Приходить или не приходить? |
| Французский | Русский |
|---|---|
| venez près de moi | подойдите ко мне |
NB основное значение глагола venir = 'приходить' venez -- 2 л мн ч
| Французский | Русский |
|---|---|
| on viendra nous objecter | нам будут возражать |
NB venir + infin выражает возможность или начало действия viendra 3 л буд времени
| Французский | Русский |
|---|---|
| Robert, qui vient d'apercevoir Raymond devant la station du métro, se sent maintenant en confiance | Робер, который только что заметил Реймона перед станцией метро, почувствовал себя уверенным |
NB глагол venir (venir + de + инфинитив) используется для образования особого времени -- немедленного прошедшего, то есть действия, которое вот только что случилось - непосредственное прошедшее vient -- 3-е л глагола
| Французский | Русский |
|---|---|
| Je venais de chanter | Я только что спел |
NB venais -- 1-е л глагола в прошешем времени обрати внимание если глагол venir стоит в прошедшем времени в конструкции venir (venir + de + инфинитив, то это будет особое время -- непосредственное прошедшее в прошедшем (passé immédiat dans le pass?); это время употребляется по отношению к другому прошлому действию, к сожалению в русском переводе этот момент незаметен; это 'спел' относится не к тому, что происходит сейчас (ты входишь в комнату, и он тут же прекратил пение), а к давнопрошедему, которое определяется всей тональностью рассказа (например, кто-то пересказывает вчерашнее событие)
| Французский | Русский |
|---|---|
| Il faut néanmoins 50 ans et trois grands noms de l'algèbre pour en venir à bout à la fin du siècle : Kronecker, Weber et Hilbert не путать M. Homais, comme de coutume, vint à six heures et demie, pendant le dîner. | понадобилось по крайней мере 50 лет и 3 великих алгебраических имени, чтобы дойти до цели к концу века: Кронекер, Вебер и Гильберт не путать В половине седьмого, во время обеда, пришел, как всегда, г-н Оме. |
NB глагол venir употребляется во множестве фразеологических оборотов, например, venir à = 'доходить до, достигать чего'
не путать
оборот с сочетанием глагола venir и предлога à
vint -- 3 л простого прошедшего (в отличие от прошедшего совершенного -- venait)
| Французский | Русский |
|---|---|
| -- Vous rappelez-vous, mon ami, que je suis venu à Tostes une fois, quand vous veniez de perdre votre première défunte | - Помните, друг мой? Я приехал в Тост вскоре после того, как вы потеряли свою первую жену |
| il vit venir à lui madame d'Espard et madame de Bargeton dans une calèche admirablement attelée | он встретил великолепный выезд и увидел в коляске г-жу д'Эспар и г-жу де Баржетон (дословно: он увидел, как к нему приближались две мадамы) |
| NB сочетание глаголов видения, слышания, думания и инфинитива нужно переводить придаточным предложением: не 'увидел приближаться', а 'увидел, как приближались' | |
| Milady essaya de la soulever et de l'emporter, mais elle ne put en venir à bout. | Миледи попробовала поднять ее и унести, но у нее не хватило сил. |
| NB la, l' -- заменяют слово 'ее', т. е. м. Бонасье en venir à bout = 'достигнуть цели' | |
| la boue lui venait à la cheville | грязь доходила ему до щиколотки |
|
|
Sapere aude! |
|
|
Акутагава. "[Ворота] Расемон" |
Т. Мифунэ -- сексуальный яп...онский символ
Рассказ классика японской литературы занимает буквально 3-4 странички и поражает изощренный литературный вкус простотой и незатейливостью. Оставшийся без работы средневековый слуга раздумывает, как ему жить дальше: быть и дальше безупречно добродетельным, как его научили японские папа и мама и родные традиции, и умереть с голодухи, или плюнув на все выживать любой ценой. Случайно он встречает старуху, которая обирает мертвых и оправдывает себя бедностью. Бывший слуга тут же отнимает у старухи ее жалкие пожитки и таким образом решает для себя проблему перехода в негодяи положительно.
