  - На бал мы идем. Путь держим. Да, - зашуршали в ответ гости.

  - На бал!? - возмутился Мандрагора, - в таком виде? Да это позор! - он брезгливо оглядел шуршиков.

 Те под его взглядом еще больше смутились, сбились в кучу и печально зашуршали.

  - Они же не виноваты, что истрепались в дороге, - вступилась за шуршиков принцесса. - Вон, у великана в углу целая куча сухих листьев. Можно из них что-нибудь сшить.

  - Уже и листьями моими распоряжается, - с горечью сказал великан, - а ведь я их собирал, старался, время тратил. Лучше бы я тебя съел.Закрыл бы глаза и съел. В сухарях обвалял, соусом чесночным полил, глядишь, и лица не видно.

  - Ты, кажется, собрался стать поваром у Доброй Волшебницы, - напомнила принцесса, - врядли ей бы понравились твои речи!

  - Ладно, чего уж там, берите все нажитое непосильным трудом, - вздохнул великан, - ухожу я отсюда и сухие листья мне, может, и не понадобятся. Возьмите там пять-шесть листиков или, лучше, два-три.

 Шуршики радостно бросились к куче сухих листьев и начали в ней рыться.

  - Аккуратней, аккуратней! - кричал великан, бегая кругом.

 Наконец, шуршики набрали охапку листьев и начали прилаживать их к себе. Мандрагора некоторое время наблюдал за ними, поджав губы, но в конце концов не выдержал и стал помогать. Скоро шуршики преобразились. Теперь они выглядели почти нарядно. Зато на великана жалко было смотреть. Он кусал губы, сопел и тихо причитал:

  - Разорили! Разграбили! Я собирал, старался, думал для себя, а вышло вон как! Садитесь, гости дорогие, ешьте, пейте, грабьте сироту! Пусть я потом с голода умру, - и он стал сервировать завтрак.

 Гости, не обращая внимания, на его ворчание, охотно уселись вокруг скатерти и принялись за еду. Когда все наелись и посуда была вымыта, великан стал собираться в дорогу. Он связал в огромный узел поваренную книгу, фартук и все, что смог поднять и унести. Потом завалил вход в пещеру куском скалы и путешественники двинулись в путь. Они шли, весело болтая, обсуждая свои приключения и мечтая о том, как Добрая Волшебница исполнит их заветные желания.

 Дорога петляла между холмами и, наконец, привела их в долину. Там, на середине большого синего озера возвышалась гора. Видно,еще недавно ее покрывал густой лес. Теперь же, все деревья были повалены, как будто кто-то срезал их огромным ножом.

  - Неужели, это твоя работа, Мандрагора!? - ахнул Горох.

  - Возможно, возможно, - самодовольно ответил Корень Мандрагоры, - я же предупреждал, меня нельзя пугать.

 На вершине горы стоял замок, похожий на белый, праздничный торт. К небу с четырех сторон тянулись высокие башни, украшенные узорами. В длинных, узких окнах разноцветными стеклами сверкали витражи. Через озеро был перекинут легкий, кружевной мост, а от него вверх, до самого замка, вела мраморная лестница, раньше обсаженная деревьями, а теперь заваленная упавшими стволами.

  - Не знаю, обрадуется ли тебе Добрая Волшебница, после того, что ты тут натворил, - заметил Горох.

  - Конечно обрадуется, - Мандрагора нисколько не смутился, - кто кроме меня сможет с таким вкусом подобрать ей платье для бала? Всем известно, что только мы, мандрагоры знаем толк в нарядах.

 Подойдя к мосту, путешественники остановились. Никто не решался идти первым. Мост казался таким ненадежным.

  - Может быть, мы? - предложили шуршики и легко, шелестя и смеясь, перебежали на другую сторону.

 За ними потянулись остальные. Мост дрожал, качался, но выдеожал всех. На другом берегу оказалось намного теплее. Здесь не кружились снежинки, не дул ветер, я светило прятное, осеннее солнышко.

 Великан и Медведь начали убирать с лестницы поваленные деревья и складывать их в кучу на берегу. Постепенно они поднимались все выше и выше и, наконец, оказались у ворот замка.

   - Тук, тук, тук, - постучала принцесса в запертые ворота золотым молоточком, висевшим рядом.

 Долгое время никто не открывал. За воротами стояла полная тишина.

Наконец, послышались легкие шаги и в воротах распахнулось окошко. Оттуда выглянула девочка и строго спросила:

  - Вы кто такие? Зачем пожаловали?

  - Я принцесса и приехала на бал, - сказала принцесса, выступая вперед.

  - На чем же ты приехала? Что-то я не вижу твоей кареты. И где твое приглашение?

  - Вообще-то, я пришла и приглашение, кажется, потеряла, - смутилась принцесса, - но оно у меня было, честное слово!

  - Принцессы не ходят пешком, - наставительно сказала девочка, - ну а вы, ктотакие? - обратилась она к остальным.

  - Я великан, пришел к Доброй Волшебнице наниматься в повара.

  - Я заколдованный принц-Медведь, хочу попросить Волшебницу, чтоб она меня расколдовала.

  - Я хочу посадить семена и стать принцессой.

  - На бал, на бал мы пришли, - зашелестели шуршики.

  - Я Корень Мандрагоры. Мне нужно горячее молоко, чтоб вылечить горло, а также уход и забота. К тому же, я извесный модельер и законодатель моды. Смею думать, в этой стране я лучший кутюрье!

  - Кто ты? - с удивлением переспросила девочка.

  - Ну, кутюрье же, ясно, кажется, сказал, лучший специалист по нарядам, - снисходительно объяснил Мандрагора.

 Девочка осмотрела его и захихикала. Вид у Мандрагоры и правда, был не самый нарядный. Платье порвалось и запачкалось, оборки кое где оторвались, а шляпка вообще потерялась.

  - А ты по чему специалист? - спросила девочка у Гороха.

  - Я просто так, гуляю, - ответил он, глядя в сторону.

  - Чтож, заходите, я вижу, вы неопасные, - и девочка распахнула ворота.

 Путешественники, затаив дыхание, вошли во двор замка. Здесь, похоже, царило лето. Благоухали цветы, весело щебетали плтицы, жужжали пчелы, а в траве краснела земляника.

  - Какая красота! - ахнула принцесса.

  - Неплохо, - согласился Корень Мандрагоры, - но где же Добрая Волшебница?

  - Добрая Волшебница это я, - сказала девочка.

  - Ты!?

  - Да, я. Вы что, мне не верите?! - девочка топнула ногой, - вотпревращу вас всех в червяков, тогда будете знать!

  - Нет, не надо в червяков, мы верим, - испугались путешественники, - только мы думали, что Волшебница взрослая!

  - Я и есть взрослая, это я нарочно стала девочкой, чтобы вас удивить! Я и в старушку могу превратиться! Верите? - спросила она подозрительно.

  - Верим, верим! - поспешно закричали все хором. Один Горох промолчал.

 К, счастью, девочка этого не заметила.

  - У меня и палочка есть волшебная! - похвасталась она. - Сейчас принесу.

 Скоро девочка вернулась, держа в руке длинный футляр.

  - Вот, только замок заело. Не могу открыть. Помоги-ка мне, - обратилась она к великану.

 Тот осторожно взял футляр и попробовал потянуть крышку. Ничего не получилось. Тогда великан достал из своего узла большой кухонный нож и попытался взломать замок. Нож хрустнул и сломался.

&nbs

   Принцесса Шишка

Глава 1

 В самой середине дремучего леса, на верхушке огромной ели висела шишка номер триста сорок два. Она изо всех сил раскачивалась на ветке, стараясь дотянуться до нахальной синицы и пнуть ее ногой. Птица-синица смотрела на шишку круглым глазом и откровенно веселилась.

 - Ну, давай, давай, шевелись! Еще немного и у тебя получиться! - подбадривала она.

 Триста сорок втор даже застонала от злости.

 - Мало того, что всю зиму придется провисеть здесь одной, так еще каждая синица будет над тобой насмехаться! Угораздило же ее родиться самой младшей. Старшие сестры давно ушли сажать лес. Известно - в каждом кармане у шишки лежит маленькое семечко, а  из каждого семечка должна вырасти большая ель. Карманов этих видимо-невидимо. Даже сосчитать невозможно. Когда все семечки посажены в нужных местах и политы водой, остается самое интересное: найти принца. Он тебя поцелует и раз - превращаешься из шишки в прекрасную принцессу. Всего-то и дел!

 В пути, конечно, очень много опасностей и разных захватывающих приключений, а бедная триста сорок вторая должна болтаться тут одна, на ветру, до самой весны или еще дольше! Мать-ель ни за что не хотела ее отпускать вместе с сестрами.

 - Побудь со мной еще,- сказала она, - рано тебе уходить. Ты ведь у меня последняя, самая младшенькая, - и немедленно заснула, поскрипывая во сне ветками.

 Далеко-далеко зазвенели колокольчики в упряжке у Зимы. Ни сегодня-завтра пожалует она со своей свитой. Впереди  снежные зайцы бегут, снег рассыпают. Большие, белые, молчаливые. Где такой заяц проскачет - снег на землю ляжет. Весь лес оббегут, ни одного уголка не пропустят.

 Неожиданно, триста сорок вторая насторожилась. Кто-то поднимался наверх, тихонько перепрыгивая с ветки на ветку. Незванный гость что-то бурчал, а может напевал. Сверху не разберешь.

 - Вдруг, это белка! Вот ужас!

 Для шишек страшнее белки зверя нет. А мать-ель спит, ее теперь до весны не разбудишь. И сестер нет. Они бы хором завопили, напугали бы злодейку. Даже синица и та улетела.

