Дмитрий Быков. Стихи о современности

Я ничего не смог остановить.
Все были в курсе, все учились в школе.
Оно, конечно, как ни вьется нить,
а быть концу, — но хоть замедлить, что ли…

В стремительно глупеющей стране,
который год плетущейся по кромке,
никто бы не прислушался ко мне —
витии, знаешь, были и погромче,

— история всегда кругом права,
но в море этой глупости и злобы
я мог найти какие-то слова.
Но не нашел. И все пошло, как шло бы

без нашего участия. Увы,
история и не таких ломала.
Тут мало сердца, мало головы,
и от души, похоже, толку мало.

Я ничего не смог остановить.
Увы, я не ахти какая птица.
Теперь мне больше нечего ловить
— осталось вместе с вами расплатиться.

Теперь уже на всех один финал,
все обручами стянуты стальными,
— и если кто-то что-то понимал,
он отвечает вместе с остальными.

Предчувствие, мне душу леденя,
Могло бы мучить более жестоко;
не так, увы, травили вы меня,
чтоб сделать полноценного пророка,

— и вот теперь, мучитель мой родной
(вас было сто, а надо было двести)
мы в связке низвергаемся одной.
В истории мы тоже будем вместе.

Я ничего не смог остановить.
Похоже, это участь всех попыток?
Утопий недостаток, может быть,
антиутопий, может быть, избыток,

— проклятие исполнится сполна.
Казалось бы, все ясно, мысли здравы,
— но замкнут круг. Написано «война»
— грядет война. Написано «расправы»

— грядут они. Читаем «произвол» —
и нарасхват палаческие роли,
хоть каждый по отдельности не зол
и эту роль играет поневоле.

Настолько ясно видя этот круг,
я мог его порвать. Дрезина катит,
еще никто не спас ее — а вдруг?
У одного, положим, сил не хватит,

но можно было как-то рассказать,
Открыть глаза… Ведь масса — это сила!
Пускай ничто б не двинулось назад,
— но, может, хоть слегка притормозило?

Не вечно же страну карает Бог,
гоня ее сквозь митинги и путчи.
Я знаю, что никто еще не смог,
но лично мне от этого не лучше.

И вот теперь, читая жизнь мою,
что движется к старенью понемногу,
в Отечестве, стоящем на краю
и, кажется, уже занесшем ногу,

— я думаю о тщетности трудов,
бессилье слов — припомнить их неловко;
хоть я от них отречься не готов,
но склонен думать, что они — дешевка.

Воистину, не стоило труда!
Конечно, проку нет и в этом стоне:
коль вся страна шагает в никуда,
то что мой личный путь на этом фоне?

Но как-то жаль, что наше шапито,
где правит плохо выкрашенный идол,
настолько обесценивает то,
в чем я когда-то высший смысл увидел.

Все тонет в луже, в плеске дождевом,
в истерике, прослушке и войнушке.
Все то, зачем мы, в сущности, живем,
объявлено не стоящим понюшки.

Осталось байки старые травить
да с нанятым вруном бессильно спорить.
Я ничего не смог остановить.
Но, кажется, еще могу ускорить.

09.08.2014

 

*****

Хорошо бродить по дворам Москвы, где тебя не ждут,
Где сгребают кучи сухой листвы, но еще не жгут.
Не держа обид, не прося тепла — обожди, отсрочь…
Золотая осень уже прошла, холодает в ночь.
Миновать задумчиво пару школ или хоть одну.
Хорошо бы кто-то играл в футбол или хоть в войну.
Золотистый день, золотистый свет, пополудни
шесть —
Ничего бы, кажется, лучше нет. А впрочем, есть.

Хорошо в такой золотой Москве, в золотой листве,
Потерять работу, а лучше две, или сразу все.
Это грустно в дождь, это страшно в снег,
а в такой-то час
Хорошо уйти и оставить всех выживать без вас.
И пускай галдят, набирая прыть, обсуждая месть…
Ничего свободней не может быть. А впрочем, есть.

Уж чего бы лучше в такой Москве, после стольких нег,
Потерять тебя, потерять совсем, потерять навек,
Чтобы общий рай не тащить с собой, не вести хотя б
На раздрай, на панику, на убой, вообще в октябрь.
Растерять тебя, как листву и цвет, отрясти,
отцвесть —
Ничего честнее и слаще нет. А впрочем, есть.

До чего бы сладко пройти маршрут — без слез,
без фраз, —
Никому не сказав, что проходишь тут в последний раз,
Что назавтра вылет, прости-прощай, чемодан-вокзал,
Доживай как хочешь, родимый край, я все сказал.
Упивайся гнилью, тони в снегу. Отдам врагу.
Большей радости выдумать не могу. А нет, могу.

Хорошо б, раздав и любовь, и город, и стыд, и труд,
Умереть за час до того, как холод сползет на пруд,
До того, как в страхе затмится разум, утрется честь,
Чтоб на пике счастья лишиться разом всего, что есть,
И оставить прочим дожди и гнилость, распад и гнусь…
Но боюсь представить такую милость.
Просить боюсь.

08.09.2014