Сэр Мик Джеггер (англ. Mick Jagger, полное имя Майкл Филипп Джеггер, англ. Michael Philip Jagger) — легендарный английский рок-музыкант, актер, продюсер, фронтмен группы Rolling Stones. Человек, которому принадлежит всемирно известная фраза «Секс, наркотики и рок-н-ролл».

Майкл Джеггер родился 26 июля 1943 года в Дартфорде (графство Кент). Его отец работал преподавателем физкультуры, а мать участвовала в работе ассоциации консерваторов. Майкл учился в лондонской школе экономики. Школа не представляла никакого интереса для Майкла, единственное, что ему нравилось — это уроки пения. Петь он старался как можно громче, и однажды настолько увлекся, что откусил себе кончик языка.

Вскоре он ушел из школы по причине, что образованная им вместе с Брайаном Джонсом и Китом Ричардсом группа Rolling Stones становилась все более и более популярной.

Впервые Мик Джеггер и Кит Ричардс познакомились на игровой площадке. В 1958 году Джеггер стал участником блюзовой группы «Little Boy Blue & The Blue Boys». Кит поступил в школу искусств, где познакомился со старым другом Мика и его коллегой по «Little Boy Blue» Диком Тэйлором. При очередной встрече Майка и Кита товарищи сошлись на том, что Кит должен пройти прослушивание в «Little Boy Blue & The Blue Boys».

В 1961-м Майк Джеггер стал Миком Джеггером. К тому времени Брайан Джонс покинул «The Ramrods», в которой он играл на альт-саксофоне, и переехал в Лондон. Он устроился гитаристом в «Blues Incorporated», мечтая о создании собственной группы, куда хотел пригласить своего друга и коллегу, блюзового пианиста Яна Стюарта. В «Blues Inc." играл и Чарли Уоттс.

В конце года произошло знакомство Брайэна с Миком и Китом. Они часто играли вместе, ангажируя также Дика Тэйлора и Яна Стюарта.

В 1962 году в «Jazz News» впервые промелькнуло название «Rolling Stones». А 12 июля состоялось первое официальное выступление группы в лондонском клубе «Marquee». В сентябре Дик Тэйлор покинул команду. А декабре Билл Уаймэн официально присоединился к группе как басист. В январе 1963-го к «Stones» присоединился Чарли Уоттс, сменив Мика Эйвори.

Образ, созданный Джеггером на сцене, уникален. Его голос, временами грубый, временами женственный и мягкий, толстые губы, похотливая улыбка, вызывающая сексуальность в поведении перед многотысячной толпой, агрессия, энергичность, и вместе с тем, дурашливость и кривляние — все это сделало Джаггера одним из самых популярных рок-фронтменов.

Заслуги Джеггера на музыкальном поприще были высоко оценены — к 60-летнему юбилею королева Елизавета II посвятила Джеггера в рыцари.

В одном из интервью Мик Джеггер сравнивая 1968 и 1998 год, сказал, что раньше в троице «Секс, наркотики и рок-н-ролл» секс стоял на первом месте, а теперь на его месте наркотики. Сейчас Джеггер заявил, что бросает пить, курить и принимать наркотики.

Причиной такого решения стало беспокойство о собственном здоровье, ведь Джеггер уже не молодой. «Я дорожу своим добрым именем и не желаю прослыть старой развалиной. Ведь мы все еще „звезды“, хоть и со статусом „живых легенд“!» — заявил Мик Джеггер. Снимался в симпсонах

 

Серия сообщений "Биографии рок-звезд":
Часть 1 - Оззи Осборн
Часть 2 - Кори Тейлор
Часть 3 - Роберт Плант
Часть 4 - Курт Кобейн
Часть 5 - Мик Джаггер
Часть 6 - Вилле Вало(HIM)

Курт Кобейн (Kurt Cobain) родился в городе Абердин 20 февраля 1967 года в семье домохозяйки Венди Кобейн и механика станции техобслуживания Дональда. (Полное имя лидера группы Nirvana – Курт Дональд Кобейн).

Курт Кобейн (Kurt Cobain). Цитата:
Я был невероятно счастливым ребенком. Я все время кричал и пел. Просто не мог вовремя остановиться. Я был по–настоящему счастлив

Курт Кобейн был очень счастливым ребенком. Венди Кобейн души не чаяла в сыне. Из-за своей гиперактивности Курт Кобейн проходил в детстве курс лечения риталином. Ребенка было практически невозможно заставить посидеть спокойно хотя бы минуту.

Курт Кобейн был с детства подвержен разнообразным недугам: помимо вышеназванного, Курт страдал хроническим бронхитом, в средней школе у него было выявлено искривление позвоночника, которое впоследствии прогрессировало из-за веса гитары.

С десяти лет Курт Кобейн начал замечать, что увлечение рисованием и музыкой делало его непохожим на других детей. К двенадцати годам уверенность в своей непохожести переросла в отчуждение от сверстников.
Курт Кобейн сильно изменился в 1975 году, сильное воздействие на психику будущего лидера группы Nirvana оказал развод родителей.

На стене своей комнаты Курт Кобейн написал:
Я ненавижу маму, я ненавижу папу, папа ненавидит маму, мама ненавидит папу, здесь есть от чего загрустить

После развода родителей Курт Кобейн жил сначала с матерью, потом с отцом, “кочевал” по семьям своих дядьев и теток, родителей отца. Естественно этот факт не мог не сказаться на поведении Кобейна. Так, в седьмом классе Курт впервые напился, а уже в девятом – начал курить “траву”.

Курт Кобейн (Kurt Cobain). Цитата:
Курение приводило меня настолько в бредовое состояние, что я вел себя уже не просто как обычный невротик, которым был от природы, а становился настоящим психом, поскольку “трава” усиливала это

В последнем классе Курт Кобейн практически не учился, он часто прогуливал занятия. Все считали, что причина такого отношения к учебе в частых переездах из города в город. Однако это не так – он просто ненавидел некоторых учителей за их религиозный фанатизм и расизм.

В надежде изменить свою жизнь Курт Кобейн перестал курить “траву”. Новая жена его отца пригласила Курта снова пожить у них. Отец, считавший, что музыка – это недостойное занятие в жизни, потребовал бросить музыку и заняться чем-то “конструктивным”. Курт Кобейн согласился. Очень хорошо сдав экзамены, Кобейн был зачислен в ВМС, оставалось только подписать контракт. Перед тем как это сделать Курт Кобейн спустился к себе в комнату, нашел остатки “травы”, выкурил их, после чего поднялся наверх и сказал: “Спасибо – нет”. Оставаться в доме отца не было смысла.

Курт Кобейн переезжает к своему другу Джесси Риду. Однако на долго задержаться не получилось. После того, как Кобейн выбил входную дверь, потому что у него не было ключей, Риды выставили его за дверь.

Курт Кобейн так и недоучился в школе. За полгода до выпускных экзаменов он понял, что не сдаст их, и решает целиком посвятить себя музыке.

Курт Кобейн (Kurt Cobain) так описывает квартиру, которую он стал снимать в это время. Цитата:
Моя квартира была украшена в типичном панкроковском стиле – куклами, подвешенными за шею и забрызганными кровью. Весь ковер был в пиве, блевотине и крови. Я никогда не мыл посуду. Мы с Джесси готовили еду примерно на неделю, а потом ставили жирные от гамбургеров тарелки в мойку и заливали их водой. Так они стояли все пять месяцев, что я там жил

В это же время Курт Кобейн “подсел” на “кислоту”. Разгуливая ночью по городу, он оставлял баллончиком краски или маркером надписи на стенах вроде: “Выкини Христа!”, “Бог-гей”.

Спустя полгода наркоторговец по кличке Ворчун предложил Кобейну героин. К этому времени Курт Кобейн перепробовал практически все наркотики, однако именно героин ассоциировался у него со специфическим рок-н-рольным кайфом. Кроме этого героин для Курта Кобейна был источником чувства облегчения: он уже не так ненавидел окружающих, пытался найти для них оправдание и даже почувствовал к ним расположение.

Как и все наркоманы Курт Кобейн считал, что он не подсядет на героин, так как в Абердине этот наркотик был большой редкостью.

В конце 1986 года Курт Кобейн и его новый друг Крис Новоселич организовали собственную группу – Nirvana, по мнению Кобейна это понятие означало “полный покой после смерти”. Состав группы, исключая Кобейна и Новоселича, постоянно менялся. В 1989 году выходит первый альбом группы Nirvana, который и положил начало музыкальной славы группы.

Популярность группы росла, а Курт Кобейн все больше страдал от болей в животе, что делало его раздражительным и замкнутым, и Курт все больше подсаживался на героин.

Курт Кобейн (Kurt Cobain). Цитата:
Я решился на то, чтобы привыкнуть к этому. Я этого хотел. Это был мой выбор. Я сказал: “Это единственное , что может спасти меня от того, чтобы вышибить мозги прямо сейчас. Мне нужно что-нибудь, чтобы унять боль”

Не помогла избавиться от героина и встреча с будущей женой Кортни Лав. Они употребляли наркотики вместе.

Кортни Лав о пристрастии Курта Кобейна к наркотикам:
Он принимал всё подряд , если это “кислота”, так “кислоту”, если грибы, так грибы. И меры совершенно не знал: появится у него сорок таблеток, так все сорок и заглотит

Дейв Грол (участник группы Nirvana) о Курте и Кортни:
Они просто валялись на кровати, ничего не соображая. Это было мерзкое и жалкое зрелище. Меня бесит не то, что они накачиваются наркотиками, а то, что делают это с каким – то воодушевлением. Я думаю, что каждый, кто доводит себя до состояния детской беспомощности и абсолютной нежизнеспособности, почему – то чувствует себя героем. Как будто тем самым они хотят сказать: “Эй, давай ширнемся, чтобы полностью отключиться и выглядеть полными идиотами”. Это глупо и бессмысленно, но это происходит с каждым, кто доводит себя до подобного состояния

Периодически Курт Кобейн пытался лечиться. Однажды во время очередного турне в Австралии боли в животе обострились как никогда раньше. Врач, к которому обратился Курт Кобейн решил, что его проблемы являются следствием отказа от героина и назначил ему метадон. Курт Кобейн принял его за безобидные желудочные таблетки.

Очередной срыв случился из-за сложной психологической ситуации, в которую попал Курт Кобейн: он – человек не признающий никаких кумиров и резко отрицающий их, сам стал идолом. За три года замкнутый, стеснительный парень приобрел мировую славу. Славу, которой он не желал и к которой, по его словам он не стремился. Курт Кобейн снова употребляет героин, но прилагает все усилия, чтобы не искушать беременную Кортни. Курту и Кортни повезло, ребенок, несмотря на опасения врачей, развивался нормально.
Физическое и умственное состояние Курта Кобейна неуклонно ухудшалось. Он по-прежнему курил марихуану и обычные сигареты, употреблял героин и алкоголь и очень мало ел.

Курт Кобейн стал психически неустойчивым.

Репортер Френк Халм. Цитата:
Он был испуган, ему казалось, что люди преследуют его, что разговоры прослушиваются

И только рождение дочери – Френсис, казалось вдохнуло в Кобейна жизнь.

Курт Кобейн (Kurt Cobain). Цитата:
Я знал, что когда у меня будет ребенок, все изменится, и это чистая правда. Я не могу передать вам как изменилась моя жизнь, когда у нас появилась Френсис. Когда держишь ребенка на руках, ощущаешь, что это самый лучший наркотик в мире. Я очень не хочу, чтобы моей дочери говорили, когда она вырастет, что ее родители были наркоманами

Во время тура по США, в который Курт Кобейн взял с собой дочь Френсис Кобейн, Курт заявил, что излечился от наркотической зависимости и от болей в животе, кажется что он “никогда не чувствовал себя счастливее”.

Однако после очередного интервью Курт Кобейн снова приобретает пакетик героина. Он отправляется в бар, там выпивает коктейль из текилы с джином, запив все это микстурой от кашля. Домой Курт Кобейн вернулся за полночь. Как рассказали затем соседи, он поднимался по ступеням нетвердым шагом, упал и скатился вниз, в сточную канаву, где некоторое время лежал с легкой улыбкой…

С этого начался новый упадок. Героин усугублял состояние музыканта. Появилась новая депрессия, снова пришли боли.

Тело Курта Кобейна нашли 8 апреля 1994 года в пристройке загородного дома. Официальная версия – самоубийство. Есть мнение, что причина смерти Кобейна – роман Кортни с Эваном Дэндо. Однако автором наиболее сенсационной версии смерти лидера Nirvana стал частный детектив Том Грант. Согласно ей, Курт был убит, а непосредственным организатором убийства была сама Кортни Лав. Доказательства этой версии наиболее убедительны. По заключению патологоанатомического исследования тела Курта Кобейна в его крови было такое количество наркотиков, что он был не в состоянии поднять ружье.

Серия сообщений "Биографии рок-звезд":
Часть 1 - Оззи Осборн
Часть 2 - Кори Тейлор
Часть 3 - Роберт Плант
Часть 4 - Курт Кобейн
Часть 5 - Мик Джаггер
Часть 6 - Вилле Вало(HIM)

Роберт Энтони Плант (Robert Anthony Plant) родился 20 августа 1948 года. Он вырос в местечке, расположенном на западе от Бирмингема (Birmingham), где городские постройки Вест Мидланда (West Midlands) сливаются с сельскими районами Уорчестершир (Worcestershire) и Шропшир (Shropshire). В то время он жил в районе Киддерминстера (Kidderminster). Юный Роберт учился в средней классической школе имени короля Эдуарда VI в Сторбридже (Stourbridge). В этом же городе, будучи подростком, он впервые вышел на сцену в Клубе Семи Звезд Блюза (Seven Stars Blues Club).

После участия в нескольких местных группах, одна из которых называлась Crawling King Snakes, Роберт Плант присоединился к бирмингемской команде Band Of Joy. Группа претерпела некоторые изменения состава, из которых лучшим приобретением был барабанщик Джон Бонам (John Bonham). Плант выпустил несколько синглов, на одном из которых он пел с группой под названием Listen, а на другом работал с ветераном британского блюза Алексисом Корнером (Alexis Korner), но, несмотря на то, что он подверг серьезному испытанию свою карьеру, выступив в качестве отдельного исполнителя, он никогда более так не поступал.

Важные изменения в его жизни произошли летом 1968 года, когда распалась группа Yardbirds. В составе этой лондонской группы были известные, в масштабах Великобритании, гитаристы: Эрик Клэптон (Eric Clapton), Джефф Бек (Jeff Beck) и Джимми Пейдж (Jimmy Page). Менеджер Yardbirds Питер Грант (Peter Grant) предпринял попытку собрать новую команду, используя в качестве ядра Пейджа и басиста Криса Дрежа (Chris Dreja). Но вскоре Крис решил покинуть группу, сменив бас-гитару на фотоаппарат. Пейдж в то время был известным сессионным музыкантом и вскоре нашел первого "клиента" - Джона Пола Джонса (John Paul Johnes) - среди своих многочисленных знакомых сессионных музыкантов. Джонс был опытным музыкантом и аранжировщиком, при этом сразу для двух инструментов - бас-гитары и клавишных. А Грант и Пейдж продолжали искать вокалиста и барабанщика.

Первым вокалистом, с которым начались переговоры, был Терри Рейд (Terry Reid). В этот момент Рейд был связан контрактом и поэтому предложил как альтернативу Роберта Планта. Пейдж и Грант отправились посмотреть выступление Планта в бирмингемский колледж подготовки учителей, где он выступал с группой под названием Hobbstweedle. Группа произвела хорошее впечатление, а Роберт, в свою очередь, понравился Джимми Пейджу. Когда Планту предложили стать вокалистом в новой группе, он согласился и вдобавок уговорил присоединиться к группе Джона Бонама. Так как у Yardbirds были запланированы гастроли по Скандинавии, четверка выступила там, но под названием The New Yardbirds.

После возвращения из Скандинавии было выбрано новое название - Led Zeppelin. Идея названия группы "движущейся как свинцовый дирижабль" пришла от Кейта Муна (Keith Moon) и Джона Энтуайстла (John Entwistle), которые собирались в то время покинуть группу The Who. Несмотря на то, что название фактически принадлежало Муну и Энтуайстлу, Плант, Пейдж, Джонс и Бонам взяли это название и сделали своим собственным - столь могучее имя подходило для группы и для ее музыки. Их первое выступление под названием Led Zeppelin состоялось 25 октября 1968 года.

Роберт Плант встретился со своей будущей женой Маурин (Maureen) в 1966 году, а 9 ноября 1968 года они поженились. Вскоре он стал отцом двоих детей: дочери Кармен (Carmen) и сына Карака (Karac).

Первый альбом группы назывался просто Led Zeppelin. Альбом, как всем известно, записанный всего за 30 часов в студии Olympic на западе Лондона, стал мощной смесью хард-рока (Communication Breakdown и Good Times Bad Times) и эмоционального блюза (включая две песни Уилли Диксон (Willie Dixon)). Другая блюзовая запись Dazed And Confused (написанная на основе старой песни Yardbirds), стала на долгие годы гвоздем выступлений Led Zeppelin на концертах. Выпуск пластинки осуществлялся под бдительным контролем Джимми Пейджа, имевшего большой опыт работы с продюсерами, таким как Микки Мост (Mickie Most). Альбом получил смешанную реакцию от критиков, но любителям рока он понравился.

Питер Грант, сплав гения, безжалостности и эксцентричности, нацелился на продвижение альбома на рынок США. Он подготовил выгодный для Led Zeppelin контракт с Atlantic Record, дающий ему полный контроль над выпуском тиража, а так же и группой. Директор Atlantic Ахмет Эртеган (Ahmet Ertegun) и Джерри Векслер (Jerry Wexler), полностью прочувствовавшие гениальность группы и специфический стиль ведения дел Гранта, подписали 5-летний контракт. Led Zeppelin начал свои первые американские гастроли в конце декабря 1968 года, что позволило преумножить будущие продажи альбома, поступившего в продажу в январе 1969 года.

До и после американского тура, группа занимала скромное место в Великобритании, и их выступления не влияли на их успех, чего нельзя было сказать об их взрыве популярности в США. Второе турне в США, летом 1969 года, прошло еще более успешно, чем первое. Перед ним группа выступила в Лондоне, в Albert Hall, наконец нанеся главный удар по своей родной стране. Их второй альбом готовился, когда группа находилась "на колесах", в различных студиях. Несколько раз в течение 1969 года группе удалось сделать записи на BBC, а так же сняться на датском телевидении.

Альбом Led Zeppelin II поступил в продажу в октябре 1969 года. Этот еще один многогранный альбом, где Плант появился как ведущий автор текстов, в таких песнях как Ramble On и Thank You. Вдохновение Плант черпал из разных источников, от традиционных блюзовых песен до книг Дж. Р. Р. Толкиена (J.R.R.Tolkien). Альбом содержал супер-хит Whole Lotta Love, первый широко известный "гимн" Led Zeppelin. Отредактированная версия этой песни поднялась до 4 места в чартах США.

Led Zeppelin никогда не появлялся в BBS' Top Of The Pops, потому что Питер Грант препятствовал телевизионным выступлениям и выпуску синглов. С одной стороны это объяснялось культивированием мистического ореола вокруг группы, с другой - то, что синглы направлены на неинтересную для Led Zeppelin часть аудитории. Синглы выпускались в США для радиостанций и никогда официально не выпускались в Великобритании.

В начале 1970 года группа принялась за работу над следующим альбомом, Led Zeppelin III. Пейдж и Плант решили готовить альбом в Bron-Yr-Aur, коттедже недалеко от Сноудонии (Snowdonia), где Плант бывал в детстве. Репетиции и записи проходили в Хидли Грэндж (Headley Grange), старом особняке в Хемпшире (Hampshire). Выпущенная в октябре пластинка показала большую разноплановость группы, что не понравилось некоторым критикам. В ней не было ожидаемых агрессивных вещей, за исключением Immigrant Song, записи были мелодичными и акустическими, включая традиционную народную песню Gallows Pole и медленные номера Tangerine и Since I've Been Loving You.

У Led Zeppelin росла репутация концертных исполнителей, они заполняли огромные арены не только в США. В 1971 году они вернулись в Великобританию и устроили несколько выступлений в клубах, а затем отправились в турне по Европе. В апреле они записали несколько "живых" выступлений на BBC.

Кроме репутации концертных исполнителей, они заработали славу крушителей номеров мотелей и гонщиков на мотоциклах по коридорам отелей. Этот миф возник больше от выходок сопровождающей команды, возглавляемой роуд-менеджером Ричардом Коулом (Richard Cole), чем от поведения самих Led Zeppelin. Иногда эта легенда проявлялась и на их выступлениях, например в Милане, когда во время концерта начались беспорядки.

Следующий альбом группы, и, возможно, самый знаменитый, вышел в ноябре 1971 года. Обложка альбома не содержит ни названия пластинки, ни названия группы. Идентифицировать ее можно было только по четырем руническим символам на внутреннем развороте. При этом настоящих рунических символов только два, но это уже совсем другая история. Atlantic сопротивлялась выходу альбома без "опознавательных знаков", но это была очередная гениальная маркетинговая уловка Питера Гранта. Альбом Zoso, как иногда его называют, создал еще более мистическую атмосферу вокруг Led Zeppelin, что, естественно, повлекло большие объемы продаж альбома. Эта пластинка также была сделана в Хидли Грэндж.

Самая известная вещь (не только в этом альбоме, но и среди всех песен Led Zeppelin) стала и остается до сих пор Stairway To Heaven. Согласно легенде, Роберт Плант написал слова сразу, как только услышал мелодию, и половина слов из этой импровизации попала в финальную версию. Альбом включал в себя как хард-роковые (Black Dog, Rock And Roll, When The Levee Breaks), так и "мягкие" песни (The Battle Of Evermore, с характерным вокалом Сэнди Денни (Sandy Denny) и Going To California, одну из самых любимых песен Планта).

Следующий альбом, Houses Of The Holy, не появлялся до весны 1973 года. Постоянно занимаясь записями, группа выпустила слишком много треков, чтобы они поместились на один альбом. Странно, но заглавная песня альбома, одноименная Houses Of The Holy, так и не вошла в окончательную редакцию альбома. (А мне кажется, что это очередной трюк великого Гранта - Houses Of The Holy вышла на следующем альбоме, и, естественно, все фанаты должны были ринуться за ним, даже в случае неудачной пластинки - И.К.). Необходимо отметить две примечательные песни этого альбома - No Quarter и The Rain Song - медленные, но могучие, в которых чувствуется и слышен талант Джона Пола Джонса.

В конце 1972 года Led Zeppelin совершили турне в Японии и Великобритании. Они вернулись в США в 1973, продав билеты на 24-х дневное турне за 4 часа. Группа перемещалась по Штатам в специально нанятом Боинге под названием Starship. В городе Тампа (Флорида) они побили рекорды Beatles как по посещаемости концерта, так и продаже записей. В конце гастролей в июле, выступление в Madison Square Garden было отснято на кинопленку Джо Массотом (Joe Massot). Позже эти кадры вошли в фильм о группе. Несмотря на значительный успех, 1973 год для Планта сложился плохо из-за того, что у него возникли проблемы с голосовыми связками.

Группа организовала собственную фирму под названием Swan Song в мае 1974 года. Несмотря на то, что это был механизм для выпуска всех последующих альбомов Led Zeppelin, фирма занималась выпуском альбомов и других известных исполнителей. Первым (и первым успешным) выпуском новой фирмы стал отличный дебютный альбом группы Bad Company. Лого фирмы можно показаться как портрет Роберта Планта с крыльями, на самом деле это картина Уильяма Риммера (William Rimmer) "Вечер, закат дня".

Карьера Led Zeppelin достигла своего пика 24 февраля 1975 года, когда был выпущен величайший альбом Physical Graffiti. Это двойной альбом, точнее сказать, двойной шедевр. Он содержал не только два мощных рок-гимна (Trampled Underfoot для "танцев" и Kashmir для "отдыха"), но и другие замечательные песни Houses Of The Holy, In The Light, Ten Years Gone, The Rover, The Wanton Song, Custard Pie и другие. Продажи альбома были феноменальные, возродился интерес к предыдущим альбомам группы, да так, что все они одновременно оказались в чартах Billboard.

Выпуск Physical Graffiti совпал с очередным большим турне, которое включало в себя встречу с Элвисом Пресли (Elvis Presley). В мае Led Zeppelin отыграли 5 концертов в переполненном зале Earl's Court в Лондоне. Но триумф был омрачен трагедией. 4 августа 1975 года Роберт Плант и его жена попали в серьезную автокатастрофу на греческом острове Родос. Маурин перенесла сложную операцию и провела несколько недель в больнице. Роберт сломал себе лодыжку и руку так, что еще в течение двух лет не мог полностью опираться на сломанную ногу.

Все, что ни делалось после Physical Graffiti, успех группы уменьшался. Следующий студийный альбом стал Presence, выпущенный в марте 1976 года. Несмотря на то, что в нем были некоторые удачные вещи, например Achilles' Last Stand, Led Zeppelin стал превращаться в одного из многих рок-динозавров, которые пробудили панк-революцию. Роберт Плант записывал свои вокальные партии, сидя в инвалидном кресле-каталке. Вынужденное отсутствие группы на сцене порождало упорные слухи о ее распаде и преждевременном выходе на пенсию.

Ближе к концу 1976 года Swan Song выпустила фильм о группе The Song Remains The Same и двойной концертный альбом. В дополнение к пленкам, снятым в 1973 году, в фильм были включены фантастические новеллы, якобы происходившие с участниками группы (часть о Роберте Планте была посвящена истории о короле Артуре и его мече, коне и храме Раглан (Raglan Castle)) и некоторые сценические клипы, которых было очень мало. Так как фильм был неубедительным, его лучше было не выпускать, если только ни несколько визуальных рядов с группой. Позже этот фильм перевели на видео, дав возможность фанам быстро перематывать неинтересные куски.

В фильме можно увидеть не только Роберта Планта, но и его жену и детей. Трагедия случилась и с его сыном, Караком. Он скоропостижно скончался от вирусной инфекции в июле 1977 года, когда группа была в середине своих последних американских гастролей. Плант вылетел из Нового Орлеана домой и на следующий год практически выбыл из группы, что опять вызвало к жизни слухи о распаде Led Zeppelin. Группа не появлялась почти весь 1978 год и ее выход на сцену в 1979 году стал почти неожиданным.

В августе Led Zeppelin дали два концерта на Кнебуортском (Knebworth) фестивале (Англия) при большом стечении публики. Хотя были и слышны некоторые критические замечания, группа доказала, что она способна собирать на свои выступления огромные толпы фанов. Их долгожданный альбом, записанный на студии группы Abba в Швеции, также вышел в августе. In Through The Out Door сразу попал в верхние строки чартов и в Америке и в Англии. В этом альбоме, главным идеологом которого стал Джон Пол Джонс, заметно, что группа стала мягче, хотя и записала пару жестких вещей (Fool In The Rain и Carouselambra).

Летом 1980 Zeppelin снова интенсивно гастролировал по Европе, и казалось, что он достиг своей лучшей формы. Турне закончилось в Берлине 7 июля. Led Zeppelin имел на будущее множество планов, включая большое американское турне. Все их намерения внезапно оборвались в связи со скоропостижной смертью Джона Бонама, который был найден 25 сентября мертвым после пьяного разгула в доме Джимми Пейджа. Пейдж, Плант и Джонс был абсолютно опустошены и Led Zeppelin практически распался, хотя формально не расформировывал до декабря.

На этом заканчивается та часть жизни Роберта Планта, которая привела его на вершину рок-славы. Но, как мы увидим дальше, последующие годы жизни не свергли его со столь высокого пьедестала. Несмотря на развал Led Zeppelin, жизнь его продолжалась…

Весной 1981 года, Роберт Плант начал выступать с ритм-н-блюзовой группой, известной под названием Honeydrippers, в которой играл его друг Робби Блант (Robbie Blunt). Вскоре Плант и Блант начали сотрудничать и в написании песен, а позже пригласили бас-гитариста Пола Мартинеса (Paul Martinez) и клавишника Джеза Вудрофа (Jezz Woodroffe). Чтобы иметь полный состав музыкантов для записи, они пригласили в качестве "гостей" барабанщиков Фила Коллинза (Phil Collins) и Кози Пауэлла (Cozy Powell). Хотя Фил Коллинз оставался некоторое время и в составе группы.

Роберт Плант решил выпустить свой первый сольный альбом самостоятельно. Его запись состоялась в студии Rockfield Studios в городе Монмуте (Monmouth). Альбом Pictures At Eleven был выпущен 25 июня 1982 года, и быстро забрался на вершину чартов. Лучшей записью альбома можно считать песню с обнадеживающим названием Like I've Never Been Gone, достойной Led Zeppelin.

Хотя голос был тем же и звук был хорошим, к сожалению, некоторые из песен, записанные Робертом Плантом, недотягивали до прежнего класса Планта. Как и при записи, Плант первоначально выступал и в качестве менеджера, хотя Питер Грант помог ему договориться с Atlantic Records - с Филом Карсоном (Phil Carson) и Биллом Кебишли (Bill Curbishley).

Как постскриптум к эре Led Zeppelin, в ноябре 1982 под соответствующим названием Coda вышла коллекция записей, ранее не выходивших на других альбомах. На альбоме Coda было несколько интересных записей, но наибольший интерес он представлял главным образом для настоящих фанатов Led Zeppelin. Стали распадаться и другие связи Zeppelin: Питер Грант ушел от оставшихся участников группы, фирма Swan Song пребывала в состоянии ступора, Роберт Плант расстался со своей женой Маурин, а позже развелся.

В начале 1983 Роберт Плант записал свой второй сольный альбома, The Principle of Moments. Фил Коллинз опять присоединился к постоянным членам группы в студии Rockfield Studios. После выпуска альбома последовали североамериканские гастроли. Песня Big Log, выпущенная на сингле, попала в двадцатку лучших в чартах как США, так и Великобритании. С этой песней Плант выступил в передаче Top Of The Pops. Он также появился на телевидении BBC в передаче Pop Quiz.

В 1984 Плант встречается с Джимми Пейджем в группе, к которой примкнули Джеф Бек (Jeff Beck) и Найл Роджерс (Nile Rodgers). Плант снова дал новому образованию название Honeydrippers, записывая EP с пятью треками под названием Volume One. Эта пластинка хорошо продавалась в США, но все стали ожидать Volume Two! Песни, включенные в этот EP, являлись кавер-версиями песен других исполнителей. Одна из них, Sea Of Love, стала известным хитом после того, как была выпущена на сингле.

В 1985 Плант попытался экспериментировать на своем третьем альбоме Shaken'n'Stirred, но получилось это не совсем успешно, ни в музыкальном смысле, ни в коммерческом. Лучшая вещь, Little By Little, была также выпущена на сингле. Хотя 1985 турне (теперь с Ричи Хейвордом (Ritchie Hayward) в качестве барабанщика) прошло достаточно успешно, группа развалилась в октябре из-за разногласий между Плантом и Блантом.

Музыкальным событием 1985 года стал концерт Live Aid, прошедший в июле. Плант, Джимми Пейдж и Джон Пол Джонс воссоединились на сцене Филадельфии, с Полом Мартинесом на бас-гитаре, Филом Коллинзом и Тони Томпсоном (Tony Thompson) на барабанах. В начале 1986 Плант, Пейдж, Джонс и Тони Томпсон сделали попытку возрождения Led Zeppelin, но Томпсон пострадал в автомобильной катастрофе и все застопорилось.

В 1986 и 1987 годах Плант потратил много сил для того, чтобы собрать новую группу. Наконец подобрался следующий состав: гитарист Дуг Бойл (Doug Boyle), барабанщик Крис Блэкуэлл (Chris Blackwell) и клавишник Фил Джонстон (Phil Johnstone). Последний являлся также одним из основных авторов песен и сопродюсерм. Позже к ним присоединился басист Чарли Джонс, затем Фил Скрэгг (Phil Scragg). Чарли Джонс, помимо группы, установил еще одну связь с Плантом, женившись на его дочери Кармен.