 - Мама! Мама! - запищала триста сорок вторая и тут же зажала себе рот - вдруг, белка услышит!? А так, может и не найдет, если затаиться. Триста сорок вторая висела и дрожала от страха. Она хотела прикрыться веточкой, но руки ее не слушались. Пришлось закрыть глаза и ждать неминуемой гибели.  

 Кто-то приближался. Теперь стало ясно- он пел песню. Уже можно было разобрать слова.

           Бум, бурум, бурум, бурум,

           Что за грохот, что за шум?

            Это я иду, Горох,

            Кто не слышит, тот оглох! 

 Триста сорок вторая приоткрыла один глаз. К ней на ветку вскарабколось странное существо веселенького зеленого цвета.

 - На белку, вроде, не похоже! - с облегчением подумала шишка и открыла второй глаз. - Ты кто? - спросила она, подозрительно глядя на пришельца.

 От неожиданности тот подпрыгнул и чуть не свалился с ветки. С трудом удержавшись, он погрозил шишке маленьким зеленым кулачком.

 - Никогда не говори мне под руку! И вообще, что ты тут делаешь? Я хотел посидеть один, подумать, встретить зиму. Убирайся отсюда, это я первый придумал сюда залезть!

 - Вот нахал! - удивилась триста сорок вторая. - Это мое дерево, я тут живу.

 - А теперь уходи, - не сдавался пришелец, - ты мне мешаешь!

 - Я бы ушла, да не могу. Не видишь, что-ли? - шишка показала на веточку, соединяющую ее с елью.

 - Сейчас сможешь, не будь я Гороховым Стручком,- и пришелец подобравшись к шишке,начал вертеть ее в правую сторону.

 - Ха-ха-ха! - Развеселилась триста сорок вторая, - сейчас у меня голова закружиться!

 Стручок старался изо всех сил - ничего не получалось. Тогда он начал крутить ее в левую сторону, но веточка держала ее крепко-накрепко.

 - Напрасно стараешься, - важно сказала шишка, - нужно знать волшебные слова, а они известны только Большому Пестрому Дятлу. Это великая тайна и она передоется из поколения в поколение.

 - Ну так зови своего Большого Пестрого, - раздраженно проворчал Гороховый Стручок, - пусть прокаркает нужные слова!

 - Как же я его позову? - удивилась шишка. - Он не услышит, а услышит, так не послушается.

 - Тогда я сам его позову! - и Стручок собрался спускаться с дерева.

 В эту минуту снизу раздался легкий хруст и на ветку запрыгнула настоящая, рыжая, как огонь белка.

 - Ай! - завизжала триста сорок вторая, - спасите!

 - Это не дерево, а проходной двор какой-то, - проворчал Гороховый Стручок, вытаскивая откуда-то из недр своего зеленого балахона маленькую, блестящую шпагу. - Совершенно невозможно уединиться, собраться с мыслями, просто подумать, наконец!

 Белка тем временем огляделась, увидела шишку и довольно облизнувшись, прыгнула вперед. Она уже протянула лапки к визжащей триста сорок второй, как дорогу ей приградил Гороховый Стручок.

 - Стой, ни с места! - приказал он и помахал у белки перед носом шпагой.

 - Еще чего! - возмутилась белка, - отойди, букашка, это моя законная добыча. Я есть хочу!

 - Здесь тебе не столовая.

 - Нет? - удивилась белка. - А что-же?

 - Это важный наблюдательный пункт. Слышишь? Колокольчики звенят! Сейчас мы будем наблюдать приход Зимы.

 - Я тоже хочу наблюдать, - сказала белка, усаживаясь на ветку, - я еще никогда не наблюдала. Как, кстати, это делается?

 - Надо молча сидеть и ждать, пока не появится зима, а тогда внимательно смотреть и запоминать. Ясно?

 - А если есть хочется?

 - Тогда уходи. Я в тебе разочарован. Ты какая-то приземленная, - сказал Гороховый Стручок и легонько ткнул белку шпагой.

 - Ой, - белка потерла бок, - колется! - она с уважением посмотрела на шпагу. - Вот вы какие!

 - Да, - потвердил Стручок, - мы такие. Возвышенные!

 - Я тоже буду возвышенной, - пообещала белка, - очень хочеться понаблюдать. Только больше не колись.

 - Ладно уж, оставайся, - разрешил Гороховый Стручок, - но о еде ни слова. Все. Тишина, - и он уселся на ветку рядом с белкой.

 Лес тоже притих. Молчали голые, черные деревья, не шуршали сухие листья на промерзшей земле, замерли звери и птицы. Только шишка номер триста сорок два мелко тряслась от страха на своей веточке.

 Внезапно, налетел порыв северного ветра, принес с собой звон колокольчиков в упряжке Зимы. Закачались, зашумели высокие ели, заскрипели черные деревья, взвились вверх, закружились желтые листья, а сильнее всех закачалась мать-ель. Она была самой старой в лесу. Это из ее семян вырос вокруг бескрайний еловый лес. Еще сильней подул ветер. Скинул с ветки белку, так,что она кувырком полетела вниз, распушив свой длинный рыжий хвост. Сдул легонькрго Горохового Стручка. Завертел, закружил на веточке шишку. Заскрипела мать-ель, закачалась и не удержавшись, рухнула вниз, ломая и таща за собой другие деревья. А зимние колокольчики звенели все ближе и ближе.

                                        

Глава 2

  - Мама, мама! - плакала шишка.

 Она не сразу поняла, что случилось. Почему земля оказалась так близко? Куда подевался этот чудной стручок? Где белка? Вдруг вернется!

 Здесь, внизу, у самой земли так темно и страшно.

  - Мама, что случилось!? Ответь мне, проснись!  

  - Прощай, дочурка, - прошептала мать-ель. - Найди дятла, дождись весны и отправляйся  в путь. Я засыпаю…

  - Как же я найду дятла!? - плакала шишка. - Я ведь без него не могу освободиться !

 Но мать-ель не отвечала.

 Ветер выл, раскачивал столетние ели. Если смотреть снизу, они оказывается вон какие огромные. Шишка привыкла видеть только верхушки, а земля, вообще, казалась далеко-далеко. Ее и разглядеть-то было почти невозможно за густыми еловыми ветками. Теперь, оказавшись у самой земли, триста сорок вторая поняла: все здесь не так, как наверху. Кругом страшные, вывороченные корни, пожухлая трава, прелые листья и сломанные ветки. И, конечно, опасные, хищные зверюги так и ждут момента, чтоб наброситься на нее, отнять семена и изгрызть. Тогда уж ей точно никогда не превратиться в принцессу. Как только она могла мечтать о каких-то путешествиях, когда внизу так опасно.

 Шишка попыталась покрутиться на веточке. Вдруг, удастся освободиться. Нет, ничего не получается.

 Мимо с громким топотом прошел какой-то огромный зверь. Вся спина его была покрыта длинными, острыми шипами. Усы хищно топорщились.

  - Ужас какой! - прошептала шишка. - Наверное, это тигр! Хотя нет. Тигр, кажется, в клетку или в цветочек? Забыла. А ведь сойка рассказывала. Жаль, что я плохо слушала.

  - Шишка! Шишка, ты где? - раздался знакомый голос.

 Мелькнул неподалеку рыжий хвост и вот уже белка раздвигает лапами ветки. Прямо перед собой триста сорок вторая увидела черный белечий нос и огромные зубы.

  - Здесь она! - закричала белка.

 И вот уже Гороховый Стручок в своем зеленом балахоне, со шпагой в руке, усаживается на ветку рядом с шишкой.

   - Видела, как я летел!? Мы сейчас заберемся на другую ель и опять полетим! Я буду перелетным стручком! - он весело запрыгал по ветке.

   - Айда с нами!

   Тут уж триста сорок вторая не выдержала и разревелась.

  - Не могу я, ты же знаешь! Без дятла не освободиться, и никто-никто мне непоможет! У-у-у! А-а-а! Осталась я одна на свете, сирота, а кругом тигры ходят в иголках! Никогда мне не стать принцессой! О-о-о!

 Стручок озадаченно почесал шпагой нос.

 - Ты что-нибудь поняла? - спросил он у белки.

 - Неа.

 Белка тоже почесала нос, потом почесала хвост и, наконец,поскребла себя за ухом. Видимо это помогло, потому, что она неуверенно произнесла:

 - Дятел?

 - Точно,- обрадовался Стручок, - я и забыл, надо сбегать за дятлом.

 - Ага, - согласилась белка.

 - Ну так беги, - приказал Стручок.

 - Я? - удивилась белка.

 - Не я же! - Стручок даже ногой топнул. - Я даже не знаю где он живет и как выглядит. Так что больше некому.

 Белка огляделась по сторонам.

 - Действительно некому, - сказала она сокрушенно. - Я пойду.

 - За дятлом, - уточнил Стручок.

 - Почему за дятлом? Домой.

 - Ну знаешь, - возмутился Стручок, - такой черствой белки я еще не встречал! Зря мы пригласили тебя наблюдать приход Зимы. Ты не готова.

 - Я мягкая, - обиделась белка, - даже очень. И готова наблюдать, но если вы так ставите вопрос, могу и сбегать за дятлом, - и она умчалась, мелькнув рыжим хвостом.

 Триста сорок вторая перестала плакать и теперь только тихонько всхлипывала. Гороховый Стручок держа шпагу в руке, задумчиво маршировал по ветке рядом с ней.

 - Так ты говоришь, тут был тигр? - наконец спросил он. - Я их никогда не видел. Каков он из себя?

