Хорошее хобби филумения. Правда когда кому-нибудь говоришь, что  занимаешься филуменией, и в душе ты знатный филуминист. У многих, почему-то, в голове возникают странные образы, связанные с сексуальными извращениями. Когда пытаешься рассказать, что слово филумения состоит из двух  слов, - греческого любить и латинского огонь. Образы начинают принимать садо-мазо окраску.

NB страдательный залог (пассив) это глагол be в разных формах + причастие на -ed -- have been ended, was changed, is found. Последний пример причастие от неправильного глагола

NB при глаголах думания, полагания, высказывания в пассиве часто употребляется формальное (демонстративное) подлежащее it

Св. Георгий убивает императора Ю. Отступника за неудачное подражание М. Аврелию (с древнекоптской иконы)

Марк Аврелий -- римский император конца II в н э, вполне успешный и процветающий, однако под внешним благополучием которого копошилась глубокая неудовлетворенность собой и своей жизнью. Это не раскаяние, не сознание того, что он живет не так, как нужно -- как раз своей императорской работой он как бы и доволен -- а какая-то непонятная тоска: 'все не так, ребята'. Выяснилось это из оставшихся после него записок 'Ta eis heauton' (дословный перевод: 'самому себе'), названных позднее 'Размышлениями'.

Писались они Марком, похоже, везде и всегда. В частности, из сообщений современников известно, что он вносил какие-то записи во время военной кампании. Само 'произведение' представляет из себя ряд бессвязных записей, от отдельных афоризмов до целых фрагментов, без системы и какой-либо прослеживаемой последовательности, и даже без начала и конца, что лишний раз доказывает, что эти записи действительно делались для самого себя, 'заносить так, что было в сердце так, как это было, не затемняясь никаким присутствием льстецов и не гонясь за эффектом'.

Любопытно, что будучи римлянином и, следовательно, имея в качестве родного языка латинский, свои записки М. Аврелий писал на греческом. Эта та фишка и породила известную проблему при переводе и оценке написанного им. Ибо до нашего времени дошли два варианта 'Размышлений' -- на древнегреческом и латинском. На древнегреческом -- это довольно сумбурные, хотя и на хорошем литературном языке, заметки, в то время как на латинском этот сумбур несколько приглажен: по крайней мере, все предложения начинаются и заканчиваются.

Любопытно, что один из новейших переводчиков Марка Аврелия Грегори Пек попытался передать как раз эту разорванность и непосредственность оригинала, уйдя от приглаженности и литературности многочисленных переводов, посетовав, правда, что проклятые святые отцы никак не хотят допускать к подлинникам (старейшие рукописи 'Размышлений' хранятся в библиотеке Ватикана и до сих пор не опубликованы в оригинальном виде).

Другими словами, перед исследователями возник соблазн рассматривать греческие записи как черновик, латинский же текст как подлинный, подготовленный, по крайней мере, при участии автора для издания. (В др. Риме издание книг в виде рукописей-свитков было  организовано как продуманный технологический процесс и поставлено на вполне коммерческую основу).

По крайней мере, хотя и предназначавшиеся вроде бы для самого себя, 'Размышления' получили широкую известность уже в античные времена. При этом вызвали массу удивления: оказывается, можно писать о себе самом, о своих мыслях -- то что до Марка Аврелия, похоже никому и в голову не приходило. Эпиктет -- его предшественник на философской ниве (заметим, по социальному статусу раб) также выступил с идеей самоанализа: каждый человек должен заглянуть к себе в сердце и понять, что же он такое есть, но, похоже, ни в каком уголке сознания Эпиктету и в голову не приходило так детально и подробно воплощать эту идею на себе самом.

Поэтому не удивительно, что подражатели у Марка Аврелия нашлись не скоро, хотя комментарии и цитирование 'Размышлений' полились сразу же после смерти автора. Подробный анализ событий, упоминаемых в этой книге, дает историк Дион Кассий, благодаря чему упоминаемые Марком Аврелием события как бы висящие в безвоздушном пространстве -- настолько они лишены обстоятельств времени и места -- обрели свою определенность и понятность для посторонних читателей.

Дион Кассий и другие историки, комментируя 'Размышления' оценивали, естественно, прежде всего императора, а не человека, обращая главное внимание на политический аспект деятельности Марка Аврелия. По этому пути пошли и многочисленные подражатели литературствующего императора. В противовес тому, сознательно стремившемуся 'забыть' в своих записках о занимаемом посте, его последователи именно начинали со своего социального статуса.

Поэтому и Септимус Север, и Юлиан Супостат (иногда называемый Ю. Оступником) при всей ценности своих писем и мемуаров главное внимание уделяют самовосхвалению либо самооправданию себя именно как правителей. Новый подход к жанру записок о себе самом выдал на гора Августин: он публично отбичевал себя, покаясь перед потомством за мерзость своих грехов (скажем прямо, по житейским меркам весьма смехотворных и никак не тянущих на уж слишком завышенную, хотя и со знаком глубокого минуса, авторскую самооценку).

Этим путем: самовосхваления, оправдания, покаяния, выставления себя напоказ (как это сделал Руссо в своей 'Исповеди') пошло развитие жанра. В этом смысле 'Размышления' М. Аврелия, несмотря на громадный резонанс в веках, так и остаются единственным и никем неподраженным произведением мировой литературы, в котором автор именно пытается понять себя без надрыва и упоения. Кстати, святые отцы с таким пылом утаивающие от мировой общественности подлинника 'Размышлений' никак не решатся опубликовать 'Размышления Пия II' -- римского понтифика XV века, написавшего о том, каково оно быть папой.

Не сумел на поставленную М. Аврелием планку подпрыгнуть ни Вольтер, который так восхвалял М. Аврелия и который превратил свою собственную 'Исповедь' в нескончаемый поток самооправдания, ни Фридрих II, 'философ на троне', который свои 'Размышления' попытался сделать буквально калькой с 'Размышлений' августейшего предшественника, ни даже Л. Толстой, который как раз и обратил внимание на то, что Марк Аврелий очистил себя от императора, нобиля, образованного человека, и предстает именно как человек. Более того, именно непрестанная работа Л. Толстого над самопознанием в 'Исповеди', письмах, художественных произведениях ('Отец Сергий', например), где он доверяет самоанализ посреднику, показывают как трудно отрешиться от той своей роли, какую навязывает человеку социум и прийти к себе самому. Так что данное Марком Аврелием векам задание пока еще остается в силе.