Первым альбомом с этим составом стал Now and Zen, записанный в конце 1987 года и выпущенный в феврале 1988. Он заработал достойный успех, частично из-за песни Tall Cool One, по произношению похожей на Coca Cola. Джимми Пейдж сыграл на гитаре в двух песнях. Обложка альбома несет волчий мотив, который похож на знак любимой футбольной команды Планта Wolverhampton Wanderers.

До этого момента Плант твердо стоял на том, чтобы не исполнять старые песни Led Zeppelin. Наконец он смягчался и начал включать некоторые номера, например Trampled Underfoot, на своих выступлениях. В мае 1988 года он сделал еще один шаг: Led Zeppelin вновь воссоединился для концерта, состоявшегося на 40-летней годовщине Atlantic Records. В качестве барабанщика был сын Джона Бонама Джейсон. Роберт Плант выступил на этом концерте, переданном по телевидению, и как сольный певец.

Плант и его новая группа не очень много работали в студии. Студия Olympic Studios, в которой раньше записывался Led Zeppelin, Плант использовал, чтобы подготовить следующий альбом, выпущенный в марте 1990 года. Название Manic Nirvana взято от прозвища, которое дал Роберту Планту Билл Кебишли. Хотя Manic Nirvana не был его самым успешным альбомом Планта, турне, которое последовавшее за альбомом, был хорошо встречено критиками и публикой. В июне 1990 Плант получил награду Silver Clef и выступил на фестивале лауреатов в Кнебуорте (Knebworth), где Джимми Пейдж присоединился на сцене к группе, чтобы исполнить несколько песен Led Zeppelin.

В конце 1990 года была выпущена пластинка Led Zeppelin под названием Box Set. Волна ностальгии поднялась еще выше после передачи MTV Rockumentary, посвященной Led Zeppelin. Но у Планта получился длительный промежуток до выхода следующего нового альбома. Подготовка и запись неторопливо шла в течение 1991 и 1992 годов. В это же время не было больших гастролей. В апреле 1992 Плант выступил вместе с остатками Queen на концерте, посвященном памяти Фредди Меркюри (Freddie Mercury).

Альбом Fate Of Nations наконец был выпущен в июне 1993 года. На этом альбоме играет не только постоянная группа Планта, но и множество приглашенных музыкантов, таких как Мэйри Браннан (Maire Brennan), Найджел Кеннеди (Nigel Kennedy) и Ричард Томпсон (Richard Thompson). Гитарист Кевин Скотт МакМичел Guitarist (Kevin Scott MacMichael) также внес существенную лепту в альбом. Fate Of Nations вобрал в себя разнообразие стилей и влияний, некоторые из которых идут от Led Zeppelin. Две песни с альбома были выпущенные на синглах (29 Palms и If I Were A Carpenter), затем состоялось мировое турне, закончившееся в Южной Америке в начале 1994 года.

В те годы ходило множество слухов о воссоединении Пейджа и Планта. Они вместе выступали на нескольких "специальных случаях": Live Aid в 1985, концерте, посвященном годовщине Atlantic Records в 1988, и на фестивале в Кнебуорте в 1990. Роберт Плант был один из трех вокалистов на альбоме Джимми Пейджа Outrider, а Пейдж, в свою очередь, принимал участие в альбоме Планта Now And Zen. Но это были лишь короткие встречи, ничем долгосрочным не продолжавшиеся и их карьеры имели собственные пути. Джимми Пейдж участвовал вместе с Полом Роджерсом (Paul Rodgers) в группе The Firm и занимался ремастерингом всех студийных записей Led Zeppelin.

В 1994 MTV предложили Планту и Пейджу выступить в шоу, посвященном Led Zeppelin, в серии Unplugged. Неизвестно, был ли Джон Пол Джонс не приглашен или его это не заинтересовало, но Пейдж и Плант начали свое сотрудничество. Результаты можно услышать на альбоме No Quarter, который был выпущен и на видео. Выступление на MTV состоялось 12 октября. Нормальный состав рок-группы был расширен мандолиной и народным инструментом харди-гарди (hurdy-gurdy) (с виду скрипка, клавиши как на баяне, сзади рукоятка для нагнетания воздуха, держится как гитара - И.К.), египетским ансамблем из шестнадцати человек и струнным оркестром. Выступление включило классические песни Zeppelin, такие как Kashmir и The Battle Of Evermore, и четыре новые песни, которые сильно тяготели к марроканской музыке. Кстати, три из них и были записаны именно в Марокко.

В январе 1995 Led Zeppelin был введен в Rock 'n' Roll Hall Of Fame, и три оставшихся в живых члена группы в очередной раз выступили вместе. С февраля 1995 года, в течение года, Пейдж и Плант были в более или менее непрерывном турне по США, Европе, снова США, Японии и Австралии. Во время турне они добавляли в свои выступления больше и больше песен Zeppelin. В том же 1995 году Atlantic Records выпустила трибьют-альбом Encomium, в котором записались известные артисты, например Шерил Кроу (Sheryl Crow) и Duran Duran. На этом же альбоме Роберт Плант и Тори Амос (Tori Amos) исполняют версию песни Down By The Seaside.

В сентябре 1997 вышел первый и единственный в Великобритании сингл Led Zeppelin, включающий в себя Whole Lotta Love и две записи, Travelling Riverside Blues и Hey Hey What Can I Do, ранее доступные только на сборнике Boxed Set. В ноябре вышел "новый" альбом Led Zeppelin, вобравший в себя "живые" и студийные записи, сделанные на BBC в 1969 и 1971 годах.

В 1998 Пейдж и Плант опять начали действовать. В феврале началось турне по Восточной Европе, где они представляли как классику Led Zeppelin, так и некоторые новые песни. Звук был классическим Zeppelin'овским, при участии Чарли Джонса (Charlie Jones) на бас-гитаре и Майкла Ли (Michael Lee) на барабанах. Новый сингл Most High был выпущен в конце марта, вместе с концертами в Лондоне и Париже и множеством съемок на телевидении. Затем в апреле вышел новый альбом, Walking Into Clarksdale, встреченный критиками "на ура". Пейдж и Плант разделили сложности продюсирования альбома со Стивом Албини (Steve Albini).

В мае 1998 года Пейдж и Плант были полностью заняты в большом Североамериканском турне. Они продолжали свои поездки в течение почти целого года с небольшими перерывами, мотаясь между Европой и Америкой. Их выступления были хорошо встречены везде, где только они не побывали. После отказа использовать репутацию Zeppelin в 1980-ых, Плант занял более мягкую позицию в 1990-ых, делая попытки использования новых стилей, но помня о своих музыкальных корнях.

Фактически Роберт Плант никогда не отрывался от своих корней, живя на ферме около Киддерминстера (Kidderminster) в течение многих лет. Его тексты песен навеяны его давним интересом к кельтским легендам, и в музыке он все так же близок к своим детским кумирам блюза. Но самая большая его ценность - его голос! Роберт Плант не только певец. Он использует свой голос как музыкальный инструмент. При этом он владеет им так, что ни один синтезатор не сможет его воспроизвести. Дейв Льюис (Dave Lewis) говорит, что на записях из Хидли Грэндж вокал Планта звучит немного тише, чем следовало бы, но приглушенный вокал производит более сильное впечатление, замысловато переплетаясь с другими инструментами.
Воссоединение Роберта Планта с Джимми Пейджем в 1998 году явило свету не просто чистый Led Zeppelin, но и Zeppelin'овское стремление к новому и свежему. В феврале 1999 года Пейдж и Плант достигли таких высот, каких не мог достичь Led Zeppelin, когда получили премию Grammy за лучшее рок-выступление с Most High.

После развода Роберт Плант имел романтические связи с певицами Алланой Майлз (Alannah Myles) и Наймой Акхтар (Najma Akhtar), но так и не женился ни на одной из них. Главная любовь в его жизни - футбольная команда Wolverhampton Wanderers. Когда его спросили в 1998 году в телевизионном интервью, что он предпочитает - секс, наркотики или рок-н-ролл, он без колебаний ответил: "Футбол".

В середине 1999 года Плант плавно, в очередной раз, разошёлся с Джимми Пейджем и теперь выступает со своей группой "Priory Of Brion"

Серия сообщений "Биографии рок-звезд":
Часть 1 - Оззи Осборн
Часть 2 - Кори Тейлор
Часть 3 - Роберт Плант
Часть 4 - Курт Кобейн
Часть 5 - Мик Джаггер
Часть 6 - Вилле Вало(HIM)

 

 

Corey Todd Taylor

( 08.12.1973 года [Де-Мойн, Айова])США (Usa)

Сайт: Википедия

 

Кори Тейлор родился 8 декабря 1973 год в городке Де-Мойн штат Айова, США. Жил он в бедности, его мать постоянно переезжала с места на место, и поэтому до 12 лет Кори успел пожить в 25 штатах. Своего отца он не знал (мать запрещала им видеться) и впервые с ним встретился лишь в 2005 году.

В течение детства Кори страдал от синдрома навязчивых состояний. Болезнь, которая делает страдальца одержимым по малейшим из причин. Кори имел обыкновение считать шаги до 8, правая нога считала четные числа, а левая — нечетные. Это иногда сводило его мать с ума.

После его возвращения назад в Айову, в Ватерлоо, Кори испытал злоупотребление, бедность и депрессию. В возрасте 12 лет Кори подсел на наркотики. В 14 он увлекался кокаином, а в 15 лет он хотел покинуть этот мир.

Однако, после того как он очнулся в 20 милях от дома, он решил всё же завязать с этим делом.

Его мать отдала Кори бабушке, и он жил с ней в Де-Мойн.

Первым примером для подражания для Кори был Элвис Пресли. Кори узнал о нем от своей бабушки, которая тоже была его поклонницей.

Позже у Кори появилось ещё 2 примера для подражания, это: Sebastian Bach фронтмен группы Skid Row. и Henry Rollins, фронтмен группы Black Flag.

Однажды бабушка подарила Кори гитару. С этого и началось его музыкальная карьера.

В 1992 году, в возрасте 19 лет Кори захотел создать собственную группу. Вместе с его другом Джоелом Экманом Кори создал группу Stone Sour. Группа успела издать несколько демо-записей, но не стала широко популярной, а была известна лишь узкому кругу поклонников в Айове.

Кроме работы в группе, Кори нанялся на работу в секс-шопе, куда ему помогли устроится участники группы Slipknot — Джои, Шон и Мик.

В 1998 году Кори приглашают спеть несколько песен вместе со Slipknot. Кори соглашается и начинает свое участие в группе как второй вокалист, но вскоре его пение начинает занимать намного большую часть музыки чем пение первого вокалиста Андерса Колзефини. Группа решает поставить Андерса на подпевки, дав тем самым Кори испольнять почти все вокальные партии Slipknot. Обиженый Андерс вскоре покидает группу, оставив в ней лишь одного солиста. Но Кори не сильно заботила судьба Slipknot, у него была своя группа Stone Sour и именно ей он хотел уделять свое внимание. Тогда участники Slipknot отчаявшись грозят выгнать Кори с его работы в секс-шопе, куда они его устроили, и он решает покинуть Stone Sour и уделить свое внимание Slipknot.

Найдя продюсера и лейбл в 1998 году группа быстро становится популярной. Но в 2001 году для Slipknot настали худшие времена. Группа не хотела играть вместе, участники не разговаривали друг с другом. Многие стали думать, что для Slipknot настал конец.

Все участники гуппы разбежались по сайд-проектам чтобы как-то отвлечься от Slipknot. Кори не стал исключением. С 2000 года, после того как участник Stone Sour, Джош Рэнд показал Кори несколько своих песен, он решил востановить эту группу.

В 2002 году они записали альбом и стали гастролировать.

17-ого сентября 2002 года девушка Кори Тейлора Скарлетт родила ему сына, которого назвали Гриффин Паркер Тэйлор. Кори был счастлив видеть, как его ребёнок растет, но именно в это время начал сильно пить.

В 2003 году Slipknot должны были снова воссоединиться чтобы записать новый альбом. Никто из группы сильно не хотел возращатся назад, но лишь один участник Кори Тейлор твердо решил её покинуть. Он обдумал это и уже всё распланировал. Он уже было собрался позвонить Шону Крэхану и сказать: «Нахер всё, мне это не надо. Я лучше застрелюсь, чем буду это делать.» Набрав побольше воздуха в лёгкие, Кори взял мобильник и набрал номер старого друга. У Клоуна было занято. «И знаете что?» говорит торжественно вокалист. «Если бы у него не было занято, меня не было бы сегодня здесь.»

Слова жены заставили Кори задуматся. Во время записи альбома Кори посвящяет жене песню Vermilion, а также пишет песню про любовь (Virus Of Life), назвав её вирусом, выпивающим все соки жизни.

Поняв что алкоголь того не стоит, Кори бросает пить и открывает новую страницу в своей жизни.

В 2004 году, 11 марта, Кори женился на своей невесте Скарлетт. Теперь уже Скарлетт Тэйлор. Свадьба была тихая и поэтому поводу не было никакой шумихи в прессе.

В 2005 году в Кори нашел своего пропавшего отца.

Кори до знакомства с своим отцом посвятил ему много песен, таких как Eyeless и Eyeore.

После тура в подержу Slipknot Кори вновь возращается в Stone Sour и к этому моменту у него произошла полная переоценка ценностей. Группа издает свой второй альбом более успешный, чем первый.

В 2007 году Кори Тейлор записывает и снимается в клипе на песню I’m not Jesus вместе с группой Apocalyptica.

В 2008 году Кори Тейлор развелся с своей женой Скарлетт Тэйлор.

Маска

Как и каждый участник группы Slipknot Кори Тейлор носил маску на концертах и менял её при выпуске какждого нового альбома.

Slipknot

Первая маска Кори Тейлора напоминала обычный мешок надетый на голову. Это была кованая маска с дырами через которые он просовывал свои дреды каждый раз, когда одевал её. Это доставляло ему много боли, поэтому он сделал маску из латекса, отрезал несколько собственных прядей, и прикрепил их к ней.

Iowa

Кори увеличил отверстия для рта и глаз в маске. Также он начал красить дреды в маске в зеленый, а саму маску в серый и фиолетовый цвета. Также появилась еще одна версия маски, покрашеная в белый цвет.

Vol. 3: The Subliminal Verses

Маска Кори значительно изменилась. Если раньше она покрывала всю его голову то теперь она закрывала лишь лицо. Теперь маска напоминала страшное обгоревшее и изуродованое лицо, темно зеленого цвета. Части маски скрепляют скобы. При этом волосы он красит сразу в три цвета: голубой, красный и фиолетовый

All Hope Is Gone

Маска Кори снова покрывает всю голову, как и во время альбома Iowa, но теперь в ней нет дредов. На голове ,кроме отверстий разного размера для глаз и отверстия для рта, есть отверстие куда Кори просовывает свои волосы.Теперь он красит волосы в светлый цвет. Постригшись налысо, Кори перекрасил маску в серый цвет и продел вверху черные нитки. Лысину, которую видно через маску, он также красит в серый цвет.

Факты

Одевался Кори раньше, как священник: длинный балахон, длинные волосы.

Он увлекается написанием различных сценариев, рассказов, стихов и прочей литературы. Также Кори любит вести гастрольный дневник.

На сцене Кори безумный и дикий, но в жизни он очень спокойный человек. «На сцене я снимаю всю отрицательную энергию, воплощаю свои страхи, всё темное, что вокруг меня.»

Любимый фильм ужасов Кори — «Экзорцист» (в русском прокате шёл под названием «Изгоняющий дьявола»).

Первая пластинка Кори — Iron Maiden «Somewhere in Time».

По мнению Кори, лучшие металлические группы — Black Sabbath и Slayer.

Любимый фильм — «От заката до Рассвета» с Тарантино.

Любимые книги: On the Road, Please Kill Me (про панковское движение), и все книги про Гарри Поттера.

Девиз в жизни: «Если ты хочешь, чтобы тебя ценили — будь осмотрительным.»

Любимый супер герой — Человек-паук, а из знаменитостей — Буш старший.

Те кто повлияли на него в жизни, а не в музыке: «К — Bruce Lee, Darth Vader, Snake Plissken, Jesse Custer (the Preacher), боулинг, Jack Daniels, William Wallace, James Bond, Jack Kerouac, Raoul Duke, Bungee jumping, Bill Hicks, Lenny Bruce, Marlboros и Conan the Barbarian. Но если бы мне предстояло бы выбрать из одного — я бы выбрал Lindberg Baby.»

Настоящий Цвет волос Кори светло русый.

Кори вместе с режиссером придумали сюжет для клипа Stone Sour Inhale

У него переизбыток кислоты, проблемы с желудком. Поэтому его постоянно рвет. Это и на голос влияет. Бывает, месяцами из-за этого он не может говорить. Но перед концертами Кори ничего не ест. Поэтому его рвет только водой.

Кори очень интеллектуальный человек. Он доказал это выиграв викторину «Brain Drain» в журнале Metal Hammer's. Некоторые вопросы касались знаний рок-музыки. Викторина проводилась среди 12 рок-звёзд. Кори был в состоянии возглавить список.

Говоря о 20-ом вопросе, это было, «Какой актер играл в последнией серии Джеймса Бонда 007?» и Кори полагает, что это был «Шон Коннери».

Серия сообщений "Биографии рок-звезд":
Часть 1 - Оззи Осборн
Часть 2 - Кори Тейлор
Часть 3 - Роберт Плант
Часть 4 - Курт Кобейн
Часть 5 - Мик Джаггер
Часть 6 - Вилле Вало(HIM)

 

Серия сообщений "Биографии рок-звезд":
Часть 1 - Оззи Осборн
Часть 2 - Кори Тейлор
Часть 3 - Роберт Плант
Часть 4 - Курт Кобейн
Часть 5 - Мик Джаггер
Часть 6 - Вилле Вало(HIM)

Пирог с мясом

   Продукты:

Тесто
250г майонеза
6 ст.л. муки
полов.ч.лож. порошка для выпечки
Начинка
2-3 сваренные в мундире картофелины
300 г фарша
1 луковка

Инструкции:

Размешать все ингредиенты для теста. В форму вылить 2/3 теста.

Фарш обжарить с луком. Выложить на тесто. Сверху натереть картофель, немного посолить. Сверху остальное тесто. Можно посыпать тертым сыром.

На 20 мин в духовку.

Необходимые продукты:
мука - 2 стакана
яйца - 3 шт.
молоко - 2 стакана
соль - 1 щепотка

Количество порций: 8

Время приготовления: 1 час

Способ приготовления рецепта:
1. Яйца разотрите с солью, влейте часть молока и всыпьте муку, непрерывно взбивая массу, чтобы не было комочков.
2. В приготовленное тесто влейте оставшееся молоко и перемешайте.
3. Специальную сковороду для оладий разогрейте, смажьте маслом и влейте в каждую ячейку тесто, заполняя ее на 2/3.
4. Выпекайте оладьи при 200 °С 40 минут.
5. Подайте оладьи с вареньем или сладким соусом. Можно начинить их кремом и посыпать сахарной пудрой.
 

Храмы, соборы, церкви и часовни являются не только священным местом для религиозных людей, но и потрясающей приманкой для туристов. Церкви есть практически во всех городах мира и большинство из них отличается интересной и необычной архитектурой. Просто потому что это церкви.

Серия сообщений "Памятники Архитектуры":
Часть 1 - Впечатляющие монастыри мира
Часть 2 - Самые красивые храмы мира

1. Таксанг-лакханг, Бутан Таксанг-лакханг - известный на весь мир монастырь в Бутане. Он расположен на скале на высоте 3120 м. Над долиной Паро это чудо возвышается на 700 м. Название монастыря можно перевести как «логово тигрицы». По легенде, в пещеру, которая сейчас стала монастырем, перенесся Падмасамбхава - основатель тибетского буддизма - сидя на спине тигрицы, в которую превратилась его жена. После страшного пожара в 1998 году монастырь полностью отреставрировали, и сегодня Таксанг-лакханг - это семь храмов, каждый из которых открыт для посещения.

2. Григориат, Греция Григориат - это один из Афонских монастырей, занимающий 17 место в Святогорской иерархии. Григориат расположен на живописном юго-восточном склоне Афонского полуострова. Монастырь был основан в XIV веке аскетом Григорием. Братия монастыря насчитывает 70 монахов. Здания и внутреннее убранство сильно пострадали от пожаров и нападений захватчиков, однако в Григориате все же удалось сохранить около 300 рукописей и 4500 редких печатных книг.

3. Юмбулаганг, Тибет Юмбулаганг в переводе с тибетского диалекта означает «дворец матери и сына». Это одно из первых религиозных сооружений в Тибете, дворец с историей две тысячи лет. Стены монастыря расписаны фресками чрезвычайной красоты, которые отражают раннюю историю древней страны.

4. Мадонна дель Сассо, Швейцария Прекрасный паломнический храм Мадонна дель Сассо с монастырем ордена капуцинов возвышается над Локарно. Монастырь расположен в очень живописном уголке Швейцарии, где наибольшее в стране количество солнечных дней. Монастырь Мадонна дель Сассо был построен в честь Девы Марии в конце XVII века.

5. Монастырь Нгафечонь, Мьянма Монастырь Нгафечонь стоит на озере Инл, неподалеку от пагоды Фаунг Гау Оо. Это деревянное сооружение стоит над водами озера с 1850-х годов. Монастырь интересен не только своей уникальной коллекцией Будды, но и дрессированными котами. Лишь 25 минут на лодке - и вы окажетесь в древнем храме.

6. Монастырь Градаций, Сербия Градаций - бывшее владение королевы Елены, жены сербского короля Уроса І. Монастырь построили в XIII веке. Стилистически в оформлении здания преобладает местная архитектурная школа, но есть элементы готики.

7. Метеора, Греция С греческого «Метеора» переводится как «скалы, идущие в воздухе», или «скалы над облаками». Метеора - это один из наиболее значимых монастырских комплексов в Греции. Исторически в него входили 20 монастырей, но на сегодня уцелело только шесть. Метеора особенный тем, что это не только религиозный комплекс, но и природный феномен. Монастырь построен на естественных столбах, которые образовались под воздействием воды, ветра и перепадов температур.

8. Санта Мария Монсеррат, Испания Монастырь Монсеррат расположен на горе Монсеррат в Каталонии. Здесь хранится удивительная скульптура, известная как Монсерратская Дева. По легенде, монахини не смогли перенести статую, а поэтому пришлось строить монастырь вокруг нее. Сегодня скульптура на алтаре - это место паломничества многочисленных верующих.

9. Монастырь Таунг Калат, Мьянма Недалеко от Папской горы стоит потухший вулкан высотой 737 м - Таунг Калат. На самой вершине вулкана расположен буддистский монастырь. Это место еще в древние времена использовали для религиозных обрядов. Монастырь окружают зеленые леса, что придает этому священном месту живописный вид.

10. Михайловский Златоверхий собор, Украина Небесно-голубой Михайловский Златоверхий собор построил в 1108-1113 внук Ярослава Мудрого киевский князь Святополк Изяславович. Собор построили из камня и кирпича-плинфы техникой «смешанной кладки» с использованием голосников в пазухах сводов. Стены собора украшали мозаики и фрески. В 1934 году Михайловский Златоверхий собор и часть сооружений монастыря снесли; официальная причина - реконструкция Михайловской площади, где должны были быть расположены четыре правительственных сооружения. Из них построили только одну (Министерство иностранных дел). Благодаря отмене проекта «реконструкции» часть сооружений собора удалось сохранить, а потом и восстановить в конце 1990-х годов.

Серия сообщений "Памятники Архитектуры":
Часть 1 - Впечатляющие монастыри мира
Часть 2 - Самые красивые храмы мира

Начинка в картоплянниках может быть совершенно любой.

СОСТАВ:

Картошка – 7 – 8 средних клубней
Яйцо – 1 штука
Мука – 1 – 2 столовые ложки
Соль
Репчатый лук – 1 большая или 2 средние луковицы
Сухие грибы – около 50 г
Растительное масло – 1 – 2 столовые ложки
Сливочное масло – 30 – 40 г

ПРИГОТОВЛЕНИЕ:

Грибы замочите в холодной воде, дайте набухнуть и сварите до полной готовности. Сваренные грибы достаньте шумовкой и мелко порежьте. Грибной отвар нам не понадобится.
Репчатый лук нарежьте мелким кубиком и обжарьте на растительном масле до легкой золотинки. Добавьте сливочное масло и обжаривайте лук до золотистого цвета. Добавьте нарезанные грибы и обжаривайте до сухости фарша.



Посолите, снимите с огня и дайте остыть до теплого.
Картошку почистите, посолите, залейте холодной водой и варите до полной готовности. Воду слейте, поставьте кастрюльку с картошкой на плиту и немного подсушите.



Разомните в пюре, дайте остыть до теплого. Добавьте яичный белок, отложив желток для смазывания картоплянников.



Размешайте. Добавьте муку до состояния теста.



Возьмите небольшой кусочек картофельного теста (примерно столовую ложку), разомните в толстую лепешку. На середину положите немного грибного фарша.



Закройте начинку, сформировав пирожок. Для того чтобы тесто не липло к рукам, периодически смачивайте руки холодной водой.



Сформированные картоплянники выложите на противень, застеленный бумагой для выпечки. Смажьте желтком.



Выпекайте в разогретой до 180 С духовке до румяного вида.
Картоплянники хороши и сами по себе, и как добавка к борщу. Приятного вам аппетита!

"Цезарь" с малосольной семгой.


                              

Салат "Цезарь" с малосольной семгой

Что нужно (пропорции на свой вкус):
салат Айсберг
малосольная семга
помидорки-черри
чесночные сухарики из белого хлеба
тертый пармезан
салатная заправка "Цезарь"

Для заправки (на 500 мл майонеза) - рецепт Саши-lisiy_povar:
500 мл домашнего майонеза
30 г анчоусов (можно заменить селедкой) - у меня была вяленная тюлька
10 г каперсов
1 ч.л. горчицы
можно добавить совсем чуть-чуть чеснока или зелени

                            

Приготовление:
Сначала приготовить соус: размельчить в блендере анчоусы и каперсы, смешать с горчицей и майонезом.
Салат разобрать на листья и нарвать руками на небольшие кусочки. Семгу нарезать произвольными ломтиками. Несколько тонких длинных кусочков оставить для украшения (свернуть в "розочки"). Помидорки разрезать на 4 части.
Смешать салатные листья, семгу и помидоры с заправкой, выложить на тарелку. Добавить сухарики и посыпать тертым сыром.
Тарелку можно украсить половинками помидорок-черри, "розочками" из семги и дольками лимона.

                            

Мои комментарии:
Сухарики для рыбного "Цезаря" я стараюсь приготовить на рыбьем жире, а не на масле. Поэтому обычно готовлю этот салат после того, как жарю семгу. В вытопленный рыбий жир добавить чеснок и нарезанный кубиками белый хлеб. После того, как сухарики подрумянились, выложить их на бумажное полотенце, чтобы избавиться от лишнего жира. Можно хранить в пластиковом контейнере.
Можно не смешивать салат с заправкой сразу, а подать ее отдельно в соуснике.
Эта заправка подходит не только к рыбному "Цезарю", но и к овощному или с курицей.

Ингредиенты

Рецепт приготовления

* 1/2 кг молодого картофеля
* 700 г куриных грудок
* 250 г зеленой фасоли
* 2 ч. ложки оливкового масла
* 1/2 ч. ложки паприки
* 300 г помидоров черри
* 1/2 стакана оливок
* 2 сваренных вкрутую яйца
* 1 пучок зеленого салата

Для соуса:
* 1 ст. ложка зелени эстрагона (можно заменить другой зеленью)
* 1/3 стакана оливкового масла
* 1/2 ч. ложки соли
* 1/4 ч. ложки крупномолотого черного перца
* 2 ч. ложки горчицы
* 2 cт. ложки красного винного уксуса

На сковороду налейте немного воды, добавьте нарезанный кружочками картофель и потушите до мягкости. Промойте под струёй холодной воды. Отварите зеленую фасоль до мягкости и также промойте холодной водой. Грудки положите на противень, обмажьте оливковым маслом, смешанным с паприкой и солью. Накройте пергаментной бумагой для выпечки и запекайте в духовке до готовности. Для соуса: смешайте все ингредиенты. На блюде разложите листья салата, на нем - курицу, нарезанную толстыми ломтиками. Рядом разместите картофель, фасоль, помидорчики черри, оливки и разрезанные пополам яйца. Залейте соусом.

Ингредиенты:
800 г свиной шеи
200 г шампиньонов (лучше свежих, но за неимением подойдут и консервированные)
300 г сыра (хорошо подходит “Российский”)
3-4 помидора (в зависимости от размеров)
соль и перец по вкусу

Мясо режем пластинами, отбиваем и выкладываем на противень. Солим-перчим. Поверх мяса выкладываем порезанные грибы. Накрываем кружочками помидоров. Сверху посыпаем тертым сыром.

Засовавыем эту неземную красоту в разогретую до 190 градусов духовку на минут 30-40. Приятного аппетита!

 

Изначально планировалось, что фаршироваться будут окорочка, но в силу определенных обстоятельств под нож попали голяшки. Что, собственно, ничуть не испортило вкуса конечного продукта :)

Ингредиенты:

6 куриных ножек
200 г шампиньонов
1 небольшая луковица
1 яйцо
панировочные сухари
соль и перец по вкусу

Снимаем с ножек кожу до нижнего сустава и аккуратно перерубаем кость. Снимаем мясо и мелко его рубим (можно пропустить через мясорубку). Мелко нарезаем лук и шампиньоны, обжариваем на растительном масле до мягкости. Мясо солим-перчим, соединяем с луково-грибной смесью. Хорошенько перемешиваем и начиняем полученным фаршем кожу. Сшиваем края кожи черной ниткой (не забудьте потом ее удалить). В отдельной мисочке взбиваем яйцо. Поочередно макаем ножки в яйцо, а затем в панировочные сухари. Обжариваем на небольшом огне до золотистой корочки.

Чак Паланик - Бойцовский клуб

Глава 1

То этот Тайлер устраивает меня на работу официантом, то пихает мне
ствол в рот и заявляет, что для того, чтобы обрести жизнь вечную, надо
сначала умереть. Сказать по правде, долгое время мы с Тайлером были лучшими
друзьями. Кого я ни встречу, все меня спрашивают, не знаком ли я с Тайлером
Дерденом.