 - Огромный! Даже больше белки. На морде усы, нет усищи, как у белки! На спине шипы, наверное, ядовитые. У белки таких нет.

 - Почему ты решила, что это тигр?

 - А кто же еще? - удивилась шишка. - Волк?

 - Ну мало ли кто, - уклончиво ответил Стручок, - здесь, в лесу много бродит всякого народа. Есть и очень опасные. Но со мной ты можешь не бояться! - и он помахал шпагой.

 Сверху раздался шум крыльев и рядом с шишкой опустился Большой Пестрый Дятел. Следом прибежала запыхавшаяся белка.

 - Так, так, так, - Дятел покачал головой и постучал клювом по стволу, - положение, я вижу, тяжелое. Значит она все-таки упала. Я так и думал. Тысяча лет - срок немалый! Да, мои маленькие друзья, ровно тысяча лет, как и было предсказано. Наша семья всегда жила рядом и мы были крепко связаны волшебным словом, - он важно огляделся.

 - Теперь прошу всех посторонних отойти в сторону. Я начну таинственный обряд освобождения последней шишки.

 Белка и Гороховый Стручок нехотя отошли на несколько шагов. Им страх как хотелось посмотреть на таинственный обряд освобождения.

 - Дальше, дальше, - приказал Дятел.

 Пришлось послушаться.

 Триста сорок вторая ужасно волновалась. Дятел подошел к ней вплотную и громко объявил:

 - Я начинаю древний волшебный обряд.

 И тотчас перестал шуметь ветер, качаться деревья и шелестеть сухие листья. В лесу наступила полная тишина.

 - Ты должна отвечать на мои вопросы правду и только правду.

 - Хорошо, - прошептала шишка.

 - Ты к странствию готова?

 - Да, готова.

 - Ты лес сажать готова?

 - Да, готова.

 - Ты обещаешь ли беречь все семена?

 - Да, обещаю.

 - И каждое полить водой?

 - Полью, конечно.

 - Тогда готовься! Три поворота вправо, восемь влево. Четырежды четыре не шестнадцать, а шестью шесть уже не тридцать шесть. Освободись же шишка, стань свободной, но помни обещание свое!

 С этими словами Дятел сильно стукнул клювом по веточке, на которой висела триста сорок вторая.

 - Ой, - пискнула шишка.

 Она почуствовала, как падает. Ноги ее уперлись в землю. Она качнулась, но устояла. Шишка схватилась руками за голову. Веточка больше не держала ее. Она была свободна!

 - Ура! - закричали, наблюдавшие издали белка и Гороховый Стручок.

 Дятел неодобрительно поглядел в их сторону.

 - Теперь я дам тебе совет, - сказал он строго, - хотя обычно я этого не делаю, но тут случай исключительный. Ты осталась сиротой и кто-то должен тебя вразумить. Во-первых, сейчас нельзя отправляться в путь. Ни сегодня завтра выпадет снег. Придеться тебе подождать до весны. Во-вторых, надо найти дом, чтобы перезимовать. Думаю здесь, в корнях ели, ты сможешь как-нибудь устроиться. И в третьих, не советую заводить сомнительные знакомства с разными легкомысленными созданиями. Хорошему они не научат. - Дятел кивнул в сторону Горохового Стручка и белки, задумчиво сосавшей кончик своего хвоста.

 - Теперь должен откланяться. Дела, семья, запасы на зиму,- он взмахнул крыльями и улетел.

 Триста сорок вторая сделала несколько неуверенных шагов. Получается! Вот здорово! Теперь она свободна и может идти куда вздумается. Нет, не может. Дятел велел найти дом на зиму. Где же его искать? А к ней уже бежали легкомысленные создания: белка и Гороховый Стручок.

   - Ну все, теперь, наконец, можно лезть на елку и наблюдать приход Зимы, - весело сказал Стручок, убирая шпагу.

  - Наблюдать! Наблюдать! - белка так и приплясывала от нетерпения.

  - Некогда мне, - шишка сосредоточенно оглядывалась по сторонам, в поисках подходящего места, - надо дом себе искать.

  - Да ты оказывается зануда, - удивился Стручок. - Успеешь еще.

  - А у тебя есть дом? - спросила шишка.

  - Зачем он мне? - Стручок пожал плечами. - Я сегодня - здесь, завтра - там.

  - Чтож ты будешь делать, когда выпадет снег и будет холодно? - упорствовала шишка.

  - Ну, не знаю. Найду какую-нибудь ямку, укроюсь листком и залягу спать на всю зиму.

  - Замерзнешь!

  - Не хочу про это говорить! - Стручок топнул ногой. - Идешь с нами или нет?

  Триста сорок вторая заколебалась. Ей ужасно захотелось пойти понаблюдать и совсем не улыбалось оставаться тут одной.

  - Ну, разьве что ненадолго, - промямлила она неуверенно.

  - Тогда - побежали! - и Гороховый Стручок, схватив ее за руку, помчался к ближайшей ели.

 Белка, весело повизгивая, поскакала за ними.

 

 

 

                               Глава 3

 Карабкаться на дерево оказалось очень трудно. Если бы не Белка, триста сорок вторая врядли бы забралась на такую высоту. Оказалось, что и от ужасных и опасных белок может быть польза. И Дятла она привела. С каждой минутой шишка убеждалась - самостоятельная жизнь куда сложней, чем ей казалось сверху. Когда они, наконец, добрались до верхушки и уселись на последней толстой ветке, триста сорок вторая совсем выдохлась. К тому же с ней происходило что-то странное.

  - Наверное, я умираю, - подумала она, печально глядя на зеленое море елей внизу. - Последний раз посмотрю на лес сверху и конец. - Глаза ее наполнились слезами жалости к себе. - Такая молодая, могла бы превратиться в принцессу! - Шишка всхлипнула.

  - Ты чего сопишь? - спросил Стручок недовольно.

  - Умираю я! Уменя вот тут, - шишка показала на живот, - так странно, так пусто, даже больно…Никогда со мной такого не было. Точно, умираю!

  - Ты просто есть хочешь! - Стручок засмеялся.

  - Почему же я раньше не хотела?

  - Раньше тебя кормил еловый сок, а теперь ты сама по себе. Придется учиться находить еду.

  - Вы мешаете мне наблюдать, - строго сказала Белка, - к чему эти приземленные разговоры о еде? Тут вам не столовая.

  - Точно, хватит болтать, смотрите, - Гороховый Стручок показал зеленым пальчиком на север. Там, далеко-далеко, в просвете между деревьями показалась тройка коней. Они везли серебрянные сани. Впереди, большими неслышными прыжками, скакали снежные зайцы. За ними тянулся шлейф поземки. Внезапно, зайцы свернули в сторону и скрылись из вида. Следом повернули кони с серебрянными санями. Звон колокольчиков становился все тише и тише и, наконец, совсем стих.

  - Эй, куда это они!? - возмутился Стручок.

  - Приход Зимы временно откладывается, - сообщила, неизвестно откуда взявшаяся, Сойка, - ветер переменился. К нам идет антициклон. Ночью возможны заморозки на почве. - Сойка присела на ветку рядом с шишкой и Гороховым Стручком.

  - Ишь, какие вкусненькие, - и она придвинулась поближе. - сладенькие, наверное!

 Стручок немедленно выхватил шпагу и замахал у Сойки перед клювом.

  - А ну ка, давай отсюда!

  - Сейчас улечу, только подкреплюсь сладеньким горохом и семенами шишки, - Сойка раскрыла клюв и нагнулась над Стручком.

  - Чтож, получай! - и Горох ткнул ее шпагой, прямо в розовый язык.

  - Ай, - завопила Сойка.

  - Что, сладко?

  - Нет, остро, даже слишком! - и не попрощавшись, она улетела.

  - Почему ты смотрела  и не заступилась за нас? - спросил Гороховый Стручок Белку.

  - Я наблюдала, - невозмутимо ответила та, - я здесь для того, чтобы наблюдать, а не для того чтоб вмешиваться. Что там, кстати, эта Сойка говорила о заморозках? Кажется, она предсказывала похолодание?

  - Откуда ей знать, - пробурчал Стручок.

  - Сойки всегда правильно предсказывают погоду, - наставительно заметила Белка, - так что я пойду готовиться к холодам. Понаблюдали и хватит.

 Она помахала лапкой на прощание и стрелой понеслась куда-то вниз и в бок. Наверное, к своему теплому дуплу.

  - Раз встреча Зимы откладывается, надо спускаться, - решил Стручок. - Будем прыгать, или как?

 Шишка глянула вниз - высоко! Вспомнила, как трудно было карабкаться на ель и решила:

  - Прыгаем!

  - Молодец! - одобрил Стручок. - Как, кстати, тебя зовут? Это я так, на всякий случай, спрашиваю. Вдруг, с тобой что-нибудь случится?

  - Что случиться? - забеспокоилась шишка.

  - Да ничего, забудь. Так как ты говоришь, прозываешься?

  - Триста сорок вторая.

  - Ну нет, это не имя, а арифметика какая-то.

  - Другого у меня нет, - расстроилась шишка.

  - Подожди, дай подумать, - Стручок наморщил зеленый лоб. - Вот, выбирай: Шиша, Шишильда, Шу-шу, Шишимора, Шуша- Манюша - нравиться?

  - Нет, - призналась шишка.

  - Тогда сама придумывай, - рассердился Стручок.

  - А тебя как зовут?

  - Я Горох! - Стручок приосанился.

 Триста сорок вторая мучительно старалась что-нибудь придумать, но в голову ничего не приходило.

  - Ладно, пусть будет Шуша-Манюша, - решила она, - или лучше, просто Манюша.