 

'Тихая улочка' на окраине Стокгольма (Drottininggatan), по которой так любил гулять Стриндберг

Это произведение шведского писателя появилось в 1903 году, сначала в Париже в переводе на его любимый французский, и почти одновременно в Стокгольме на родном и не очень любимом им шведском. Принято называть 'Одинокий' романом. В нем писатель, в поисках одиночества поселяется на окраине Стокгольма. 'А далее..' ничего не происходит: Стриндберг фиксирует состояния своего персонажа, навеянные одиночеством, мысли, какие-то случайные встречи, которые не служат завязками ни к какими событиям, и также ни на чем заканчивается. Словом, 'Одинокий' -- роман не роман, ибо нет никакого сюжета, эссе не эссе, ибо слишком много в нем 'художественного' -- 'произведение слишком олитературено', как выразился Ясперс.

И это при том, что бессвязным набором эпизодов 'роман' никак не назовешь: целостность его совершенно очевидна. В этом он похож на 'Гамлета', где также нет пьесы в обычном смысле слова, и тем не менее нарастание драматизма ощутимо. На это, кстати, Стриндберг обращал внимание в своем подробнейшем разборе шекспировского шедевра, сделанного примерно в те же годы.

Было время, когда в литературоведении шли яростные споры: нужно ли изучать биографию писателя или лучше пристальнее вглядываться в его творчество. Действительно, когда читаешь биографические исследования, то охватывает недоумение об их смысле: одни подробно всматриваются в биографию, чтобы лучше понять писателя, другие, наоборот, пристально изучают произведения, чтобы оттуда выудить биографические сведения.

Стриндберг относится к тем писателям, фигура которых у критиков и исследователей совершенно заслоняет их творчество. Отчасти в этом виноват он сам: его романы и рассказы (а отчасти и пьесы) настолько до краев напичканы подробностями из его жизни, что применительно к ним пришлось даже изобретать специальный термин 'автобиографическая проза'. В своих романах писатель точен до мелочей: шведские краеведы до сих пор выкапывают у Стриндберга детали быта и нравов шведской провинции, а особенно Стокгольма рубежа XIX-XX веков.

Один современный литературовед, Х. Карссенберг даже составил подробную карту Стокгольма по описаниям писателя, в предоставлении материала для которой 'Одинокий' занимает не последнее место. Выжимки из своего труда он разместил на сайте, где снабдил описание мест шведской столицы фотографиями, как нашими, так и времен Стриндберга: жаль только что написав статью по-английски, он, ничтоже сумняше, цитирует писателя на шведском: и кто такое, спрашивается, прочитает?

Такая биографичность произведений делает Стриндберга классиком поистине живым: люди узнают по описаниям улицы, по которым они ходят, обсуждают портреты людей, родственники которых живы до сих пор и которых в маленьком Стокгольме 'все знают', судачат о событиях, о которых есть собственная память, а значит и мнение. Все это дает непосредственный, живой материал для сравнений.

Однако биографический лейтмотив является превалирующим в исследовании творчества писателя не у одних шведов. Ясперс, знаменитый немецкий философ, не поленился отгрохать целую монографию 'Стриндберг и Ван Гог', посвященное сопоставительному психологическому анализу двух художников. 'Одинокий' в этом исследовании занимает целую главу, характеризуя последний этап творчества писателя.

Портрет шведа у немца получается нелицеприятный. Во всем Ясперс видит болезненное проявление мизантропии и пессимизма, психических черт 'галлюцинаторного или бредового характера'. 'У [Стриндберга] звенит в ушах, он слышит собственные мысли так, как будто они озвучены голосом. На улице он делит прохожих на друзей и врагов. 'Попадаются незнакомые мне личности, которые источают такую враждебность, что я перехожу на другую сторону улицы'. Его внимание привлекают обрывки бумаги на улице: текст, напечатанный на них, оказывается каким-то образом связанным с его мыслями'.

А вот что пишет о писателе времен 'Одинокого' его датский коллега М. Андерсен-Нексе (из той же книги Ясперса): 'Я знал, что получить доступ к Стриндбергу трудно... Он жил совершенно один, почти прячась от людей, и отворял дверь лишь нескольким близким друзьям... Собственно, почти никто не знал, где он живет; одни полагали, что Стриндберг серьезно болен, другие - и таких было большинство - что он страдает манией преследования и к нему не следует приближаться'.

Заметим, что советский литературовед Неустроев наоборот называет 'Одинокий' светлым, гармоничным, уравновешенным произведением, проникнутым тихой меланхолией и осенним принятием жизни (1986). И при такой противоположности оценок критики полностью согласны, что проза 'Одинокого' ясна, прозрачна, удивительно гармонична. Тогда почему же вы делаете такие разные выводы?

К сожалению, современное литературоведение о Стриндберге пошло на поводу у психатров и психологов, во всем видящих анамалии и параноид. Этим они мстят писателю за его откровенность и прямоту в высказываниях о себе любимом. Он признается в таких вещах, о которых мало кто решится написать о себе. Речь идет не о преступлениях или извращениях: вот как раз на этом пути Стриндберга бы поняли, а именно о 'мелочах'. Так, узнав, что с ним жаждет встречи молодой человек, герой описывает об охватившем его ужасе: вдруг это сын, вдруг он потребует у него материальной помощи, или еще хуже поселится у него, сломав рай его поэтического одиночества, да еще и будет презирать его за то, что он 'не инженер и не электрик'.

Если шведский театр не может жить без Стриндберга, то в других странах его произведения ставятся и экранизируются сравнительно мало. Однако биография писателя стала одной из популярных тем современного искусства, встречаясь в самых неожиданных местах и видах. 'Великолепное состояние, пока я читал Стриндберга ('Одинокий'). Я читал его, не чтобы читать, но чтобы покоиться на его груди. Он держал меня как пацана на своей левой руке. Я сидел там, как человек на статуе' (Кафка из 'Дневников').