Рассказ впервые появился в 1915 году и по сюжету совершенно не отличался от первоисточника: анекдота из 'Коньячных историй' (Konjaku Monogatarishu) средневекового сборника рассказов. Единственно: забавный случай (хорошая забава: обирать покойников) написан в жесткой бескомпромиссной и отстраненной манере, так что родная японская критика даже и до сих пор обвиняет своего классика в цинизме.
Из тех же 'Моноготари' взят и сюжет другого рассказа писателя, увидевшего свет в январе 1922 -- 'В роще'. Там те же старухи и слуга встречаются возле тела убитого самурая с теми же исходными проблемами, что и в 'Расемоне'. Однако далее появляются другие персонажи и начинается расследование вокруг тела. Разные участники высказывают разные версии происходящего. Каждый озвучивает какую-то часть правды, и какую-то лжи. Этот рассказ считается чуть ли не первым в японской, да и одним из зачинающих в мировой литературе новое направление: модернизм. С нехитрой моралью: от людей правды не дождешься, или нет в мире правых, или нет в мире виноватых, или у каждого своя правда, или переходя на язык философии: через субъективные человеческие дебри к объективной истине не продерешься -- ну и все в том же духе.
Оба этих рассказа Акиро Куросава объединил в фильме 'Расемон' (1950), получивший мировую славу и даже выведший японскую провинциальную литературную знаменитость Акутагаву на мировую орбиту. Фильм награжден множеством разных наград: и высший приз Венецианского фестиваля и Оскары, и много еще чего. Правда, японская критика фильмом была озадачена. Говорили, что фильм ориентирован целиком на западный рынок, что ничего японского в нем нет, что это чистой воды американский вестерн.
И хотя успех как-то примеряет соотечественников с фильмом, но у японской аудитории он до сих пор проходит под рубрикой 'непонятного': аудитории не только критической, но и обычной зрительской. Особенно раздражает японцев исполнитель главной роли. Влиятельный американский кинокритик Р. Лиман писал ('Нью-Йорк Таймс, декабрь 1997'), что хотя созданный актером образ самурая без страха и упрека -- традиционная для Японии фигура, однако его самоирония и бьющая через край сексуальность (ох уж эта сексуальность, когда говорят сейчас о кино, без упоминания ее всуе не обходиться) скорее прилагаются к западным стандартам.
Фильм ознаменовался массой кинематографических открытий. Например, фильм снимался не при свете софитов, а естественном, а поскольку этого недостаточно для кинопленки, то Куросава изобрел особый способ фокусировать солнечный свет, так что экран светится не постоянным светом, как в обычных фильмах, а осциллирует как бы световыми сполохами (зайчиками), что создает нереальную обстановку так соответствующую идее произведения. Куросава был так увлечен фильмом, что постоянно к нему возвращался в интервью (настоящих интервью, а не типа: 'были ли на съемках забавные эпизоды и какие'), статьях, так что о фильме набралась целая книга его заметок, так сказать философия кинематографии от Куросавы.
Фильм Куросавы имел счастливую судьбу и вызвал массу откликов в западной культуре. Хайдеггер в одном из поздних своих диалогов, который так и называется 'Диалог' разворачивает спор участников именно вокруг интерпретации данного фильма. И как раз 'Японец' -- безымянный представитель культуры этой восточной страны, упрекая фильм в 'европеизации' и чуждости японской культуры. Он объясняет это тем, что в фильме присутствует несвойственная японскому духовному складу 'объективизация'.