  - Манюша, Маняша, Маня. Будешь Маней. Шишка Маня - звучит гордо!

  - Маня, - повторила триста сорок вторая. - Только я все равно скоро умру от голода. С именем или без него.

  - Потерпи, скоро опустимся на землю и что-нибудь придумаем, - Горох схватил Маню за руку, дернул и они полетели вниз. Ветер так и засвистел в ушах. Жаль, до земли долететь не удалось - они застряли в густой хвое, где-то ветки на две ниже.

  - Ничего, сейчас еще раз прыгнем! - ободрил Маню неунывающий Горох.

 Вдруг, сердце у Мани радостно забилось. Прямо перед собой она увидела целую компанию шишек, висящих на ветке.

  - Сестрички! - радостно закричала Маня и выпутавшись из хвои, бросилась к ним.

 Но шишки не отвечали. У них даже лиц не было. Одинаковые со всех сторон, без ручек и ножек, они вяло покачивались на ветру.

  - Что это с ними? - Со страхом спросила Маня. - Может они заколдованы?

  - Ничего особенного, - ответил Горох равнодушно, - обыкновенные шишки. На каждой ели полно таких.

  - Неправда, на нашей ели были другие, такие, как я. Мы целыми днями болтали, смеялись, пели! 

  - Вот ужас-то! Представляю, какой стоял шум, - заметил Горох. - И где же твои болтливые сестры?

  - Они все, по очереди ушли сажать леса, а потом встретили принцев. Те их поцеловали и шишки превратились в прекрасных принцесс. Я тоже должна пойти сажать лес, потом встретить принца и стать прекрасной принцессой. Вот. Когда наступит Весна, я отправлюсь в путь, если раньше не умру от голода, - Маня потерла живот.

  - Я думаю, на твоей ели росли волшебные шишки. Честно говоря, я  никогда раньше не слышал, чтоб шишки разговаривали, да еще так много! Ты - уникальный случай.

  - Ты правда так думаешь? - Маня была приятно удивлена. Кому же не понравиться быть волшебной и уникальной.

 Она с сожалением посмотрела на своих безмолвных родственниц.

  - Хватит болтать! Какие же вы все девчонки болтушки, - Горох снова схватил Маню за руку и ринулся вниз.

 Они еще несколько раз застревали в ветвях и, наконец, благополучно опустились на землю.

  - Есть хочу, - сказала Маня.

  - Ну ты прямо как Белка!

 Горох побродил вокруг, сорвал что-то с одного кустика, что-то с другого, поковырял щепкой землю. Потом собрал в кучу сухих веток и, о ужас, стукнув камнем о камень, высек искру и зажег костер!

  - Пожар! Спасите! - закричала Маня и бросилась бежать.

  - Куда это ты поскакала?! - Горох крепко схватил ее за руку.

  - Пожар ведь! - оправдывалась Маня. - Для шишек ничего нет страшнее огня!

  - Никакой не пожар. Это я готовлю обед. Сама ныла, что умираешь от голода. Иди сюда, будешь учиться.

 Маня нехотя послушалась.

 Горох взял палочку, насадил на нее то, что собрал и стал поворачивать над огнем. В воздухе запахло чем-то вкусным.

  - На, ешь!

  - Как это? Я не умею,- растерялась Маня.

  - Открывай рот, кусай, глотай, - и Горох для наглядности быстро умял половину того, что приготовил.

  - Хватит, хватит, я уже поняла, - Маня вырвала у него палочку и куснула.

 Странно. Проглотила. Куснула еще раз. Оказалось неплохо, даже очень. Боль в животе сразу прошла и по всему телу разлилось блаженное тепло.

  - Здорово! Мне понравилось, - Маня с сожалением отбросила пустую палочку, - а теперь мне надо построить дом. Будешь мне помогать?

 Горох насупился.

  - Тут я тебе не помощник. У меня и самого-то дома нет. Лучше пойдем, погуляем. Я тебе лес покажу. Посмотришь, как другие устраиваются на зиму.

  - Это ты здорово придумал! - обрадовалась Маня. Ей совсем не хотелось ничего строить, а хотелось погулять по лесу. С Горохом она никого не боялась, даже колючего тигра.

 Гороховый Стручок закидал костер землей и они двинулись в путь.

 

 

                              Глава 4

  - Вот это озеро, - объяснил Горох.

  Они вышли из леса и остановились на берегу. Под ногами хрустел песок и мелкие ракушки. Раньше Маня смотрела на озеро сверху, издалека. Оно было похоже на синее блюдце. Со всех сторон его окружал лес и видно было плохо. Теперь, стоя на берегу, она поняла, какое оно огромное и совсем не синее, а свинцово-серое. У берега вода уже покрылась тонкой ледяной коркой, но чуть дальше, озеро еще дышало и шевелилось, стараясь напрыгнуть на берег.

 Маня с Горохом осторожно ступили на лед. Сквозь него видно было дно. Там, среди водорослей устраивались на зиму подводные жители. Кто-то зарывался в песок, кто-то сооружал домики из травы или камней. Маленькие рыбки лениво сновали туда-сюда, с любопытством поглядывая на Маню. Толстые розовые плюхи покачивались в гамаках сплетенных из травы и подвешанных к стеблям камыша. Глаза их были полузакрыты, а во рту у каждой спрятаны любимые драгоценности. Из каменного грота выглянула маленькая русалочка. Увидав сквозь лед Маню и Гороха, она залилась беззвучным смехом и стала тыкать в них пальчиком. Скоро к ней присоединились еще две.

В руках у них был толстый ржавый гвоздь. Внезапно, русалки дружно бросились к тому месту где стояла Маня и снизу ударили гвоздем по льду. Лед треснул и вода выплеснулась Мане на ноги.

  - Бежим! - Горох схватил забывшую обо всем Маню и потащил к берегу.

 Русалки били и били гвоздем, ломая лед и стараясь отрезать их от берега. Розовые плюхи недовольно заворочились в своих гамаках. Рыбки испуганно шарахались в стороны. Наконец, сделав последний, отчаяный прыжок, Горох и Маня достигли спасительного берега. Русалочки, высунув из воды хорошенькие головки, разочарованно глядели им вслед. Одна из них размахнулась и ловко бросила в Маню гвоздем. Та едва успела отпрыгнуть. Тогда русалочки разразились страшной бранью и погрозив кулачками, нырнули в озеро.

 Горох поднял гвоздь и, на всякий случай, отнес его подальше от берега, спрятав в кустах.

  - Чуть-чуть не утащили нас под воду, - заметил он спокойно.

 Маня все еще тряслась от страха.

  - Давай уйдем отсюда поскорей, вдруг, они вылезут на берег?

  - Нет, на берег они выходят весной и летом, да и то по ночам. Но делать здесь точно, больше нечего.

 И они снова свернули в лес.

 Зубы у Мани стучали от пережитого волнения и она не сразу заметила, как сильно промокла в ледяной воде.Теперь ее так и колотило от холода. Горох шел впереди, ничего не замечая и весело напевал хвастливую песню:

                Я Горох, Горох, Горох,

                Отсырел и вновь обсох!

                Ни огонь и ни вода,

                Не страшны мне никогда!

 Маня совсем обессилила. Ноги у нее начали заплетаться и она бесшумно упала на мягкий мох, а Гороховый Стручок, ничего не замечая, пошел дальше.

                 Я Горох, Горох, Горох,

Становилось все тише и тише и, наконец, совсем пропало.

  - Ну, сейчас-то я точно умираю, - подумала Маня.

 Глаза ее были закрыты. Вдруг, земля задрожала под чьими-то тяжелыми шагами.

  - Белка или тигр, - уже без всякого страха подумала Маня, - загрызет меня и конец.

 Чья-то тяжелая лапа опустилась на нее и перевернула на спину. Маня приоткрыла глаза: интересно все-таки знать кто именно тебя съест. Прямо на нее внимательно смотрели два огромных зеленых глаза. Черный кожанный нос величеной с Манину голову обнюхал ее, а дальше, о, даже страшно подумать, была огромная пасть, утыканая острыми, белыми зубами.

  - Просто мокрая шишка, - разочарованно прорычала пасть и слегка поддала Маню носом, - только с глазами. Ну и что? Наверное, бывает и такое.

 Маня откатилась в сторону и вскочила. Теперь она увидела, что пасть, нос и зеленые глаза принадлежали большому серому волку. Он сидел, свесив голову на бок и удивленно таращился на Маню.

  - Ух ты, и с ногами, и с руками! Может быть, ты все-таки не шишка? - спросил Волк с надеждой.

  - А кто? - удивилась Маня.

  - Ну, кто-нибудь съедобный, - пояснил Волк, - колобок там, заяц, или Красная Шапочка.

  - Нет, нет, - поспешно сказала Маня,- я - шишка. Колючая, еловая шишка. Совершенно несъедобная.

  - Чтож ты тут делаешь, несъедобная шишка? - спросил Волк, тяжело вздохнув.

  - Отдыхаю. Вернее, я потерялась и отстала от своего знакомого Горохового Стручка, - Маня вслипнула, - теперь никто, никто не поможет мне найти дорогу домой!

  - А нет ли у тебя дома бабушки? - поинтересовался Волк, без особой  надежды.

  - У меня никого нет, - заплакала Маня, - я очень одинокая!

  - Я тоже одинокий, - оживился Волк, - меня так и называют: Одинокий Волк. Ладно уж, как одиночка одиночке, я тебе помогу. Найдем твоего Стручка.

 Он осторожно взял Маню в зубы и неспеша затрусил вперед. Скоро они услышали веселый голос:

                    Я Горох, Горох, Горох,

                    Кто не слышит, тот оглох!