Такая биографичность и пристальное внимание к психологическому облику писателя во многом мешают его восприятию. В частности, не замечается, что своим 'Одиноким' Стриндберг как майский клещ присосался к давней литературной традиции. Вот Пушкин, прославляет поэтическое одиночество в сельской глуши:

'[деревня],

Где дни мои текли в глуши,

Исполнены страстей и лени

И снов задумчивой души'

'давно, усталый раб

замыслил я побег

в обитель давнюю трудов и [каких-то там] нег'

Пушкин не мог знать Стриндберга, живя почти на 100 лет раньше, Стриндберг навряд ли читал Пушкина, ибо в отличие от Л. Толстого и Достоевского наш основоположник тогда отнюдь не был обласкан лучами европейской славы. И тем не менее сходство в их мыслях очевидно. Можно привести множество других примеров. Дидро (тот самый Дидро, которого словно жареный петух клевал в задницу вмешиваться во все споры и заварушки эпохи) прославляет в письмах к своей любовнице уединенную хижину, где он рано встает и рано ложится, до обеда пишет, после -- гуляет и читает любимого Гомера. Сельское уединение, как поэтический рай прославляет Кохановский, подробно описывает в письмах друзьям Петрарака.

А началось все с элегий Горация, но и тот пишет, что в своем стремлении к сельской простоте он идет за греками -- Феокритом и Еврипидом. Последний уезжал из Афин, чтобы творить под рокот моря на уединенном острове, а под конец жизни вообще оставил тогдашнюю мировую столицу. И пусть одинокий Стриндберга бежал не в деревню, а на городские окраины Стокгольма, достаток, спокойное творчество были для него тем же самым недостижимым (в жизни, ибо в романе-то он как раз его достигает) идеалом, что и сотен поэтов до и после него.

 

Принятый на вооружение Советской Армии НРС («нож разведчика стреляющий», индекс 6П25) был создан в Туле Р.Д. Хлыниным и внешне похож на обыч ный нож НР (6П25У). Сам нож -- прежде всего рабочий инструмент, а потом оружие. Стреляющее приспособление монтируется в полости рукоятки ножа. В ру коятку помещается извлекаемый стволик с 7,62 мм специальным патроном СП.3. Устраняется пламя и звук выстрела, опасность ожога руки стреляющего пороховыми газами.

В ноже НРС 2, принятом в 1986 г. вместе с <нестреляющим> НР 2, ис пользован 7,62 мм патрон СП.4 (см. пи столет ПСС) с большим пробивным и останавливающим действием пули, к тому же менее склонной к рикошетам. Разработкой НРС 2 занимались Г.А. Са вищев, И.Ф. Шедлось и В.Я. Овчинни ков. Клинок НРС 2 несколько усовер шенствован по сравнению с НРС. Со бранный в рукоятке ударно спусковой механизм имеет рычаг взводитель, флажковый предохранитель и спусковой рычаг (кнопку). Выступы на ограничителе служат для извлечения стрелянной гильзы. В ком плект входит оснастка для крепления ножа на поясе, руке или бедре. Для вы стрела нож разворачивается рукояткой вперед, для прицеливания служит про резь на ограничителе ножа и мушка на головке рукоятки. Хотя прицельная дальность установлена в 25 м, эффек тивная стрельба возможна на очень ма лые дальности. Выстрел производится с вытянутой руки, но демонстрировать стрельбу из НРС предпочитают с обеих рук. Боевая скорострельность и НРС, и НРС 2 -- 2 выстрела в минуту.

По материалам книги "Боевое стрелковое оружие".

NB might выражает упрек, замечание

NB might +перфектный инфинитив как упрек, обращенный в прошлое

Другие примеры

Зачем нужно читать классику, философии, знать историю,

если в практической жизни подобные знания в общем-то

не нужны?

Как-то Щепкин, наш замечательный актер, зашел к Гоголю.

Тот читал Библию.

-- Помилуйте, Николай Васильевич, разве вы до сих пор ее

не читали? Зачем вам это?

-- Читал. Да уж больно закостеневаешь в жизни. Нужны толчки.



Островсий был очень любезным человеком, но и он мог

подтрунить над женщиной.

-- Как человек дослуживается до генерала, так у него сразу

по какому-то необъясимому закону природы тут же размягчаются

мозги.

-- Помилуйте, Александр Николаевич. Я ведь сама генеральша, --

укоряла его Шуберт -- актриса, только что вышедшая замуж за

генерала.

-- Ну вас это не касается. Вы ведь до генеральского чина

не своим умом дошли.

Почему у нас русских принято подтрунивать над женщинами,

а не рассыпаться с комплиментами как французы? Не знаю.







У умирающих не может не быть чувства зависти, а порой

и злобы к тем, кто остается жить.

-- Люди, сволочи, -- кричал из окна гостиницы артист М. Бернес,

приговоренный диагнозом неизлечимого рака к смерти. --

Вот я умираю, а вы остаетесь жить.



 

30 октября, когда по всему Поволжью уже носился снежок, на матче в Казани местного 'Рубина' против самарского клуба болельщики последнего шибко разбушевались. Они жгли скамейки, вырывали железный забор вокруг ограждения и врукопашную схватились с милицией. Понять причину происходящего со стороны -- а автор этих строк смотрел матч по телевизору -- представляется невозможным. Взрыв болельщицкого негодования произошел где-то в середине 1-го тайма, когда на поле команды скучно и безрезультативно перепинывали мяч и на окончательные 4:1 еще и намека не было.

'Громить татарстанскую столицу самарцы начали еще за несколько часов до матча. Едва приехав в Казань, один из болельщиков 'Крыльев Советов', будучи уже изрядно пьяным, зашел в кафе McDonald's, 'без видимой причины схватил детский стул и разбил им стекло для лестничных маршей.