Причем 'объективизация' вообще свойственна фильму как таковому. Фильму как продукту западного образа мышления. Фильм де, как и роман, построен на целой системе условностей (конвенций) -- условностей представления и условностей восприятия. Трудно сказать, насколько Хайдеггер сумел вникнуть в восточный мир: по крайней мере, та любовь к фото и видео, которые демонстрируют современные японцы, что-то не очень вяжется с мыслью этого горе-философа (просто злость берет на японцев, которые никак не хотят соответствовать таким красивым рассуждениям). Однако его размышления об отнюдь не непосредственности произведений искусства (и в том числе и такого, казалось бы, прямо обращающегося к аудитории как кино), весьма любопытны.
Другой философ, политолог, Г. Аллисон в своей работе, посвященной кубинскому кризису 1962 ('Сущность решения', 1971) показывает, как по-разному преломляется политическая реальность в разных культурных точках отсчета -- американской, советской и 3-го мира (кубинской). И именно 'Расемон' (фильм) служит для интерпретации провозглашаемых автором положений: 'Квинтэссенция (суть, essence, смысл) окончательного решения остается непрозрачных для наблюдателя, а часто, и для тех, кто выносит эти решения' (из речи Кеннеди, давшей название книге)
Вот какая сложная цепочка влияний и связей протянулась от незамысловатых 'Коньячных историй' до современной навороченной политологии. И ни конца ни края этой цепочке не видать.
|
|
А. Дюма. "Три мушкетера" |
Роман этот -- извечная (конечно, были времена когда "Трех мушкетеров не существовало, но представить себе это невозможно") история о молодом человеке, провинциале, который ринулся искать счастья в столице, и его приключениях, в которых ему помогают три его друга -- Атос, Портос и Арамис -- руководствующиеся девизом: "Один за всех и все за одного".
Русская традиция всегда с подозрением относилась к прославленному роману, чего не скажешь о наших читателях. Хотя, конечно, попсы в произведении Дюма навалом, однако многие сцены и характеры выполнены на очень высоком художественном уровне, а суждения Дюма о жизни поражают того, кто знает сюжет исключительно по фильмам и отродясь не держал в руках этой книги, проницательностью и остроумием.
|
|
Л.Н. Толстой |
Есть добродетели мирские и есть добродетели монашеские.
Иногда они очень разные, и скорее часто, чем иногда.
Отца Амвросия Л. Толстой называл ограниченным человеком. Тот
же считал нашего великого русского писателя гордым и тщеславным
умом. О. Амвросий в какой-то степени понимал человеческую
сущность писателя, Л. же Толстой недооценивал монаха.
Однажды о. Амвросий поручил двум послушникам сажать капусту
корешками вверх. Один насадил, как ему и было велено, другой
же, пораскинув своим крестьянским умом, посчитал, что
наставник оговорился и посадил капусту правильно.
И вот о. Амвросий пришел посмотреть на результат ихней работы.
-- Очень хорошо, очень, -- похваливал он того, который посадил
капусту вверх корешками. -- На этих грядках возрастет послушание.
-- А здесь, -- указал он на грядки товарища, -- ничего
не вырастет... Кроме капусты.
И, действительно, этот молодой человек так и не смог привыкнуть
к монашеской жизни и в конце концов покинул монастырь.
Лев Толстой имел благотворное влияние на русскую литературу
не только своим творчеством, но и личностью. Однако в бытовом
плане это был человек неудобный, от которого, как говаривал
Чехов, лучше было держаться подальше.
Секретарь Толстого пишет, как тот как-то ругал Лескова: он-де
и писать не умеет, все у него натужно, выспренно, выискивает
всякие прибаутки-присловья, лишь бы читателя удивить, да
и человек непорядочный.
Через несколько дней в беседе с другими гостями он уже хвалил
автора 'Левши':
-- Вот настоящий русский язык. Вот кого нужно брать нужно брать
за образец молодым писателям. Вот у кого учиться.
-- Лев Николавич, -- робко заметил Гусев, его секретарь, --
но ведь всего несколько дней назад вы говорили совсем другое.
-- А что я кулик, все время одну и ту же песню тянуть?
-- В чем идея вашего романа? -- постоянно спрашивали
у Л. Толстого, озадаченные его 'Анной Карениной' и критики,
и знакомые.