 Сделав большой прыжок, Волк нагнал Гороха и преградил ему дорогу. Песня умолкла.

  - Немедленно отпусти ее! - Горох выхватил шпагу и со всего размаха ткнул ей в волчью лапу.

 Волк взвыл и Маня шлепнулась на землю.

  - Прячься за мою спину, - крикнул Горох, - сейчас я с ним разделаюсь!

  - Не надо, - попыталась успокоить его Маня, - он меня спас, а ты, между прочим, бросил!

  - Глупости, он хотел тебя съесть.

  - Нет, он меня нес. Мы тебя догоняли.

  - Ну и пожалуйста, - разозлился Гороховый Стручок, - можешь уходить со своим Волком, раз он такой замечательный, а я такой плохой!

  - Еще чего, - огрызнулся Волк,- я - одиночка, мне компания не нужна.

  - Мы все одиночки, только вместе иногда веселей, - заметил Горох, убирая шпагу. - Я сам люблю бродить один по свету.

  - Значит, я вам мешаю?! - Маня не на шутку обиделась. На глаза ей навернулись слезы и она, в который уже раз за этот ужасный день, горько заплакала.

  - Надо же, плачущая шишка! - Волк хихикнул, - никогда раньше такого не видел. Отнести что-ли ее домой, к мамочке?

  - Нет у нее ни мамы, ни дома, - вздохнул Горох. - Мы как раз ходили и смотрели, какие, эти самые, дома бывают, чтоб потом построить.

  - Вот оно как, сиротка бездомная, - Волк почесал лапой за ухом, - ладно уж, так и быть, приглашаю вас в гости, но только на сегодня, чтоб не заживаться, не засиживаться.

  - Мы и не собираемся, - сказал Горох, - нам бы только отогреться.

  - Все так говорят, а вон Лиса к Зайцу зашла на минутку. Соли попросить. Да и осталась навсегда, а потом еще и хозяина выгнала, - Волк вздохнул, - так теперь и бродит, бедняга бездомный. Погоняешь его иной раз, но так,без злобы, чтобы согрелся, лапы размял. Ну, пошли, что-ли? - и он легкой волчей трусцой двинулся вперед.

 Все еще всхлипывающая Маня и Горох побежали за ним. Но как они не старались, догнать Волка не могли.

  - Может вас в зубах понести? - предложил он, останавливаясь.

  - Нет уж, спасибо, - возмутился Горох, - лучше мы поедем верхом.

  - На ком это? - не понял Волк.

  - Естественно на тебе.

  - Ну ты и нахал! Впрочем, может так и лучше. Очень уж противно таскать в зубах кого попало. Еще заразишься чем-нибудь.

 Волк аккуратно закинул на спину сначала Маню, а потом Гороха и затрусил дальше.

  Ехать верхом на Волке оказалось очень неприятно: высоко, тряско. Спина у него была скользкая и приходилось изо всех сил держаться за жесткую шерсть.Наконец, когда сил уже совсем не осталось, Волк остановился. Маня и Горох скатились на землю и огляделись. Место было мрачное. Среди вывороченных с корнем деревьев, на дне оврага

бежал ручей. Кругом, высокой стеной стоял лес. Стены оврага кое-где осыпались, образуя пещеры и пещерки. В одну из них Волк и повел своих гостей. К этому времени уже почти стемнело и ударил мороз. Волк зажег свечу и Маня увидела грубо сколоченные стол, стул и кровать, на которой лежала большая охапка сена. В углу был сложен очаг из камней, а над ним висел котелок.

  - Небось есть хотите? - не очень приветливо спросил Волк.

  - Хотим, - честно призналась Маня.

  - Я тоже хочу, - Волк с мрачным видом пошарил по углам. Под кроватью нашелся мешочек с остатками крупы, а под потолком, одинокая, сушеная рыба. Все это он бросил в котелок с водой и подвесил над огнем. Скоро вода закипела и по волчьей норе разлился аромат еды. Маня и Горох уселись прямо на стол и Волк поставил перед ними ореховые скорлупки, полные горячей похлебки. Для себя он снял с полки над очгом большую суповую миску в розочках и только собрался приступить к еде, как кто-то кашлянул у порога.

  - Ну вот, начинается, - проворчал Волк, - никогда не дадут поесть спокойно. Кто там? Заходи.

 Но никто не появился.

 Тогда Волк достал еще одну миску и, зачерпнув каши, поставил за порог. Из темноты послышалось громкое чавканье.

  - Кто это? - спросила Маня, опасливо вглядываясь в ночь за порогом.

  - Да Заяц. Я же говорил, Лиса его из дома выгнала, вот он и ходит по соседям, побирается.

  - От чего же он не заходит? - спросила Маня.

  - Боиться.

  - Эй, Заяц, иди сюда, не бойся! - закричала Маня.

  - Как это не бойся!? - возмутился Волк. - Где это видано, чтоб зайцы сами, по своей воле, к волкам в гости заходили?!

  - Но ты же его накормил, почему же не пригласить в дом? - не унималась Маня.

  - Почему, почему, действительно, почему? - задумался Волк. - Потому, что поздно уже по гостям ходить, вот почему, - буркнул он. - Вам, кстати, тоже пора. Посидели и будет!

 В лесу, тем временем, совсем стемнело, завыл ветер, угрюмо зашумели деревья.

  - Ну, мы пошли, - весело сказал Горох, спрыгивая со стола, - спасибо за угощенье.

 Он схватил Маню за руку и направился к выходу.

    - Ладно уж, оставайтесь до утра, - проворчал Волк, преграждая им дорогу, - чего ночью по лесу шастать. Еще свалитесь в темноте в ручей или попадете в лапы к серым мохнаткам.

  - Правда, давай останемся до утра, - обрадовалась Маня.

  - Нет, мы с Зайцем погуляем, - сказал Горох твердо, - ему серые мохнатки не страшны.

  - Очень даже страшны! - раздался из темноты дрожащий голос.

  - Пес с вами, пусть и Заяц ночует, - рявкнул Волк, махнув лапой.

 Заяц боком зашел в пещеру, опасливо поглядывая то на Волка, то на темный вход. В лапах он держал пустую миску. Волк сделал вид, что его все это не касается. Он снял с кровати немного сена и кинул в угол.

  - Я ложусь спать. Устраивайтесь, как знаете, - плюхнувшись на постель, он повернулся к гостям спиной и нарочито громко звхрапел.

 Спать Мане пока не хотелось. Она подсела поближе к Зайцу и шепотом спросила:

  - Скажи, снежные зайцы тебе не родственники?

  - Не знаю, - тоже шепотом ответил Заяц, - я с ними никогда не разговаривал. С одной стороны, вроде похожи, а с другой - они же из снега и весной таят.

  - Как это таят? - удивилась Маня.

  - Обыкновенно. Сначала один бок почернеет, потом другой, осядут и потекут ручьем, - шептал Заяц.

 У входа кто-то завозился, а вдалеке, в темноте, перекрывая вой ветра, раздался резкий протяжный вой.

 Заяц и Маня вздрогнули, а Горох выхватил шпагу.

  - Змиулан на охоту вышел! - Заяц придвинулся к огню и попытался прикрыться миской, которую все еще держал в лапах.

 У входа снова зашуршали сухими листьями, заскреблись, завздыхали.

  - Кто там? - прошептала Маня.

  - Шуршики,- объяснил Заяц, - бояться они.

 Горох высунул голову наружу и огляделся. У самого входа стояла кучка насмерть перепуганных шуршиков.

  - Идите сюда! - пригласил он, - у нас тепло и не страшно.

 Шуршики не заставили просить себя дважды и, толкаясь, бросились в нору. Одежда их, сшитая из сухих листьев, при этом страшно хрустела и шуршала. Вид у шуршиков был жалкий: их плащи, платья и штанишки превратились в лоскуты. Видно шли они долго и из- далека.

  В лесу снова раздался дикий, злобный крик. На этот раз уже гораздо ближе.

  Волк заворочался, недовольно забурчал и, спрыгнув с кровати, подошел к входу в нору.

  - Ишь, набежали, набежали, - он мрачно посмотрел в сторону шуршиков.

  - Мы уйдем, мы принесли угощение, мы боялись! - зашелестели они.

 Ветер взвыл с новой силой и все услышали тяжелый топот. Земля задрожала. Со стен посыпался песок.

  - Вход закрывай! - закричал Горох, стараясь перекричать вой ветра.

 Волк навалился на большой камень, лежащий рядом и с усилием заткнул им вход.

  - Теперь тихо, - прикзал он. Чтоб ни звука.

 Бух, бух, бух, топало снаружи. У самой пещеры топот прекратился. Змиулан остановился, громко принюхался и попытался оттолкнуть камень у входа, но Волк изо всех сил навалился на него с другой стороны. Тогда Змиулан начал царапать землю вокруг, стараясь раскачать камень. Он снова издал ужасный вой. Леденящий кровь вой голодного змея. Вдруг сверху раздался ответный рев и хлопанье гиганских крыльев. А потом все смешалось: топот, рев, удары и, наконец наступила тишина.     

 

 

                             Глава 5

  На рассвете любопытный Горох выглянул наружу. Вся земля вокруг была истоптана. Кое где валялись огненные перья с черной каймой и виднелись капли крови. Сразу было видно - ночью здесь шел нешуточный бой. Неподвижной горой лежал Змиулан, опустив голову на могучие лапы. Крылья его нелепо раскинулись и вывернулись, а из прокушенного хвоста текла кровь.

  - Ух ты, - прошептал Горох, - огромный какой!

 Из пещеры начали выбираться остальные.

  - Кто его так? - спросила Маня.