Основное же действие хулиганы развернули уже на матче,' -- лаконично сообщала пресса, ничего не говоря о причинах.

Совершенно по-другому событие выглядит с противоположной стороны.

'С самого въезда в город, и до самого сектора, самарскую делегацию обследовали на каждом шагу. Объясняя тем, что 'Вы не в России, здесь свои порядки', ЛЮДЕЙ (!!!) били (и не всегда только руками и ногами), использовали дубинки, чтобы будить спящих пассажиров. Некоторых за недовольство таким обращением забирали уже на постах, и везли к стадиону в бобиках. При проходе на сектор - ЛЮДЕЙ опять же били, толкали, раздевали до трусов, прощупывали гениталии так, что некоторым после этого больно было ходить,' -- это уже из пресс-релиза самих болельщиков (есть в Самаре их организация).

Разобраться в этом со стороны трудно: могу лишь поделиться своими впечатлениями о матчах в родном городе. На футбол хожу, но редко. Все же могу сказать, что определенная часть 'болельщиков' -- это законченные отморозки. Они пьяны уже до игры, на матче неистово орут, причем независимо от происходящего на поле. А более всего их радует, когда футболисты бьют соперника по ногам или хватают его руками. 'Так ему и надо, врежь ему еще' или 'Классно врезал'. Много ли таких? Да единицы, и как я заметил, милиция их как бы и не замечает.

Что же касается организованных болельщиков, то как человек старшего поколения, я никак не могу одобрить дуделки, файеры, плакаты, размалеванные лица. Тем не менее ведут себя эти т. н. фанаты -- они сидят на отдельной трибуне -- если не считать производимого ими шума, вполне прилично. После матча я нет-нет да и встряну: 'Это разве боление? Вы игру-то хоть видите?'. 'Ты отец, -- отвечают, -- отстал от жизни. Теперь болеют по-другому'. И весь этот обмен мнениями проходит во вполне дружелюбном тоне, без грубости и оскорблений.

И вот на один из матчей вдруг нагнали милиции, стали проверять фанатов, раздевая их чуть не до трусов, а потом усиленные наряды милиции охраняли фанатский сектор как загон со зверьми. Не знаю, может в других городах, болельщики и дают повод для такого с собой обращения, у нас я этого не наблюдал.

Возможно, историки в подобном явлении и разберутся -- я не в силах. Тем более, чем менее для этого повода дает сам футбол. 'Игроки 'Крыльев', по всей видимости, в этот день были в сговоре с блюстителями так называемого 'порядка', и в который раз показали своё неуважение к болельщикам. Игроки знают, насколько данный матч принципиален для тех, кто в отличие от них, связан с клубом не контрактом, а сердцем и душой. И, тем не менее, вместо того, чтобы 'рвать и метать' на поле, они выступали в этом матче зрителями атак казанцев' (из того же самого пресс-релиза самарских болельщиков).



 

Oderint, dum metuant.

(Suetonius, VitaeCaesarum, Caligula)

Перевод: пусть ненавидят, пока боятся

 

Si vis gratus esse adversus deos et adversus vitam tuam, cogita quam multos antecesseris

Перевод: хочешь быть благодарным судьбе и богам, поразмышляй, как многих в жизни ты обошел

Автор:Сенека



Necessitas quam pertinax regnum tenet!

Перевод: как упорно всем правит необходимость! (Из Публия Сира)

Примечание: quam = 'как! насколько!' -- восклицательная частица; обратите внимание, что стоин она не в начале предложения; дословные перевод был бы: 'необходимость, как упорно правит&

Так ставили пьесу во времена Бомарше

'Влюбленный старик собирается завтра жениться на своей воспитаннице; юный ее поклонник, как более ловкий, опережает его и в тот же день сочетается с нею законным браком под самым носом опекуна, у него же в доме' -- так нарисовал содержание своей пьесы сам автор для афиши, не упомянув для полноты содержания, что всю интригу замыслил и провел слуга юного поклонника-герцога Фигаро.

'Севильский цирюльник' был первоначально написан в форме фарса для домашнего театра Ленормана д'Этиоль, в светском кружке которого Бомарше блистал как автор и актер. Он сочинял фарсы и маленькие пьесы. Что заставило взяться его за сочинение пьесы, сказать трудно: по крайней мере, написав за несколько месяцев до этого мемуары, он по собственному признанию, вдруг ощутил в себе драматический дар. Пьеса была написана как комическая опера, однако Театр итальянской комедии отказался от ее постановки. Тогда Бомарше, снова переделав пьесу, передал ее в 'Комеди Франсез'.

Здесь Бомарше очень повезло, не только потому что пьесу приняли, но и потому что нашелся актер -- Преваль -- сразу загоревшийся ею, сделавшего кучу замечаний автора, которые, по единодушному мнению исследователю очень пошли ей на пользу и через три года она была поставлена в своем первом, пятиактном варианте.

Постановка была осуществлена не без трения. 'Чтобы поставить 'Цирюльника&

Liberae sunt nostrae cogitationes.

(Цицерон, Pro Milone. Cf. Cogitationis poenam nemo patitur.)

Перевод: наши мысли свободны

 

ante omnia ille vitetur affectus qui multos occupavit, libido moriendi

Перевод: прежде всего должен быть избегаем этот аффект, который овладевает многими: любострастие к смерти

Автор:Сенека



Bis vincit, qui se vincit in victoria.

Перевод: кто побеждает себя в виктории, побеждает дважды (Из Публия Сира)

Примечание: victoria = 'победа&

Русский актер Мочалов был человеком ярко выраженного

богемного характера: неорганизованный, но высокоодаренный.

И пил немало. Отчего и умер в 48 лет. А когда пил, забывал обо всем.

С похмелья играл вяло, и был не раз освистан публикой.

Но когда на него находило вдохновенье, играл как бог. За что

ему и многое прощалось.

В один из таких светлых периодов он настолько мощно

потряс публику своим Гамлетом, что лавочник, которому

он столько задолжал за мясо, что уже и в кутузке

по жалобе того побывал, не выдержал, подбежал к сцене

и стукнув кулаком по дощатому настилу, крикнул:

-- По мясу квит.