Ствол пистолета утыкается мне в гланды. А Тайлер говорит:
- Мы умрем не на самом деле.
Я ощупываю языком отверстия в глушителе пистолета.  Эти отверстия мы
просверлили сами.  Шум выстрела производят, во-первых, пороховые газы, а
во-вторых - пуля, когда пересекает звуковой барьер. Поэтому, чтобы сделать
глушитель, нужно просверлить отверстия в стволе пистолета - много-много
отверстий.  Через них выходят газы, а скорость пули становится меньше
скорости звука.
Если отверстия просверлить неправильно, пистолет взорвется прямо у тебя
в руке.
- Смерти на самом деле не существует, - говорит Тайлер. - Мы войдем в
легенду. Мы останемся навсегда молодыми.
Я отодвигаю ствол языком, так чтобы он упирался в щеку, и говорю:
- Тайлер, что ты городишь! Мы же не вампиры!
Здание, в котором мы находимся, исчезнет с лица земли через десять
минут. Возьмите одну часть 98%-ной дымящей азотной кислоты, и смешайте с
тремя частями концентрированной серной кислоты. Делать это надо на ледяной
бане.  Затем добавляйте глицерин по капле из глазной пипетки.  Вы получили
нитроглицерин.
Я знаю это, потому что это знает Тайлер.
Смешайте нитроглицерин с опилками, и вы получите отличный пластит.
Некоторые предпочитают смешивать нитроглицерин с ватой и английской солью.
Это тоже дает неплохой результат. А некоторые мешают нитру с парафином. Но
при этом получается ненадежная взрывчатка.
Мы с Тайлером находимся на вершине небоскреба “Паркер-Моррис”.  Ствол
пистолета засунут мне в рот.  Издалека доносится звук бьющегося стекла.
Загляни за край крыши. День пасмурный, даже на этой высоте солнца не видно.
Это самое высокое здание в мире, так что на вершине его холодно даже летом.
Кругом царит космическое безмолвие.  Такое ощущение, что ты - дрессированная
обезьянка-астронавт. Чему тебя научили, то и делаешь.
Потяни за рычажок.
Нажми на кнопочку.
Сам не ведаешь, что творишь, и вот - ты уже покойник.
Взгляните вниз, туда, за край крыши.
Даже с высоты сто девяносто первого этажа видно, что улица внизу
покрыта густой колышущейся толпой.  Люди стоят, смотрят вверх. А звук
бьющегося стекла доносится с того этажа, который под нами.  Там разбивается
окно и из него вылетает шкаф с документами, похожий на большой черный
холодильник. Из других окон вылетают маленькие тумбочки на шесть ящиков,
которые, по мере приближения к земле, все больше и больше напоминают черные
капли дождя.  Капли становятся все меньше и меньше.  Они исчезают в
колышущемся людском море.
Где-то под нами, на одном из ста девяноста этажей небоскреба,
обезьянки-астронавты из Комитета Неповиновения “Проекта Разгром” впали в
безумие и приступили к уничтожению истории.
Кто-то сказал когда-то давно, что людям свойственно убивать тех, кого
любишь. Что ж, верно и обратное.
Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить
удается только одними гласными.
Нам осталось жить не более десяти минут.
Еще одно окно разбито.  Осколки стекла прыскают в воздух, словно стайка
птиц, а затем из окна показывается край длинного черного стола, который
члены Комитета Неповиновения выбрасывают из здания. Стол долго качается в
неустойчивом равновесии на подоконнике, затем вываливается и, вертясь в
воздухе, планирует на толпу, как таинственный летательный аппарат.
Через девять минут небоскреб “Паркер-Моррис” прекратит свое
существование. Если взять достаточное количество пластита, чтобы обмазать им
колонны фундамента, - ни одно здание в мире не устоит. Конечно в том случае,
если вы не забыли тщательно обложить колонны со всех сторон мешками с
песком, чтобы взрывная волна ударила в бетон, а не разошлась по помещению
подземного гаража.
Ни в одном учебнике истории не отыщешь подобных полезных сведений.
Напалм можно изготовить тремя способами. Первый: смешайте равные части
бензина и замороженного концентрата апельсинового сока. Второй: то же самое,
но вместо апельсинового сока - диетическая кола.  Ну и, наконец, можно
растворять высушенный и измельченный кошачий помет в бензине, пока смесь не
загустеет.
Спросите меня, и я объясню, как приготовить нервно-паралитический газ.
Или автомобильную бомбу.
Осталось девять минут.
Небоскреб “Паркер-Моррис” упадет, все его сто девяносто этажей медленно
обрушатся как срубленное дерево. Уничтожить можно все, что хочешь. Страшно
подумать, но то место, где мы сейчас находимся, скоро превратится в
математическую точку в воздухе.
Мы стоим на краю крыши, я и Тайлер, и ствол пистолета у меня во рту.
Хотелось бы знать, насколько он чистый.
Мы чуть не позабыли обо всей этой тайлеровской философии касательно
убийства и самоубийства, зачарованно глядя на то, как еще один конторский
шкаф вывалился из здания.  Ящики открылись в полете, рассыпая в воздухе
ворохи белой писчей бумаги, тут же подхваченной воздушными потоками.
Осталось восемь минут.
И тут дым повалил клубами из разбитых окон. Через восемь минут команда
подрывников приведет в действие инициирующий заряд, тот воздействует на
основной заряд, колонны, на которых покоится здание, рухнут и фотографии,
запечатлевшие гибель небоскреба “Паркер-Моррис” войдут во все учебники
истории.
Моментальные фотографии, запечатлевшие различные стадии падения
небоскреба.  На первой здание еще стоит.  На второй - оно отклонилось от
вертикали на десять градусов. На третьей - уже на двадцать.  На следующей
угол наклона составляет уже сорок пять градусов, причем арматура начинает
сдавать, так что накренившееся здание прогибается дугой. На последнем же
снимке сто девяносто этажей небоскреба обрушиваются всей своей массой на
Национальный музей. Он-то и является подлинной мишенью в плане Тайлера.
- Этот мир отныне принадлежит нам, нам и только нам, - говорит Тайлер.
- Древние давно в могилах.
Если бы я знал, чем все это обернется, я бы предпочел сейчас быть
мертвым вместе с древними на небесах.
Осталось семь минут.
Я стою на краю крыши с пистолетом Тайлера во рту.  Шкафы, столы и
компьютеры летят из окон небоскреба на толпу, собравшуюся вокруг здания, дым
вырывается из разбитых окон, а за три квартала отсюда команда подрывников
посматривает на часы. Но я знаю - подлинную причину всего, что происходит -
пистолета во рту, анархии, взрыва - зовут Марла Зингер.
Осталось шесть минут.
У нас здесь нечто вроде любовного треугольника. Я люблю Тайлера. Тайлер
любит Марлу. Марла любит меня.
А я Марлу не люблю, да и Тайлер меня больше не любит. Когда я говорю
“любить”, я имею в виду “любить” не в смысле “заботиться”, а в смысле
“обладать”.
Без Марлы Тайлер был бы никем.
Осталось пять минут.
Быть может, мы войдем в легенду, а может, и нет. Скорее всего, нет,
говорю я, но продолжаю чего-то ждать.
Кто бы узнал об Иисусе, если бы не было евангелистов?
Осталось четыре минуты.
Я отодвигаю ствол языком, так чтобы он уперся в щеку, и говорю:
- Ты хочешь войти в легенду, Тайлер, дружище? Я помогу тебе. Я-то ведь
знаю всю историю с самого начала.
Я помню все.
Осталось три минуты.

Глава 2

Огромные ручищи Боба вдавили меня в темную ложбину между его огромными
потными обвисшими титьками - огромными как сам Бог. Здесь, в полуподвальном
помещении под церковью мы встречаемся каждый вечер: вот это Арт, это Пол, а
это Боб. Широченные плечи Боба заменяют мне горизонт. Прямые светлые волосы
Боба демонстрируют, что случится с вашей прической, если использовать гель
для укладки волос в качестве бальзама:  в природе таких прямых, густых и
светлых не бывает.

Огромные ручищи Боба обнимают меня, а его ладонь, похожая на лопату,
прижимает мою голову к титькам, украшающим с недавних пор его мускулистый
торс.
- Все будет хорошо, - говорит Боб. - Ты поплачь!
Всем своим телом я чувствую, как внутри Боба окисляются питательные
вещества.
- Может быть, у тебя еще ранняя стадия, - говорит Боб. - Может, у тебя
всего лишь семинома. От семиномы еще никто не умирал.
Плечи Боба поднимаются в могучем вздохе, а затем опадают толчками.
Поднимаются. Опадают.
Я хожу сюда уже два года каждую неделю, и каждую неделю Боб обнимает
меня и я плачу.
- Ты поплачь! - говорит Боб.  Плечи поднимаются и опускаются, а я
всхлипываю им в такт. - Плачь, не стесняйся!
Большое мокрое лицо прижимается к моей макушке, и тут-то я обычно
начинаю плакать.  Я один и темнота кругом. Плакать легко, когда ты ничего не
видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в
этой жизни, все рано или поздно станет прахом.
Все, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку.
Я один и темнота кругом.
Я не спал уже почти неделю.
Тогда-то я и познакомился с Марлой Зингер.
Боб плачет, потому что шесть месяцев назад ему удалили яички. Затем
посадили на гормональную терапию, титьки у Боба выросли потому, что у него
слишком высокий тестостерон.  Если поднять уровень тестостерона в крови, то
ваши клетки начнут вырабатывать эстроген, чтобы восстановить баланс.
А я плачу, потому что жизнь моя не имеет смысла и кончится ничем. Даже
хуже, чем ничем - полным забвением.
Когда в крови слишком много эстрогена, у тебя вырастает сучье вымя.
Плакать легко, если знаешь, что все, кого ты любишь, когда-нибудь или
бросят тебя, или умрут. Долговременная вероятность выживания каждого из нас
равна нулю.
Боб любит меня, потому что он думает, что мне тоже удалили яички.
Здесь, в полуподвальном помещении епископальной церкви Пресвятой
Троицы, заставленном клетчатыми думками из мебельного магазина для бедных,
собрались двадцать мужчин и одна женщина. Они стоят парами, обнявшись, и, в
основном, плачут. Некоторые стоят, полусогнувшись и прижавшись щекой к щеке,
как борцы. Мужчина, оказавшийся в паре с единственной женщиной, положил ей
локти на плечи - по локтю на каждое плечо, и рыдает ей в шею. Женщина же,
склонив голову на сторону, выглядывает из-под его локтя и закуривает
сигарету.
- Жизнь моя кончена, - рыдает Боб. - Зачем я только живу, сам не знаю.
Единственная женщина у нас здесь, в группе “Останемся мужчинами”, в
группе поддержки для больных раком яичка, курит сигарету, согнувшись под
тяжестью партнера, и ее взгляд встречается с моим.
Симулянтка.
Симулянтка.
Симулянтка.
Черные тусклые волосы, короткая стрижка, огромные глаза, какие бывают у
девочек в японских мультиках, бледная, как обезжиренное молоко, кожа, платье
в темно-красных розах - я уже видел ее в прошлую пятницу в моей группе
поддержки для туберкулезников.  А в среду она была на круглом столе для
больных меланомой. В понедельник я засек ее в дискуссионной группе “Твердая
вера” для страдающих лейкемией.  Из-под челки светится ее лоб -
бледный-бледный, белый-белый.
У всех этих групп поддержки всегда такие бодренькие, ни о чем не
говорящие имена.
Вечером по четвергам я хожу в группу для паразитов крови, которая
называется “Внутренняя чистота”.
А та, где паразиты мозга, носит имя “Преодолей себя!”.
И вот днем в воскресенье здесь, в полуподвальном помещении
епископальной церкви Пресвятой Троицы, в группе “Останемся мужчинами!” я
вновь встречаю эту женщину.
Но самое ужасное - я не могу плакать, если она рядом.
А я так любил безнадежно рыдать, спрятавшись между титек у Большого
Боба. С утра до вечера - работа, работа, работа. И только здесь я могу
позволить себе расслабиться, отпустить поводья.
Только здесь я чувствую себя человеком.
В первую мою группу поддержки я начал ходить два года назад, после
того, как в очередной раз пожаловался врачу на бессонницу.
Я не спал уже три недели.  И после этих трех недель я чувствовал себя
как душа, отделенная от тела, в рассказах людей, переживших клиническую
смерть. Мой терапевт сказал:
- Бессонница - это просто симптом.  Дело не в ней.  Попытайтесь понять,
что у вас не в порядке. Прислушайтесь к своему телу.
А я просто хотел спать. Хотел, чтобы мне прописали маленькие голубые
пилюли амитала натрия. Или красно-голубые, похожие на пули, капсулы туинала.
Или ярко-алые таблетки секонала.
Мой терапевт посоветовал мне жевать валерьяновый корень и больше
заниматься спортом. Там глядишь, и сон вернется.
Мое лицо стало походить на старую сморщенную грушу, меня принимали за
воскресшего из мертвых.
Мой терапевт сказал мне, что если я хочу увидеть людей, которым на
самом деле плохо, то мне стоит заглянуть в церковь Первого Причастия вечером
во вторник. Посмотреть на паразитарные заболевания мозга. На болезни костной
ткани. На органические поражения высшей нервной системы. На раковых больных.
Я последовал его совету.
В первой группе, которую я посетил, как раз проходило знакомство.
Знакомьтесь, это - Элис, это - Бренда, а это - Довер. Все улыбаются, а в
голове у каждого тикает адская машина.
В группах поддержки я никогда не называю своего настоящего имени.
Эту маленькую женщину, похожую на скелет, зовут Клои. У нее на заднице
брюки обвисли печальным мешочком.  Клои говорит, что из-за паразитов мозга
никто не хочет заниматься с ней любовью. Она умирала уже столько раз, что
сумма выплат по медицинской страховке составила семьдесят пять тысяч
долларов, и все, чего ей сейчас хочется - это чтобы кто-нибудь ее трахнул.
О любви и речи не идет: просто трахнул - и все.
Что может сказать в ответ мужчина, когда слышит такие слова? Вот вы бы
что сказали?
Клои начала умирать с того, что просто стала ощущать постоянную
усталость. А сейчас ей уже настолько на все наплевать, что она даже на
процедуры не ходит. У нее дома полно порнографических фильмов.
Клои рассказала мне, что во времена французской революции аристократки
- все эти баронессы, герцогини, маркизы, графини - которые сидели в тюрьмах,
по очереди трахались с любым мужиком, которого пускали к ним в камеру. Клои
дышала мне в шею. С любым мужиком.  Интересно, кого к ним пускали?  Да,
забавно они время проводили.
La petite mort. Кажется, французы так говорят?
Клои говорит, что если мне хочется, то мы можем пойти к ней домой и
посмотреть ее коллекцию порнографических фильмов.
А еще у нее есть амилнитрат. И интимные кремы.
Если бы такое мне сказала любая другая женщина, эрекции не миновать. Но
Клои больше всего походит на скелет, местами обтянутый желтым пергаментом.
В сравнении с Клои я - ничтожество. Меньше, чем ничтожество. Мы садимся
в круг на ковер, и плечо Клои вонзается в мое плечо.
Мы закрываем глаза.  Сегодня очередь Клои руководить направленной
медитацией, вести нас в сад безмятежности. Клои ведет нас на вершину холма,
где стоит дворец о семи вратах. Внутри дворца - семь врат: зеленые, желтые,
оранжевые. Клои велит нам открывать эти врата одни за другими - голубые
врата, красные, белые - и рассказывать, что скрывается за каждыми вратами.
Закрыв глаза, мы представляем боль в виде шара белого исцеляющего
света, который подплывает к нашим ногам и поднимается вверх - к коленям,
поясницам, грудным Клеткам.  Наши чакры открываются.  Сердечная чакра.
Головная чакра.  Клои вводит нас в пещеру, где мы встречаем
покровительствующих нам животных, символизирующих нашу волю. Мое животное -
это пингвин.
Лед покрывает пол пещеры, и пингвин командует мне: “Скользи!”. Легко и
радостно мы скользим с ним по туннелям и галереям.
Затем наступает время объятий.
Откройте глаза.
Это - терапевтический телесный контакт, объясняет Клои. Каждый из нас
должен выбрать себе партнера.  Клои обнимает меня за голову и принимается
плакать.  Она говорит, что у нее дома есть эротическое нижнее белье.
Ароматические масла и кожаные плетки. Она плачет так долго, что я успеваю
одиннадцать раз посмотреть на часы у меня на руке, прежде чем она меня
отпускает.
В моей первой группе поддержки, два года тому назад, я еще не плакал.
Не плакал я ни во второй, ни в третьей группе. Не плакал, посещая паразитов
мозга, опухоли кишечника и слабоумие.
Бессонница - это очень серьезно.  Все вокруг кажется таким далеким,
копией, снятой с копии, сделанной с еще одной копии.  Бессонница встает
вокруг как стена:  ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может
дотронуться до тебя.
А затем появился Боб. В первый же раз, как я пришел в рак яичек, этот
здоровенный лось, этот шмат сала, навалился на меня и принялся лить слезы.
Когда в группе “Останемся мужчинами!” наступило время объятий, он двинул ко
мне, раскинув свои грабли в стороны, и выставив вперед свой пустой котелок,
а на глаза у него уже наворачивались слезы. Шаркая слоновьими ножищами, Боб
пересек помещение и навалился на меня всей своей тушей.
Он подмял меня под себя.
Он сдавил меня в своих душных объятиях.
Большой Боб поведал мне, что раньше он был качком. Сидел на анаболиках
и еще на этом стероиде, на вистроле.  Его еще скаковым лошадям дают. Боб
владел собственным залом, где собирались качки. Он был женат три раза. Он
рекламировал продукты для качков по телевизору. Может, я видел, у него еще
программа такая была: “Как увеличить грудную клетку?”.
Когда незнакомые люди начинают со мной откровенничать подобным образом,
я готов на месте провалиться, если вы понимаете, что я имею в виду.
Но Боб этого не знал.  Он продолжал делиться со мной историей своей
жизни. У него с детства было ущемлено одно из huevos, и он знал, что с ним
это может случиться.  Боб рассказал мне все про послеоперационную
гормональную терапию.
Многие качки впрыскивают себе большие дозы тестостерона, и от этого у
них вырастает “сучье вымя”.
Мне пришлось спросить у Боба, что такое “huevos”.
Мексиканцы так называют яйца, объяснил Боб.  Ну, мы же говорим:
“помидоры”, “абрикосы”, “шары”. А мексиканцы говорят huevos.  В Мексику Боб
ездил закупать стероиды.
Развод, развод, и еще один развод - сказал Боб, открыл бумажник и
показал мне свою фотографию с соревнований.  Он стоял в качковой стойке,
огромный, голый и блестящий. Дурацкая жизнь, сказал Боб, качаешься, бреешь
тело, выходишь на сцену.  Жировая прослойка составляет не более двух
процентов от веса тела, пьешь диуретики, пока не становишься твердым и
холодным как бетон, слепнешь от прожекторов, глохнешь от рева музыки, а
потом судья командует:  “Покажите правый трицепс и напрягите его!” или
“Вытяните левую руку, зафиксируйте бицепс!”.
Но это все же лучше, чем нормальная жизнь.
Вот так вот, сказал Боб, в темпе вальса навстречу опухоли.  Болезнь
разорила его. У него двое взрослых детей, которые не хотят разговаривать с
ним даже по телефону.
Скоро ему сделают операцию, удалят сучье вымя - сделают надрез под
грудной мышцей и откачают оттуда жидкость.
Больше мне ничего не удалось расслышать, потому что Боб прижал меня к
своей груди еще сильнее, придавил мне голову подбородком, и я погрузился в
забвение, очутившись в полной темноте и тишине, а когда я, наконец, смог
вырваться, на груди у Боба осталось мокрое пятно от моих слез.

Это случилось два года назад, во время моего первого посещения группы
“Останемся мужчинами!”.
После этого почти на каждой встрече я рыдал на груди у Большого Боба.
После этого я так ни разу и не наведался к терапевту. И валерьяновый
корень я тоже не жевал.
В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.  Я не говорил
ничего, и люди в группе полагали, что мне еще хуже, чем им. И они рыдали еще
сильнее. И я рыдал вместе с ними. Стоит только поднять голову, посмотреть на
звезды - и ты пропал.
Возвращаясь домой после собрания группы, я чувствовал себя просто
великолепно. Ведь у меня не было ни паразитов, ни рака - я был маленьким
теплым центром, вокруг которого вращалась вся Вселенная.
И я спал. Спал крепче любого невинного младенца.
Каждый вечер я умирал и рождался вновь.
Я воскресал.
Каждый вечер, но не сегодня.  Я не могу плакать, когда эта женщина
смотрит на меня. Я не могу дойти до точки, а значит, не могу и воскреснуть.
Я искусал губы так сильно, что, если притронуться к ним языком, то кажется,
что они покрыты рваными обоями. И я не спал уже четыре дня.
Когда она смотрит на меня, я чувствую себя лжецом. Но это она лжет.
Симулянтка. Сегодня вечером мы, как обычно, представились друг другу. Я -
Боб, А я - Пол. Я - Терри. Я - Дэвид.
В группах поддержки я никогда не называю своего настоящего имени.
- Сюда с раком? - спросила она.
А потом сказала:
- Привет, меня зовут Марла Зингер.
Видно было, что никто не потрудился объяснить Марле Зингер, с каким
раком сюда ходят. Мы тоже промолчали: слишком были поглощены общением с
ребенком, живущим внутри каждого из нас.
Партнер Марлы по-прежнему рыдает у нее на плече. Марла затягивается
сигаретой.
Я наблюдаю за ней, прижимаясь ухом к трясущимся титькам Боба.
Марла считает меня симулянтом. На следующий вечер после того, как я ее
увидел, я не смог заснуть. И все же она права - первым симулировать начал я.
Если, конечно, не допустить, что все эти люди симулируют свои опухоли, свои
страдания. И даже Большой Боб, этот здоровенный лось, этот шмат сала - тоже
симулирует.
Стоит только посмотреть на его прическу.
Марла курит и смотрит по сторонам.
В этот миг моя ложь отражается в Марлиной, и я вижу кругом одну только
ложь.
Посреди их правды. Они боятся предположить самое худшее, они цепляются
за жизнь и живут со стволом пистолета во рту. Но сейчас, когда Марла курит и
смотрит по сторонам, а я погребен под содрогающейся в рыданиях тушей
Большого Боба, внезапно даже смерть и умирающие начинают казаться такими же
ненастоящими, как искусственные пластиковые цветы, стоящие на
видеомагнитофоне.
- Боб, - говорю я, - ты меня раздавишь.
Сначала я говорю это шепотом.
Затем, уже громче, но все еще тихо:
-Боб!
И, наконец, я ору:
- Боб, мне нужно пойти проблеваться!

В туалете над раковиной висит зеркало.
Если мои расчеты верны, то я встречу Марлу Зингер в “Преодолей себя!”,
группе поддержки для страдающих паразитарными заболеваниями мозга. Марла
туда пойдет. Конечно, пойдет, никуда не денется. И вот что я сделаю - я сяду
с ней рядом. И вот, после того, как мы все представимся друг другу и
помедитируем, и откроем семь врат дворца, и после белого целительного шара
света, и после того, как мы откроем все чакры и настанет время объятий, я
схвачу эту маленькую сучку.  Прижав ей руки к бокам и уткнув губы в самое
ухо, я скажу:
- Марла, ты - симулянтка. Выметайся отсюда! У меня в жизни кроме этих
групп ничего нет, а ты все портишь! Туристка чертова!
В следующий раз, когда мы встретимся, я скажу:
- Марла, ты приходишь, и я потом не могу заснуть. А мне сон необходим.
Убирайся!

Глава 3

Ты просыпаешься в Эйр Харбор.
При каждом взлете и каждой посадке, если самолет вдруг резко
заваливался на бок, я молился о том, чтобы произошла катастрофа.  Стоит
только мне представить, что мы можем сгореть, словно табак, в этом летающем
сигарном футляре, как моя бессонница проходит, и я начинаю радостно клевать
носом.

Вот так я и повстречал Тайлера Дердена.
Ты просыпаешься в О’Харе.
Ты просыпаешься в Ла Гардии.
Ты просыпаешься в Логане.
Тайлер прирабатывал киномехаником на полставки. Он мог работать только
по ночам - такая уж у него была натура. Стоило где-нибудь заболеть
киномеханику, как звонили из профсоюза и вызывали Тайлера.
Одни люди - совы, другие - жаворонки.  Я - жаворонок, я могу работать
только днем.
Ты просыпаешься в Даллсе.
Если ты погиб во время командировки, то сумма страховки утраивается.  Я
молился о резких порывах бокового ветра.  Молился, чтобы в турбину засосало
пеликана, чтобы техник забыл затянуть какую-нибудь важную гайку, чтобы
случилось обледенение закрылков.  Во время разбега, пока самолет мчался по
полосе, а спинки наших кресел были приведены в вертикальное положение,
столики убраны, и ручная кладь помещена в багажные отделения над нашей
головой, и мы воздерживались от курения, я молился о том, чтобы произошла
катастрофа.
Ты просыпаешься в Лав Фильд.
В проекционной, в том случае, когда кинотеатр был старым, Тайлеру нужно
было переходить с поста на пост. Обычно в проекционной имеется два проектора
- когда часть фильма, установленная на первом проекторе, подходит к концу,
ты ставишь на втором следующую часть и запускаешь его.  Это и называется
“переходом на другой пост”.
Я знаю это, потому что это знает Тайлер.
Итак, ты устанавливаешь следующую часть на втором проекторе и
запускаешь его. Большинство фильмов состоит из шести-семи частей, которые
следует воспроизводить в определенном порядке. В кинотеатрах поновее все
части склеивают, так что получается одна огромная бобина в полтора метра
диаметром. В этом случае уже не приходится метаться между двумя проекторами,
устанавливая то одну часть, то другую, бобина, щелчок выключателя, бобина,
щелчок.
Щелчок.
Ты просыпаешься в Си Таке.
Я изучаю картинки людей на ламинированной инструкции, извлеченной из
кармана кресла. Женщина плывет по океанским волнам, прижимая к груди подушку
от кресла. Темные волосы развеваются по ветру, глаза женщины широко открыты,
но на лице не видать ни улыбки, ни гримасы страха.  На другой картинке
пассажиры, спокойные, как коровы в Индии, тянутся за кислородными масками,
свисающими с потолка.
Аварийная ситуация.
Ой!
Давление в салоне падает.
Ой!
Ты просыпаешься и понимаешь, что очутился в Уиллоу Ран.
Старый кинотеатр, новый кинотеатр. Чтобы перевезти бобины с пленкой из
кинотеатра в кинотеатр, Тайлеру приходилось снова разрезать фильм на шесть
или семь частей. Маленькие бобины упаковывают в стальные шестиугольные ящики
с ручками, которые называются “яуфы”. Если взяться за ручку и попытаться
поднять один такой яуф, то можно вывихнуть плечо - настолько он тяжелый.
А еще Тайлер работал официантом на банкетах в большом отеле в центре
города. Это в те ночи, когда он не менял бобины на кинопроекторах. Я даже и
не знаю, сколько всего Тайлер успевал сделать за те ночи, когда я страдал
бессонницей.
В старых кинотеатрах, там, где еще используют два проектора,
киномеханик должен сменить посты так, чтобы зрители не заметили, что
кончилась одна часть и началась следующая. Для этого он должен следить за
белыми точками в верхнем правом углу экрана. Это предупреждение. Внимательно
как-нибудь посмотрите:  в конце каждой части кинокартины в верхнем правом
углу экрана вспыхивают две белые точки.
Профессионалы называют их “звездочками”.
Одна белая точка означает, что до конца части осталось две минуты. В
этот момент нужно включить второй проектор, чтобы он успел прогреться.
Вторая белая точка появляется за пять секунд до конца части. Трудно
описать, что чувствуешь, когда стоишь между двумя проекторами, и оба пышут
жаром от пылающих в них ксеноновых ламп, таких ярких, что можно ослепнуть от
одного взгляда на них. На экране вспыхивает белая точка. Звук в кинотеатре
воспроизводится колонками, установленными в зале. В проекционной ничего не
слышно, потому что она отделена от зала звукоизоляцией. Это для того чтобы
стрекот и треск, производимый проекторами, не мешал зрителям.  Лента
проносится между линзами со скоростью шесть футов в секунду, в каждом футе -
десять кадров.  Шестьдесят кадров в секунду проглатывает проектор, словно
пулеметную ленту и тарахтит при этом совсем как настоящий пулемет. Два
проектора работают, ты стоишь между ними и держишь в каждой руке ручки
заслонок. А на самых старых проекторах на подающей бобине есть еще звуковой
сигнал, который начинает звучать, когда пленка уже подходит к концу.
“Звездочки” остаются даже после перегонки фильма на видео. Видно их и
на тех фильмах, которые показывают в самолетах.
По мере того, как пленка сматывается, принимающая бобина начинает
крутиться все медленнее и медленнее, а подающая - быстрее и быстрее.
Звуковой сигнал - это такой звонок, который звенит, когда бобина крутится
очень быстро. А значит - пора менять посты.
В проекционной темно, пышет жаром от невидимых ламп, звенит звонок. Ты
стоишь между двумя проекторами с ручками заслонок в руках и смотришь в
правый верхний угол экрана.  Вспыхивает вторая точка. Сосчитай про себя до
пяти. Закрой одну заслонку и одновременно открой вторую.
Смена постов.
Фильм продолжается.
Никто в зале ничего не замечает.
Когда на подающей бобине имеется звуковой сигнал, киномеханик может
позволить себе подремать.  Киномеханики вообще много чего могут себе
позволить. Иногда звукового сигнала на подающей бобине нет.  Дома тебе порой
снится, что ты проспал смену постов, и ты просыпаешься в ужасе посреди ночи.
В зале шумят зрители.  Ты разбил мечту серебряного экрана, пробудил их ото
сна, и они негодуют.  Директор кинотеатра снимает телефонную трубку и
собирается позвонить в профсоюз.
Ты просыпаешься в Монтгомери Фильд.
Самое приятное в поездках - это то, что в них тебя окружает одноразовый
мир. Поселяешься в номере отеля и находишь там одноразовое мыло, одноразовые
пакетики с шампунем, крошечные одноразовые брикеты масла, одноразовое
полоскание для рта и даже одноразовую зубную щетку.  Сядьте в стандартное
кресло в салоне самолета и осмотритесь вокруг.  Вы почувствуете себя
Гулливером в стране лилипутов. Ваши плечи слишком широки. Ваши ноги такие же
длинные, как у Алисы, когда та съела волшебный пирожок; ступни находятся на
расстоянии в несколько миль от вас и упираются в ноги соседа спереди.
Приносят обед.  Он напоминает миниатюрный конструктор на тему “Собери сам
цыпленка “Кордон Блю”, какую-то изящную головоломку, которую выдают тебе,
чтобы ты не скучал в полете.
Пилот включает табло “Пристегните привязные ремни” и просит нас не
покидать свои места.
Ты просыпаешься в Мейгз Фильд.
Иногда Тайлер Дерден просыпается в ужасе посреди ночи, потому что ему
снится, что он проспал смену постов, или что пленка порвалась, или
выскользнула из направляющих, и шестеренки зажевали звуковую дорожку.
Если такое случается, то при воспроизведении вместо реплик актеров
зрители слышат что-то вроде звука, который производят лопасти вертолета при
вращении - фырр!  фыррр!  фырррр!  Этот звук возникает, когда луч света,
направленный на фотоэлемент, проходит через отверстия, оставленные зубцами
шестеренок на звуковой дорожке.
А вот еще одна вещь, которую киномеханику делать не положено:  Тайлер
вырезает отдельные самые удачные кадры из ленты и делает из них слайды.
Первая кинокартина с откровенной обнаженкой, получившая широкую известность,
включала в себя кадры с голой актрисой Энджи Дикинсон.
За то время, пока копия фильма добиралась с Западного побережья до
Восточного, вся обнаженка полностью исчезла.  Один киномеханик вырезал кадр.
Другой киномеханик вырезал кадр.  Всем хотелось иметь у себя изображение
голой Энджи Дикинсон. А уж когда в киношках начали показывать порнуху, то
эти парни разжились просто эпическими коллекциями слайдов!
Ты просыпаешься в Боинг Фильд.
Ты просыпаешься в международном аэропорту Лос-Анджелеса.
Сегодня на нашем рейсе почти нет пассажиров, так что можно убрать
подлокотники и растянуться на креслах во весь рост. Вытягиваешься, вьешься
ужом, выгибаешь спину, руки, ноги, раскидываешься на три-четыре кресла
вокруг.  Я перевожу часы на два часа назад или на три часа вперед:
Тихоокеанское, Центральное, Восточное поясное время, поясное время Скалистых
гор. Час теряешь, час выигрываешь.
Это твоя жизнь, и с минуты на минуту ей придет конец.
Ты просыпаешься в кливлендском аэропорту имени Хопкинса.
Ты вновь просыпаешься в Си Таке.
От работы киномеханика быстро устаешь и становишься злым. Но чаще всего
начинаешь просто маяться от скуки. И тогда берешь слайд из порнографической
коллекции, собранной твоим предшественником, и вклеиваешь кадр с крупным
планом здоровенного красного члена или распахнутого влажного влагалища в
художественный фильм.
И вот на экране фильм про зверушек, в котором пес и кот, потерявшие
хозяев во время путешествия, ищут дорогу домой. И в третьей части, сразу
после того, как эти говорящие человеческими голосами четвероногие
подкрепились объедками из мусорного бака, на экране промелькивает
изображение полноценной эрекции.
Это работа Тайлера.
Отдельный кадр виден на экране в течение одной шестидесятой доли
секунды. Разделите секунду на шестьдесят равных частей. Именно столько была
видна эрекция. Монументальный член высотой в четырехэтажный дом нависает над
жующей попкорн публикой, и никто его не видит.
Ты вновь просыпаешься в Логане.
Эти поездки - сплошная мука. Я езжу на те встречи, в которых не желает
участвоват мой начальник.  Я все тщательно записываю.  Я приезжаю и
докладываю.
Моя задача заключается в правильном применении секретной формулы.
Чистая арифметика.
Классическая задачка из учебника.
Если новая машина, произведенная компанией, на которую я работаю,
выехала из Чикаго со скоростью шестьдесят миль в час, и тут у нее заклинило
дифференциал, и она улетела в кювет, разбилась, бензобак взорвался и все,
кто были в салоне, сгорели заживо, должна ли компания отозвать все проданные
автомобили этой модели на доработку?
Возьмите общее количество проданных на настоящий момент автомобилей
(А), умножьте на среднее количество серьезных отказов (В), а затем умножьте
произведение на среднюю стоимость урегулирования иска родственников
пострадавших во внесудебном порядке (С).
А х В х С = X. Вот во сколько нам обойдется проблема, если мы не будем
отзывать модель на доработку.
Если Х превышает стоимость доработки, томы производим доработку, и
аварий больше не бывает.
Если Х меньше, чем стоимость доработки, то мы доработку не производим.
Куда бы я не ехал, в конце пути меня ждет обгоревший и покореженный
корпус автомобиля. Я знаю каждый скелет, который мы прячем в шкафу. Считайте
это моим допуском к секретной информации.
Ночи в гостиницах, ужины в ресторанах. В дороге заводишь знакомства с
одноразовыми знакомыми, которые очутились на соседнем кресле по пути из
Логана в Монтгомери, и из Монтгомери в Уиллоу Ран.
- Я работаю координатором отдела рекламаций, - говорю я моим
одноразовым знакомым, - но мечтаю о карьере мойщика посуды.
Ты вновь просыпаешься в О’Харе.