  - Ясно кто, - проворчал Волк, - Дикий Кур. Ну как теперь тут зимовать? А если он сдохнет?!

  - Так он живой? - всплеснул лапами Заяц.

 Шуршики немедленно бросились назад, в пещеру. Они толкались и громко шуршали.

  - Кыш, кыш! - прикрикнул на них Волк, - кто вас звал?! Пропала нора! - он сокрушенно покачал головой, - так все было хорошо, спокойно, удобно! Где теперь искать новый дом? Того и гляди, снег выпадет.

 В эту же минуту захлопали крылья и на ближайшую ветку опустилась Сойка. Она огляделась по сторонам и с изумлением уставилась на неподвижного Змиулана.

  - Вы, я вижу, времени зря не теряли, - обратилась она к Мане и Гороху, - а между тем, уже к концу недели, ожидаются метели и заносы на дорогах. Все это при значительном понижение температуры. И, разумеется, - она хихикнула, - гололед!

  - Ужас! - Волк схватился за голову, - что же теперь делать?

  - Я бы на вашем месте, убиралась отсюда поскорей! - и она, взмахнув крыльями, улетела.

 Маня осторожно подошла к Змиулану.Он лежал совсем, как неживой и, вдруг, приоткрыл один глаз. В нем были боль и страдание.

  - Пить, - прошептал Змиулан так тихо, что никто больше и не услышал.

 Мане стало жалко огромного змея. Она огляделась по сторонам и, найдя подходящую ореховую скорлупку, бросилась к ручью за водой.

  - Открывай рот, - приказала она, принеся воду.

 Змиулан послушно приоткрыл пасть и высунул кончик длинного, раздвоенного языка. Маня вылила на язык воду из скорлупки.

  - Еще!

 Маня снова побежала за водой. Так она бегала туда-сюда и носила воду, пока Волк не обратил на нее внимание.

  - Что это ты делаешь? - строго спросил он, преграждая ей дорогу.

  - Пою раненного.

  - Зачем?

  - Затем, что ему больно и хочется пить. Если я его вылечу, он сможет улететь, и тебе не надо будет искать новый дом.

  - Хм, действительно, - Волк на минуту задумался, - только из ореховой скорлупки его не напоить, сделаем вот как…

 Скоро от ручья до Змиулана выстроилась вереница из шуршиков, Гороха, Мани и Зайца. Они передавали по цепочке воду и лили ее в пасть Змиулану. Волк, тем временем, наложил на раненный хвост  целебных листьев и объвязал его куском старой мешковины. Потом он с трудом расправил огромные перепончатые крылья и с удовлетворением оглядел дело своих лап.

 Змиулан явно повеселел. Он открыл оба глаза, оглядел всю компанию и облизнулся.

  - Напился? - участливо спросила Маня.

  - Напился, - вздохнул Змей, - еще бы наесться!

  - А что ты обычно ешь? - спросила Маня.

 Она не очень боялась, так как в глубине души была уверенна, что Змиуланы шишек не едят.

  - Много чего. Быков люблю жаренных и сырых, коров тоже, ну там коз, оленей, поросят, да мало-ли кого. Принцесс охотно ем.

 Маня попятилась.

  - И много ты съел принцесс?

  - Всех, кого встречал.

  - А сколько же их было?

  - Ну, - Змиулан замялся. - пока ни одной не встретил.

 Маня облегченно вздохнула.

  - Знаешь, - сказала она доверительно, - я когда-нибудь, тоже стану принцессой.

  - Когда же? - заволновался Змиулан.

  - Когда я посажу все семена из своих карманов и меня поцелует принц. 

  - Ты думаешь, принц тебя поцелует? - с сомнением спросил змей, оглядывая шишку с головы до ног.

  - Обязательно поцелует! - Маня страшно оскорбилась, - Вот посажу семена и сразу найду принца!

  - Хотелось бы мне посмотреть, как ты станешь принцессой, - Змиулан облизнулся, - я бы мог тебя съесть и узнать, наконец, каковы они на вкус. Не то перед ребятами неудобно, все уже не по одной принцессе съели, а я даже не пробовал. Послушай, а тебе обязательно, что-то там сажать?

  - Да, - твердо сказала Маня, - обязательно.

  - Зима ведь скоро. Снег выпадет, когда еще весна придет. Чтож, мне тебя все это время стеречь!? - расстроился Змиулан.

  - Я не спешу. - Маня поджала губы. - Какие все-таки Змиуланы неблагодарные! - подумала она с горечью.

  - Знаешь что, - вмешался Горох, - а ты отнеси нас на юг, туда где снега нет. Тогда и семена можно сразу сажать.

  - Не понял, кого это вас? - Спросил Змиулан, подозрительно оглядывая всю притихшую компанию.

  - Я то никуда не собираюсь, - сказал Волк.

  - И я, - добавил Заяц.

  - И мы, - прошелестели шуршики.

  - Значит решено, меня и Маню, - подъитожил Горох.

  - Что значит решено и причем тут ты?! - возмутлся Змиулан.

  - А я вообще еще ничего не решила, - сказала Маня, - мне вовсе не хочется, чтоб меня ели!

  - Ну не знаю, - рассердился Змиулан, - все так хорошо складывалось.

  - Послушай, - Горох потянул Маню в сторону и зашептал на ухо, - соглашайся! Что мы тут зимой будем делать, а так попутешествуем с удобствами. Прямо в весну прилетим! А съесть тебя я ему не дам. Придумаем что-нибудь, убежим от него. Весело будет, вот увидешь!

 Маня задумалась. Действительно, впереди длинная зима. Где жить? Что есть? Сможет ли она вообще перезимовать и сохранить семена до весны? В лесу до них много охотников.

  - Ладно, полечу, - решила она, но только, вместе с Горохом.

  - Вот и славненько! - обрадовался Змиулан, - а теперь мне надо подкрепиться перед дорогой. Чем вы собираетесь меня кормить? Только не предлагайте этого Зайца. Я не наемся. К тому же, у него какой-то нездоровый вид: он все время трясется!

  - Никто тебе его и не предлагает, - возмутился Волк, - можешь наловить рыбы в ручье.

  - Ну уж нет. Я еще слишком слаб, - возразил Змиулан, - лучше, если это сделаете вы. - Я потерял много крови, - и он прикрыл глаза.

  - Вот хитрюга! - вздохнул Волк, - придеться ловить нам, лишь бы поскорей убрался отсюда.

 Он вынес из норы снасти и все, кроме разумеется Змиулана, отправились к ручью. Скоро около них выросла целая гора серебристых рыбок.

  - Неплохо, неплохо, - одобрил змей, одним махом проглотив все,что они наловили.

 Он попробовал подняться, расправил кожистые, перепончатые крылья и с хрустом потянулся.

  - Хвост еще побаливает, - пожаловался Змиулан, - даже не знаю, смогу ли взлететь с грузом на спине. Но раз уж обещал, так и быть, залезайте. Мое слово верное, - и он нагнулся к Мане и Гороху.

 Те с трудом вскарабкались по шершавому, как терка, боку и уселись на спине, между зубцами.

  - О, какая тяжесть, - прохрипел Змиулан.

  - До свидания! Спасибо за все! - закричала Маня, помахав рукой.

  - До свидания, - кричали в ответ Волк, Заяц и шуршики, - счастливого пути!

  - И ведь решительно никто не пожелал мне приятного аппетита! - посетовал Змиулан и тяжело поднялся в воздух.

 

                           Глава 6

 Удержаться на спине летящего Змиулана оказалось непросто. Ветер так и наровил сдуть, оглушить, оторвать.  Маня и Горох изо всех сил вцепились в зубцы, пытаясь удержаться и спрятаться за нимим от ледяного ветра. Сначала им это плохо удавалось, но к середине дня они кое-как приспособились и, даже, стали поглядывать вниз, на землю. Там тянулся бесконечный лес. Вот они пролетели над озером, где их чуть было не утопили русалки. Змиулан летел низко, у самой воды, и русалки высовывли головы, смеялись и показывали на него пальцами. На другом берегу он приземлился и сказал:

 - Все. Пора подкрепиться, я совершенно без сил. Идите, ловите мне рыбу.

 Горох только пожал плечами и пошел к воде. Там на мелководье, где вода чуть-чуть прогрелась, резвились мальки. Он достал шпагу и попытался проткнуть ей рыбку, но не тут-то было, мальки мгновенно бросились вроссыпную и исчезли из вида. Горох немножко подождал, но они не возвращались. Тогда он вернулся к Змиулану и сказал:

  - Не получается, придется тебе самому.

  - Как это самому!? - всполошился Змиулан, - я болен, я измучен дорогой, я потерял много крови! К тому же, я надрывался итащил вас на спине! Нет, нет, нет,мне это не по силам. Не хотите ловить рыбу, тогда поймайте быка или оленя.

  - Попей воды и отдохни, - посоветовал Горох, - мы врядли сможем тебе помочь.

 Он собрал щепки, валявшиеся на берегу, притащил с Маниной помощью гриб из леса и начал жарить его над костром.

 Змиулан принюхался.

  - Чем это так вкусно пахнет? - спросил он , облизываясь.

  Маня отщипнула кусочек гриба и положила ему на кончик высунутого языка.

  - Ты с ума сошла! - завопил Змиулан, - прожгла во мне дырку! - и помчался к озеру.

 Он долго и шумно пил, втягивая в себя огромное колличество воды, но, вдруг, поперхнулся и вытащил что-то застрявшее в зубах.

 Блеснул серебристый хвостик и в лапе Змиулана забилась насмерть перепуганная русалочка.

  -О-о-о, - вот это сюрприз! - он облизнулся, - не больно много, но лучше, чем ничего.