Исполнением этой же роли Молчанов вдохновил Белинского

на одну из его лучших статей. О Шекспире.



Шведский король Карл XII, августейший противник Петра I,

славился своей отчаянной храбростью. Когда он диктовал

письмо секретарю, в расположение шведских войск попала

бомба и разорвалась буквально в двух шагах от короля.

Как он сумел уцелеть в тот раз, о том историки ни гу-гу.

И только сохранился в анналах истошный крик секретаря 'Бомба!'

И не менее спокойный ответ Карла:

'Что общего имеет бомба с письмом, которое я диктую?' И продолжал

диктовать, как ни в чем не бывало.

А вот от пули, посланной со стороны своих шведских равелинов

при осаде одной норвежской крепости, счастливая звезда его

не уберегла. Да и поднадоел он своей храбростью и авантюрностью

шведам преизрядно.



Рассказывают то ли анектод, то ли быль, хотя подобными

случаями история пестрит постоянно.

Некий достаточно наивный зритель, впервые увидев 'Фауста',

воскликнул:

-- Ну этот парень [Гете] и ловкая. Напихал в свою пьесу

пословиц, так что и сочинять ничего не надо.

-- Приятель, -- ответил ему. -- Это гетевские пословицы

стали цитатами.

Впрочем, Гете, часто вскрапливал чужие цитаты и целые сцены

в свои произведения. Его Маргарита поет песнь Офелии.

-- Зачем выдумать что-то самому, если Шекспир уже это

прекрасно сделал до меня, -- отвечал он по этому поводу

критикам.



 

Тбилисское 'Динамо' с самого начала советских чемпионатов было одним из лидеров советского футбола. Этому способствовали 2 фактора. Находясь под личным покровительством Л. П. Берия, команда имела хорошие материальные ресурсы и была защищена от разбазаривания талантливых игроков, подкосивших провинциальный футбол, особенно российский. Причем и после ухода Берии команда находилась на особом положении, которое не снилось даже другим союзным республикам. Если грузинские игроки и попадали в московкие клубы -- Метревели, Кавазашвили, С. Джеджелава, Симонян (который несмотря на фамилию был воспитанником грузинского футбола) -- то не по причине административного произвола, а из-за переизбытка талантов, которым не хватало места в одной команде маленькой республики.

Обилие футбольных самородков -- это как раз вторая причина успешного выступления тбилисской команды. Много раз эта команда шла на штурм высот наших чемпионатов, не раз и не два она оказывалась буквально в шаге от заветной мечты. Каждый чемпионат она уверенно брала лидерство, и каждый раз начиная со второго круга 'сдувалась'. А несколько раз, например в 1946, соорудив отличный коллектив, грузины шли под откос буквально на финише. И причина тому была только одна -- пресловутый грузинский характер.

'В команде не чувствовалось того боевого духа, без которого немыслимы успех, в настроении игроков сквозило неверие в собственные силы,' -- писал С. Метревели о своих впечатлениях после перехода в тбилисское 'Динамо' из московкого 'Торпедо'. Или как говорил другой грузинский ас Б. Пайчадзе: 'Нас очень часто сжигал наш же собственный темперамент'. Игроки команды (все поголовно!) были буквально влюблены в мяч, готовы были часами работать с ним, но в спокойной, непринужденной обстановке. Их идеалом была виртуозность, они могли без устали жонглировать мячом, перебрасывать его с головы на ногу и обратно, вести мяч головой от ворот до ворот, лишь бы... никто не мешал. Иногда перед тренировкой можно было наблюдать такую картину: сидят футболисты, ждут начала занятий и лениво переговариваются о семье, погоде и т. д. И при этом у каждого в ногах по мячу, которым они с видимым наслаждением жонглируют, не прерывая беседы.

Чемпионат 1964 казалось катился по заведенному сценарию. Тбилисцы резко ушли вперед со старта, а потом мотор их продвижения по турнирой таблице стал барахлить. После крупного поражения в начале второго круга от ЦСКА (1:4) многи поставили на них крест. Но на удивление тбилисцы не сломались, а продолжали наращивать темп. После того матча они более не потерпели ни одного поражения, а 22 октября за 3 тура до конца чемпионата выиграли у своего основного соперника московкого 'Торпедо' и сравнялись с ним по набранным очкам. Так они и пришли к финишу ноздря в ноздрю.

Для выявления победителя по новому регламенту пришлось проводить дополнительный матч. Этот матч состоялся 18 ноября в Ташкенте и по интриге мог дать 100 очков вперед любому триллеру. Первый тайм завершился вничью - 0:0. Во втором тайме первыми повели в счете торпедовцы. На 56-й минуте отличным ударом гол забил Владимир Щербаков. Гол для динамовцев оказался раздражительным, тбилисцы не растерялись, а заиграли так, словно бы только и ждали, когда же москвичи разозлят их. Илья Датунашвили слыл мастером, который умело закручивает с углового мячи в ворота. В том 'золотом матче' Илья Датунашвили третий раз собрался подавать угловой. 'Первый раз, - вспоминает футболист, - я закрутил мяч в ближний угол, и вратарь забрал его, второй угловой исполнил, как и первый, мяч также оказался в руках вратаря. Когда начал подавать третий угловой, увидел, как вратарь вышел немного вперед, видимо, подумал, что я направлю мяч опять в ближний угол. И тут я нанес крученый удар в дальний угол и мяч, никого не задев, опустился в ворота. Это была ошибка вратаря, если бы он остался на месте, мог спокойно парировать удар'.

После этого тбилисцы повели игру еще более размашисто, широко, отлично используя скоростные рывки своих быстрых и техничных форвардов. Но москвичи защищались отчаянно, и счет остался ничейным. В дополнительном матче назначили дополнительное время, два тайма по 15 минут. Напряжение достигло своего апогея. Было ясно, что зыбкое равновесие голов при таком положении не может сохраняться долго. И первыми успеха добились динамовцы. Михаил Месхи резко рванулся в центр, умело запутал защитников и точно выложил мяч очень удачно открывшемуся Илье Датунашвили. Удар - и нападающий тбилисцев стал героем дня: на его счету оказались два решающих 'золотых' мяча. Спустя десять минут Михаил Месхи провел в ворота москвичей третий гол, а победную точку в этом матче поставил Слава Метревели. Окончательный результат - 4:1.