После первого успеха Тайлер начал вклеивать пенис куда ни попадя. Или,
если не пенис, то налитое кровью четырехэтажное влагалище величиной с
Большой Каньон, которое промелькивало на экране в тот момент, когда принц
приглашал Золушку на танец. Народ смотрел и ничего не замечал. Зрители пили
и жевали как прежде, но что-то изменялось в их подсознании.  Некоторым
внезапно становилось дурно или они начинали плакать безо всякой причины.
Никто не понимал, в чем дело.  Только птичка колибри смогла бы поймать
Тайлера за руку.
Ты просыпаешься в аэропорту имени Кеннеди.
Я растекаюсь в жижу в момент приземления, когда одно колесо с глухим
стуком касается дорожки, и самолет накреняется в одну сторону и повисает в
нерешительности, не зная, то ли ему опрокинуться, то ли покатиться дальше. В
этот миг все теряет значение.  Стоит только поднять голову, посмотреть на
звезды - и ты пропал.  Ничего больше не имеет значения.  Ни сохранность
багажа. Ни запах изо рта.  В окнах темно, а сзади ревут турбины.  Салон
кренится под опасным углом и тебе уже никогда не придется заполнять
командировочный отчет. Для компенсации расходов свыше двадцати пяти долларов
необходимо предоставить квитанцию.  Тебе уже никогда не понадобится
парикмахер.
Снова глухой стук - это второе колесо коснулось покрытия.  Звучит
стаккато сотен расстегиваемых замков привязных ремней и очередной
одноразовый знакомый, рядом с которым ты только что чуть не умер, говорит:
- Надеюсь, все у вас пройдет гладко.
Я тоже надеюсь.
Вот и еще один миг позади. И жизнь идет своим чередом.
И однажды, по чистой случайности, я повстречался с Тайлером Дерденом.
Пришла пора отпуска.
Ты просыпаешься в международном аэропорту Лос-Анджелеса.
Вновь.
С Тайлером я познакомился на нудистском пляже. Дело было в самом конце
лета, меня разморила жара, и я задремал.  Голое тело Тайлера было покрыто
потом и песком, слипшиеся длинные волосы закрывали лицо.
Тайлер бродил по соседству со мной задолго до того, как мы
познакомились.
Тайлер вылавливал из зоны прибоя плавник и выволакивал его на пляж.
Затем он вкапывал бревна в сырой песок, так что они превращались в столбы
высотой в человеческий рост. Когда я проснулся, Тайлер вкопал уже четыре
бревна и волок пятое. Он вырыл в песке глубокую яму, а затем опустил в нее
бревно одним концом, и оно встало почти вертикально.
Ты просыпаешься на пляже.
Кроме нас на пляже никого не было.
Тайлер взял палку и начертил на песке прямую линию в нескольких футах
от бревна. Затем он вернулся к бревну и принялся утрамбовывать ногами песок
вокруг него.
Кроме меня никто этого не видел.
Тайлер окрикнул меня:
- Эй, не знаешь, который час?
Я сказал:
- Смотря где…
- Здесь, - уточнил Тайлер. - Здесь и сейчас.
Шестнадцать часов ноль шесть минут.
Вскоре Тайлер уселся по-турецки в тени, которую отбрасывали бревна.
Посидев несколько минут, он встал, окунулся в воду, затем надел майку и
шорты и собрался уходить. Я не мог не спросить его.
Мне ужасно хотелось знать, что он такое сооружал, пока я спал.
Если я могу проснуться в другом месте и в другое время, чем те место и
время, в которых я заснул, почему бы однажды мне не проснуться другим
человеком?
Я спросил Тайлера, не художник ли он.
Тайлер пожал плечами и объяснил мне, что он специально выбрал пять
таких бревен, которые расширялись бы к основанию. Затем он объяснил мне,
зачем начертил на песке линию и как при помощи этой линии он определил
положение тени от каждого из пяти бревен.
Иногда ты просыпаешься непонятно где, и тогда приходится задавать
вопросы.
Тень гигантской руки - вот что создал Тайлер. Только теперь все пальцы,
кроме большого, были непропорционально длинными, как пальцы Носферату, а
большой, наоборот, слишком короток. Но в половину пятого, объяснил Тайлер,
тень руки выглядела идеально.  Тень гигантской руки выглядела совершенной
всего какую-то минуту, и именно эту минуту Тайлер и сидел в тени созданного
им совершенства.
Ты просыпаешься и оказываешься нигде.
Одной минуты вполне достаточно, объяснил Тайлер. Приходится попотеть,
чтобы достичь совершенства, но минутное совершенство оправдывает все усилия.
От совершенства и требовать нельзя, чтобы оно длилось дольше.
Ты просыпаешься, и будь этим доволен.
Его звали Тайлер Дерден, и он работал киномехаником, а еще официантом
на банкетах в шикарной гостинице. Он оставил мне номер своего телефона.
Вот так мы и познакомились.

Глава 4

Сегодня ночью у паразитов мозга аншлаг.  В “Преодолей себя!”
посещаемость всегда на высоте. Это - Питер, это - Альдо, а это - Марси.
Привет!
Нас представляют друг другу. Знакомьтесь, это - Марла Зингер, она у нас
новенькая.

Привет, Марла!
В “Преодолей себя!” мы начинаем обычно с Обмена Новостями.  Ни слова о
паразитах. Разве наша группа имеет какое-то отношение к паразитам? Ничего
подобного, всем постоянно становится лучше. О, эта новая методика лечения!
Все только что пошли на поправку.  Однако во всем ощущается неизбывный
привкус пятидневной непрерывной головной боли. Одна из женщин разражается
беспричинными слезами.  У всех висит на груди табличка с именем.  Мы
встречаемся уже целый год каждый вторник, и тем не менее многие, подходя к
тебе с протянутой для рукопожатия ладонью, смотрят на табличку, чтобы
узнать, как тебя зовут.
Извините, разве мы уже встречались?
Никто не употребляет слова паразит, все говорят возбудитель.
Никто не употребляет слова лечение, все говорят процедура.
Так что во время Обмена Новостями кто-нибудь сообщает, что возбудитель
внезапно проник к нему в спинной мозг, и поэтому у него внезапно отнялась
рука. А другой говорит, что возбудитель вызвал у него потерю внутричерепной
жидкости, и теперь мозг задевает о стенки черепа, от чего случаются
судороги.
Во время последнего собрания, которое я посетил, Клои сообщила нам
радостную весть. С трудом поднявшись на ноги и опираясь на подлокотники
кресла, она поведала нам, что больше не боится смерти.  Сегодня после
знакомства и Обмена Новостями, душка, которой я никогда раньше не видел, по
имени Гленда (если верить табличке) сказала, что она - сестра Клои и что
Клои умерла в прошлый вторник в два часа утра.
Какая прелесть! Два года Клои плакала в моих объятиях, и вот она умерла
и лежит в земле, или в урне, или в мавзолее, или - как его там - в
колумбарии. Еще одно доказательство того, что в один прекрасный день и ты
станешь лакомством для червей и удобрением для растений. Смерть - это
волшебное чудо, и я бы не имел ничего против нее, когда бы не эта тварь.
Марла.
Она снова уставилась на меня, словно кроме меня тут у паразитов не на
кого и смотреть.
Лжец.
Симулянтка.
Марла - симулянтка. И ты тоже симулянт.
Да и все кругом притворяются, когда внезапно валятся на землю, хрипят,
пускают пену и делают себе в штаны.
Сегодня вечером направленная медитация неожиданно не действует на меня.
За всеми семью вратами дворца - за зелеными, за оранжевыми - стоит Марла. И
за голубой тоже стоит Марла. Лжец.  Когда я проникаю в пещеру, животным,
символизирующим мою волю, тоже оказывается Марла.  Марла затягивается
сигаретой и смотрит по сторонам. Лжец. Черные волосы и губы, пухлые, как
французские подушки.  Симулянтка. Губы, нежные, как кожаный итальянский
диван. От таких не убежишь.
А вот Клои была настоящая.
Она походила на скелет Джони Митчел, который заставили улыбаться и
ухаживать за гостями на большой вечеринке.  Я часто представляю себе
маленький мультяшный скелетик Клои, размером с небольшого насекомого,
который бежит по галереям и закоулкам ее собственных внутренностей в два
часа утра, в то время где-то вдалеке завывает сирена и чей-то голос
объявляет:  “Приготовьтесь к смерти через десять, девять, восемь секунд”.
“Смерть наступит через семь, шесть...”.
В ночной темноте Клои бежит по лабиринту рвущихся вен и взрывающихся
труб, брызжущих горячей лимфой.  Нервы выступают на поверхности тканей
пучками проводов. Абсцессы вздуваются жаркими белыми бусинами.
Голос сверху объявляет: “Приготовьтесь к опорожнению кишечника через
десять, девять, восемь, семь...”.
“Приготовьтесь к эвакуации души через десять, девять, восемь...”.
Клои шлепает по вытекшей из отказавших почек жидкости.
“Смерть наступит через пять...”.
“Пять, четыре...”.
“Четыре...”.
Повсюду видны следы жизнедеятельности паразитов, похожие на граффити,
нарисованные аэрозольной краской на поверхности сердца.
“Четыре, три...”.
“Три, два...”.
Клои карабкается на четвереньках по рифленой поверхности собственного
горла.
“Смерть наступит через три, две...”.
Лунный свет льется в открытый рот.
“Приготовьтесь к последнему вздоху - ноль!”.
Душа эвакуируется.
Ноль!
Отделение от тела.
Ноль!
Смерть наступила.
Как это было бы славно: сжимать и сжимать в объятиях теплую дрожь Клои,
в то время как сама Клои уже давно лежит в сырой земле!
Но вместо этого на меня смотрит Марла.
Во время направленной медитации, я раскрываю объятия, чтобы принять в
них ребенка, живущего во мне, но вместо ребенка в объятия мои устремляется
дымящая как паровоз Марла.  Белый исцеляющий шар света не появляется. Лжец.
Чакры остаются закрытыми.  Представьте себе каждую чакру, как распускающийся
цветок, в центре которого, словно в замедленной съемке, вспыхивают лучи
белого света.
Лжец.
Мои чакры не хотят открываться.
Когда направленная медитация заканчивается, все встают на ноги,
потягиваются, отряхиваются и готовятся к терапевтическому телесному
контакту. Когда приходит время обниматься, я делаю три шага навстречу Марле,
распахиваю руки и смотрю по сторонам, ища подсказки, что мне делать дальше.
Подсказка: обними того, кто идет тебе навстречу.
Мои руки смыкаются у Марлы за спиной.
Выбери сегодня того, кто тебе нужен.
Рука Марлы, сжимающая сигарету, надежно прижата к бедру.
Расскажи ему, как ты себя чувствуешь.
У Марлы нет рака яичек. У нее нет даже туберкулеза. Она и не собирается
умирать. Ладно, беру свои слова обратно, с высшей философской точки зрения
мы все потихоньку умираем, но Марла умирает совсем не так, как умирала Клои.
Еще одна подсказка: поделись самым сокровенным.
Алло, Марла, ты яблоки любишь?
Самым сокровенным.
Марла, валила бы ты отсюда. Вон! Вон!
Вали отсюда вон и плачь там, где я тебя не вижу.
Марла смотрит мне прямо в лицо.  У нее карие глаза. Мочки ее ушей
проколоты, но сережек она не носит. На растрескавшихся губах лежат, словно
изморозь, чешуйки отшелушившейся кожи.
Вали отсюда и плачь.
- Ты тоже вроде еще не помираешь, - говорит Марла.
Вокруг нас, обнявшись, рыдают пары.
- Расскажи мне все честно, - твердит Марла, - а я расскажу тебе.
Мы можем честно поделить неделю, объясняю я.  Марла берет себе костные
болезни, болезни мозга и туберкулез.  Я оставляю за собой рак яичек,
паразитов крови и хроническое слабоумие.
Марла спрашивает:
- А как насчет рака кишечника?
Да, эта девочка твердо вызубрила свой урок.
Рак кишечника мы поделим поровну.  Ей достаются первое и третье
воскресенья каждого месяца.
- Нет, - отрезает Марла.
Рак кишечника она хочет весь. И паразитов, и остальной рак тоже. Марла
прищуривает глаза.  Она и мечтать не мечтала, что может так прекрасно
чувствовать себя. Она впервые чувствует себя живой. Ее прыщи прошли. За всю
свою жизнь она ни разу не видела мертвеца. Она не понимала, что такое жизнь,
потому что ей не с чем было сравнивать. О, но теперь-то она знает, что такое
смерть и умирание, что такое настоящее горе и подлинная утрата. Что такое
плач и содрогание, смертный ужас и угрызения совести. Теперь, когда Марла
знает, что с нами всеми будет, она может наслаждаться каждым мгновением
своей жизни.
Нет, она не отдаст мне ни одной группы.
- Я ни за что не соглашусь жить, как жила раньше, - говорит Марла.  -
Раньше, чтобы жить и наслаждаться просто тем, что еще дышишь, я работала в
бюро похоронных услуг. У меня, правда, совсем другая специальность, ну и что
с того?
Тогда и вали отсюда в свое бюро похоронных услуг, предлагаю я.
- Похороны - это ничто в сравнении с группами поддержки, - возражает
Марла. - Похороны - это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения
смерти. А здесь оно есть.
Пары вокруг нас утирают слезы, сморкаются, хлопают друг друга по спине
и расходятся.
Мы не можем ходить в группу вместе, говорю я.
- Тогда не ходи.
Мне это нужно.
- Тогда ходи на похороны.
Все уже встали в круг и берутся за руки, готовясь к завершающей
молитве. Я отпускаю Марлу.
- Как долго ты ходишь сюда?
Два года.
Кто-то берет меня за руку. Кто-то берет за руку Марлу.
Когда начинается молитва, у меня, как обычно, перехватывает дыхание. О,
благослови нас! О, благослови нас в нашем гневе и страхе!
- Два года? - шепчет Марла, склонив голову набок.
О, благослови нас и сохрани.
Все, кто могли бы заметить, что я в этой группе уже два года, или
умерли или выздоровели и перестали сюда ходить.
Помоги нам, помоги нам.
- Ах так, - говорит Марла, - ну что ж, тогда я отдаю тебе рак яичек.
Большой Боб, здоровенный шмат сала, обливает меня слезами. Спасибо тебе
большое, Марла.
Направь нас к нашей участи и даруй нам покой.
- Пожалуйста.
Вот так я и познакомился с Марлой.

Глава 5

Парень из службы безопасности мне все разъяснил.
Грузчики не обращают никакого внимания на чемодан, в котором что-то
тикает.  Парень из службы безопасности зовет грузчиков “швырялами”.
Современные бомбы не тикают.  Но если чемодан вибрирует, то и “швырялы”, и
служба безопасности обязаны вызвать полицию.

У Тайлера я поселился именно из-за этой политики большинства
авиакомпаний в отношении вибрирующего багажа.
Возвращаясь из Даллса, я вез с собой один чемодан, в котором было
упаковано все.  Когда часто ездишь, вскоре вырабатывается привычка возить с
собой все самое необходимое. Шесть белых рубашек. Две пары черных брюк.
Минимум, необходимый для выживания.
Дорожный будильник.
Электрическую бритву на аккумуляторах.
Зубную щетку.
Шесть пар трусов.
Шесть пар черных носков.
Если верить парню из службы безопасности, при погрузке в Даллсе мой
чемодан начал вибрировать и полиция сняла его с полета. В этом чемодане было
все.  Жидкость для контактных линз.  Красный галстук в голубую полоску.
Голубой галстук в красную полоску.  Не в тонкую полоску, как клубные
галстуки, а в широкую, как офицерские с цветами части.  Еще один просто
красный галстук.
Список всех этих вещей я прикрепил у себя дома к двери платяного шкафа.
Мой дом - это квартира на пятнадцатом этаже кондоминиума,
расположенного в многоквартирном доме, напоминающем мне стеллаж для пожилых
вдов и молодых профессионалов. Рекламная брошюра обещала, что между мной и
включенным телевизором или стереоустановкой соседа всегда будет не меньше
фута бетонного пола, потолка или стены.  Фут бетона, но при этом система
вентиляции и кондиционирования воздуха устроена так, что невозможно открыть
окно без того, чтобы вся квартира, невзирая на кленовый паркет и выключатели
с регулируемой степенью освещения, не начинала вонять как последний
разогретый тобой на плите обед или санузел после твоего недавнего визита.
Ах да, а еще там были кухонный гарнитур со столешницами из натуральной
древесины и низковольтная проводка для осветительных приборов.
Но все же, фут бетона - это очень важно, когда у твоей соседки села
батарейка в слуховом аппарате и поэтому она смотрит свое любимое игровое шоу
на полной громкости.  Или когда вулканический выброс горящего газа и
обломков, которые некогда были твоим гостиным гарнитуром и личными вещами,
выбивает окна-витрины и вырывается наружу, оставляя в скале здания выжженную
обугленную пещеру кондоминиума, твою личную и ничью больше.
Такие вещи случаются.
Все уничтожено взрывом, даже стеклянный зеленый сервиз ручной работы с
крохотными пузырьками внутри и неровностями снаружи от прилипшего песка.
(Это доказывает, что сервиз изготовил простодушный, честный, трудолюбивый
туземец-ремесленник из - неважно, откуда). Так вот, все, включая этот
сервиз, уничтожено взрывом. Трехметровые шторы-картины порваны в клочья и
сожжены огненным ветром.
С высоты пятнадцатого этажа пылающий пепел развеян над городом и
рассыпан по крышам стоящих машин. Я тем временем мчусь во сне на запад с
крейсерской скоростью 0,83 числа Маха или 455 миль в час.  А в Даллсе
спецподразделение ФБР обследует мой чемодан, одиноко стоящий на транспортере
в помещении, из которого эвакуирован весь персонал.  В девяти случаях из
десяти вибрирует электробритва. Так было и с моим чемоданом. В одном случае
- фаллоимитатор.
Это мне рассказал парень из службы безопасности в аэропорту прибытия.
Затем я поехал на такси домой и обнаружил, что все мое фланелевое белье
лежит на асфальте, изодранное в клочья.
Представьте себе, рассказывал мне парень из службы безопасности,
пассажир прибывает к месту назначения, и тут ему объявляют, что его багаж
задержан на Восточном побережье из-за фаллоимитатора.  Бывает и так, что
хозяин чемодана - мужчина. Политика авиакомпаний состоит в том, чтобы
никогда не уточнять, кому принадлежал фаллоимитатор. Фаллоимитатор - и все
тут.
Ни в коем случае не “ваш фаллоимитатор”.
Следует говорить “самопроизвольное включение фаллоимитатора”.
“Самопроизвольное включение фаллоимитатора привело к необходимости
задержать ваш багаж в аэропорту”.
Дождь шел, когда я покидал Стейплтон, штат Джорджия, где у меня была
встреча.
Дождь продолжал идти, когда я подъезжал к своему дому.
Сначала стюардесса объявила, чтобы мы осмотрели свои места и
постарались не забывать в салоне личных вещей. Затем она объявила, что в
аэропорту меня ожидает представитель авиакомпании. Я перевел свои часы на
три часа назад, но несмотря на это было глубоко за полночь.
У выхода меня ждал представитель авиакомпании, а с ним рядом стоял
парень из службы безопасности.  Ха, ха, ха, ваша бритва самопроизвольно
включилась, и из-за этого ваш багаж задержали в Даллсе. Парень из службы
безопасности называл грузчиков “швырялами”. А еще он называл их “пихалами”.
Дело могло быть и хуже, сказал мне этот парень, по крайней мере, бритва -
все-таки не фаллоимитатор. А затем - может быть, потому, что мы оба были
мужчинами и стрелки часов показывали час ночи, а может быть, просто чтобы
поднять мне настроение, он рассказал, что на авиационном сленге стюарда
называют “стюардесс”. Парень этот носил форму, похожую на летную: белая
рубашка с маленькими эполетами и голубой галстук. Он сказал, что мой багаж
обыскали, и что он прибудет на следующий день.
Затем он записал мое имя, адрес и номер телефона, и спросил, знаю ли я,
в чем разница между презервативом и кабиной пилотов.
- В презерватив только один хер входит, - объяснил он.
Я доехал до дома на такси за последнюю десятку.
Местная полиция замучила меня вопросами.
Моя электробритва, которую приняли за
бомбу, по-прежнему находилась от меня на расстоянии трех часовых
поясов.  А настоящая бомба, очень большая бомба, разнесла в щепки мой
очаровательный кофейный столик дизайна “Ньюрунда” в форме образующих круг
ярко-зеленого “инь” и апельсинового “ян”.
То же самое случилось и с моим мягким уголком “Хапаранда” дизайна Эрики
Пеккари.
Я не единственная жертва того инстинкта, что заставляет людей
обустраивать свои гнездышки.  Все мои знакомые, которые раньше сидели в
туалете с порнографическим журналом в руках, теперь сидят с каталогом фирмы
“ИКЕА”.
Теперь у нас у всех есть кресло “Йоханнесов”, обитое полосатым драпом
“Штинне”. Мое, кстати, упало, охваченное пламенем, с пятнадцатого этажа в
фонтан.
У нас у всех одинаковые бумажные фонарики “Рислампа-Хар”, обтянутые
неотбеленной экологически безвредной бумагой. Мои фонарики были с рисунком
“конфетти”.
Плоды визитов в туалет.
Набор ножей “Алле”. Нержавеющая сталь. Выдерживают машинную мойку.
Настенные часы “Видьд” из оксидированной стали, как я мог обойтись без
них?
Стеллажный конструктор “Клипск”, ясное дело.
Коробки для шляп “Хемлиг”. Конечно.
Вся мостовая под окнами была усеяна сверкающими обломками.
Набор покрывал “Моммала”. Дизайн Томаса Харила. Большой выбор цветов.
Орхидея.
Фуксия.
Кобальт.
Слоновая кость.
Антрацит.
Яичная скорлупа и вереск.
Вся моя жизнь ушла на покупку этого барахла.
Простое в уходе лаковое покрытие на журнальных столиках “Каликс”.
“Стег” - комплект столиков “три в одном”.

Ты покупаешь мебель. Ты уверяешь сам себя, что это - первая и последняя
софа, которую ты покупаешь в жизни. Купив ее, ты пару лет спокоен в том
смысле, что как бы ни шли дела, а уж вопрос с софой, по крайней мере, решен.
Затем решается посудный вопрос.  Постельный вопрос. Ты покупаешь шторы,
которые тебя устраивают и подходящий ковер.
И вот ты стал пленником своего уютного гнездышка, и вещи, хозяином
которых ты некогда был, становятся твоими хозяевами.
И так продолжается, пока ты однажды не вернешься домой, и портье не
скажет тебе, что произошел несчастный случай.  И что полиция уже приезжала и
задавала кучу вопросов.
Полиция предполагает, что это мог быть газ. Возможно, погас в духовке,
или же была утечка, а какая-нибудь конфорка осталась непогашенной, газ
собирался под потолком, пока не наполнил весь кондоминиум от потолка до
пола. Потолки высокие, объем кондоминиума - тысяча семьсот кубических футов,
прошел не один день, пока газ не заполнил весь объем. А когда это случилось,
где-то, возможно, в реле компрессора холодильника, проскочила искра…
Детонация.
Ударная волна выбивает окна из алюминиевых рам и все, что находилось в
квартире - диваны, лампы, простыни, сервизы, школьные ежегодники, дипломы и
телефон, - вылетает, охваченное пламенем, из окна, образовав нечто вроде
солнечного протуберанца.
Боже, а мой холодильник! Я старательно собирал коллекцию различных
сортов горчицы - горчица ручного помола, крепкая английская горчица. У меня
было четырнадцать сортов не содержащей жиров заправки для салата и семь
сортов каперсов.
Да, да, - вы совершенно правы, полный дом приправ и ни куска еды.
Портье прочистил нос, извергнув нечто в носовой платок - с таким же
звуком, с каким мяч падает в раструб перчатки бейсбольного кэтчера.
На пятнадцатый этаж подняться можно, говорит портье, но квартира все
равно опечатана. Распоряжение полиции. Полицейские спрашивали, нет ли у меня
бывшей подружки с решительным характером или заклятого врага, имеющего
доступ к динамиту.
- Да и чего там смотреть, - продолжал портье.  - Ничего, ведь, не
осталось, кроме голых стен.
Полиция не исключает предумышленного поджога. Газом не пахло.
Портье многозначительно поднимает брови.
(Этот тип только тем и занимался, что флиртовал с горничными и
сиделками из больших квартир на верхнем этаже.  После работы они ждали на
стульях в холле, когда за ними приедут, чтобы отвезти домой. Три года я жил
в этом доме, и этот портье сидел и читал свой “Эллери Квин” пока я
перетаскивал мешки с покупками от машины к двери.)

Портье многозначительно поднимает брови” и говорит, что некоторые
уезжают в долговременную поездку, оставляя в квартире длинную-длинную
зажженную свечу, поставленную посреди лужи бензина. Люди, испытывающие
финансовые затруднения, часто
откалывают такие номера. Люди, которые хотят подзаработать.
Я попросил разрешения воспользоваться телефоном в привратницкой.
- Молодежь хочет потрясти мир и покупает больше вещей, чем может себе
позволить, - сказал портье.
Я набрал номер Тайлера.
Телефон зазвонил в доме, который Тайлер снимал на Бумажной улице.
О, Тайлер, забери меня отсюда!
Никто не подходит к телефону.
Наклонившись к самому моему уху, портье говорит:
- Молодежь сама не знает, чего хочет.
О, Тайлер, спаси меня!
Никто не подходит к телефону.
- Молодежи сразу все подавай.
Спаси меня от шведской мебели.
Спаси меня от произведений искусства.
И Тайлер подошел к телефону.
- Когда не знаешь, чего хочешь, - говорит портье

Чак Паланик - Снафф
Легендарная порнозвезда Касси Райт завершает свою карьеру. Однако уйти она намерена с таким шиком и блеском, какого мир “кино для взрослых” еще не знал за всю свою долгую и многотрудную историю. Она собирается заняться перед камерами сексом ни больше ни меньше, чем с шестьюстами мужчинами! Специальные журналы неистовствуют. Ночные программы кабельного телевидения заключают пари - получится или нет? Приглашенные поучаствовать любители с нетерпением ждут своей очереди, толкаются в тесном вестибюле и интригуют, чтобы пробиться вперед. Самые опытные асы порно затаили дыхание… Отсчет пошел!  

1 - Мистер 600

Чувак, одетый в одни боксеры, весь день простоял у буфета, слизывая оранжевое напыление с картофельных чипсов со вкусом барбекю. Другой чувак, рядом с ним, окунал чипсу в луковый соус и облизывал — раз за разом, ту же самую размокшую чипсу. Не обязательно ссать на столб. Есть миллион других способов, чтобы пометить «свою» территорию.