  - Неужели ты хочешь ее съесть? - ужаснулась Маня.

  - А почему собственно нет? - удивился Змиулан, повертев русалочку в лапах.

 Та жалобно пискнула.

  - Она же маленькая, ты все равно не наешься.

  - Вот сейчас и проверю, - он раскрыл пасть.

  - Стой, - закричал Горох, - подожди!

  - Ну, что еще? - проворчал Змиулан.

  - Посмотри туда, - Горох показал  на озеро.

 Там, у самой кромки воды, плескалась целая стая крупной, серебристой рыбы, так и выпрыгивающей на берег. Дальше виднелись русалочки с трезубцами в руках. Это они не давали рыбе вернуться в озеро.

  - Отпусти русалку и ешь, - сказал Горох, - видишь, они меняются с тобой.

 Змей оценивающе поглядел на русалочку, потом на рыбу и опять на русалочку.

  - А, ладно, я сегодня добрый, сам не знаю почему, - и размахнувшись, забросил русалку подальше в озеро.

 Змиулан бросился к воде и начал жадно есть, подгребая к себе рыбу, чтоб не уплыла. Очень скоро в воде не осталось ни одной рыбки.

  - Быстро же ты ешь! - удивился Горох.

  - Да, я такой! Еще посмотришь, как быстро я проглочу принцессу! - самодовольно заметил Змиулан, подмигивая Мане  и потирая живот. - Теперь можно и в путь.

 Маня неохотно вскарабкалась

не здесь,так в другом месте.

И вот его исповедь.



   2005    Леонид Нефедьев  Дневник деревянного человечка    2005

Мой отец не был режиссёром в театре жизни. И я не был сыном режиссёра, я был сыном полковника.И не просто полковника, а полковника -еврея,
И когда лет сорок назад рижский писатель сатирик Цаль Айзикович Мела-мед, тоже бывший полковник, высоко оценил мои юношеские иронизмы и, при­ехав в гости, в лиев, сел на диван рядом с моим отцом, я с трудом мог раз­личить их, хотя братьями они не были.

Оба маленькие, толстенькие, розовенькие, жизнерадостные...

И лица одинаковой семитской несокрушимой лепки, легко противостоящей тысячелетиям великого рассеяния, расселения по чужедальним городам и весям.

Умеренно выпили, закусили, поговорили...
Диабетики оба. И,  как выяснилось, я тоже диабетик.

по не знал об этом, и ещё лет двадцать баловался ликёрами всех сортов— от лимонного до шоколадного... И не переставал рьяно строчить афоризмы, иронизмы, парадоксы и просто Фразы.
Большую часть написанного различные газетки и журнальчики СССР за 35 лет остаточной Советской власти опубликовали на всех языках, вплоть до марийского...

Как сейчас помню, стою году в 70-ом около киевского киоска "Союзпечати" с пачкой свежеприобретённых журналов со своими опусами, а мой любимый млад­ший друг Виктор Калашников /ныне член Союза писателей России и член Союза кинематографистов/, увидев эту пачку-тачку-вагонетку, перепугался не на шут­ку, что я возомню себя чёрт знает кем...

И зря... Зря перепугался.

Я мнил себя не писателем, а пиитом. И писал запоем дрянные любовные вирши почти до сорока...
А афоризмы... Что афоризмы?

То, что легко даётся, ценится дёшево.

Но платили при социализме изрядно.

Гонорары превышали мою заводскую зарплату на "Соколе" /удочки, крючки, патроны/, где я проработал кочегаром 7 лет. Самые счастливые годы моей жизни!..

Перебросишь,бывало, через бетонный заборчик парочку спиннингов -и червонец в кармане!
Дорогая Мира на стрёме! Остаётся на вахте.

А я ноги в руки - и в гости! К любимому художнику-пропойце Виле /Бак-лицкому/. А у него, как всегд уже пир горой с утра пораньше. Николай Трегуб тренькает на самодельной мандолине и жизнерадостно мычит что-то заунывное собственного сочинения.

Голые стены в ярких оранжевых холстах. А под холстами, на лавках, любители живописи и бутылки со всего Киева.

Пир души! И тела.

А по вечерам после очередной пары на веч. отделении филологического ф - та КГУ, идём-бредём разношерстной студиозной толпой по бульвару Ле­нина и Шевченко, по Крещатику, по дешёвым кафешкам и забегаловкам, за­канчивая обычно свой нелёгкий, но весёлый путь в "Петушке" около Влади­мирской горки.
А там - Природа-мать!

Ещё не замусорили Горку, не испохабили благоустройством.

И до Великой Оранжевой революции оставалось без малого 35 лет,
А что такое 35 лет для двадцатилетних?*. Невероятная,  недостижимая даже в самых диких фантазиях даль.
И вот мы достигли наконец земли не обетованной. Киев-2005!

Иных уж нет, другие далече. Либо в земле сырой, либо в Москве, Мага­дане, Нью-Йорке, Хайфе»...Один я - в Киеве! Слишком тяжел на подъем, да и ноги уже не те. С трудом дохожу до Хлебного...За очередной бутылкой.



Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: исповедь

Вот всё хотел написать...На лотке видел переводную,уценённую книгу какого американца,называвшуюся "Похитители прошлого".Книжонка была написана наскоро,для денег и также переведена и издана,а потому и быстро перекочевала в дешёвую распродажу.

Но название меня мало сказать заинтересовало,ошеломило.

Как же можно украсть то,чего уже нет?Какая ему цена,несуществующему,мёртвому? Да и зачем красть то,чего уже нет?

Словом,название оказалось куда выразительней и ценней самой книжечки (я читать ее не стал,ограничился аннотацией и беглым,по диагонали,просмотром).

А что такое прошлое?А это та вечность,которая наступает сразу же вслед за тем,как будущее в мгновение ока превращается в сиюминутное настоящее,и улетает назад,прочь...в никуда?

Во времена Возрождения (итальянского,понятное дело) существовало,Бог весть откуда взятое,убеждение,что на том свете,в аду не могут знать прошлого,будущее - сколько угодно,а вот его результаты - нет,совершенно неизвестны и это мучительно любопытно:что же стало с тем,что случилось?Вот случилось,а дальше-то что? Поэтому-то они,мучимые любопытством,просто-таки набрасываются с расспросами недавно умерших,которые еще помнят кое-что из недавнего прошлого.

Ну,а мы прошлого не ценим никак.Вслед за коммуняками,и американцами исповедуем веру в будущее,презирая прошедшее.

Набившая искомину фраза о том,что без прошлого нет и будущего,у Карамзина имеет прекрасное.образное воплощение.Он писал,что человек и шире,народ,человечество,подобны дереву,у которого его прошлое это корни,которые питают растущий ствол - настоящее,и юные ветви - будущее.

Несколько неадекватное отражение этой же мысли в тройственном строении мира:Подземный мир,навь,предки - прошлое;Мидгард у скандинавов,у славян - Явь, - земная жизнь,зримое настоящее,а будущее,Правь,Асгард небесный и так далее - идеальное,прекрасное будущее для ныне живущих.








Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: история, прошлое, раздумья

Интернет, пусть и не бесконечный, но довольно большой мир, При этом, часто обновляющийся. И беда тому, кто ищет новизны. То есть беда мне.

Пишу сейчас о том, о чем думаю в это время и что меня, до какой степени, заботит.

Хочется писать больше, делать это эффективней (меньше ошибок, больше текста, интересней содержание, больше познавательной информации), доносить написанное до большего числа людей и получать в ответ их многочисленные соображения (конечно, похвалы всегда приятны, но и конструктивные замечания весьма нужны, и даже желанны).

И тут вот какое дело. В огромном и-нете наличие друзей - просто-таки огромное счастье (простите мне мой повтор, но он оправдан). И все же не всегда достаточно одного-двух благожелательных комментов в ответ на статью, которая потребовала и времени, и сил.

Конечно, есть блоги, но это такая странная вещь!.. Во-первых, ты будто запираешь себя в клетке, но и выставляешь себя на обозрение посетителей зоопарка, отнюдь к тебе недоброжелательных. «Отзывов" - много, но каких!.. Сам же и виноват.

Начинаешь искать иные возможности. Они, оказывается, есть - чего в И-нете только нет (это только я по своему невежеству не знаю ничего и ничего не умею, и ни за чем не успеваю).

Вот, скажем, такая штучка, написав на которой статью, сразу рассылаешь ее в несколько своих блогов (может, кого-то и заинтересует):

http://swiftpen.ru/

Я ПО СВОЕЙ НЕГРАМОТНОСТИ В АНГЛИЙСКОМ, РЕШИЛ БЫЛО - "ПЕРО СВИФТА", КАК КРАСИВО!.. (Если интересно, но непонятно, что с этим делать, спросите).

Ну, и можно размещать адреса на свои сайты, доки (в том числе и этот, в котором Вы это читаете) в ведущих поисковиках. Скажем, так:

http://webmaster.yandex.ru/

Есть и другие. Если интересно, спросите, скажу.

Ах, ну и это далеко не все. У меня жена, кроме того, что зарабатывает на жизнь, делая иллюстрации в учебниках (довольно специфическое рисование - всё должно быть предельно внятно, а этому нужно учиться и учиться, чтобы по нему можно было учиться, она еще и прекрасный писатель для детей. Без придурковатости и сюсюканья.

Выпустили одну полновесную книгу сказочный повестей и на том, как отрезало. И,если не знаете, то современную детскую литературу у нас сейчас не издают по конъюнктурным соображениям - да,купят,но затраты не окупятся  пяти- и десятикратно, как с изданием Толкина,пусть и в сотый раз.