'Мы не стали бы чемпионами, если нас не тренировал Гавриил Качалин, - вспоминал позднее Илья Датунашвили. - Это, поистине, был великий тренер. Он внес в учебный процесс принципиальное новшество: мы отрабатывали основные технические элементы и приемы в форме разыгрывания подлинных игровых ситуаций, в борьбе и на скорости'.

Но если Качалину удалось перенастроить тбилисцев на один чемпионат, то переломить национальную психологию ему оказалось не под силу. Уже в следующем году тбилисцы были шестыми, а дальше покатилось по наезженной колее: великолепные победы чередовались с бесславными поражениями. 'Миша Месхи мне объяснил: Гавриил Дмитриевич, мы уже всем сказали, что наше поколение свое дело сделало, теперь пусть другие делают'.' (из восп. Качалина).



 

Сразу хочется оговориться, что уху можно готовить в домашних условиях, а можно и в полевых, а точнее в рыболовных, на костре. При этом, как правило, получается два разных блюда. Здесь пойдет речь, о настоящей, ухе, которая готовится на костре, но будут приведены и оговорки для домашнего рецепта.

Обложка первого издания романа

Роман американского писателя о Первой мировой войне, увиденный глазами лейтенанта итальянской армии -- также американца, его любви к медсестре и дезертирстве с фронта.

Роман носит полуавтобиографический характер и был написан и опубликован в 1929 году. Писался он в Арканзасе в доме тестя и тещи, которые освободили на время писания впавшего тогда после очередного развода в некоторое безденежье молодого журналиста-писателя.

Роман вполне вписался в контекст времени и сразу же нашел широкий доступ в читательские сердца. Достаточно сказать, что уже в 1930 году появились французкое, итальянское, немецкое (под заголовком 'В другой стране') издания книги. Шоу-бизнес моментально откликнулся на запросы публики: в 1930 году роман был инсценирован, а в 1932 экранизирован, получив сразу 4 Оскара, то есть фильм был признан нехилым.

Соотношение романа и экранизации -- типичный для Америки пример, как киноиндустрия броской формой выхолащивает неудобное содержание. Режиссер фильма некий удачливый кинокоммерсант Ф. Борзаж прославился на переправе между немым и звуковым кино созданием лент 'роскошного романтизма', т. е. пальмы, море, спортивные мужчины и роскошные женщины, красивая музыка (для фильма был использован мощно насиропленный Вагнер), виллы, живописные батальные сцены, где очень красиво умирают солдаты и т. п., в координатах масштабный исторических событий, на которые была так богата первая половина XX века.

Хотя действие фильма и происходит в годы Первой мировой войны, он полностью фокусируется на любовной истории -- у Хемингуэя именно военные сцены занимают если не центральное, то значительное место, а знаменитая битва у Изонцо (вернее непрерывная серия сражений в 1915--1917), становится таким же стержневым пунктом романа, как и Бородинское сражение в 'Войне и мире'. Режиссер выстраивает целый любовный треугольник, где мужественному англосаксу в борьбе за хрупкую красавицу противостоит темпераментный горячий итальянский парень Ринальдо -- чего в романе и в помине не было.

Любовница рожает, и не имея от нее писем, Генри берет отпуск (!? разве может главный герой в романтической фильме дезертировать, хотя именно мотив дезертирства и является центральным в романе -- 'я подписал сепаратный мир') и мчится к возлюбленной, где его любовь помогает ей выдержать тяжелые физические испытания (в романе героиня умирает, оставив опустошенного Фреда (Фред -- это имя, а Генри -- фамилия гл героя) наблюдать за нескончаемым дождем).

Любопытно, но деньги, и немалые на фильм нашлись мгновенно, после чего писатель больше и думать не думал, чтобы сосать для осуществления своих творческих замыслов родственников жены.

'Здесь слишком много сентиментов и в пастушеской концепции хэмингуэевского романа совершенно отсутствует сила прозрения лейтенанта Генри. Фильм скользит от эпизода к эпизоду, совершенно зажевывая горький опыт главного героя романа,' -- писал ведущий кинокритик того времени Мордант Халл ('мордант' переводится как 'кусачий', хотя это и не псевдоним).

'Время оправдало фильм, -- вторит ему на свое манер современный исследователь кино Д. Каллахан. -- Оно подистрепало писательский пессимизм и заменило его мудрым заветом вечной любви и прощения...' и далее по сю-сю-сю. Заметим, что сам писатель был предельно раздражен фильмом, воспроизведя свою желчь к киношникам в 'Снегах Килиманджаро', жестком рассказе, который был также экранизирован и оскаризирован и также превращен в мыльную оперу.

'Ты бросаешь им свою книгу, они бросают тебе деньги, потом ты прыгаешь в машину и уматываешь как черт в ту сторону, откуда приехал,' -- говорил писатель о своих взаимоотношениях с продюсерами, но отказаться от 80 тыс долларов -- по тем временам очень значительная сумма -- он не рискнул. Для сравнения: за первые 4 месяца было продано 80 тыс экземпляров книги (причем первоначальный тираж в 30 тыс срочно допечатывался: такова была популярность), чего писателю даже не хватило, чтобы расплатиться с долгами и помочь обанкротившемуся отцу (вскоре после выхода книги тот покончил жизнь самоубийством).

После этого 'Прощай, оружие' экранизировался, телеверсировался множество раз, но все это шло по однажды проложенному фильмо Борзажа руслу. Так в 1957 году Вигором была создана кинореплика этого фильма с участием В. де Сика, более близкая к тексту романа, но удержаться от мелодраматической струи и прекрастных альпийских декораций постановщики были не в силах.

Где-то в конце 1960-х в анналах истории затерялись следы советского телеспектакля с Волковым в главной роли, воплощавших культовый для тех времен тип сильного хэмингуэвского мужчины -- популярный в интеллигентской среде персонаж.