Что касается обеспечения жрачкой, у нас тут два раскладных стола, заставленных банками газировки и открытыми пакетами с дешевыми кукурузными чипсами. Чуваков вызывают на съемочную площадку — девочка, ассистент режиссера, объявляет их номера, и они отправляются спускать перед камерой, дожевывая на ходу кукурузные хлопья, политые карамелью. Их пальцы горят от чесночной соли. Пальцы слипаются от сиропа.
Одноразовые исполнители, они пришли лишь затем, чтобы потом говорить, что они тоже здесь были.
Мы, ветераны, пришли пообщаться и оказать Касси услугу. Помочь ей приблизиться к мировому рекорду еще на один член. Мы пришли стать свидетелями истории.
На буфетных столах миски, доверху полные презервативов, соседствуют с мисками, в которых соленые крендельки. Шоколадные мини-батончики. Арахис в меду. На полу — пластиковые обертки от конфет и гондонов, смятые, разодранные зубами. Те же руки, которые зачерпывают пригоршнями «M&M’s», лезут в трусы и оглаживают приборы в состоянии полуготовности. Пальцы цвета конфет. Эрекции со вкусом острого соуса «по-деревенски».
Дыхание, пропахшее арахисом. Рутбиром. Чипсами-барбекю. Ароматы, которыми дышат в лицо Касси.
Наркоманы в ломке расчесывают себе руки. Девственники-старшеклассники желают расстаться с девственностью перед камерой. Вон тот малыш, мистер 72, явно нацелился убить одним «выстрелом» сразу двух зайцев: лишиться невинности и одновременно войти в историю.
Худосочные дядьки, не снявшие футболок, которые будут постарше некоторых из присутствующих исполнителей. Футболки, выпущенные к премьере «Секса с городом» целую жизнь назад. Футболки фан-клуба из тех времен, когда Касси снималась в «Постельных горизонтах». Футболки явно постарше мистера 72, отпечатанные по трафарету еще до его рождения.
Громкие чуваки кричат в сотовые телефоны — что-то о фондовых опционах и курсах акций — и одновременно гоняют лысого. На бицепсе каждого исполнителя — номер от одного до 600. Девочка-ассистентка разметила всех черным маркером. Их прически — мемориалы гелю и терпению. Загар и туманная дымка одеколона.
Комната заставлена складными стульями. Для создания нужного настроения есть потрепанные порножурналы.
Шейла, девочка-ассистентка с папкой-планшетом в руках, выкрикивает номера. Номер 16, номер 31 и номер 211. Сейчас эти трое поднимутся вверх по лестнице, ведущей на съемочную площадку.
Чуваки в теннисных туфлях. В топсайдерах. В тесных плавках. В ботинках и синих носках до середины икры, держащихся на смешных старомодных подвязках. В пляжных сандалиях в корке песка, отчего каждый шаг отдается скрипучим скрежетом.
Старый анекдот: чтобы уговорить девочку сняться в порно, предложите ей миллион долларов. Чтобы уговорить парня, предложите ему… сняться в порно. На самом деле это не анекдот. Не совсем анекдот. Не из тех, над которыми надо смеяться.
За исключением разве что нас, профессиональных работников отрасли, большинство из присутствующих — просто случайные люди с улицы, которые прочли объявление в «Adult Video News». Приглашение на кинопробы. Стояк и справка от доктора об отсутствии венерических заболеваний — собственно, вот и весь кастинг. Да, кстати, детское порно здесь не снимают, так что берут только тех, кому есть восемнадцать.
Мы, у кого сбриты волосы на груди, а лобковые волосы вырваны воском, ждем в одной очереди вместе с софтбольной командой даунов.-
Чернокожие, азиаты, латиносы. Чувак в инвалидной коляске. Что-то для каждого рыночного сегмента.
Тот малыш, номер 72, принес букет белых роз. Цветы уже вянут. Поникшие лепестки коричневеют по краям. Мальчик вытягивает вперед руку. Глядит на ладонь, исписанную синей шариковой ручкой. Тихонько бормочет:
— Мне от тебя ничего не нужно, но я всегда тебя любил…
Красиво завернутые коробочки в руках у других чуваков распушаются бантиками и ленточками. Крошечные коробочки, которые легко помещаются на ладони.
Ветераны в атласных халатах — в чемпионских боксерских халатах, подвязанных кушаками, — ждут, когда их позовут. Профессиональные плунжеры, у которых стоит всегда. Половина из них даже ухаживали за Касси и звали замуж — чтобы стать четой Лант (1), Дизи и Люси (2) от порно.
В этой комнате нет ни единого профи, который бы не любил Касси Райт и не хотел бы помочь ей войти в историю.
Для остальных чуваков, никогда не совавших свой член никуда, кроме собственных кулаков, за просмотром порнухи с участием Касси Райт — для них это как проявление супружеской верности. Торжественное бракосочетание. Эти ребята, сжимающие в руках свои маленькие подарки — сегодня у них как будто медовый месяц. Консумация брака.
Сегодня — ее последнее представление. Противоположность первому рейсу. Для каждого, кто придет после пятидесятого чувака, Касси Райт — там, наверху — будет не более чем воронкой от реактивного снаряда, щедро смазанной вазелином. Плоть и кровь, только как будто взорвавшаяся изнутри.
Глядя на нас, даже не скажешь, что мы творим историю. Абсолютный рекорд, после которого не будет уже никаких рекордов.
Девочка-ассистентка кричит: — Джентльмены. — Эта девочка, Шейла, она поправляет очки на носу и объявляет: — Когда вас позовут, вы должны быть готовы к съемке.
Она имеет в виду, что член должен стоять, как штык. Самое близкое сравнение для сегодняшних ощущений: когда подтираешься не в том направлении. Сидишь на толчке. Отрываешь бумажку и, не задумываясь, трешь от задницы к яйцам, размазывая говно по морщинистой волосатой мошонке. Причем чем активнее стараешься его очистить, тем сильнее тянется кожа и тем больше говна прилипает к волосам. В результате оно расползается тонким слоем по яйцам и бедрам. Так вот, ощущения примерно такие же. Когда у тебя есть какая-то страшная тайна, о которой нельзя рассказать никому.
Шестьсот мужиков. Одна порнодива. Мировой рекорд на века. Фильм, обязательный для коллекции каждого уважающего себя ценителя эротики.
У кого-то из нас все готово к тому, чтобы сделать из этого фильма снафф.

2 - Мистер 72

Все-таки дурацкая была мысль — притащить розы. Не знаю. Как только заходишь, тебе сразу вручают бумажный пакет. На пакете написан номер — от одного до 600. Тебе говорят: «Раздевайся, малыш, а одежду клади сюда». Выдают деревянную прищепку с тем же номером, выведенным черной ручкой. Говорят: «Прицепи эту штуку к трусам. Только не потеряй, а то не получишь назад свои вещи». На груди у помощницы режиссера болтается секундомер. Прямо над сердцем. Там, где оно предположительно есть.

К стене над столом, у которого все раздеваются, прилеплено скотчем объявление, написанное от руки той же черной ручкой. В нем говорится, что за оставленные ценные вещи киносъемочная компания ответственности не несет.
Еще одно объявление: «Никаких масок!»
Парни укладывают свои вещи в пакеты. Туфли с запиханными внутрь носками. Туго скрученный пояс — в одну из туфель. Сверху — брюки, сложенные таким образом, чтобы стрелки соприкасались друг с другом. Парни складывают рубашки, расстелив их на груди и придерживая подбородком. Рукав на рукав, полы к воротнику — чтобы меньше помялось. Майки сложены. Галстуки свернуты в трубочку и убраны в карманы пиджаков. Это у тех, кто одет хорошо.
Другие парни просто стягивают с себя джинсы или спортивные штаны. Выворачивая наизнанку. Сминая их как попало. Футболки и трикотажные рубашки. Мокрые майки. Они пихают все это в пакеты, а сверху бросают вонючие кеды.
Когда ты разделся, девочка с секундомером забирает пакет с одеждой и ставит на пол у бетонной стены.
Все стоят почти голые, в одних трусах. Вертят в руках кошельки и ключи от машин, сотовые телефоны и прочие ценные вещи.
И я со своими унылыми подвядшими розами. Нет, все-таки это была идиотская затея.
Я раздеваюсь, расстегиваю рубашку, и девочка с секундомером, которая выдает всем пакеты, тычет пальцем мне в грудь:
-Собираешься с этим на съемку?
Она держит пакет с номером «72». К одной из ручек пакета прицеплена прищепка. Мой номер. Девочка с секундомером тычет пальцем мне в грудь и говорит:
-Вот с этим.
Я смотрю вниз, прижав подбородок к груди. Смотрю, пока шея не начинает болеть, но вижу только свой крестик с распятием на золотой цепочке.
А в чем, спрашиваю, проблема? Ну, крестик.
Девочка отцепляет прищепку, тянет руку вперед. С явным намерением прищемить мне сосок. Но я отступаю на шаг назад. Она говорит:
— Мы не первый год в бизнесе.
Она говорит:
— Вас, христианских фундаменталистов, мы видим насквозь.
Если судить по ее лицу, она еще школьница, моя ровесница.
Девочка с секундомером рассказывает про актрису по имени Кэнди Эплз, Карамельные яблочки. Когда эта Кэнди пыталась установить рекорд в 721 половой акт, на самом деле в том фильме снималось всего пятьдесят мужиков, постоянно сменявших друг друга. Это было в 1996 году, и Кэнди остановило лишь то, что в студию ворвалась полиция и прикрыла всю лавочку.
Она говорит:
-Подлинный факт.
Когда Анабель Чонг установила свой давний рекорд, говорит девочка с секундомером, гэнг-бэнг из 251 полового акта, тогда на пробы пришло больше восьмидесяти мужиков, но у 66 процентов из них либо не встало вообще, либо встало недостаточно крепко, чтобы их взяли на съемки.
В том же 1996 году Жасмин Сент-Клер побила рекорд Чонг, совершив триста сношений за один съемочный день. Спантаниз Экстази установила новый рекорд в 551 половой акт. В 2000 году актриса по имени Сабрина Джонсон устроила секс-марафон на две тысячи мужиков, которые затрахали ее до того, что под конец ей пришлось держать между ног грелку со льдом, пока она ублажала оставшихся исполнителей ртом. Когда гонорар был истрачен, и чеки Джонсон перестали принимать к оплате, она обнародовала сенсационное разоблачение: ее рекорд был фальшивкой. Она совершила максимум пятьсот актов, и вместо заявленных двух тысяч, желающих поучаствовать в съемках, набралось всего тридцать девять.
Девочка с секундомером тычет пальцем в мой крестик и говорит:
— Только не вздумай спасать тут заблудшие души.
Парень рядом со мной, он снимает черную футболку. Его голова, руки и грудь покрыты ровным сплошным загаром. В пробитом соске — золотое колечко. Волосы на груди аккуратно приглажены и пострижены до одинаковой длины. Волосок к волоску. Он говорит мне:
-Слушай, дружище…
Он говорит:
-Не спасай ее душу, пока не пройдет моя очередь, хорошо?
Он подмигивает с такой силой, что половина лица собирается морщинами вокруг глаза. От взмаха ресниц поднимается ветер.
Если смотреть на него вблизи, у него на щеках и на лбу размазаны розовые румяна. Порошковые тени для век трех оттенков коричневого собираются в мелкие складочки вокруг глаз. Он держит под мышкой какой-то белый матерчатый сверток, прижимая его локтем к загорелым ребрам.
С той стороны стола девочка с секундомером вертит головой, гладя по сторонам. Запускает руку в передний карман джинсов и спрашивает меня:
-Эй, проповедник, не хочешь приобрести страховку?
Она выуживает из кармана маленький аптечный пузырек. Встряхивает его, и внутри гремят голубые таблетки.
-Десять баксов штука, — говорит девочка с секундомером и снова встряхивает пузырек. — Ну, что
бы подстраховаться и не попасть в число тех шестидесяти шести процентов.
Этот накрашенный парень… Девочка с секундомером вручает ему пакет с номером «137».
— Не хотите убрать в пакет вашего тряпичного зверя?
Она кивает на сверток у парня под мышкой.
Номер 137 вынимает сверток из-под мышки и говорит:
—- Мистер Тото — это не просто тряпичный зверь…
Он говорит:
-Мистер Тото — охотничий пес для автографов.
Он целует тряпичного пса и говорит:
-Вы не поверите, какой он древний.
Игрушечный зверь сшит из белой холщовой ткани: длинное туловище наподобие толстой сардельки и четыре короткие лапы, торчащие в стороны. Сверху прикреплена голова с черными пуговицами-глазами и большими свисающими ушами. По белому холсту расползаются надписи — синими, черными и красными чернилами. Витиеватыми завитушками. Печатными буквами. Под некоторыми проставлены даты. День, месяц и год. В том месте, где парень поцеловал пса, осталось пятно красной помады.
Он держит тряпичную псину, как держат младенцев — на сгибе локтя. Другой рукой он указывает на надписи. Автографы. Имена. Он нам показывает: Кэрол Чаннинг. Бетт Мидлер. Дебби Рейнолдс. Кэрол Бейкер. Тина Тернер.
Он говорит:
-Мистеру Тото уже столько лет, сколько, надеюсь, никто не даст мне.
По-прежнему сжимая в руке пузырек с таблетками, девочка с секундомером спрашивает:
-Хотите, чтобы мисс Райт надписала вам этого пса?
Касси Райт, сообщает нам парень, его любимая порнозвезда. Непревзойденная, на все времена. Ей просто нет равных по уровню мастерства.
Номер 137, он рассказывает о том, как в течение полугода Касси Райт буквально не отходила от какого-то там эндокринолога, изучала его манеру общения и язык тела, пыталась вникнуть в особенности профессии — готовилась к роли врача в большой порносаге «Скорая помощь: во все отверстия и прободения». Прежде чем приступить к съемкам в мегаэпосе «Титаник: во все отверстия и пробоины», Касси Райт потратила шесть месяцев на сбор материалов: изучила архивы, списалась с уцелевшими пассажирами. В единственной реплике Касси, когда она говорит: «Сегодня не только корабль пойдет ко дну...», — ее западноирландский акцент бьет прямо в точку, так что ты очень живо себе представляешь, каким безудержно пылким должен был быть этот дармовой секс, доступный для всех пассажиров третьего класса в последние мгновения самого трагичного кораблекрушения за всю историю человечества.
-В «Скорой помощи», — говорит этот парень, — в лесбийской сцене с двумя лаборантками, сразу видно, что Касси Райт — единственная актриса, которая знает, как правильно обращаться с вагинальным расширителем.
Критики, говорит номер 137, вполне оправданно восторгались ее трактовкой образа Мэри Тодд Линкольн в эпопее на тему Гражданской войны «Театр Форда: во все дыры и пулевые отверстия». Потом этот фильм выходил под названием «Приватная ложа». А потом — под названием «Президентская ложа». Номер 137 говорит нам, что Касси Райт провела очень серьезную подготовительную работу, и эпизод с двойным проникновением, когда Джон Уилкс Бут и Честный Эйб Линкольн долбятся в Касси одновременно — это подлинная американская история, ожившая на экране.
По-прежнему баюкая на руках своего тряпичного пса, прижимая его глаза-пуговки к золотому колечку в соске, он говорит, этот парень:
-Так сколько там стоят твои таблетки?
-Десять баксов, — отвечает девочка с секундомером.
-Нет, — говорит парень. Пихает собаку обратно под мышку и лезет в задний карман штанов. Вынимает бумажник, достает двадцать, сорок, сто долларов и говорит: - Сколько стоит весь пузырек?
Девочка с секундомером говорит:
- Подойди поближе – я напишу номер у вас на руке.
И парень под номером 137, он опять мне подмигивает. В окружении всей этой коричневой пудры его большой глаз кажется еще больше. Он мне подмигивает и говорит:
-Ты принес розы.
Он говорит:
-Как мило.

3 - Мистер 137

Знаете, как это бывает, когда приходишь в «качалку» и выполняешь, к примеру, жим лежа с шестью блинами, и все идет просто отлично: ты, как заведенный, жмешь штангу, чередуя тяги на низком блоке с тягами вниз на высоком блоке с широким хватом — подход за подходом, как нечего делать, успевай только накручивать диски, — а потом завод резко кончается. И все, ты выдохся. Спекся. Каждый жим, каждое сгибание рук превращается в натужное усилие. Вместо того чтобы получать удовольствие от процесса, ты считаешь, сколько еще повторений осталось. Задыхаешься и обливаешься потом.
И дело не в резком падении уровня сахара в крови. Дело в том, что какой-то придурок за администраторской стойкой взял и вырубил музыку. И знаете что? Может быть, ты ее и не слушал, но когда музыка умолкает, тренировка становится обычной работой.

Тут же самую безысходность, тот же полный упадок сил ты ощущаешь, когда выключается музыка, часа в три ночи, под закрытие «Штыря» или «Орла», и ты остаешься совсем один, так никем и неотграханный.
Точно такой же облом ждет тебя и на съемках кино: никакой фоновой музыки. Никакой музыки для настроения. Там, наверху, в этой комнате с Касси Райт, тебе не поставят даже самого простенького порноджаза на электрогитаре с эффектом вау-вау. Нет, только после того, как фильм будет смонтирован, как озвучат все реплики, вот тогда и наложат музыку — для полноты картины.
И знаете что? Притащить с собой мистера Тото — это была неудачная мысль.
А вот сожрать весь пузырек виагры… может быть, это меня и спасет.
На другом конце комнаты настоящий, живой Бранч Бакарди беседует с мистером 72, с тем самым парнишкой с букетом увядших роз. Эти двое могли бы быть снимками «До» и «После» одного и того же актера. Бакарди — в атласных боксерах ярко-красного цвета — разговаривает с парнишкой и при этом задумчиво водит рукой по груди, растирает ее медленными кругами. В другой руке — одноразовый бритвенный станок. Когда рука, трущая грудь, замирает, рука с бритвой тянется к этому месту и соскабливает невидимую щетину. Бритва чиркает по коже — короткими быстрыми взмахами, как орудуют тяпкой, когда выпалывают сорняки. Бранч Бакарди продолжает беседовать, не глядя на руку, которая медленно перемещается по груди, щупает, ищет, а потом туго натягивает загорелую кожу, и рука с бритвой скребет, брея во всех направлениях.
Вот он, здесь: Бранч Бакарди, звезда таких культовых фильмов, как «Ввод да Винчи», «Иметь пересмешника», «Почтальон всегда заправляет дважды» и самого первого порномюзикла «Читти Читти Гэнг-Бэнг». Даже сейчас, в помещении, все мастодонты «кино для взрослых» — Бранч Бакарди, Корд Куэрво, Бимер Бушмилс — не снимают темные очки. Они поправляют прически, приглаживают волосы. Все эти люди — из поколения настоящих сценических актеров; все учились актерскому мастерству в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе или в Нью-Йоркском университете, но им нужно было платить за аренду жилья и в перерывах между серьезными ролями. Для них сняться в порно — это была просто шалость. Радикальный политический жест. Главная мужская роль в «Сумеречной жопе» или «Истории двух буферов» — это хорошая шутка, которую потом можно будет включить в резюме. А когда они станут известными «кассовыми» актерами большого кино, эти ранние работы превратятся в веселые байки для рассказов на ночных ток-шоу.
Такие актеры, как Бранч Бакарди или Пост Кампари, они лишь пожмут загорелыми бритыми плечами и скажут:
— Да ладно, даже Слай Сталлоне снимался в порно, чтобы оплачивать счета…
Прежде чем стать архитектором с мировым именем, Рем Колхас снимался в порно.
На другом конце комнаты — девушка с секундомером, висящим на черном шнурке на шее. Она подходит к Бакарди и пишет номер «600» у него на руке. Жирным черным маркером. Шестерка сверху, подней — один ноль, а под ним — второй ноль, как нумеруют спортсменов-триатлонистов. Несмываемыми чернилами. Даже пока ассистентка выводит цифры у него на руках, на одном бицепсе и на другом, Бакарди ни на секунду не прерывает беседу с мальчиком, у которого розы. Пальцы ощупывают брюшной пресс в поисках невидимой щетины. Пластмассовая бритва ждет поблизости — наготове.
Те, кто не ест картофельные чипсы, выскребают себя одноразовыми станками. Давят прыщи. Выжимают из тюбиков какую-то липкую массу, растирают ее в руках и размазывают по лицу, по бедрам, по шее, по стопам, покрывая себя коричневым. Бронзером. Автозагаром. Их ладони — в коричневых пятнах. Кожа вокруг ногтей — темно-бурая, как будто в корке запекшейся грязи. Скрючившись в три погибели, эти актеры роются в спортивных сумках. Ищут тюбики с гелем и с бронзером, вынимают пластмассовые бритвенные станки и складные карманные зеркальца. От-жимаются от пола. По их белым трусам растекаются Коричневые дорожки. Заходишь в единственный на шестьсот человек сортир — один толчок, раковина и зеркало — и видишь картину: от многочисленных задниц белое сиденье унитаза сплошь заляпано коричневым. Вся раковина — в пятнах от испачканных бронзером рук. Белый дверной проем подернут налетом коричневых отпечатков ладоней и пальцев, оставленных спотыкающимися мастодонтами порно, слепыми за стеклами темных очков.
Сразу же представляется Касси Райт: там, на съемочной площадке, на огромной Продавленной кровати, застеленной белыми атласными простынями, к этому времени — несвежими, захватанными и испачканными. С каждым новым актером они темнеют все больше и больше. Грязное порно.
Я принимаю таблетку.
Проходя мимо, девочка-ассистентка приостанавливается рядом со мной и говорит:
-Точно ослепнет. Только, чур, к нам потом никаких претензий.
-Что? — переспрашиваю.
-Силденафил, — говорит девочка-ассистентка и легонько стучит меня маркером по руке, в которой зажат пузырек с голубыми таблетками. — Вызывает естественную эрекцию, однако в случае передозировки может случиться неартритная ишемическая оптическая невропатия.
Она идет дальше, а я глотаю еще одну голубую таблетку.
Обращаясь к мальчику с розами, Бранч Бакарди говорит:
-Участников вызывают не по порядку. — Сложив ладонь чашечкой, он приподнимает провисающую, дряблую грудную мышцу и скребет под ней бритвой.
Он говорит:
-Официально это объясняют тем, что у них всего три гестаповских костюма трех разных размеров: маленький, средний и большой. И они вызывают парней, так чтобы они подходили под эти размеры. — По-прежнему бреясь, он поднимает глаза и смотрит на телеэкран, установленный под потолком. На экранеидет порнофильм.
Он говорит:
— Когда подойдет твоя очередь, не жди, что костюм будет сухим, не говоря уже о том, чтобы чистым…
По всему периметру комнаты, под потолком, установлены телеэкраны. На каждом экране — свой фильм. Жесткое порно. На одном крутят «Волшебника страны Анус». На втором — классику порно «Гроздья порева». Величайшие хиты с Касси Райт в главной роли. Снятые лет двадцать назад. На экране, куда глядит Бранч Бакарди — он сам, только на поколение моложе, шпарит Касси Райт раком в «Шлюха идет на войну: Первая мировая. В глубоких окопах». Этот экранный Бакарди, у него не провисают грудные мышцы. Его руки — не красные от раздражения после бритья и не покрыты штриховкой вросших волос. Руки сжимают бока Касси Райт, кончики пальцев чуть ли не соприкасаются на тонкой талии. Кутикулы не очерчены темными остатками старого автозагара.
Живой Бранч Бакарди — его ищущая рука и рука с бритвой враз замирают. Он глядит на экран. Рукой, которая с бритвой, снимает темные очки. Он застыл, словно в оцепенении; движутся только глаза, взгляд мечется туда-сюда. С экрана — на лицо мальчика, и вновь - на экран. Под глазами Бакарди — набрякшие мешки. Сморщенные складки багровой кожи. На носу, под загаром — багровые вены. Точно такие же багровее вены оплетают его икроножные мышцы.
Молодой Бранч Бакарди, который сейчас вынимает свой поршень и выстреливает струей спермы прямо на эти мокрые розовые половые губы, он — просто вылитый мальчик с увядшими розами. Мальчик, которого девочка-ассистентка обозначила номером 72.
Номер 72 стоит, баюкая на руках свои розы, спиной к экрану. Стоит и не видит. Он, этот мальчик, наблюдает за действием на экране за спиной у Бакарди. Там крутят «Шлюха идет на войну: Вторая мировая. Случка на острове», где Касси Райт самозабвенно отсасывает у молоденького Хирохито, с перебивками на кадры с «Энолой Гей», приближающейся к Хиросиме со своим смертоносным грузом.
Как раз после того, как «Вторая мировая» была удостоена премии «Adult Video News» за лучшую сцену мальчик-девочка-девочка, где Касси Райт на пару с Клепальщицей Рози минетит Уинстона Черчилля, в том же году Касси взяла длительный отпуск. И целый год не снималась вообще.
После этого она вернулась к своему обычному графику: два проекта в месяц. Снялась в порноэпопее «Моби Дик: Белый дрын». Получила еще одну премию «AVN» за лучшую анальную сцену в фильме «Сунь в летнюю ночь», который имел потрясающий успех — в первый год после выхода в свет было продано более миллиона экземпляров. После тридцати Касси забросила съемки и выпустила собственный бренд шампуня под названием «Тридцать три удовольствия» — с ароматом сирени, в длинных флаконах, недвусмысленно и нарочито изогнутых на сторону. Магазины как-то не рвались закупать партии кривобоких флаконов, неудобных в складировании, и никто не спешил делать заказы через Интернет, пока Касси не договорилась о том, чтобы ее продукт «промелькнул» сразу в двух фильмах. Во «Много шума из дрочево» актриса Казино Курвуазье ублажала себя посредством флакона с шампунем, демонстрируя, как эта длинная изогнутая емкость бьется о шейку матки, так что каждый толчок завершается неизбежным вагинальным оргазмом. Актриса Джина Гальяно проделала то же самое в «Двенадцатой дрочи», после чего все складские запасы «Тридцати трех удовольствий» в розничных магазинах были распроданы вмиг.
Но знаете что? В «Wal-Mart» были не очень довольны, что их вынудили продавать секс-игрушки в одном отделе с зубной пастой и присыпкой для ног. Это вызвало отрицательную реакцию. А потом и бойкот.
После той эпопеи с шампунем Касси Райт попыталась вернуться в кино, но здесь, на экранах под потолком, эти фильмы не крутят. Фильмы с «девочками-пони» для японского рынка — когда женщины носят уздечки и седла и исполняют элементы выездки для мужика, щелкающего кнутом. Или фильмы для фетишистов типа «Похабного лакомства», снятые в жанре «сплэш», когда красивых женщин раздевают догола, забрасывают тортами с кремом, обмазывают взбитыми сливками и клубничными муссами и поливают медом и шоколадным сиропом. Нет, здесь никто не желает смотреть ее последние киноработы и особенно «Леси, кончай!».
Среди людей, осведомленных о положении дел в современной порноиндустрии, ходят слухи, что фильм, который мы снимаем сегодня, выйдет в свет под названием «Шлюха идет на войну: Третья мировая. Последнее выступление».
В «Первой мировой шлюхе» сцена сношения раком сменяется эпизодом освобождения французского женского монастыря в Эльзасе тремя солдатами армии США. Когда начинается новая сцена, Бакарди вновь надевает темные очки. Без облачения и плата, у одной из монахинь заметны белые полоски от купальника. У всех монахинь выбриты лобки. Пальцы Бакарди растирают кожу вокруг соска, бритва начинает скрести.
Девочка-ассистентка с секундомером на шее и черным маркером в руке, проходя мимо меня, говорит:
-Эти таблетки — по сто миллиграммов, так что следите, не появятся ли у вас следующие симптомы: головокружение… — Она говорит, загибая пальцы: —
...тошнота, опухание ног и особенно стоп и лодыжек…
Я принимаю еще таблетку.
На другом конце комнаты Бранч Бакарди слегка наклоняется вперед и заводит обе руки за спину. Одной рукой он оттягивает эластичную резинку своих красных боксеров. Другой рукой сует бритву внутрь и принимается брить ягодицы.
Девушка-ассистентка проходит дальше, продолжая считать на пальцах:
-...учащенное сердцебиение, аритмия, заложенность носа, головная боль, понос…
В тот год, когда Касси Райт вдруг прекратила сниматься и взяла продолжительный отпуск на целый год в самом расцвете своей карьеры, среди осведомленных людей ходили слухи, что она родила ребенка. Она залетела случайно, прямо на съемках, когда Бенито Муссолини не успел вовремя вынуть и спустил прямо в нее. Ходили слухи, что она родила ребенка и отдала его на усыновление.
И знаете что? Муссолини играл Бранч Бакарди.
Я принимаю еще таблетку.

4 - Шейла

Пот собирается в капли.
Пот набухает бледными волдырями внутри латексных перчаток, надетых в два слоя. Известная хитрость.
Мера предосторожности, позаимствованная из гейского порно: под обычный розовый презерватив надевают еще один, голубой, так что если в процессе анального секса член становится голубым, уже сразу понятно, что внешняя резинка порвалась. Двойная защита. Подлинный факт. В розовых перчатках поверх голубых — пальцы преют, пульсируют с каждым ударом сердца; пот собирается пузырями, пузыри перекатываются под латексной кожей, сливаясь с другими волдырями пота, сплавляясь друг с другом. Увеличиваясь в размерах. Скопившийся пот набухает жировыми комками на ладонях. Струйки пота текут по костяшкам, внутри латексных слоев, кончики пальцев надуваются воздушными шариками, мягкие и распухшие. Онемевшие. Потерявшие чувствительность.