Я озабочен тем, чтобы эти книги были изданы (мои исторические худо-бедно, но как-то ползут в направлении к читателю). Все обращения в издательства по э-мейлам - издательствам, ах, так настойчиво ищущих авторов! - ни к чему не привели, собственно, не было ни одного, даже отрицательного, ответа.

Что же, печатать эти сказки здесь? Я с радостью бы (что уже и пытался несколько раз сделать), но нужен издатель и, извините, массовый читатель, все-таки эти сказки не семейный альманах, а нормальная литература - для многих, детей.

Наверное, выставить эти сказке в блогах в той же клетке, где посетители могут увидеть и меня, мало результативно.

А что делать? Я не знаю. Есть доски объявлений, где "куплю-продам". Может, там попробовать продаться?..

Ах, есть у Александра Грина рассказ "Крысолов" (не самый "громкий" - писанный по молодости писателя в голодные питерские годы, я по нему сделал радиопостановку, хотел - и не раз, поставить фильм, но где наше кино, ау!). Так вот там, помимо всего прочего, люди торгуют последним, что у них еще есть - кнгигами. Их неохотно приобретают крысоиды - уже и не люди, точнее, нелюди.

Я недавно встречал несколько таких на улицах. Зрелище было поразительное! Такая наглядная полутрансформация из человека в крысу, лощенную, сытую, своекорыстную... Ну, и год крысы, конечно же.

Мне всё кажется, что должен был какой-то прорыв - и духовный, и технологический, из той жопы, в которой мы оказались волею судеб.

 

Написано веб-клиентом Swiftpen.

Tags: Мысли и соображения

Проба рассылки




Написано веб-клиентом Swiftpen.

приходите в гости вот сюда и сюда:
http://www.towsoft.net/russian-culture/

http://feren.nnm.ru/
Полюбопытстсвуйте,если что зарегистрируйтесь,напишите свои комменты - уж там,что хотите,потом подключайтесь к доку,становитесь авторами,а там и модераторами.Жду вас.Сначала в гости,а там,как захотите.

Память о Донском
« - На бой, на бой! - И жар баянов
С народной славой оживет,
И арфа смелых пропоет:
«Конец владычеству тиранов:
Ужасен хан татарский был,
Но русский меч его убил!»
Николай Михайлович Языков, «Баян к русскому воину»
В истории каждого народа есть как великие, так и вполне заурядные правители. Русская история отмечена величайшими именами, среди которых - Дмитрий Иванович Донской. Историки, редко придерживающиеся одного мнения, в отношении Донского единодушны. Еще Михаил Васильевич Ломоносов, весьма озабоченный тем, чтобы русская история вышла из забвения, в « Идеях для живописных картин из русской истории» писал: «Начало сражения с Мамаем. С обеих сторон стоят полки: с правой российские, с левой татарские. В форгрунде великий князь Дмитрий Иванович, все готовятся к бою. Посередке татарин Челу-бей, ростом как Голиаф, сражается с Пересветом, чернцом-схимником. Оба друг друга пронзают копьями. Сражение начинается в войске». Историк Василий Никитич Татищев, словно забыв, что он ученый, при описании Куликовской битвы начинает вещать как эпический поэт. Вот как в его описании выглядит Мамай: «И созвал многих татар от волжских орд, затем, собрав воинство многое, пошел на великого князя Дмитрия Иоанновича, как лев ревя, и как медведь пыхча, и как демон гордясь». А вот как в передаче Татищева звучат слова, сказанные князем после битвы: «Господа мои, братья и сыновья, благодаря, благодарю вас, что столько подвизались и пострадали за веру, и свою честь, и за всю землю Русскую, что воздаст вам Господь Бог».
Николай Михайлович Карамзин так описывает победу на Куликовом поле: «Князья, чиновники, преклонив колена, воскликнули единогласно: «Государь! ты победил врагов!» Димитрий встал: видя брата, видя радостные лица окружающих его и знамена Христианские над трупами Моголов, в восторге сердца изъявил благодарность Небу; обнял Владимира, чиновников; целовал самых простых воинов и сел на коня, здравый веселием духа и не чувствуя изнурения сил. - Шлем и латы его были иссечены, но обагрены единственно кровию неверных: Бог чудесным образом спас сего Князя среди бесчисленных опасностей, коим он с излишнею пылкостию подвергался, сражаясь в толпе неприятелей и часто оставляя за собою дружину свою. Димитрий, провождаемый Князьями и Боярами, объехал поле Куликово, где легло множество Россиян, но вчетверо более неприятелей, так, что, по сказанию некоторых Историков, число всех убитых простиралось до двухсот тысяч... После, в знак признательности к добрым сподвижникам, там убиенным, он уставил праздновать вечно их память в Субботу Дмитровскую, доколе существует Россия». И дальше: «Народ смотрел на Димитрия как на Ангела-хранителя, ознаменованного печатию Небесного благоволения. Сие блаженное время казалось истинным очарованием для добрых Россиян…»
Историк Сергей Михайлович Соловьев, ссылаясь на летописи, описывает внешность князя Дмитрия: «Наружность Димитрия описывается таким образом: «Бяше крепок и мужествен, и телом велик, и широк, и плечист, и чреват вельми, и тяжек собою зело, брадою ж и власы черн, взором же дивен зело». В житии прославляется строгая жизнь Димитрия, отвращение от забав, благочестие, незлобие, целомудрие до брака и после брака: между прочим, говорится: «Аще и книгам неучен беяше добре, но духовныя книги в сердце своем имяше».
Другой известный историк, Дмитрий Иванович Иловайский, отметил мужественность князя Дмитрия, выгодно отличавшую его от родичей-предшественников: «Все княжение Димитрия наполнено непрерывным рядом войн: он удачно воспользовался теми силами, которые тихо и постепенно были приготовлены его предшественниками. Внук Калиты не был так же расчетлив и осторожен, как первые Московские князья, и, отличаясь более отважным, более открытым характером, смело вступил в борьбу с Тверью, Рязанью, Литвой и Ордой».
Ну, а богатырь русской исторической науки, академик Борис Александрович Рыбаков воспел богатыря Куликовской битвы: « Дмитрий Иванович перед боем снял с себя великокняжеские доспехи и поставил под главный стяг одетого в эти доспехи боярина Михаила Бренка. Татары много раз подрубали знамя и убили в конце концов мужественного Бренка, думая, что им удалось убить самого великого князя. Дмитрий же, облачившись в простые доспехи, принял участие в битве. Он был нигде и был везде, в каждом воине…Его удерживали, предостерегали, «многажды глаголяша ему: «Княже, господине! Не ставися напреди битися, но позади или на криле или негде в опришнем месте!». Но человек, поднявший почти всю Россию на тяжелый и суровый бой, достойно отвечал: «Да како аз возглаголю: «братья моя, да потягнем вси соодиного!», а сам лице свое почну крыти и хоронитися назади. Не могу в том бытии, но хощу, якоже словом - такожде и делом — напереди всех!» Яростная битва продолжалась несколько часов, а по некоторым сведениям — до самого вечера».
Что бы ни писали историки, все же самые проникновенные слова о Дмитрии написаны в его «Житии»: «И умножилась слава имени его, как некогда слава святого и великого князя Владимира, забурлила земля Русская в годы княжения его, как прежде земля Израиля обетованная; и страхом перед могуществом своим оградил он всю землю Русскую, от востока и до запада славилось имя его, от моря до моря, от рек и до конца Вселенной превозносилась честь его. Цари земные, слыша о нем, дивились.
И послал безбожный Мамай войной на Русь поначалу воеводу своего окаянного Бегича с большим войском и со многими князьями ордынскими.
Прослышав об этом, великий князь Дмитрий Иванович пошел навстречу ему со многими силами земли Русской. И бились с погаными в Рязанской земле, на реке на Воже, и помог Бог и святая Богородица великому князю Дмитрию Ивановичу, а поганые агаряне посрамлены были: одни перебиты были, другие бежали. Великий же князь Дмитрий Иванович возвратился с великою победою. Так защищал он отчину свою, Русскую землю, от вражеского нашествия поганых».
Ну, и конечно же, это одно из лучших произведений русской литературы, «Задонщина»: « Братья и друзья, сыновья земли Русской! Соберемся вместе, составим слово к слову, возвеселим Русскую землю, отбросим печаль в восточные страны - в удел Симов, и восхвалим победу над поганым Мамаем, а великого князя Дмитрия Ивановича и брата его, князя Владимира Андреевича, прославим! И скажем так: лучше, ведь, братья, возвышенными словами вести нам этот рассказ про поход великого князя Дмитрия Ивановича и брата его, князя Владимира Андреевича, потомков святого великого князя Владимира Киевского. Начнем рассказывать об их деяниях по делам и по былям... Вспомним давние времена, восхвалим вещего Бояна, искусного гусляра в Киеве. Тот ведь вещий Боян, перебирая быстрыми своими перстами живые струны, пел русским князьям славы: первую славу великому князю киевскому Игорю Рюриковичу, вторую — великому князю Владимиру Святославичу Киевскому, третью — великому князю Ярославу Владимировичу.
Я же помяну рязанца Софония и восхвалю песнями, под звонкий наигрыш гуслей, нашего великого князя Дмитрия Ивановича и брата его, князя Владимира Андреевича, потомков святого великого князя Владимира Киевского. Воспоем деяния князей русских, постоявших за веру христианскую!»
Ну, а теперь о жизни Дмитрия Донского до его знаменитой битвы, к которой он шел долгих 20 лет.

Дальше напишу больше.Это только проба,не более того.

я писатель и сценарист,в дневнике буду писать о себе,русской истории и литературе