Историю взаимоотношений с поп-культурой можно подытожить любопытным замечанием английского писателя Э. Берджесса (1978): ''Прощай оружие' впервые отфильмовано в 1932... Эта искаженная в угоду популярному вкусу история с живой Катериной (так звали героиню романа) начала неудовлетворительную сагу плохого хемингуевского кино... Невозможно представить лучшего доказательства существенно 'литературной ' натуры писателя, чем длинная череда посредственных фильмов, построенных на его произведениях'.

 

Великий русский поэт с немецкой фамилией Блок, закончив

свой первый стихотворный цикл, принес показать его профессору

словесности.

А был 1902 год. В стране свирепствовала вовсю предреволюционная

ситуация, в университете шли студенческие волнения. Профессор,

любитель и ценитель декаданса, было начал читать стихи,

но едва прочитав несколько строк, бросил:

-- Да вы что, батенька! Что еще за такая Прекрасная Дама?

Да тут такое творится, а вы?..

Политикой сыт не будешь, но бывают времена, когда даже

камни не могут быть в стороне от политдискуссий. Мы такое

тоже пережили на рубеже 1980-1990-х гг.

Нильс Бор любил возиться со своими пацанами: а их у него было

пять, и ни одной девчонки. И с детства приучал их думать.

'Представим себя кота, которого нет на свете. Ничего удивительного,

что у такого кота может  быть два хвоста. Но у настоящего кота, по

крайней мере, на один хвост больше. Значит у настоящего кота

три хвоста. Ну мелочь пузатая, где здесь ошибка?'

Пацаны было начали чесать репу, как самый младший трехлетний

сын Оге протянул отцу пустые ладошки:

-- Вот кот, которого нет на свете. А где тут два хвоста?

Потом этот сын стал знаменитым физиком-теоретиком, но с проблемой

где у атома электрон, а где протон и сколько их так и

не справился.

Российская цензура всегда была не столько жесткой, сколько

бестолковой.

Преподобный Филарет, который раз наехал на Пушкина по поводу

стихов того 'Дар напрасный, дар случайный...': де жизнь даруется

богом и никаким напрасным даром быть не может, по-видимому этим

наездом несмотря на покаянное письмо и стихотвоерение Пушкина

не удовлетворился и предпринял новую атаку на великого поэта.

Мишенью на этот раз оказались строки из бессмертного 'Е. онегина',

где Москва встречала Татьяну 'кучей галок на крестах'. Вот

галки-то и показались Филарету подозрительно кощунственными.

И Филарет поспешил с очередным доносом куда следует.

Граф Бенкнедорф вызвал цензора и нашел его отшлепывать:

-- Это же безобразие -- 'галки на крестах'.

-- Конечно, безобразие, -- не стал спорить цензор. -- Но в этом

виноват ни Пушкин, ни он цензор, а московский обер-полицмейстер,

который плохо следит за вверенным ему городу.

Граф Бенкнедорф, которому вся эта возня вокруг Пушкина

порядком надоела, покрутил головой, но согласился с цензором,

добавив таинственную фразу:

-- Писах, аз писах.

И не желая прямо ссориться с Филаретом, спустил дело на тормозах.

NB инфинитив имеет причинно-следственный оттенок после слов:

such... as, enough..., so..., too..., only

NB если в конструкции указанных слов нет, то инфинитив может переводиться как с причинным оттенком, так и им может вводится однородное предложение, присоединяемое союзом 'и'; различение смыслов производится по всей совокупности текста

Другие примеры

<table border=1 width=80%>



        <tr>



        <th valign=top align=center>

English</th>

        <th valign=top align=center>

Русский</th>



        </tr>



        <tr>



        <td valign=top align=left>

<a name='80'></a>This question is <i>too</i> difficult <i>to be settled</i></td>

        <td valign=top align=left>

<a name='80'></a>Этот вопрос <i>слишком</i> сложен <i>для решения</i></td>



        </tr>



        <tr>



        <td valign=top align=left>

<a name='81'></a>He managed to obtain this concession <i>only to find</i> that no one really needed it.</td>

        <td valign=top align=left>

<a name='81'></a>Он добился этой уступки от администрации <i>и обнаружил</i>, что она никому не нужна</td>



        </tr>



        <tr>



        <td valign=top align=left>

do not take this probity upon trust <i>to such</i> a degree <i>as to put</i> your life, fortune, or reputation in his power</td>

        <td valign=top align=left>

не принимай порядочность эту на веру до такой степени, <i>чтобы</i> <i>влупить</i> жизнь твою, репутацию или карьеру вдруг в его руки</td>



        </tr>



</table>



        <blockquote><font color='brown'>



        <a name='80'></a>

<b>NB</b> инфинитив имеет причинно-следственный оттенок после слов:

<br><i>such</i>... <i>as</i>, <i>enough</i>..., <i>so</i>..., <i>too</i>...,

<i>only</i>



        </font></blockquote>



<table border=1 width=80%>



        <tr>



        <th valign=top align=center>

English</th>

        <th valign=top align=center>

Русский</th>



        </tr>



        <tr>



        <td valign=top align=left>

<a name='82'></a>In 1928 he resigned his post never <i>to return</i> to public life</td>

        <td valign=top align=left>

<a name='82'></a>В 1928 году он ушел в отставку, <i>чтобы</i> никогда <i>не вернуться</i> к общественной жизни

<br><b>НО</b>

<br>... <i>и</i> никогда <i>не вернулся</i> к общественной жизни</td>



        </tr>



</table>



        <blockquote><font color='brown'>



        <a name='82'></a>

<b>NB</b> если в конструкции указанных слов нет, то инфинитив может переводиться как с причинным оттенком, так и им может вводится однородное предложение, присоединяемое союзом 'и'; различение смыслов производится по всей совокупности текста



        </font></blockquote>



        <b>Другие примеры</b>



<table border=1 width=80%>



        <tr>



        <th valign=top align=center>

English</th>

        <th valign=top align=center>

Русский</th>



        </tr>



    <tr>



    <td align=left valign=top width=50%>

Arsenal reached their first FA Cup final, <i>only to lose</i> 1-0 to Cardiff City</td>