Я не чувствую ничего. Только свой собственный пульс и пот, проникающий под кожу.
Латекс испачкан коричневым автозагаром. Испачкан оранжевым от картофельных чипсов и белым — от сахарной пудры или кокаина. Измазан красным — от денег, заляпанных соусом барбекю или кровью.
Я чувствую, как перекатываются водяные волдыри — когда мои пальцы обхватывают шариковую ручку или сжимают долларовую бумажку, волдыри устремляются к краю перчаток, к запястью, и вскрываются на руке, отчего руке мокро и горячо. Пот остывает и капает с локтя уже холодный.
Какой-то дрочила держит пятидесятидолларовую банкноту. Держит обеими руками, растянув ее в стороны. Его руки дергают банкноту, отчего она туго натягивается и издает тихий хлопок. Раз, другой, третий. Он, этот дрочила, стоит так близко, что мокрая головка его полового члена упирается мне в бедро. Нежный, как поцелуй. Крошечный стенобитный таран.
Еще пара хлопков, и я оборачиваюсь к нему. Делаю шаг назад. Опускаю глаза и смотрю на блестящую жилку секреций, протянувшуюся между моей ногой в джинсах и головкой его члена.
Дрочила кладет свой полтинник мне на планшет и говорит:
-Слушай, малышка. У меня всего час на обеденный перерыв.
Он говорит:
-Босс меня точно убьет…
Я пожимаю плечами. Вытираю влажные локти о пятна пота внизу на футболке.
Ключевое понятие наших дней — свобода воли.
Вы же не станете отрицать, что у каждого взрослого человека есть право на собственный выбор?
Эти задроты. Эти унылые онанисты. Достаточно только на них посмотреть — и даже не нужно уметь читать мысли. Взять, например, этого мальчика с охапкой роз. Сразу видно, что он представляет себя этаким Прекрасным принцем из сказки. Примчался на белом коне, чтобы спасти Касси Райт от ее трагической жизни, выбранной неправильно и неудачно. Он ее моложе в два раза. Думает, один поцелуй — и спящая красавица сразу проснется и разрыдается от благодарности.
Вот за такими страдальцами надо следить в оба глаза.  По протоколу гэнг-бэнга, еще с тех времен, как Анабель Чонг установила тот первый рекорд, мужчины-участники съемок ждут своей очереди, раздевшись практически догола. Мисс Чонг ужасно боялась маньяков с пистолетами или ножами. Боялась, что какой-нибудь психопатический святоша, получающий приказ напрямую от Господа Бога, убьет ее прямо перед камерой. Подлинный факт. И поэтому всем шестистам рукоблудам приходится ждать своей очереди чуть ли не с голыми задницами.
Еще одно ключевое понятие наших дней — свобода торговли.
Вы же не станете отрицать, что у каждого есть право по мере возможностей делать деньги и использовать личную власть?
Вы же не станете ограничивать человека в его стрем-лениях, чтобы уберечь от потенциального несчастья?
А как же профессиональные автогонщики? Или участники родео, объезжающие быков?
Эти дрыщи-рукодельники. Никто из них не удосужился прочитать и двух строк по теории феминизма, за исключением давно устаревшего бреда Андреи Дворкин. Никакой позитивной самооценки полов. Ничего, кроме цитаты из Наоми Вулф. Я оргазмирую, следовательно, существую… Нет, для них женщина — либо шлюха, которую надо трахать, либо заколдованная принцесса, которую надо спасать. Всегда — некий пассивный объект, предназначенный для достижения мужских целей.
Эти любители ручной стирки. Один машет мне, поднимает два пальца — средний и указательный, — и резко сгибает их по направлению к себе, как будто тут ресторан, и он подзывает официанта. Смотрю ему прямо в глаза. Подхожу. Этот страдалец приподнимает другую руку, разжимает кулак и демонстрирует сложен-ную в несколько раз пятидесятидолларовую банкноту. Деньги, мятые и лоснящиеся от масла, которым полит попкорн. Влажные от лимонада из банки. С жирным пятном красной помады на одном из краев. Страдалец кладет свой полтинник мне на планшет и говорит:
— Проверь свой список, красавица. Думаю, сейчас как раз моя очередь…
Откровенная взятка.
Официально считается, что у нас есть генератор случайных чисел. Чье число выпадает, того мы и зовем на съемочную площадку.
Достаю из заднего кармана флуоресцентную ручку. Провожу линию по банкноте — проверяю, фальшивая или нет. Поднимаю полтинник, смотрю на свет от экрана — есть ли магнитная металлическая полоса. Там, за развернутой банкнотой, задница мисс Райт извивается на экране.
Запихиваю полтинник под зажим на планшете, под верхний лист с именами. Записываю номер страдальца. Задрот 573. Под этим верхним листом — толстая стопка выровненных и разглаженных полтинников и двадцаток. Пара сотен. Нехилая пачка наличности.
Я считаю, мисс Чонг в совершенстве владела искусством «управления толпой». Это была ее идея: запускать мужиков на съемочную площадку группами по пять человек. Из каждой пятерки ее трахал тот, у кого первого встало. Каждая группа проводила на съемочной площадке по десять минут, и кто сумел, тот и кончил. И хотя у некоторых не вставало вообще, и они даже не прикасались к мисс Чонг, все равно вся пятерка шла в общий счет, в эти самые 251.
Это был гениальный ход: превратить съемку в соревнование. В гонку эрекций. Плюс к тому, по даным исследований, если нескольких самцов поместить в непосредственной близости друг от друга перед половым актом, у них повышается количество семеной жидкости. Эти исследования проводились на животноводческих фермах, где быков подпускают к готовой к оплодотворению корове не поодиночке, а группами. В результате чего у быков повышается количество жизнеспособных сперматозоидов, и производительность семени значительно возрастает. Из-за более сильного сокращения мышц таза, высота и дальность струи при выбросе семенной жидкости достигают своей максимальной величины.
Наука, стоящая за всяким хорошим кадром с фонтанирующей спермой.
Увеличение аффинности и поверхностного натяжения. Повышение вязкости. Физика хорошего кадра с выбросом спермы на лицо партнерши.
Биологический императив, только лучше. Приемы для порно на базе методов современного животноводства. Профессиональные тайны, способные уничтожить романтику любого хорошего гэнг-бэнга. Подлинный факт.
Если вы собираете коллекцию неудачников, извращенцев на почве интимной близости, несостоятельных особей, патологически зажатых и неспособных «раскрыться» из-за боязни отказа — если вам нужно набрать образцов для изучения этих бентофагов, — просто дайте объявление в пару газет, что для съемок гэнг-бэнга требуются мужчины, и вам обеспечен богатый улов.
По утверждению британского антрополога Катрин Блэкледж, человек начинает мастурбировать за месяц до рождения, еще будучи плодом в материнской утробе. Начиная с тридцать второй недели, эта пульсация, эти резкие подергивания внутри матки — это он не пинается ножками, ваш малыш. Мелкий негодник тягает свою пиписку, весь последний триместр, без остановки.
Эта команда задротов, эта артель ручников — это они убили Sony Betamax. Определили победу формата VHS над Beta. Провели к себе домой дорогой Интернет первого поколения. Позволили осуществиться «всемирной паутине». Это их одинокие деньги оплатили создание серверов. Их онлайновые закупки порнопродукции породили целую технологию интернет-торговли и подготовили почву для появления eBay и Amazon.
ЭТИ одинокие рукоблуды, голосуя своими болтами, они решили исход войны видеоформатов — HD против Blu-ray — за доминирующий стандарт высококачественного видео.
«Ранние последователи» — так называют эту категорию потребителей новейших электронных технологий. Ранние последователи, с их патологическим одиночеством. С их неспособностью устанавливать эмоциональные связи.
Подлинный факт.
Эти задроты, эти унылые онанисты — они ведут за собой всех нас. На что у них встанет — именно это и определяет, какие подарки захотят получить на следующее Рождество наши дети.
На другом конце комнаты — еще один неудачник пытается привлечь мое внимание. Рука поднята над головой. В руке — сложенный полтинник, зажатый двумя пальцами.
Если вам хочется поговорить о феминизме третьей волны, можно вспомнить Ариэль Леви и идею о том, что женщины приняли мужской шовинизм по отношению к самим себе. Поехать в отпуск в Форт-Лодер-дейл, напиться в хлам и сверкать голыми сиськами — это не акция в поддержку расширения прав и возможностей женщин. Это ты, ты сама, сформированная и зомбированная стереотипами патриархального общества. С мозгами, промытыми настолько, что ты уже не понимаешь, что для тебя хорошо, а что плохо.
Заколдованная принцесса, такая тупая, что она даже не понимает, как у нее все запущено.
Можно вспомнить Анабель Чонг — настоящее имя Грейс Куэк, — которая перетрахалась с 251 мужиком в том своем первом мировом рекорде, потому что хотела, чтобы и женщина тоже хоть раз побыла «жеребцом». Потому ей нравился секс, и ее откровенно тошнило от феминистских теорий, представляющих женщин, которые снимаются в порно, либо круглыми дурами, либо несчастными жертвами. В начале 1970-х Линда Лавлейс снялась в «Глубокой глотке», исходя из тех же философских посылов.
И последнее ключевое понятие наших дней — личностный рост.
Вы же не станете отрицать, что у каждого есть право испытывать себя, рисковать и стремиться раскрыть свой истинный потенциал? Чем гэнг-бэнг отличается от восхождения на Эверест? Или вы не согласны с мыслью, что секс — это действенный метод эмоциональной терапии?
О том, что Линду Лавлейс держали взаперти, истязали и заставляли сниматься насильно, стало известно совсем недавно. И о том, что когда Грейс Куэк жила в Лондоне — до того, как она стала порнозвездой, — ее изнасиловали четверо мужиков и один двенадцатилетний мальчишка.
Ранние последователи любят Анабель Чонг. Обиженные любят обиженных.
Подлинный факт.
Считаю деньги в пачке под списком имен, кончики пальцев в латексе становятся черными от соприкосновения с банкнотами. Подходит еще один сирый страдалец. Встает так близко, что едва не касается меня своим членом. Спрашивает про футболки. Где тут можно купить футболки? Я иду дальше, а он идет рядом, не отстает ни на шаг.
Я говорю ему:
— Тридцать баксов, наличными.
У него будет возможность купить футболку на выходе из здания. Сувенирные кепки, по двадцать долларов за штуку. Заказ копии фильма с автографом — полторы сотни баксов.
Мисс Райт уже надписала обложки и вкладыши в коробки. Заранее, на всякий случай. А то вдруг Господь Бог повелит дроздофилу под номером 573 задушить ее прямо на съемочной площадке. Или тот же Господь пошлет ей фатальный сердечный приступ. Пошлет наводнение или цунами.
И еще одно, самое последнее ключевое понятие наших дней — суровая реальность.
Что делать, когда разрушается вся твоя личность и все твои представления о себе? Как жить дальше, когда вдруг выясняется, что все это время ты жил неправильно?
Волдыри пота внутри перчаток — все еще розовых, значит, оба латексных слоя пока что целы. Пальцы сморщились, как чернослив. Они слишком долго пробыли во влажной среде. Кожа просоленная и старая. Защита все еще держится. Все безопасно и чисто, только пальцы вообще ничего не чувствуют — они слишком старые для остальной двадцатилетней меня.
На другом конце комнаты, в свете дюжины экранов с порно, мелькают еще два пальца. Волосатые суставы изгибаются крючком. Подзывают меня. В руке — снова деньги для взятки, сложенные так, чтобы их можно было спрятать в кулаке.

5 - Мистер 600

Если без дураков, то я соврал этому малышу, номеру 72, о гестаповской форме — ну, что нас вызывают на съемочную площадку в произвольном порядке, потому что организаторы съемок взяли в прокате всего три комплекта нацистских костюмов. Малыш смотрит фильмы, которые крутят на ящиках наверху. Конкретно сейчас — фильм под названием «На золотистой блондинке». В его глазах извиваются два отражения Касси Райт, словно в двух крошечных видеомониторах. Он стоит широко раскрыв рот, и ему глубоко фиолетово все, что я говорю.

Я говорю ему:
— Только не думай, что она будет выглядеть так же классно…
Глаза этого мальчика, номера 72, они светло-карие. Точно такие же были и у меня, когда-то.
Эта девочка на экране, сосущая клитор Будлс Абсолют, когда-то она говорила, что станет единоличной владычицей всей индустрии.
Прелестная, юная Касси Райт, когда она так говорила, ты сразу верил, что она сможет вылизать любого.
Но сейчас, в этой комнате, глядя на разношерстную команду членов, которых набрали на съемки, я бы сказал, что все получилось с точностью до наоборот.
Малыш, номер 72, пожирает глазами Касси и Будлс. — Это я так пошутил, — говорю я ему и легонько пихаю локтем. Сегодня любой сможет вылизать у нее… Чувак на другом конце комнаты, с какой-то тряпичной зверюгой под мышкой, он все время таращится на меня. Чувак под номером 137, с золотым колечком в пробитом соске. Наверняка пидор. И явно строит мне глазки.
На самом деле, говорю я парнишке, ему надо надеяться, что его вызовут в самое ближайшее время. Создатели этого фильма не зря дали ему второе название «Последнее выступление». После сегодняшних съемок никаких новых рекордов уже не будет. То, что мы делаем здесь сегодня, это останется на века. Я сам, этот малыш, чувак под номером 137, который все время глазеет на нас — после сегодняшних съемок нам всем обеспечено место в книгах рекордов.
Малыш, номер 72 — его взгляд мечется по экрану. Он прижимает к груди эти розы, как будто они еще не превратились в мусор. Я говорю ему:
— Только не думай, что Касси Райт это переживет… Нет, дело вовсе не в том, что у них всего три геста-повских костюма. Девочка-ассистент вызывает номер 45, номер 289 и номер 6. Беспорядочная подборка — полностью от балды. Но на то есть причины. Это нужно, чтобы скрыть жесткую правду: камеры будут работать даже после того, как Касси Райт впадет в кому. Эти парни, которые ждут своей очереди, они сделают свое дело, уверенные, что она просто спит. Ни одно человеческое тело не выдержит долбежа шестисот елдаков.
Я сейчас говорю о непроизвольном выбросе воздуха из влагалища, вбитом внутрь во время сношения. Или при куннилингусе, когда случайный выдох в женщину приводит к образованию воздушного пузырька, который проникает ей в кровь. Эмболия. Закупорка сосуда. Пузырек воздуха движется по кровеносным сосудам, и как только он доберется до сердца или до мозга, это будет мгновенный уход в затемнение для Касси Райт.
Я смотрю на другой монитор, где Касси отсасывает у какого-то чувака в «Шлюха идет на войну: Первая мировая». У него пухлые красные губы, похожие на дырку в пидорской заднице. Отличные рельефные трицепсы. Ни единого волоска на мошонке. Я снимаю темные очки, и этот чувак… Это я — там, на экране.
Малыш, номер 72, продолжает смотреть «Золотистую блондинку». Чувак под номером 137 продолжает разглядывать нас.
Чуваков приглашают на съемочную площадку в произвольном порядке, чтобы потом режиссер смог смонтировать отдельные эпизоды в правильной последовательности: от первого до шестисотого. После этого Касси будет стонать и извиваться под номером 599 точно так же, как и под номером 1. А в промежутке — просто лежать как будто она спит. Только это будет не сон, а кома. Или еще того хуже. И никто ничего не заметит. Никто из нас, недоумков, не почувствует разницы, пока не выйдет официальный пресс-релиз: «Известная порнозвезда умерла прямо на съемках, установив мировой секс-рекорд».
Да, она много тренировалась. Упражнения Кегеля с дополнительным грузом. Аэробика. Пилатес. Даже йога. С такой подготовкой она могла бы запросто переплыть Ла-Манш, но, черт возьми, в этой комнате там, наверху, отдавшись на растерзание шести сотням членов, она сама — как Ла-Манш.
— Я опять пошутил, — говорю я парнишке и пихаю его локтем.
Но вот печальная правда: никто не вызовет «скорую», пока они не отснимут все до конца.
Нет, если будет расследование, каждый из этих елдометров поклянется, что Касси была жива, когда он ее пялил. Все уйдут в глухой отказ. После этого американская общественность встанет на уши. Религиозные доброхоты поднимут хай в средствах массовой информации. Как и бешеные феминистки. Правительство примет меры, и ни одна пылкая крошка уже никогда не установит новый рекорд из 601 члена.
Касси будет мертва, но мы — все шесть сотен членов, собравшихся здесь, — мы войдем в историю. Для половины из нас это будет отличный трамплин: новички смогут сделать хорошую карьеру, старички обеспечат себе триумфальное возвращение. И каждый из нас сможет напялить футболку с надписью: «Я — член, который убил Касси Райт».
Касси Райт будет мертва, но все ее фильмы, все до единого, от «Анального зверинца» и «Спусти ей в глаз», сборника для любителей эпизодов с выбросом спермы на лицо партнерши, до классического «Лакомого кусочка», превратятся в чистое золото. «Забей ей в зад медленно». Коллекционные сборники, подарочные издания. Вечная Мэрилин Монро, богиня порно, приносящая себя в жертву.
Этот малыш, номер 72, он прилип взглядом к экрану.
Подходит девочка-ассистент, эта малышка по имени Шейла, пишет у меня на руках «600». Говорит.
-Смотрите не сбрейте сосок, — и кивает на бритву у меня в руке, на тройное лезвие, выскребающее тень щетины из-под пекторальной мышцы.
Я задаю ей вопрос:
-А кто этот педик?
Чувак с тряпичной игрушкой. Номер 137, который все время таращится на меня.
Эта девочка, Шейла, перебирает листы у себя на планшете, ведет пальцем по списку имен и номеров.
-Ничего себе, — говорит. — В жизни не догадаетесь.
Шейла показывает пальцем мне на живот и говорит:
-Вы тут пропустили одно местечко.
Она имеет в виду дорожку волос между пупком и лобковой частью. Она выбрита несимметрично. Продолжая бриться, я спрашиваю:
-Я его знаю?
Шейла говорит:
— Вы вообще смотрите телевизор?
Я стучу рукой с бритвой по номеру «600» у себя на предплечье, и говорю, что она сама знает, кто она, а кто — я, так что лучше бы она прекратила язвить и сказала мне имя того чувака. Она все понимает прекрасно, и мне не надо ей напоминать, что будет с этим проектом, если я развернусь и уйду. Если Касси Райт перетрахает шестьсот чуваков, она побьет мировой рекорд, и этот фильм станет номером первым в сезоне. Но если ее отымеют 599 парней, тогда Касси — всего лишь изрядная шлюха. И кинокомпания пролетает фанерой.
И эта язва, она мне подмигивает. Это девочка-ассистентка, она говорит:
— Вы умный. Вы сами додумаетесь…
И уходит.
Этот чувак, номер 137, он по-прежнему смотрит на меня. Держит своего тряпичного зверя. Какой-то известный чувак с телевидения, причем его явно оттуда погнали.
Малыш, номер 72, говорит:
-Эй.
Он больше не смотрит на экран. Он смотрит на меня.
— А вы, случайно… — Он слегка наклоняет голову, щурит свои светло-карие глаза. — Вы Бранч Бакарди? Я киваю в сторону номера 137:
— Знаешь, кто это?
Малыш, номер 72, смотрит и говорит:
— Ничего себе. Это же детектив из того сериала, ну, который шел по четвергам.
Бритва скользит по животу, ищет препятствия — сопротивление крошечных волосков, которые пока никому не видны. Я спрашиваю у парнишки: «Из какого еще сериала?»
Как зовут этого чувака?
Почему он таращится на меня?
Но малыш вновь уставился на экран. Он говорит:
— Как вы думаете, я похож на нее? На Касси Райт. Как вы думаете, мы похожи?
Его светло-карие глаза впились в Касси и Будлс. Он говорит, не глядя на меня:
-Я просто так спросил, нипочему.
На другом конце комнаты чувак под номером 137 стучит пальцем себе по груди. Трогает свое золотое кольцо в соске. Потом показывает на меня, опускает глаза и вновь стучит пальцем себе по груди.
Я смотрю вниз, смотрю на себя и вижу длинную темную струйку крови, вытекающую из соска.

6 - Мистер 72

Парень, который ест чипсы у стола, где буфет — к нему подходит еще один парень. На спине этого второго парня стоит номер «206». Но это не надпись фломастером, это татуировка, набитая толстыми шипастыми синими цифрами: двойка — на левой лопатке, ноль — точно по центру, на позвоночном столбе, шестерка — на правой лопатке. Парень, который ест чипсы, он набивает полный рот, жует и глотает, а рука уже тянется за следующей порцией, громкий хруст чипсов похож на скрип гравия под ногами. На руке, подносящей чипсы ко рту, написан фломастером номер «206». Парень с татуировкой слегка пригибается, сгибает колени, а потом стремительно выпрямляется и бьет первого парня в лицо. Наотмашь, тыльной стороной руки. Бьет со всей силы, вложившись в удар целиком. Раздается звонкий шлепок. Брызги слюны и картофельной крошки летят в потолок. Звон отдается эхом, глухим эхом ударного соприкосновения твердых костяшек с костями черепа — практически напрямую. Эти костяшки смягчает лишь слой волосатой кожи. Кости черепа защищены лишь пережеванным хрустящим картофелем с солью, набитым за щеку.

Парень, который ел чипсы, теперь кашляет на долу. Парень с татуировкой расправляет плечи. Рука, нанесшая удар, по-прежнему поднята над головой. Он тычет пальцем себе за спину, показывает на выбитый на спине номер. Он говорит:
-Два-ноль-шесть… это мой номер.
Он наклоняется, смотрит в глаза человека, распростертого на полу, и говорит:
-Возьми себе другой номер. — По-прежнему тыча пальцем себе на спину, он говорит: — А этот - мой.
У парня, который ел чипсы, идет кровь из носа. Выходит наружу толчками. Он продолжает жевать. Глотает. Вытирает губы рукой, размазывая красное по щеке. Вытирает еще раз, и теперь у него на обеих щеках — усы из размазанной крови.
Девушка с планшетом в рутах и секундомером на шее, она подходит к ним, к этим двоим, и говорит:
-Джентльмены.
Она берет со стола пачку бумажных салфеток, отдает их парню с разбитым в кровь носом и говорит:
-Мы сейчас все уладим.
Парень с кровавыми усами шмыгает носом, втягивает в себя кровь, и тянется за очередной горстью картофельных чипсов. Его разбитые губы, распухшие от соли, сочатся кровью.
Девушка перебирает листы у себя на планшете. Парень под номером 137 подходит ко мне, встает рядом.
Парень, который с телевидения. Со своим псом для автографов. Он говорит:
— Кого-то явно не кормили грудью… Девушка с секундомером зачеркивает номер на руке парня, который ест чипсы. Пишет ему новый номер.
Парень с татуировкой, опускает руку. Он наблюдает за ними. Растирает костяшки пальцев о ладонь другой руки. Я говорю:
-Этот, который с татуировкой, он из Суреньос, уличной банды из Сиэтла. Я говорю номеру 137:
-Он кого-то убил, двенадцать лет отсидел в тюрьме. Вышел в прошлом году.
Парень под номером 137 прижимает к груди своего пса для автографов и говорит:
- Ты его знаешь?
Я говорю ему:
-Взгляните на его руку.
На одной руке парня с татуировкой, в ямке между большим и указательным пальцем, еще одна татуировка: две короткие параллельные черточки с тремя точками вдоль одной линии — ацтекский знак для числа тринадцать. Ацтекская нумерология и язык науатль имеют широкое распространение среди Суреньос, гангстерских группировок Южной Калифорнии. Внизу на спине этого парня, прямо над резинкой трусов, набито число «187»: статья за убийство в Уголовном кодексе Калифорнии. Рядом с пупком выколот надгробный камень с двумя датами, между которыми — двенадцать лет разницы. Срок, который отбыл этот парень.
Номер 137 говорит:
— Ты что, гангстер?
Нет, не гангстер. Я просто знаю. Мне объяснил мой приемный отец.
Другие парни, собравшиеся в этой комнате — я показываю на их татуировки. Вон тот азиат с черными полосами вокруг бицепса, он из якудзы, японской ма-фии. Каждая черная полоса обозначает какое-нибудь преступление, которое он совершил. Еще один азиат с татуировкой «NCA» на спине, он тоже из мафии, из клана ниндзя-ассасинов. Парни ходят по комнате, топчутся на одном месте, ждут своей очереди — парни с маленькими крестами, набитыми на руках, на складке кожи между большим и указательным пальцем. Три дополнительные черточки сверху, расходящиеся лучами, превращают обычный крест в «крест пачуко», знак латиноамериканских банд. У других парней на том же месте наколоты три точки, образующие треугольник. Если они мексиканцы, эти три точки означают «Mi vida loca». «Моя безумная жизнь». Если они азиаты, точки означают «To o can gica». «Мне все равно».
Номер 137 говорит:
— Твой отец был мафиози?
Мой приемный отец был бухгалтером в одной корпорации, входящей в список 500 крупнейших компаний мира. Мы втроем — он, я и моя приемная мать — жили в пригороде, в доме, построенном в стиле эпохи Тюдоров, с огромным подвалом, где мой приемный отец возился со своими моделями железных дорог. Отцы соседских детей были юристами или химиками-исследователями, но они все увлекались моделями железных дорог.
Каждые выходные, когда выдавалась возможность, они садились в машину и колесили по городу — проводили исследования. Фотографировали членов уличных банд. Граффити различных группировок. Проституток на панели. Мусор, грязь, бездомных наркоманов, плотно подсевших на героин. Все это они изучали, обсуждали между собой, спорили до хрипоты и старались перещеголять друг друга в создании наиболее реалистичных, наиболее подробных в жизненных сцен городского упадка, выполненных в масштабе, принятом для моделей железных дорогу себя дома, в подвале.
Мой приемный отец брал единственный волосок от кисточки из меха норки и выводил номер «312» на спине крошечной фигурки гангстера. Превращал его в члена чикагских Vica Lords. Именно так гангстеры за-являют о своей территориальной принадлежности — делают татуировки с телефонными кодами городов. Обычно — на верхней части спины. Иногда — на гру-ди или на животе. Парень, который ударил любителя чипсов, — у него на спине выбит код Сиэтла, террито-рии банды Нортеньос. Так что, в общем, и неудиви-тельно, что он такой напряженный.
Бладзы из банды «Блад» всегда перечеркивают букву «К» на своих татуировках. Так они отрицают всякую связь со своими извечными врагами из банды «Крип». Есди у кого-то на татуировке перечеркнуты буквы «Б», это значит, что он из крипсов.
— Это тебе объяснил твой отец? — говорит номер 137.
Мой приемный отец. Корпящий над своей моделью железной дорога. Он никогда не обманывал мою приемную мать, но мог целыми днями мотаться по городу, фотографируя уличных проституток, а после сидеть у себя в подвале и раскрашивать крошечные фигурки, изображавшие этих самых простатуток. Он никогда не употреблял запрещенные наркотики, но его мини-атюрные джанки и нарки, сидящие на метедрине, — каждый был настоящим шедевром. Тонкой, не толще иголки, кисточкой мой приемный отец рисовал надписи на стенах миниатюрных заводов, заброшенных многоквартирных домов и дешевых ночлежек.
Я говорю номеру 137, что мне очень жаль, что его сериал сняли с эфира в прошлом сезоне.
Номер 137 пожимает плечами. Он говорит:
-Так ты приемный ребенок?
Я говорю ему:
- С самого рождения.
В ожидании своей очереди на Касси Райт, обрюзгший блондинистый парень с длинной бородой стоит, скрестив руки на труди. Его желтоватая борода — жест-кая, словно окостеневшая — торчит во все стороны, не опускаясь под действием силы тяжести. Может, она просто грязная, я не знаю. Его бледные предплечья покрыты расплывчатыми черными буквами «А» и «Б», свастиками и трилистниками. Тюремные татуировки, набитые куском гитарной струны — чернилами из смешанной с шампунем сажи от сожженных пластиковых ложек и вилок, Арийское братство. Его большие веснушчатые локти затянуты вытатуированной паутиной.
Рядом с этим арийцем — мистер Бакарди. Держится согнутым пальцем за золотую цепочку у себя на шее. На цепочке висит золотое сердечко. Медальон, который когда-то носила Касси Райт и снялась с ним в бессчетном количестве сцен. Зажав медальон двумя пальцами, Бакарди водит его по цепочке туда-сюда.
Я говорю:
— Моя настоящая мама, она известная кинозвезда.
Но я не могу сказать кто.
Я говорю, что отправил ей тонны писем, на адреса кинокомпании и дистрибьюторов, даже на адрес ее агента, но она не ответила мне ни разу.
Номер 137 смотрит на цветы у меня в руках.
Я говорю:
— Я ничего от нее не хочу. Ни денег, ни чтобы она меня полюбила. Я просто хочу с ней встретиться. Как я понимаю, мне сейчас столько же лет, сколько было ей самой, когда ей пришлось отдать меня на усыновление.
Я не знаю, может быть, ее агент — или кто там у
них занимается почтой — перехватывал мои письма и отправлял их в мусорную корзину. Но у меня есть тайный план, как мне встретиться с ней. С моей настоящей мамой.
Номер 137 говорит:
— А ты знаешь своего настоящего отца? И я пожимаю плечами.
На другом конце комнаты — чернокожий бритоголовый парень. У него на затылке красуется татуировка: флаг, развевающийся на ветру, флаг с номером «415», знак «черной» тюремной банды «Африканская нация Куми», отделившейся от «Семьи черных партизан». По крайней мере, так мне рассказывал мой приемный отец, сидя за своим рабочим столом с увеличительным стеклом в одной руке и тонкой кисточкой — в другой, когда он перекрашивал крошечные фигурки, прибывшие из Германии врачами, дворниками, полицейскими и домохозяйками. Покрывая их крапинками новой краски, он переделывал их в членов La eMe, мексиканской мафии; в Арийских воинов; в гангстеров с 18-й улицы. Если я подходил к нему и клал руку на стол, если я стоял неподвижно, мой приемный отец рисовал мне на руке, у основания большого пальца, «WP» и «666», отличительные знаки «Белой власти». А потом говорил: «Беги скорее мыть руки».
Он говорил: «Чтобы мама не видела». Моя приемная мать.
Но прямо сейчас, наверху, женщина за той дверью, она — нейтральная территория. Храм, к которому совершают паломничество на коленях, за тысячу миль — дабы поклониться святыне. Как в Иерусалиме или в какой-нибудь церкви. Специально для белых расистов и для бладзов, для крипсов и ниндзя — женщина, которая выходит за рамки бандитских разборок и войн за власть. За рамки расовой принадлежности, нацио-нальности и семьи. Все эти парни, что собрались здесь сегодня, они ненавидят друг друга. Может быть, где-нибудь в другом месте мы бы друг друга переубивали. Но мы все ее любим.
Нашу Священную землю. Касси Райт, нашего ангела мира.
Рядом со мной номер 137 вытряхивает на ладонь голубую таблетку — из пузырька, который он купил. Держа под мышкой своего пса для автографов, он отправляет таблетку в рот.
Кто-то наступил в лужицу крови на бетонном полу. Причем не один раз. Следы босых ног самых разных размеров протянулись кровавыми, липкими цепочками во всех направлениях.
Я спрашиваю, что он делает — я имею в виду» сейчас, — чтобы вернуться на телевидение. И номер 137 говорит; — Вот это и делаю. — И встряхивает пузырек с таблетками.

7 - Мистер 137

Какой-то амбал-мексиканец правит челюсть жирному борову у буфета, а потом ко мне подходит актер, номер 72, тот, который с букетом увядших цветов, и принимается мне объяснять, в чем причина подобной агрессии. Она как-то связана с моделями железных дорог и городом Сиэтлом. С мексиканской мафией и Ватиканом. Он болтает без умолку, этот номер 72, а потом говорит:
— Мне очень жаль.

Я говорю ему: не бери в голову.
Он говорит:
- В смысле, что ваш сериал сняли с эфира.
Я говорю: все фигня.
- В смысле, все эти сплетни в журналах, — говорит номер 72. — Все эти гадости, которые про вас говорили.
Я говорю, что меня это мало волнует. И этот актер, номер 72, говорит:
— А что вы здесь делаете? Ну, вот здесь!
Бранч Бакарди, номер 600, прижимает к кровоточащему соску кусок туалетной бумаги, и каждый раз, когда я смотрю на него, он тоже смотрит на меня. Он может подойти в любую минуту, а я даже не знаю, как начать разговор. У меня нет наготове хорошей вступительной фразы. Звезда «Педерастов Карибского моря» и «Смоки и содомита» — и он запал на меня!
И знаете что?
Нельзя же просто сказать человеку: «Привет, мис-тер Бранч, я в восторге от вашего дилдо...»
Все мои знакомые, и мужчины, и женщины, держат ваш член в тумбочке у кровати. Вибратор на батарейках или обычный фаллоимитатор с «ручным управлением». Ваш член — царь среди дилдо: не длинный и тонкий, как карандаш, скопированный со стояка Рона Джереми. И уж конечно, не эта массивная, неохватная дура, похожая по всем ощущениям на затор в засорившемся унитазе. Нет, Бранч Бакарди, с его идеальной длиной и диаметром — это лучшая секс-игрушк

Чак Паланик - Рэнт: Биография Бастера Кейси

1 - Введение

Уоллес Бойер (продавец автомобилей): Я, как многие другие, познакомился с Рэнтом Кейси после его смерти. С известными людьми так часто: только помрут, приятелей набежит! Знаменитый покойник шагу по улице не ступит, чтоб не наткнуться на миллион лучших друзей, которых при жизни в глаза не видел.

Если бы Джефф Дамер или Джон Уэйн Гейси были еще живы, о них бы столько не писали. А когда умер Гаэтан  Дюга, число людей, с которыми он якобы трахался, просто зашкалило.
Как говорил Рэнт Кейси, чтобы выехать на твоей репутации, тебя ругают при жизни и хвалят после смерти.
Так вот, сижу я себе в самолете, а рядом садится мужик, явно из какой-то глухомани. Кожа у него — ну прям как автокатастрофа, не пялиться невозможно. Все руки в укусах, дырках, сморщенные, смотреть противно.
Стюардесса, ну, она спрашивает этого, с гор спустившегося, чего бы он хотел выпить. И потом просит его передать мне виски со льдом. А я смотрю на эти страшные пальцы, костяшки как изжеванные, и думаю:  пить из стакана не буду.
Тут еще эта эпидемия, ну его! В аэропорту теперь после металлоискателя температурный контроль, как во время атипичной пневмонии.  Правительство говорит, многие и понятия не имеют, что заражены. Можешь себя прекрасно чувствовать, но если датчик пикнет, мол, температура повышена, загремишь в карантин. А если пожизненно? Без суда, без всего.
Все равно опускаю столик и беру стакан. Смотрю, как виски бледнеет, разжижается. Как тает и пропадает лед.
Кто живет продажей автомобилей, вам всегда скажет:  повторение — мать учения. У нас так: есть контакт — есть доход.
А тренировать свои навыки можно везде. Например, чтобы запомнить имя человека, есть хороший приемчик: всмотреться ему в глаза, чтобы увидеть цвет — зеленые, карие или голубые. Называется «разрыв паттерна». Паттерн, шаблон — это типа привычка забывать. Разорвешь его — и уже не забудешь.
У этого ковбоя глаза были ярко-зеленые. Зеленые, как антифриз.
Весь перелет мы с ним делили один подлокотник — я сидел у окна, он ближе к проходу. Вы меня простите, но с его ковбойских сапог кусками валилось подсохшее дерьмо. А эти длинные баки, может, в старших классах и помогли ему затащить в постель телку-другую, но сейчас совсем седые, от виска до самой челюсти. Про руки вообще молчу.
Чтобы установить раппорт, контакт, в смысле, спрашиваю, сколько он заплатил за билет. Если не умеешь угадать, что нужно человеку, с которым в самолете целый час трешься локтями, не можешь найти, где у него кнопки, то никого не уговоришь на «мысленную покупку» «Ниссана», не говоря уж о «Кадиллаке».
Еще один прием: в каждом авто программируешь первую кнопку магнитолы на госпел. Вторую — на рок-н-ролл. Третью — на джаз. Если клиент весь из себя начальник, распахни перед ним дверь и включай новости или политобзоры. Если хиппи в сандалетах — ищи культурную передачу. Чтобы, повернув ключ, они слышали то, что хотят услышать. А пятую кнопку в каждой машине я программирую на дурацкий техно-рэйв, если вдруг появится автосалочник.
Зеленые глаза, дерьмо на сапогах — у продавцов это называется «мысленные крючки». Вопросы с одним ответом — «закрытые вопросы».  Вопросы, которыми заставляют покупателя говорить, — «открытые».
Например, вопрос «Сколько вы выложили за билет?» — закрытый.
Мужик отхлебывает виски, глотает. Потом, глядя в упор перед собой, отвечает:
— Пятьдесят долларов.
Настоящий «открытый» вопрос — это вроде «Как вы живете с такими страшными руками?». Я спрашиваю: в одну сторону?
— Туда и обратно, — говорит он и жуткой ручищей подносит ко рту стакан. — Скидка по смерти близкого.
Я сижу вполоборота, смотрю на него и замедляю дыхание в такт тому, как шевелится его ковбойская рубашка. Этот прием называется «активное слушание». Он откашливается, я чуть подожду и тоже откашливаюсь.  Хорошие продавцы так «ведут» клиента.
Скрещиваю ноги у щиколоток, правую над левой, как он, и говорю: мол, такого не бывает. Даже без мест билеты дороже. Как ему так удалось?
Он отхлебывает еще виски, неразбавленного, и начинает:
— Сначала сбегаешь из охраняемой психушки…
Потом, говорит, хочешь поймать попутку, а сам стоишь в пластмассовых шлепанцах и бумажной хламиде, которая сзади не застегивается.  Опаздываешь на пару секунд, и детонасильник-рецидивист насилует твою жену. И мать. Потом от этого насилия рождается сын, ты его растишь, он собирает целый фургон старых человеческих зубов. После школы этот чокнутый сынок сбегает в город. Вступает в какую-то секту, которая живет по ночам. Попадает в аварию раз эдак пятьдесят и связывается с какой-то почти, хоть и не совсем, проституткой.
А еще он рассадник эпидемии, из-за которой погибли тысячи, ввели военное положение и вообще мир во всем мире теперь под угрозой. И наконец твой сынуля погибает в пылающем аду на глазах у всех телезрителей.
Очень просто, мол.
Потом добавляет:
— И когда ты поедешь за его трупом, — опрокидывает стакан себе в рот, — самолетная компания даст специальную скидку.
Пятьдесят баксов, туда и обратно. Он смотрит на скотч, который еще стоит на моем столике. Теплый. Весь лед, что был, растаял. И спрашивает:
— Будете?
Я говорю: пейте.
Вот так иногда за секунду меняется вся жизнь.
Твое завтрашнее будущее окажется не похоже на вчерашнее.
Передо мной дилемма: просить автограф или нет? Я еще больше замедляю дыхание, отзеркаливаю его и уточняю, в родстве ли он с тем парнем… Рэнтом Кейси? Кейси-Оборогнем — самым страшным «нулевым пациентом» в истории? Суперносителем, который заразил половину Америки? Целующим Убийцей?  Рэнтом Бешеным Псом?
— Бастер. — Он тянется уродливой рукой за моим виски и говорит: — Моего мальчика при рождении назвали Бастер Лэндрю Кейси. Не Рэнт. Не Бадди. Бастер!
Я впитываю глазами каждый складчатый шрам на его пальцах. Каждую морщину, каждый седой волос. Внимательно вдыхаю запах перегара и коровьего навоза. Локтем запоминаю, как трется о меня рукав фланелевой рубашки. Я уже понял, что буду рассказывать об этой встрече всю оставшуюся жизнь. Вцепляюсь в каждую мелочь и прячу про запас, как белка, каждое его слово и каждый жест. Говорю, а вы…
— Честер, — отвечает он. — Я Честер Кейси.
Вот он, сидит со мной рядом. Честер Кейси, отец Рэнта Кейси: ходячего и говорящего биологического оружия массового уничтожения.
Энди Уорхол ошибался. В будущем у каждого не будет пятнадцати минут славы. Нет, в будущем у каждого будет пятнадцать минут рядом с тем, кто прославился. С Тифозной Мэри, Тедом Банди или Шэрон Тейт. В истории есть лишь монстры и жертвы. И свидетели.
А я ему что? Я говорю: мне очень жаль.
— Сочувствую, что ваш малец того…
Головой качаю.
Чет Кейси тоже качает головой, и я уже не уверен, кто кого «ведет». Кто первый сел в такую позу. Может, этот говноед сам меня изучает. Зеркалит меня. Находит мои кнопки и устанавливает раппорт. Может, это он мне что-то продает. Живая легенда Чет Кейси моргает. И дышит медленно, не больше пятнадцати раз в минуту. Допивает мой скотч.
— Но как ни крути, — пихает меня локтем в ребра, — скидка на билет что надо!

2 - Ангелы-хранители

Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Собака в Миддлтоне — что корова в Калькутте или Нью-Дели. Посреди каждой дороги на солнце валяется какая-нибудь помесь дворняжки с охотничьей, пыхтит, высунув слюнявый язык. Этакий лохматый «лежачий полицейский» без ошейника и всяких опознавательных знаков. Припорошенный глиняной пылью, сдутой ветром с распаханных полей.

До Миддлтона целых четыре дня езды. Никогда еще так долго не сидел в автомобиле без аварий. Это оказалось самым неприятным аспектом нашего паломничества.
Недди Нельсон (автосалочник): Как вы объясните тот факт, что в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году в штате Юта, возле Антелоп-Спрингс, палеонтолог-любитель Уильям Мейстер разбил кусок глинистого сланца, надеясь найти там ископаемых трилобитов, а вместо этого увидел окаменевший след человеческой обуви, оставленный пятьсот миллионов лет назад? И как другой окаменевший отпечаток обуви, обнаруженный в Неваде в тысяча девятьсот двадцать втором году, попал в горную породу триасового периода?
Эхо Лоуренс (автосалочница): Мы ехали в Миддлтон глубокой ночью, по каким-то долбаным полям, а Шот Даньян жал на кнопки радио, искал дорожные сводки. Чтобы услышать о бурной жизни, которая проходит мимо нас. Утренние или вечерние новости для заокеанских водителей. Пробки и заторы там, где еще «вчера». Скопления машин, смертельные исходы, крушения автопоездов на магистралях там, где уже «завтра».
Странно, блин, слышать, что кто-то погиб завтра. Будто прямо сейчас еще можно позвонить этому бедняге в Москву и сказать: «Сиди дома!»
Из передачи «Дорожные картинки» на «Авторадио»:
Если вы сейчас под Ричмондом и направляетесь на восток, к Мэдоузскому объезду, учтите, что из-за любопытства водителей движение замедлилось.  Притормозите и вы, вытяните шею, чтобы хорошенько рассмотреть на дальней левой полосе аварию со смертельным исходом. Столкнулись два автомобиля: впереди «Плимут» цвета морской волны, модель «Роуд Раннер», семьдесят четвертого года с У-образным восьмицилиндровым чугунным двигателем объемом четыреста сорок кубических дюймов и четырехкамерным карбюратором. Салон с оригинальной белой отделкой. За рулем была знойная девица двадцати четырех лет от роду, со светлыми-зелеными волосами и с классическим случаем перелома-тире-вывиха позвоночника в области атланто-затылочного сочленения при полном разрыве спинного мозга.  Если выразиться проще, с переломом шеи.
Сзади шикарный двухдверный седан кремового цвета, модель «Нью-Йоркер-Брогам-Сент-Реджио с хромированными декоративными накладками и неподвижными задними форточками. Классная тачка! Проезжая мимо, обратите внимание, что водителю было двадцать шесть лет, и у него самый обычный поперечный перелом грудины с двусторонними переломами ребер, причем ребра при столкновении с рулем проткнули легкие насквозь. Плюс, говорят ребята из «скорой», обширное внутреннее кровотечение.
Так что пристегните ремни и сбавьте обороты. Репортаж вела Тина Самсинг…
Эхо Лоуренс: Мы нарушили комендантский час и государственный карантин. И рванули в это захолустье. Я сидела впереди. Шот Даньян — за рулем.  Недди Нельсон — сзади. Он читал какую-то книгу и рассказывал нам, что Джек-Потрошитель не умер, а отправился в прошлое, чтобы убить свою мать и сделать себя бессмертным, и теперь он президент США или Папа Римский. Это вроде сумасшедшей теории, что НЛО — на самом деле туристы из далекого будущего.
Шот Даньян (автосалочник): Наверное, мы поехали в Миддлтон, чтобы посмотреть на все места, о которых рассказывал Рэнт, и познакомиться с теми, кого он называл «своими». С его родителями, Айрин и Честером. Лучшим другом Боуди Карлайлом, они вместе учились. С разными фермерскими семействами — Перри, Томми и Эллиотами, — он нам про них все уши прожужжал, мы ведь почти все автосалки просто ездили по городу и трепались.  Короче, со всякими деревенскими мудаками.
Хотели нарастить мясо на Рэнтовы истории. Что, не прикольно? Поехали мы с Эхо Лоуренс и Недди — Недди на заднем сиденье — в его «Кадиллаке-Эльдорадо». В машине, которую ему купил Рэнт.
Да, еще мы хотели положить цветы и всякое такое на могилу Рэнта.
Эхо Лоуренс: Шот жмет на кнопки радио и вздыхает:
— А знаете, мы пропускаем классную Ночь Футбольной Мамы…
— Это не сегодня, — говорит Недди. — Проверь календарь!  Сегодня Ночь Начинающего Водителя.
Шот Даньян: На горизонте видна полоска света. Полоска набухает, превращается в бугор белого света, потом в полукруг, потом в круг. Полнолуние.  Пропускаем классную Ночь Медового Месяца.
Эхо Лоуренс: Мы не слушали музыку, а рассказывали друг другу истории. Вспоминали, что говорил нам Рэнт о своем детстве. Все надо было собирать по кусочкам, выгребать из подвалов памяти. Каждый кидал в общий котел что-то свое, и так мы ехали дальше.
Шот Даньян: Нас притормозил местный шериф, и мы сказали правду: мы совершаем паломничество на родину Рэнта Кейси.
Ночами вроде этой, когда весь поселок спит, маленький Рэнт Кейси крутил свое радио. Сидел в наушниках. Он ловил дорожные сводки из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Слушал о пробках и заторах в Лондоне. О задержках в Атланте. По-французски — о трех машинах, столкнувшихся в Париже. Учил испанский по выражениям вроде neumatico desinflado и punto muerto. Спущенные шины и пробка в Мадриде. Imbottigliamento — это пробка в Риме. Het roosterslot — пробка в Амстердаме. Saturation — пробка в Париже.  Невидимый мир дорог как на ладони.
Эхо Лоуренс: Короче, ехать по захолустью между пол-ночью и восходом рискованно. Полицейские врубают сирену просто от нечего делать. Миддлтонский шериф посветил на наши права фонариком и прочитал целую лекцию о большом городе. Мол, город и сгубил Рэнта Кейси. Все городские — убийцы. Это он про нас.
Этот шериф явно подключился к «пику» техасского рейнджера или какого-нибудь Джона Уэйна. Закольцевал его и так ходит.  Подкрутите «пик» сержанта по строевой подготовке переживаниями судьи-убийцы, добавьте чувства добермана — и получится миддлтонский шериф. Стоит, квадратные плечи назад, пальцами пряжку оттопыривает. И качается на пятках туда-сюда.
Шот спросил:
— Кто-нибудь приезжал убить мать Рэнта?
Шериф был в ковбойских сапогах и в коричневой рубашке с латунной звездой, приколотой к нагрудному карману, в кармане ручка и темные очки, рубашка заправлена в джинсы. На звезде надпись: «Полицейский Бэкон Карлайл».
Короче, худшего вопроса Шот придумать не мог.
Недди Нельсон: Вот скажите, как в тысяча восемьсот сорок четвертом году физик сэр Дэвид Брюстер обнаружил металлический гвоздь в куске девонского песчаника возрастом больше трехсот миллионов лет?
Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: Если бы вы смогли увидеть Миддлтон с воздуха, по пути из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, то подумали бы: как здесь живут? Вообразите себе замызганные диваны, забытые на верандах. Машины, оставленные у парадного входа. Дома, наполовину съехавшие с фундамента и подпертые шлакобетонными кирпичами. Под домами спят курицы и собаки. На первый взгляд вам покажется, что тут был потоп или землетрясение.
Недди Нельсон: А как вы объясните тот факт, что домохозяйка из Иллинойса, миссис СВ. Калп, разбила кусок угля и нашла внутри золотое колье?
Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: Несмотря на унылую атмосферу, эти маленькие городки очень сексуальны. Здесь остаются те, кто рано расцвел и похорошел. У молодых мужчин и женщин вырастают идеальные груди и мышцы, но, не зная, как этим лучше распорядиться, они заводят детей и женятся очень близко к дому. Поэтому лучшие гены сосредоточиваются в совершенно невероятных местах. Вроде Миддлтона. Там гнездятся безумно прекрасные идиоты и идиотки, которые рожают детей и вступают в долгую и уродливую взрослую жизнь. Венеры и Аполлоны. Провинциальные боги и богини. Если за всю свою нудную, скучную, пыльную историю община и произвела на свет нечто экстраординарное, так это Рэнта Кейси.
Эхо Лоуренс: «Чаще всего люди покидают маленький город, — говорил Рэнт, — чтобы мечтать туда вернуться. А другие остаются, чтобы мечтать оттуда уехать».
Рэнт хотел сказать, что несчастны все и везде.
Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: Кто главный в Миддлтоне, а в частности, в семье Кейси, особенно ярко проявлялось по праздникам. Во время пасхальных завтраков, обедов в День Благодарения и рождественских ужинов семейство делилось на два класса.
Взрослые ели из старого фарфорового сервиза, купленного много поколений назад, — тарелки ручной росписи с цветочками и золотой каймой.  Дети сидели на кухне, даже не за столом, а за несколькими складными карточными столиками, составленными впритык.
Эхо Лоуренс: На кухне все было бумажное — салфетки, скатерть и тарелки, — чтобы все потом свернуть и отправить в мусорку. Перед тем, как преломить хлеб, взрослые произносили одну и ту же молитву: «Спасибо Тебе, Господи, за эту благословенную семью, за пищу и за нашу удачу».
Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: Стареющие члены семьи, которые еще сидели за детским столом, молились о сальмонеллезе. О рыбьих костях в трахее. Юные поколения, благочестиво складывая руки и склоняя головы, мечтали об обширных инсультах и инфарктах.
Эхо Лоуренс: Рэнт говорил: «Лучшее утешение в жизни — когда можешь обернуться через плечо и увидеть, что за тобой в очереди стоят те, кому еще хуже».
Шот Даньян: Перед автосалками наша команда ходила куда-нибудь ужинать; Грин Тейлор Симмс презрительно фыркал, глядя, как Рэнт ест в ресторане одной вилкой. Рэнт не был тупицей, просто он так и не продвинулся дальше пластмассовой ложки.
За глаза Грин прозвал его Гейкльберри Финном. Вроде как Гекльберри, только с подначкой.
Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: Мистер Даньян называет Рэнта Зубной феей.
Эхо Лоуренс: Вот послушайте. Около полуночи мы с Шотом Даньяном остановились на подъезде к их дому, перед почтовым ящиком, где было написано «Кейси». Дом стоял посреди поля, такой белый, с длинной верандой вдоль фасада, крутой крышей и мансардным окном прямо на веранду — это комната Рэнта с ковбойскими обоями.
Под стенами были всякие кусты и цветы, до самого забора, сплетенного из цепей, стриженый газон. За домом мы еле заметили коричневый сарай. Все остальное — пшеница, до плоского горизонта, вокруг «Кадиллака» Недди. А Шот все возился с радио, искал дорожные сводки.
Из радиопередачи «Дорожные картинки»: На всякий случай предупреждаем, не пропустите небольшую аварию на правой полосе западного шоссе из центра города. Все произошло у дорожной пометки номер шестьдесят семь.  Автомобили со свадебными украшениями, к задним бамперам даже привязаны банки из-под консервов. Движение приостановилось, потому что водители глазеют на невест и женихов, которые кричат и бросаются друг в друга свадебным тортом.  Будьте осторожны: на дороге молодожены и рисовые зерна…
Эхо Лоуренс: Шот заснул — прислонился к дверце и захрапел. А я все ждала знака, что Айрин Кейси жива и никакой таинственный незнакомец ее не задушил и не прирезал.
Недди Нельсон: Тогда скажите, как в тысяча девятьсот тринадцатом году антрополог Г. Рек нашел череп современного человека в отложениях раннего плейстоцена? Объясните, как такие же черепа обнаружили в слоях раннего плейстоцена и среднего плиоцена в Буэнос-Айресе и Рагаццони, в Аргентине и Италии, соответственно?
Шот Даньян: Мы обошли их зачуханное кладбище — куча сорняков, постриженных косилкой, — но могилу Рэнта не увидели. Что, не странно? Зато мы обнаружили в справочнике имя его лучшего друга, Боуди Карлайла, а потом в конце дороги нашли его трейлер. Весь в перекати-поле до самых окон, на дворе лает цепной питбуль. До восхода еще было очень долго. Мы даже не постучали в дверь.
Эхо Лоуренс: Да где там! Я так и не видела Айрин Кейси. Мы даже не постучали в дверь. Кто знает, может, она уже мертвая лежала.
Уоллес Бойер (биограф): Кто долго продавал автомобили, знает:  уникальных людей не бывает. Любой чудак-одиночка родом из целого гнезда чудаков. Поезжайте в какую-нибудь занюханную деревню в Словакии, и даже Энди Уорхол покажется вам абсолютно нормальным.
Эхо Лоуренс: Короче, на рассвете этот захолустный шериф подъезжает к нашей машине и давай орать в мегафон, что мы, мол, нарушаем федеральный Закон о стандарте действий в экстренных ситуациях и комендантский час «Эй». Нам не хотелось оставлять миссис Кейси без присмотра, но Большой Вождь навел на нас пушку и говорит:
— А не забрать ли вас в участок для проведения маленького допроса…
 Из путевых заметок Грина Тейлора Симмса: В Миддлтоне спящих собак все объезжают.
 
3 - Собаки

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Зимой миддлтонские собаки собираются в стаи. Наши же, фермерские, — сбегают, только их и видели. Видеть не видим, зато по ночам слышим, как они воют и лают. Других собак так бросают из машин прямо на обочину. Чтоб отделаться. Городские думают, любой барбос на воле одичает и прокормится. На самом деле те просто зубами щелкают, пока с голодухи не сожрут какую-нибудь дрянь, которую не стали есть другие звери. А в этой дряни полно мушиных яиц. Так что почти все эти брошенные собаки мрут от глистов.

Остальные кучкуются, чтоб не замерзнуть. Ну, те, что не сдохли. Охотятся стаей на кроликов и чернохвостых оленей. Как зима, поймают добычу и воют там, где деревья, у реки. Наши собаки послушают-послушают — и к ним.
Даже самый лучший пес забывает свою кличку, зови не зови. Пропадает на всю зиму, будто сдох, а вой слышен. Как выпадет снег, от твоего любимца, от лучшего приятеля остается далекий вой оборотня в темноте. На холоде-то звуки разносятся на тысячу миль.
Самый страшный детский кошмар зимой — будто идешь ты домой, как солнце сядет, и вдруг слышишь собачью стаю. Они воют, огрызаются, звуки все громче и ближе. В темноте бродит ужас с миллиардом зубов и когтей.
Иногда находят загнанного стаей оленя. Череп — самое большое, что осталось. Все — и шкура, и кости — разгрызено на мелкие кусочки и растаскано. От кролика остается лапка в коме шерсти, шерсть и кровь повсюду.  Одна кроличья лапка с кусочком мокрого мягкого меха, как на удачу.
Собака Кейси — та убегала в стаю каждую зиму, а однажды вообще не вернулась. По ночам запрыгнет на диван, смотрит в окно, уши навострит, слушает, как стаи рыщут. Охотятся. Мы их и не видим никогда, больше разговоров, чем дела. Это наполовину сказка. Наша страшилка. Где там наполовину, настоящая сказка. Что собаки, может, даже твои, сойдут с ума и начнут на тебя охотиться! Будут выслеживать тебя по дороге из школы. Бежать за тобой, красться по придорожным кустам. Твой собственный пес тебя нагонит и раздерет на клочки. Сколько ни кричи ему: «Фидо!», «Фу!», «Сидеть!» — пес, которого ты щенком учил не гадить дома и шлепал газетой, тот же самый Фидо сомкнет челюсти на твоем горле и вырвет его с мясом. И завоет над твоей агонией, и вылакает горячую кровь, толчками бьющую из твоего любящего сердца.
Шериф Бэкон Карлайл (детский враг Рэнта): Только не надо бить на жалость! Рэнт Кейси с начальных классов нарывался на ужасную смерть. От змей или от бешенства. А собаку Кейси звали Фас. Какая-то наполовину гончая, наполовину бигль, наполовину ротвейлер, наполовину бультерьер, наполовину все что хочешь. Это Честер Кейси дал ей такую кличку: Фас.
Эдна Перри (соседка): Если вам это интересно, Кейси звали друг друга по-разному. Айрин называла мужа Четом.  Он ее — Рин, сокращенно от Айрин, и только в глаза. Никто больше так ее не называл. Рэнт говорил Честеру «папа». Айрин звала сына Бадди, а отец — Бастером.  Рэнтом — никогда. Только Боуди Карлайл так его звал.
А еще говорят, Рэнт называл Боуди Жабой. Честно!
В общем, у всех друг для друга разные имена. Бастер был Рэнтом и Бадди. Честер был Четом и папой. Айрин — мамой и Рин. Так люди присваивают тех, кого любят, — дают им особенное имя. Хотят сделать их своей собственностью.
Шериф Бэкон Карлайл: То же самое, что выбросить собаку на дорогу. Худшее, что человек может сделать, — это себя распустить.
Эхо Лоуренс (автосалочница): Вот послушайте. Рэнт говорил: «Для каждого, кто тебя знает, ты разный».
А еще он говорил: «Ты есть только в глазах других».
Если б на его могиле что-то написать, больше всего он любил эти слова: «Твое завтрашнее будущее окажется не похоже на вчерашнее».
Шот Даньян (автосалочник): Бред! Вот его любимые слова:  «Некоторые из нас рождаются людьми. Остальные идут к этому всю жизнь».
Боуди Карлайл: А я помню, Рэнт говорил: «Моложе, чем сегодня вечером, нам уже не стать».
Айрин Кейси (мать Рэнта): По воскресеньям Бадди ходил с бабушкой Эстер в церковь. В хорошую погоду мы с Четом надолго отвозили Бадди к ней.  Маленький Бадди увидел, что ей пойти в церковь не с кем, и начал ходить с ней сам. От ее дома до церкви рукой подать. Старушка в нарядной шляпе и маленький мальчик с галстуком-бабочкой идут по дороге, держась за ручки, — так трогательно!
Однажды мы уже спели первый гимн, почитали Библию и наполовину прослушали проповедь, а Бадди с Эстер все не идут и не идут. Уже собирают пожертвования, и вдруг дверь церкви с грохотом открывается. Сначала такой топот по ступенькам у входа, потом большая дверь как распахнется — ручкой пробила дырку в стене. Все оборачиваются и видят малыша Бадди. Запыхался, стоит, упершись руками в колени, дверь за собой не закрыл, светит солнце, и дышит так тяжело, никак не отдышится. Весь лохматый, бабочки нет. Подол рубашки торчит наружу.
Преподобный Кертис Дин Филдс говорит:
— Будьте добры, закройте дверь.
А Бадди задыхается:
— Покусали!
Потом кое-как перевел дух.
— Бабушку Эстер покусали! Ей плохо, очень! Стоят холода. Я думаю, может, собачья стая? Может, ее какой пес покусал? Ну, дикий какой.
Шериф Бэкон Карлайл: Вы уж меня простите, но ни один Кейси не заплатил за дыру, которую Рэнт проделал в стене церкви. Даже если поверить, что он не нарочно.
Айрин Кейси: Бадди говорит, Эстер укусил паук. По виду похоже, что «черная вдова». Бадди и бабушка шли на службу, и вдруг на полпути она встала.  Замерла, выпустила его руку. Кричит: «Боже!» — и обеими руками срывает шляпку с головы, вырывает волосы со шпильками. Бадди говорит, с таким звуком, будто рвут газету напополам. У нее такая черная шляпка для церкви, круглая, мерная, размером как банка порошка для ванны. Эстер швыряет ее на землю. И воскресными туфлями топчется по черному атласу. Черные туфли серые от пыли. Черное пальто все в клубах пыли. Сумкой болтает, другой рукой отгоняет Бадди, не трогай, мол.
На шляпке вырванные с корнем пучки седых волос.
Эстер туфлей переворачивает шляпку, они с Бадди садятся на корточки и смотрят.
Среди пыли и камешков, между смятой вуалью и скомканным атласом, дергая лапкой, лежит паук. Пыльный черный паук с красными песочными часами на животе.
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Местный паук «черная вдова», близкий родственник южноафриканской «черной вдовы», принадлежит к семейству пауков-тенетников и селится в укромных местах вроде старой одежды или дворовых уборных. Пока канализацию не провели в дома, жертвы чаще всего страдали от укусов «черной вдовы» в ягодицы или гениталии. В наше время паук чаще кусает человека, оказавшись на коже при надевании обуви или перчатки.
Айрин Кейси: Бабушка Эстер кладет руки на темя, щупает кожу, перебирает завитки, пока не находит то, от чего рот у нее открывается, а глаза плотно зажмуриваются. Когда она открывает глаза, говорит Бадди, глаза его бабушки моргают и мокрые.
Она достает из сумочки салфетку. Прижимает к голове. По словам Бадди, когда они посмотрели на салфетку, то увидели красное пятно свежей крови. Эстер ему говорит:
— Быстро, как только можешь, беги за папой! Эстер Кейси встала на колено, потом села, потом легла прямо на пыльную обочину и повторяет:
— Быстрей, быстрей!
Эхо Лоуренс: Рэнт говорит, бабушка ему сказала:
— Беги быстрее, но если не успеешь, помни, что я тебя все равно люблю…
Кэмми Эллиот (детская подруга Рэнта): Убейте меня, если вру, потому что я не вру. Когда дул очень сильный ветер, миддлтонские собаки вообще с ума сходили. Как дунет, все мусорки на боку. Собаки балдеют.
В шестом классе девочкам рассказывают, что не растворяется в коллекторе. Весь женский мусор надо заворачивать в газету и зарывать поглубже в мусорку. Если ассенизаторы приедут вычищать твой коллектор и найдут лишнее, родителям придется раскошелиться.
Когда мусорку опрокидывает ветром, зависит от дома, конечно, но повсюду летят грязные прокладки. В ветреные дни у всех «праздники».  Прокладки ходят по дороге целыми отрядами. Газетную обертку сдувает, и видна темная кровь, а на ней налипший песок и репей. И семена травы, как булавки в подушках. Прокладки вылетают из каждой перевернутой мусорки, уже не отряды, а целая армия, маршируют, куда ветер дует. Пока не натыкаются на изгородь. Или на кактус.
Шот Даньян: Рэнт слышал, как поблизости лают и грызутся собаки. Он не хотел оставлять бабушку, но она говорит: беги.
Кэмми Эллиот: Честно! Колючая изгородь натри проволоки вся в белой вате, как на Рождество. А подойдешь ближе, чем надо. — увидишь презервативы, которые нанизались на проволоку, как сдутые воздушные шары. Болтаются на ветру, зеленые, серые или голубые, и во всех что-то белесое.
Болтаются на колючках прямо перед тобой, тонкие прокладки на каждый день и толстые, с крылышками, для «критических». Презики гладкие и ребристые. Причем бывают такие необычные, каких в местном магазине сроду не продавали.
Старая кровь, куски такие черные, как гудрон. Кровь бурая, как кофе. Или водянисто-розовая кровь. Или сперма, которая уже почти как водичка.
Многие, особенно мужчины, думают, что кровь — она всегда кровь. Но на целой миле изгороди не найдешь два похожих тампона.
Иногда попадаются лобковые волосы. Светлые, каштановые, седые. Стоит ветру дунуть хорошенько, все миддлтонцы повисают, как птички на телефонной линии. Как агитационная выставка на окружной ярмарке.
Шериф Бэкон Карлайл: Самое трудное, скажу я вам, было удержать собак дома. Можно было не видеть мутняшку и кровь на проволоке, и так понятно:  мусорку опрокинуло. Собаки как бешеные, скулят, скребут лапами двери. Краску соскребают, коврики дерут, чтобы добраться до запаха, такого слабого, что только собака и учует.
На улицу они совсем не так просятся. Унюхивают, как эти резинки и бабьи затычки мотаются на жаре, и прям слюной исходят.
И не дай бог дверь открыть. Почти все сразу садятся на телефон, звонят, ругаются, просят кого-нибудь собрать.
Кэмми Эллиот: У нас места такие ровные, что видно все отовсюду.  Нормальные люди стыдятся ходить возле секс-торнадо. Никто не хочет показывать остальным, как он собирает всякий срам, будто спелые помидоры.
Или все пойдут собирать свое — или никто.
Так что всегда все спорят. Все такие приличные, что никак не соберут грязь.
Мэри Кейн Харви (учительница): Если бы я не работала в школе, о, я бы столько вам порассказала! Бастер Кейси — исключительный молодой человек.
Шериф Бэкон Карлайл: Не забывайте, некоторые, и ФБР в том числе, считают, что бабушка Эстер была жертвой Рэнта номер один.
Мэри Кейн Харви: Бастер никогда не получал по литературе и письму выше «удовлетворительно», но казалось, он может построить целый мир из каких-нибудь палочек, камушков и горстки выученных слов. Это как трэмп-арт, поделки заключенных или моряков, которые трудятся над ними месяцами. Как настоящая модель Ватикана из спичек или Ахрополь, склеенный из кусочков рафинада. Такие предметы искусства создаются из простых материалов почти без инструментов, но требуют огромных затрат внимания и времени. Памятники терпению.
 