    <td align=left valign=top width=50%>

Арсенал достиг своего первого финала, <i>только чтобы</i> там <i>проиграть</i> 'Кардиффу' 0:1</td>



    </tr>



    <tr>



    <td align=left valign=top width=50%>

The next season, 1979-80, proved to be cruel as Arsenal played a record-breaking 70 matches and reached two cup finals, <i>only to end</i> the season empty-handed</span></td>

    <td align=left valign=top width=50%>

Следующий сезон 1979-1980 гг оказался жестоким, ибо 'Арсенал' сыграл рекордную беспораженческую серию в 70 матчей и достиг финалов 2-х кубков, <i>только чтобы закончить</i> сезон с пустыми руками</td>



    </tr>



    <tr>



    <td align=left valign=top width=50%>

I saw an elegant beautiful woman who turned out not <i><b>only</b> to be</i> elegant and beautiful, <b>but</b> very smart and willing to put up with my rough edges</span></td>

    <td align=left valign=top width=50%>

Я увидал элегантную прекрасную женщину, которая на поверку <i>оказалась <b>не</b></i> только элегантной и прекрасной, <b>но</b> очень тактичной и с готовностью примириться с моими острыми углами</td>



    </tr>



        <tr>



        <td align=center valign=top width=50% colspan=2><font color='brown'>

<b>NB</b> здесь <i>only</i> не имеет никакого отношения к инфинитиву,

хотя и стоит рядом, а является частью конструкции <i>not only... but</i> -- 'не только... но и'</font></td>



        </tr>



    <tr>



    <td align=left valign=top width=50%>

This was partly because of the contrast between Eisenhower and his

young activist successor, John F. Kennedy, but also because of his

reluctance <i>not only to</i> support the civil rights movement, but also to stop McCarthyism</span></td>

    <td align=left valign=top width=50%>

Это произошло частично из-за контраста между Эйзенхауэром и его

молодым наследователем [по президентству] Д. Кеннеди, но также и

из-за нежелания <i>не то чтобы поддерживать (=не только не поддерживать)</i>

движение за гражданские права, но даже и приостановить маккартизм</td>



    </tr>



        <tr>



        <td align=center valign=top width=50% colspan=2><font color='brown'>

<b>NB</b> Довольно-таки запутанная конструкция из-за наличия двойного отрицания:

<i>not only... but</i> = 'не только... но и' плюс слово

<i>reluctance</i> = 'неучастие, воздержание, отврат';

при этом двойное отрицание отнюдь не дает, как часто бывает

при переводе английского, положительного значения<br>

<i>not only... but</i> скорее имеет не отрицательный,

а ограничительный смысл</font></td>



        </tr>



    <tr>



    <td align=left valign=top width=50%>

The most perfect philosophy of the natural kind only staves off our ignorance a little longer: as perhaps the most perfect philosophy of the moral kind serves <i>only to discover</i> larger portions of it</span></td>

    <td align=left valign=top width=50%>

Наиболее совершенная философия натурального сорта [т.е. философия, основанная на достижениях науки] только отодвинуть наше незнание незнание несколько дальше; в то время, как возможно, философия морального плана служит <i>только для того, чтобы открыть</i> большую его порцию [его т.е. 'незнания' т. е. подобная философия говорит, что мы, оказывается, еще больше не знаем, чем мы это думали]</td>



    </tr>



</table>



 

Я думаю ты начал делать утреннюю зарядку каждое утро. Ну что ж теперь пора начинать заниматься бегом. Конечно чтобы заняться бегом можно пойти по сложному пути. Например записаться в спорт зал заплатить кучу денег и бегать в тесном душном помещении по беговой дорожке, а можно найти недалеко от дома парк или сквер или просто какую-то аллейку и начать заниматься бегом там.

Итак что же нам принесёт занятия бегом:

• Увеличиться порог выносливости
• Стимулируется сердечно сосудистая система
• Улучшение обмена веществ
• Укрепление мускулатуры ног (а значит твой удары ногами станут сильнее)
• Профилактика целлюлита  

Форма для занятия бегом

Главное здесь комфорт и свобода движений, одежда должна дышать должна быть лёгкой и удобной, предпочтение стоит отдать хлопку. На ноги стоит обуть кеды или кроссовки, если позволяют финансы то рекомендую купит специальный кроссовки для бега они так и называются беговые кроссовки. Кстати научно доказано что использование правильной обуви с амортизирующей стопой помогает развить скорость на несколько процентов выше нежели в обычных кроссовках.

Время для бега

Оптимальное время для бега это раннее утро, сразу после зарядки и перед завтраком, можно зарядку выполнять во время бега. Например добежал до парка сделал зарядку вернулся бегом обратно. Если у тебя больное сердце то лучше пробежку делать вечером так как бег с утра, сразу после сна это своего рода стресс для организма.

Бегаем правильно

Если у тебя проблемы с лишним весом и ты чувствуешь что пробежка отнимает у тебя много сил в первые две недели не бегай а занимайся быстрой ходьбой.

Если все нормально то придерживайся следующего графика, бегай не реже одного раза в два дня. Беги спокойно если возникла боль в правом боку это сигнал для снижения скорости. Уделяя пробежке с начала 15 минут, каждые три дня увеличивая время на 2 минуты, при этом одну минуты ты бежишь, одну минуту ты идешь совершая махи руками и восстанавливая дыхание.  Когда время твоей пробежки достигнет полу часа начинай сокращать время ходьбы например 3 минуты бежишь одну минуту идешь, продолжай так делать пока у тебя не получится 30 минут чистого бега. С утра больше бегать не стоит. Если же ты всерьез настроен бегать то в качестве следующей ступени можешь выбрать увеличение скорости бега и продолжительности. Также можно использовать бег с ускорениями например 1 минуту бежишь на предельной скорости 2 минуты бежишь обычно. Ну и конечно же не забывай при беге правильно дышать, дыхание должно быть размеренным и глубоким.