Боуди Карлайл: Расскажу, чтобы вы поняли, как за Рэнтом в последнем классе все бегали.
Однажды вечером наши собаки завыли и давай скрести дверь. Как раз дул ветер, и не надо было солнца, чтобы понять: опять секс-торнадо.
Пришел Рэнт, стучит нам в кухонную дверь. Мама по телефону с кем-то ругается, а Рэнт машет мне: мол, выходи. Через плечо у него пустая холщовая торба.
Увидев торбу, мама мотает головой: нет, мол. Но я пинками отгоняю собак от двери и выхожу в темень за Рэнтом. Ветер треплет нам волосы, сдувает вбок воротники рубашек.
На изгороди болтается что-то белое, дикое, живое, как кролик в силках. И презервативы, как серые слюнявые языки. Рэнт снимает один, подносит почти к губам и нюхает. Говорит:
— Преподобный Кертис Дин Филдс. — Улыбается. — Я б эту вонь везде узнал!
Бросает презик в торбу. Потом берет прокладку с малюсенькой красной точкой. Красное пятно на белой подушке, при свете луны совсем черное. Рэнт нюхает пятно и хмурится.
Потом закрывает глаза и снова нюхает. Говорит:
— Да, Лу-Энн Перри, точно, только она опять взялась пить эти фторидные таблетки…
Протягивает мне: мол, понюхай, но я мотаю головой. Не дождавшись помощи от «порядочных», Рэнт собрал весь мусор и угадал каждый член и каждую щель.
Мэри Кейн Харви: В Миддлтоне молодежи фактически негде развиваться. Общественная жизнь сосредоточена на церковных или школьных мероприятиях. Каждые выходные в зале фермерской ассоциации проводят вечеринку, весной бывают танцы с призами, перед каникулами — ярмарка ремесел. На Хэллоуин каб-скауты, чтобы собрать денег, устраивают «дом с привидениями».
Боуди Карлайл: У Рэнта Кейси был нюх, как у собаки. Он, точно породистая гончая, мог выследить по запаху любого. Вечерами дома не сидел, и это его нюху только помогало. За ним в школе все бегали, потому он и знал, чье имя за каждым запахом. К двенадцатому классу эти таланты начали на него работать.
— Смотри сюда, — говорит Рэнт и показывает мне белую подушку с узеньким красным цветком посредине. Маленьким, как фиалка. Даже не нюхая, он говорит: — Мисс Харви, учительница английского.
Ветер приносит вой невидимых собак, звуки нас обтекают.
Что это мисс Харви, он догадался по форме пятна.
— Получается отпечаток киски, — говорит Рэнт, обводя пальцем пятно. — В сто раз неповторимее, чем отпечаток пальца.
Это пятно, говорит, вылитый поцелуй ее нижних губ.
Можно было не спрашивать, откуда Рэнт знает про нижние губы мисс Харви. Как другие рисуют следы животных, он мог нарисовать тебе поцелуи самых разных кисок — что здешних, что проездом. По тому, как был надет презерватив, Рэнт догадывался, с чьего он члена.
В окне кухни виднелся силуэт моей мамы. Она стояла у раковины, выставив локоть, рукой прижимала телефон к уху. Наверное, на нас смотрела. Скорее всего.
Рэнт снял еще одну белую прокладку с темным пятном.  Понюхал, оглянулся на мой дом.
Я его спрашиваю:
— Это кто? — и киваю на запекшуюся кровь. Новый отпечаток — цветок побольше, чем у мисс Харви. Подсолнечник по сравнению с ее фиалочкой. Рэнт открыл свою торбу и говорит:
— Выбрось из головы.
Нет, правда, говорю я и тянусь за прокладкой:
— Дай понюхать!
Рэнт бросает «подсолнечник» в торбу, идет дальше вдоль изгороди и говорит:
— Я почти точно знаю, что это твоей мамы.
Моя мама смотрит на нас. А по телефону с кем-то ругается.
Когда я гулял с Рэнтом Кейси, время часто останавливалось. В тот раз оно тоже застряло. Этот вечер вечно прокручивается у меня в голове: как над нами висели старые звезды, на которые загадывали желания тогда и загадывают сейчас. Какая была луна, точь-в-точь как сегодня.
Шериф Бэкон Карлайл: Пока Рэнт Кейси прибежал в церковь и мы подоспели к Эстер, ее уже нашли собаки. Старую Эстер, мать Айрин. Айрин осталась собирать ошметки.
Боуди Карлайл: Трахал Рэнт Кейси мою мать или нет, я так и не набрался смелости спросить.

4 - Фальшивые звезды

Эхо Лоуренс (автосалочница): Когда Рэнт еще не ходил в детский сад, но уже спал в обычной кровати, мать устраивала ему тихий час. Как только большая стрелка кухонных часов указывала на цифру «два», Рэнта заставляли идти наверх и лежать до трех, даже если он был не сонный. Рэнт клал голову на подушку и обнимал плюшевого зайца, которого называл Мишкой.

Попробуйте вспомнить, когда ваши родители впервые увидели, что вы не крошечная копия их самих. Что вы похожи на них, но лучше.  Образованнее. Невиннее. А теперь вспомните, когда вы перестали быть их мечтой.
Если ярко светило солнце и на улице лаяли собаки, маленький Рэнт говорил:
— Мишка хочет пойти поиграть…
Если Рэнт не устал, он говорил:
— Но Мишка не хочет спать!..
Руби Эллиот (соседка): Мы, девочки, которые учились вместе с Айрин Шелби, знаем, что Бастер Кейси мог вообще не родиться. Когда к ней примазался Честер, Айрин было не больше тринадцати, а в четырнадцать она родила. Если честно, Айрин была не в восторге, что в девятом классе у нее на животе растяжки и она кормящая мать.
Эдна Перри (соседка): Если что, я вам ничего не рассказывала, но до того, как появился Бастер, Айрин говорила, что хочет писать картины и делать статуи. Так и не решила какие. Она даже ходила к доктору Шмидту, чтобы избавиться от ребенка. Просила разрешения у преподобного Филдса. Тут еще ее собственная мать, Эстер Шелби, заявила, что ребенок станет дьявольским проклятием во плоти.
Эхо Лоуренс: Айрин целовала Рэнта в лобик. Садилась на край кровати и грозила пальчиком зайцу:
— Нам все-таки нужно поспать!
Говорила:
— Давай посчитаем звездочки, пока не захочется спать.
И заставляла его считать: одна… две… все наклейки-звездочки на потолке. Четыре, пять, шесть… Пятясь, выходила из комнаты и закрывала за собой дверь.
Руби Эллиот: Я не вру: Эстер сама родила Айрин почти в том же возрасте! И только Чет Кейси был за то, чтобы малыш Рэнт пришел в этот мир. Чет с Айрин поженились, но ей пришлось бросить школу. Сегодня, когда все знают, какую дорожку выбрал Бастер Кейси и какую он устроил эпидемию, понятно, что Айрин зря послушала Чета.
Эхо Лоуренс: Именно тогда, глядя невидящими глазами в потолок, Рэнт исследовал теплые глубины своей головы. Каждый день с двух до трех Рэнт лежал и ковырял в носу. Выуживая тянучие козявки, он катал их между пальцами, пока не почернеют. Черный шарик приставал то к одному пальцу, то к другому и не падал, сколько ни тряси рукой. Каждый слизистый шарик Рэнт приклеивал над подушкой, и белая стена покрывалась черными перчинками. Лепнина из соплей. Приплюснутые кругляши с петлями и завитками — отпечатками Рэнтова пальца. Сувениры из путешествий внутрь головы. Вечный портрет указательного пальца правой руки.  Пятнистая радуга, пунктирная арка, которая росла вместе с рукой. Высохшие сопли у самой подушки были простыми черными точками, пыльными памятками о раннем детстве. Через сто дневных снов точки превратились в изюмины, прилепленные на всю длину руки Рэнта, если лежать на спине и не поднимать голову с подушки.
Потолок детской Айрин Кейси оклеила звездочками, которые в темноте светились зеленым.
Изголовье Рэнта было как негатив ночного неба. Липкие черные точки обозначали другие созвездия. До того дня Рэнт не видел разницы.
Эдна Перри: Скажу вам по секрету: первой, кому испортил жизнь этот маньяк Рэнт Кейси, стала Айрин. Первое светлое будущее, которое он уничтожил, было будущим его собственной матери.
Эхо Лоуренс: В тот день, когда Рэнт перестал быть ангелом, мать подтыкала ему одеяло. Наклонившись, она поцеловала Бадди, чтобы тому снились сладкие сны. Круглое личико малыша утопало в подушке. Длинные ресницы трепетали на розовых щечках.
На старых фотографиях Айрин Кейси очень хорошенькая. Не просто молодая, а хорошенькая, какими бывают, когда лицо разглаживается, а кожа вокруг глаз и губ расслабляется. Такой красивой выходишь, только если любишь того, кто тебя снимает.
Мать Рэнта — красивая молодая мама, прикосновение мягких губ за ушком. Шепот: «Спи крепко!», теплое дыхание с привкусом сигарет.  Конфетный запах шампуня. Цветочный аромат крема.
Она дышит ему в ухо:
— Ты мамино сокровище! Ты мой ангелочек!
Так говорят почти все матери, пока они с ребенком единое целое.
— Ты мамин самый лучший человечек…
В тот миг, еще до мертвых коровьих глаз, укусов гремучих змей и эрекций на уроке, именно в тот миг Рэнт и его мать в последний раз настолько близки. Так любят друг друга.
Тот миг… Конец всего, что хотелось бы продлить навечно.
Доктор Дэвид Шмидт (миддлтонский врач): По моему мнению, оба Кейси были довольно плохими родителями. Я не раз наблюдал, что многие молодые люди считают своих детей чем-то вроде розыгрыша. Или наказания. А ребенок просто есть. Он не отделан хромом, на нем нельзя разъезжать по дорогам. Он не даст вам работу в кабинете с кондиционером.
Чет Кейси считал ребенка одновременно худшим врагом и лучшим другом.
Эхо Лоуренс: И вот мать Рэнта наклоняется над кроватью. Одной рукой она убирает волосы с лобика малыша. На нее смотрят ярко-зеленые глаза, огромные на детском личике. Его глаза считают ее звезды.
Хорошенькая молодая мама Рэнта встает, чтобы пойти на кухню, или в сад, или к телевизору, но замирает. Не разгибаясь, она смотрит на стену над подушкой, сощуривается, напрягает глаза. Ее губы приоткрываются.  Серые глаза моргают, моргают, впериваются в стену, красивый остренький подбородок тонет в шейных складках. Мать Рэнта тянет руку, чуть выставив палец вперед, чтобы что-то сковырнуть ногтем. На гладкой коже между бровей появляется бороздка.
Рэнт крутится в постели, выгибает спину, чтобы увидеть, куда смотрит мама.
Мать спрашивает:
— Что это?..
Она стучит ногтем по черному комку, кусочку чего-то мягкого, похожего на раздавленный изюм. Комок отстает от стены и падает на подушку рядом с Рэнтом. У его лица крошечный черный отпечаток пальца.
Мать Рэнта обводит глазами всю арку черных точек, целый рой слизистых клякс, которые спиралью сходятся к голове ее ангелочка.
Как говорил Рэнт: «Некоторые из нас рождаются людьми.  Остальные...»
В некотором смысле все одинаковы. Присмотрись — и увидишь высохшие сопли. Мы все находили что-то клейкое под сиденьями и столами.
Преподобный Кертис Дин Филдс (пастор миддлтонской христианской общины): Маленький Рэнт? Не было греха, который он бы не мог совершить. Нет, Бадди вырос таким грешником, что грехов его хватило на всю семью.
Эхо Лоуренс: Этот миг был из тех, что длятся всю жизнь. Он промелькнул перед Рэнтом за секунды до смерти. Время замедлило ход, притормозило, замерло. Стало одиноким островком в огромном мутном океане детства.
Миг, растянутый в годы, сморщенное, искаженное лицо матери. Кожа пропала, остались лишь мышцы. Губы задрались, истончились, обнажили зубы и розовые десны. Веки задергались, задрожали, пальцы иссохли и скрючились, как когти. В этот вечный миг красивая молодая женщина, наклонясь над постелью Рэнта, обратила к сыну новое лицо старой карги и прохрипела:
-Ты…
Карга сглотнула, трепыхнув тощим кадыком. Потрясла дряхлыми когтями перед пятнистой стеной.
-Ты…
Рэнт, лежавший на спине, изогнулся, чтобы посмотреть на свою гордость, на свою коллекцию.
Со всеми такое бывало: когда родные впервые понимают, что ты растешь не таким, как они.
Фальшивые звезды Айрин против настоящих соплей Рэнта.
Его гордость и ее стыд.
Лоуган Эллиот (детский друг Рэнта): Я не вру. В детстве Кейси не делал ничего особенного. Ну, разве только вырывал корни и сжигал мосты.
Шот Даньян (автосалочник): В такие моменты ты словно неудачный эксперимент, от которого родители никогда не открестятся. Утешительный приз. А сами мать и отец — это бог, причем настолько тупой, что не создал ничего лучшего, чем ты.
Ты растешь и становишься ходячим доказательством, что родители не идеальны. Их несостоявшимся шедевром.
Эхо Лоуренс: Мать выпрямилась и посмотрела на маленького Рэнта с высоты собственного роста. Она сказала низким и чужим голосом, который потом всю жизнь отдавался у Рэнта в ушах:
— Ты мерзкое маленькое чудовище!
В тот день Рэнт перестал быть для матери «Мишкой». И по-настоящему появился на свет. Родился.
Первым делом в новой жизни Рэнт заснул.
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): На следующий День Благодарения после того, как «черные вдовы» закусали бабушку Эстер, Айрин Кейси перестала сидеть на кухне, хотя следующей на очереди за взрослый стол была Хетти, прабабушка Рэнта. Очередность была не менее четкая, чем записи имен и дат жизни в семейной Библии.
Шот Даньян: Что, жутко? К вечеру бабка Хетти начинает ерзать и чесаться. Лисья горжетка, которую она надевает по всякому торжественному случаю, две или три лисьи шкуры с набитыми головами и лапами приколоты вокруг шеи — так вот, эта гребаная горжетка полна блох.
Жутко — не то слово. На старого человека ветер дунет, и он готов. Перелом бедра. Пчелиный укус. Ложка тунца с душком. Блохи, как «черные вдовы», еще одна неотъемлемая часть счастливой жизни на лоне природы.  Не знаю кто — бурундуки, сурки, суслики, кролики, овцы или белоногие мыши, — но какие-то зверюги нанесли им блох. Сначала у бабушки Хетти болит горло и голова.  Потом — живот. Потом начинается сильная одышка. Час в больнице, и она умирает от пневмонии.
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Последняя эпидемия чумной палочки Yersinia pestis, переносимой крысами, имела место в Лос-Анджелесе в 1924-м и 1925 гг. Оказалось, распространение инфекции было вызвано повсеместным уничтожением колоний луговых собачек, для чего в колонии вводили животных, зараженных чумой. К тридцатым годам 98 процентов местной популяции луговых собачек вымерли, а оставшиеся 2 процента до сих пор являются бессимптомными носителями бубонной чумы.
Эхо Лоуренс: Он часто просыпался от собственного крика. В кошмарах, как рассказывал Рэнт, он видел вуальку бабушки. Черное кружево вдруг начинало шевелиться, шляпа оживала, разрывала себя на клочки, черные нити ползли по щекам и кусали бабушку Эстер. Она кричала. Еще в этих кошмарах Рэнт слышал, как лают собаки, но никогда их не видел.
Шериф Бэкон Карлайл (детский враг Рэнта): В этих снах его просто-напросто совесть мучила! За то, что убивал старушек. И разносил заразу.
Шот Даньян: Такие милые пушистики из фильмов о природе. Каждый год около двадцати человек сталкивается с чумной мешетчатой крысой или бурундуком.  Их лимфоузлы раздуваются, как шары, пальцы на руках и на ногах чернеют, и они умирают. Люди, конечно. Не пушистики.
Эхо Лоуренс: А вы спросите у Айрин Кейси о стене в комнате Рэнта.  Она ведь в конце концов все заклеила обоями. Для нее сухие сопли вреднее асбеста.
Даже когда Рэнт вырос и стал жить в отдельной квартире, стену над его кроватью лучше было не трогать.
Айрин Кейси (мать Рэнта): Насколько я помню, мы действительно оклеили спальню Бадди обоями, когда ему исполнилось два или три года. Там были ковбои, которые стреножили лошадей, и кактусы, все это на коричневом фоне, чтобы не было видно грязи. Ужасно темный рисунок, но для комнаты мальчика практичный.
А если вы про козявки на стене — этого больше не повторилось. Бадди был прелестным ребенком. Настоящим ангелочком! Мы наклеили ему на потолок звезды, которые светятся в темноте, и его маленькие ковбои скакали под звездами. Да, про козявки все правда, но остальное… Я бы никогда не назвала своего ребенка чудовищем или дьявольским проклятием.
И Бадди не стал бы об этом рассказывать.

 Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): За несколько недель до Пасхи руки миссис Кейси начинали вонять уксусом. Хуже, чем осенью, когда ставили маринады. На плите у миссис Кейси постоянно кипела вода. Сначала — чтобы сварить яйца. Потом — чтобы их выкрасить. В эту воду она добавляла уксус и резала всякое барахло, чтобы был цвет.
Кейси, хотя и жили в деревне, кур не держали. Худшее, что в наших краях можно сказать о людях, — что они покупают яйца. А миссис Кейси покупала. Причем только белые, леггорновские, и в основном на Пасху.

Если открыть сетчатую дверь на кухню Кейси — тр-р-р… бэмс! — увидишь, что миссис Кейси сидит, облокотившись на стол. Очки для чтения сползли на кончик носа. Голова откинута. Посреди стола белая свеча, толстая, как церковная, с ароматом ванили. Вокруг пламени образовалось прозрачное озерцо растопленного воска. Миссис Кейси макает в этот воск вышивальную иглу, а в другую руку берет белое яйцо. Зажимает яйцо между указательным пальцем и большим, чтобы можно было его крутить, и пишет растопленным воском на скорлупе.
Хочешь, не хочешь — засмотришься.
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса (Историка): Молодежь украшает свой дом зеркалами. Старики — картинами. А жители деревенских общин, по моему скромному наблюдению, демонстрируют свои поделки — сомнительные результаты наличия некоторого свободного времени, узкоспециальных моторных навыков и недорогих материалов.
Боуди Карлайл: Эти узоры были невидимы, как секретные письма, и только миссис Кейси знала, где на белом яйце нет белого воска.
На плите бурлят кастрюли, из каждой свой запах вперемешку с уксусом. Лук. Свекла. Шпинат. Вонючая краснокочанная капуста.  Черный кофе. В каждой кастрюле свой цвет: желтый, красный, зеленый, синий, коричневый. Все выкипает и разваривается. Обеда нет.
Она скосила глаза на кончик носа и так внимательно смотрит на воск, что рот открывается. А рот у нее каждый день в году накрашен алой помадой. И вот она, не глядя на нас, говорит:
— Если жуете смолу, выплевывайте. Над плитой лежат крекеры!
Мы — это я с Рэнтом.
Если проторчать на кухне подольше, миссис Кейси могла рассказать, как воск не дает яйцу закраситься. У ее локтя лежали яйца, сваренные вкрутую. Они казались белыми, а на самом деле были раскрашены, то есть размечены. Когда смотришь, как миссис Кейси рисует на яйцах, забываешь, что снаружи тебя ждет муравейник. Или дохлый енот. Или коробка спичек.
Даже если хочешь обедать, обо всем забудешь!
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Любопытно, что столь многие культуры занимаются требующим высокой концентрации, но эфемерным искусством как духовным ритуалом, молитвой или медитацией.
Боуди Карлайл: И вот однажды миссис Кейси облокотилась о стол, окунает иглу в воск, в другой руке держит яйцо и, не глядя на нас с Рэнтом, говорит:
— Берите по яйцу или кыш отсюда! А то я нервничаю.
Миссис Кейси дала нам по игле и холодному крутому яйцу и наказала не трясти стол.
— Сначала придумайте что-нибудь, — говорит.
И показала, как окунать кончик иглы в свечу и подносить прозрачную капельку воска к скорлупе магазинного леггорновского яйца.
— Рисуйте иглой то, что вы придумали, — говорит.
Капля за каплей. Белое на белом. Невидимый узор.
Секрет. Рэнт ей:
— А ты мне скажи! Я не могу придумать, что нарисовать.
А мать ему:
— Что-нибудь придумается.
Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: И словенские писанки, и песчаные мандалы тибетских буддистов объединяет то, что внимание художника полностью сосредоточивается на объекте. Несмотря на эфемерность результата, сам процесс помогает выйти за пределы времени.
Боуди Карлайл: Рэнт, я и миссис Кейси сидим за кухонным столом, склонившись над свечой, крошечное пламя которой тонет в солнечном свете, и рисуем то, что знаем только мы. Никому не хочется есть. Был бы только воск и яйцо в руках. Несмотря на запахи всякой вкусной зелени из кастрюль. Мы даже не вздрогнули, когда сетчатая дверь открылась — тр-р-р… бэмс! — и в кухню зашел мистер Кейси.
— Что на обед? — спрашивает он.
— А ты разве сегодня не поел в столовой? — говорит миссис Кейси, скосившись на яйцо.
Рэнт замер и перестал брать из свечи воск. Не шевелится, не дышит.
А я — я рисую на своем яйце восковой день: солнце с лучами, дерево, мой дом, облачко в небе, и все это знаю только я.
Мистер Кейси говорит:
— Айрин, не делай этого с парнем.
Миссис Кейси ему:
— Ты же сказал, что поешь в столовой.
Мистер Кейси подходит к плите, сует нос в каждую кастрюлю и говорит:
—     Не порть его.
Не отрываясь от своего яйца, от невидимой тайны, миссис Кейси переспрашивает:
— Что-что не делать?
Рэнт ничего не рисует.
Мистер Кейси говорит:
— Не порть парня, ему жениться!
И тянется к миске с яйцами, что стоит у ее локтя. Яйца чисто-белые, но на самом деле расписанные ее тайными письменами за все утро.  Невидимое искусство.
— Не эти! — говорит миссис Кейси, поднимая глаза и глядя на него поверх очков.
Но два яйца уже исчезли, пропали в руке мистера Кейси.
Тогда миссис Кейси как закричит, громко-громко, будто на улице:
— Не эти!!!
Мистер Кейси отворачивается к окну и — стук, стук, стук! — стучит яйцами о край раковины, чтобы их почистить.
А я — я рисую в небе невидимую восковую птицу, которая пролетает над моим домом. И на дереве ставлю малюсенькие капельки воска — яблоки.
В тот полдень я впервые почувствовал, что время остановилось. Рэнт и его мама застыли, вокруг серный запах яиц, уксуса и переваренных овощей, проходит неделя, лето, сотня дней рождений. Мы сидим, а солнце в окне над кухонной раковиной стоит целый век.
Даже настенные часы затаили дыхание.
Мистер Кейси ел яйца, глядя из окна. В его тени пламя свечи стало видимым. Скорлупки, воняющие серой, он бросает прямо в слив. Съедает эти два яйца, и сетчатая дверь — тр-р-р… бэмс! — закрывается.
Тогда солнце шевельнулось и поплыло к оконной раме.  Время снова пошло. И все часы затикали.
Шериф Бэкон Карлайл (детский враг Рэнта): Не надо объявлять Чета Кейси негодяем за преступления его сына. Как я понимаю, с рождения мы никого не любим. Любовь — это навык, который надо освоить. Как собака учится не гадить дома. Или как талант, который ты развиваешь или не развиваешь. Или мышца. Если ты не научился любить кровную родню, ты никогда не полюбишь по-настоящему.  Никогда и никого.
Боуди Карлайл: Когда миссис Кейси деревянной ложкой положила первое яйцо в краску, мы впервые за весь день увидели секретные картинки друг друга.
Она опустила мое яйцо в кастрюлю с вареной краснокочанной капустой, которая воняла уксусом и газами, а достала его голубым. Как небо.  Если не считать тех мест, где воском были нарисованы яблоня с яблоками, дом, облачко и солнце на небе. Мой дом, куда я хотел вернуться до того, как придет мистер Кейси.
Свое яйцо миссис Кейси положила в кастрюлю с вареной свеклой и достала красным. Как кровь. Если не считать восковой росписи, сложной, как паутина или кружевной тюль. Только это не тюль, а какие-то слова.  Красивые, как стихи в «валентинках». Слишком красивые, чтобы читать.
Мать Рэнта берет в ложку его яйцо и спрашивает:
— В какой цвет?
— В зеленый, — говорит Рэнт.
— В зеленый так в зеленый, — говорит она и кладет яйцо в кастрюлю с разбухшим скользким шпинатом.
Когда миссис Кейси достает яйцо из кастрюли, оно какое-то полосатое. Расчерчено на квадратики.
Рэнт трогает яйцо пальцем. Потом еще раз. Берет с ложки. Ухватив его с одного конца, опускает другой в кастрюлю с вареным луком.  В желтую краску.
Рэнт поднимает желто-зеленое яйцо в полоску. Бе-лые восковые линии похожи на линии на школьном глобусе.
— Красивый ананас, — говорит миссис Кейси.
— Это не ананас, — поправляет ее Рэнт.
Наполовину зеленое, наполовину желтое, расчерченное на квадратики. Рэнт поднимает его, зажав пальцами, и говорит:
— Это осколочная граната МК-2.
Начинена, говорит, гранулированным тротилом. Дальность броска — до ста футов. Радиус рассеивания осколков — тридцать три фута.  Чугунный корпус с бороздами для улучшения дробления при разрыве. Радиус убойного действия — семь футов.
Рэнт кладет «гранату» на кухонное полотенце, где сушатся яйца, мое — синее, его мамы — красное. И говорит:
— Давайте таких побольше наделаем!
Эхо Лоуренс (автосалочница): По рассказам Рэнта, сад безраздельно принадлежал его матери. Газон — отцу. Айрин узнавала время по цветам. После крокусов — тюльпаны, незабудки, ноготки, львиный зев, розы, красоднев, рудбекия и подсолнух. После шпината — редис, салат и ранняя морковь. Для Честера Кейси одна неделя — это время между стрижками газона. Один час — пора передвигать разбрызгиватель. Мы все живем по разным часам и календарям.
Однажды на Пасху, рассказывал Рэнт, его мать спрятала яйца в тюльпанах и розовых кустах. Дала ему корзинку и говорит:
— Счастливой охоты, Бадди!
У Рэнта на руке до сих пор остался шрам, где паук его укусил.
Боуди Карлайл: Утром на Пасху Рэнт сует руку под какой-то цветок или куст и отдергивает. Его глаза — чпок! — выпучиваются: на руке сидит паук. Рэнт сшибает его, но кожа уже покраснела. Вены потемнели, набухли, укус жжет и дергает.
Рэнт с плачем бежит на кухню жаловаться. Пальцы уже распухли и затвердели, рука как бейсбольная перчатка.
Мистер Кейси бросает взгляд на сына: одна рука толстая и красная, в другой болтается розовая пасхальная корзинка, щеки все мокрые. И говорит:
— Замолкни!
Шот Даньян (автосалочник): Рэнт очень хорошо помнил, как по дороге в церковь умерла его бабушка Эстер. Как ее зубные протезы прикусили язык.
Боуди Карлайл: А миссис Кейси — та в ванной наводит марафет.
Мистер Кейси шлепает Рэнта по заду, обтянутому лучшими воскресными брюками, и говорит не приходить домой, пока не найдет все яйца.
Рэнт все мотает распухшей рукой, хнычет, что это «черная вдова», что он сейчас умрет. Плачет, больно, мол.
Отец разворачивает его за плечи и выталкивает во двор.
— Когда принесешь все яйца, позовем тебе врача! — Мистер Кейси закрывает перед ним сетчатую дверь и добавляет: — Если поторопишься, может, руку не отрежут!
Шериф Бэкон Карлайл: Рэнт всегда говорил: надо уезжать, выбираться отсюда и искать себе новую семью. Но я думаю, это невозможно. Если не можешь принять родных со всеми их недостатками, ни один чужой тебя не устроит. Рэнт научился только бросать семью.
Боуди Карлайл: Рэнт весь нарядный: галстук-бабочка, белая рубашка, черные лакированные туфли, поясок.
Обычная, даже скучная охота за пасхальными яйцами превратилась в гонки со смертью. Детские ручонки раздвигают цветы, ломают стебли. Ноги топчут петунии. Давят зеленую бахрому моркови. Рэнт чувствует, как с каждым стуком сердца яд из руки перекачивается ближе к мозгу. Боль от укуса почти пропала, онемела кисть, потом и вся рука.
Мать выходит на улицу и видит, как Рэнт сопит, уткнувшись носом в компостную кучу, в которую превратил ее сад. На лице — паутина из слез и грязи.
Эхо Лоуренс: Так его и оставили. Сели в машину и поехали на пасхальную службу.
Опять тот же миг. Конец того, что хотелось бы продлить навечно.
Боуди Карлайл: Рэнт так и не нашел остальных яиц. Родители приезжают домой, а он показывает им те три, что уже были в корзинке. И все. За весь день — три яйца и паучий укус. Зато рука съежилась до нормального размера.
Из-за этого самого паука, из-за этой «черной вдовы», Рэнт подсел на яд.
Даже сама миссис Кейси, которая долго бродила среди своих помятых и вырванных цветов, не нашла ни единого яйца. В это лето ее саду пришел безвременный конец. А через неделю — газону мистера Кейси.
Эхо Лоуренс: Вот смотрите. Рэнт рассказал мне, что нашел все яйца и сложил в коробку, которую спрятал в каком-то сарае. Каждую неделю он тайком приносил два-три яйца и прятал в какой-нибудь ямке, как раз перед тем, как его отец собирался стричь газон. А яйца уже стали черными, противными и тухлыми до невозможности.
Когда его отец натыкался на такое яйцо газонокосилкой, взрывалась бомба и все заливала вонью. Лезвия косилки, траву, ботинки и штаны отца. Разрисованные гранаты Рэнта стали минами. Газон и сад — зонами поражения.  Рэнт говорил, у них во дворе выросли настоящие джунгли. Все стены в черных вонючих брызгах, а трава такая высокая, что веранды не видно, будто в доме никто не живет.
Боуди Карлайл: Часть яиц он покрасил в серый с красной полоской, как гранаты АВС-М7А2 со слезоточивым газом, а остальные — в салатовый с белым верхом, как дымовые АЫ-М8.
Миссис Кейси перелила всю краску в бутылки. Алые и желтые, синие и зеленые бутылки — вот все, что осталось от ее сада. Чтобы краска не выцвела на солнце, миссис Кейси спрятала ее подальше в шкафчик над холодильником.
Весь год Рэнт воровал разноцветную краску. До самого Рождества он выуживал из грязного белья отцовские трусы и капал туда пипеткой чуть-чуть желтого.
Каждый раз, помочась сидя, мистер Кейси мотал членом, чтобы стряхнуть последнюю каплю. Даже промокал бумажкой. Но каждую неделю у него в трусах появлялись желтые пятна. Когда Рэнт перешел на красный, его отец чуть не умер от страха.
Эхо Лоуренс: Уже взрослым Рэнт любил сачковать с работы, закапав в глаза красной пищевой краской. Говорил начальнику — конъюнктивит. Ну, знаете, воспаление глаз. Чтобы получить больничный на неделю, капал желтым, мол, гепатит. А высший пилотаж — это когда Рэнт приходил на работу и ждал, чтобы его цветные глаза увидели другие. Тогда шеф сам заставлял его идти домой.
Рэнт забирал меня, и мы ехали искать себе команду.
Боуди Карлайл: Мистер Кейси потратил уйму денег, чтобы вылечить инфекцию мочевого пузыря, которой у него никогда и не было. Съел столько антибиотиков, что весь год не мог нормально сходить по-большому.
Эхо Лоуренс: Перед гибелью Рэнт дал мне вареное яйцо. Сказал, что на скорлупе что-то написано воском, но прочитать это невозможно, потому что воск белый и яйцо белое. Если с ним что-то случится, сказал Рэнт, я могу покрасить яйцо и прочитать послание.
Теперь яйцо такое старое, что я боюсь его трогать. Если скорлупа треснет, будет такая вонища, что меня выселят,
Боуди Карлайл: Уже после того, как Рэнт уехал в город и погиб, приезжали фэбээровцы, устроили мне допрос с пристрастием. Вы бы видели, как у них глаза загорелись, когда я рассказал о пасхальных гранатах!
Айрин Кейси (мать Рэнта): Зимой после того лета, когда Чет перестал стричь газон, все собачьи стаи валялись у нас во дворе. Втирали в шерсть эту вонь. Те же самые, что разорвали бабушку Эстер. Не понимаю, как может нравиться такая гадость! Вонища мерзкая до ужаса, а звери ею будто гордятся.

6 - Зубная фея

Боуди Карлайл (детский друг Рэнта): Можете смеяться, но одно лето палочка лакрицы стоила у нас пять золотых долларов. А пластмассовый водяной пистолет — пятьдесят.
Весна Зубной феи поставила всю миддлтонскую экономику с ног на голову.
А начиналось все так. Однажды в субботу Рэнт приходит в скаутском галстуке и говорит моей матери: мы, мол, уходим на целый день собирать старые банки из-под краски. Чтобы получить значок за сбор вторсырья.

Мы с Рэнтом тогда были «галстучными» скаутами. Если родители могли купить тебе только желтый галстук на шею, ты считался каб-скаутом низшего ранга. У других мальчиков, из семей побогаче, была темно-синяя форменная рубашка. У совсем богатых — и рубашка, и брюки. У Милта Томми был настоящий скаутский нож в ножнах, скаутский ремень с латунной пряж

Я живу...
Я люблю...