-- Чтобы объяснить это, мне пришлось бы написать еще
одну книгу, равную по объеме 'Анне', -- отвечал как
всегда не по существу классик.
Такую книгу, однако, он не написал, но снабдил всех литбездарей
аргументом, который они гордо предъявляют в ответ
на критику о бессмысленности их потуг.
|
|
posteriores cogitationes sapientiores solent esse |
|
|
Бенджамин Констан. "Адольф" |
Афиша фильма 2002 г
Роман Констана -- один из классических и читаемых романов французской литературы, вышедший в 1816 г. Роман оказал громадное влияние на русскую литературу, но по иронии судьбы именно в России, в отличие от Европы, где 'Адольф' всегда был и остается романом первого ранга, выпал из обоймы мировых шедевров: даже в издававшуюся в 1970-е гг серию 'Библиотека мировой литературы' не попал. Возможно, слишком разительные подражания Пушкина и Лермонтова (весь план 'Княжны Мэри' и характер главного героя -- очевидная реплика 'Адольфа') французу заставляют избегать его во имя ложно понятого патриотизма.
В романе речь идет о молодом человеке, который в дневниковой форме и очень откровенно излагает историю соблазнения им любовницы влиятельного человека и последующей жизни с ней, состоящей в череде любви и ревности, попыток избавиться от нее, так как эта связь встала на пути его возможно блестящей карьеры, и попыток удержаться возле этой юбки.
Роман написан так искренне и с таким обилием подробностей, что не оставляет у читателей сомнения, что здесь дело не чисто, и это вовсе никакой не роман, а исповедь, и писатель под псевдонимом пишет о себе. Благо, что обстоятельства биографии писателя поощряли подобные нездоровые сплетни: была хороша известна мучительная связь Констана с одной литературствующей дамой -- м. де Сталь -- с которой они и путешествовали вместе и жили в одних и тех же городах во время, когда рассеянная бурей фр. революции ихняя аристократия только и искала местечка по громадной Европе, где бы приклониться.
И однако даже беглый сравнительный взгляд на характеры героя и автора, не отягченный выкапиванием намеков из-под строк, как пустых бутылок весной из-под снега, заставляет усомниться в биографичности главного героя романа. Хотя сам автор к великой радости литературоведов, любящих покапаться в чужой постели подлил масла в огонь их исследовательской лампады: 'Моим пером водило не воображение', — писал Констан в дневнике о работе над романом. Адольф, человек не лишенный способностей, а даже наделенный ими под завязку, человек однако нерешительный 'постоянный в своем непостоянстве' (constant по-французки 'постоянный' -- так критики обыгрывали фамилию автора), мотыляющийся по жизни как г... в проруби, принимающий после длительных колебаний решения и тут же их отменяющий -- словом ни рыба ни мясо.
Напротив, писатель был натурой более чем деятельной: публицист, оратор. Напишите в окошечке Google или Yandex 'Бенджамин Констан' и вы узнаете, что он был один из зачинателей современной политической мысли, проповедник толерантности и европейской интеграции, человек менее всего кабинетный, составиший конституции для Бразилии, Португалии и Сардинского королевства, инициировавший массу законов и международных договоров в родной Франции.
'Курьезно было бы увидеть Констана на его депутатской скамье в Палате, пишущего двадцать писем за раз, читающего корректуру, прерывающего оратора, аппелирующего к уисьеру [не знаю как перевести -- это тот, кто должен был следить за порядком во время заседаний в парламенте], инструктирующего коллегу, и наконец требующего слово, чтобы сделать диспут точным, блестящим и ... [то есть таким, который раздражает, не оставляет никого равнодушным и заставляет вмешиваться]: все чтобы 'сделать эффект&
|
|
Amor et melle et felle est fecundissimus |
|
|
Продолжающиеся времена |
| English | Русский |
|---|---|
| I'm going there now. I'm taking special courses in English | И сейчас хожу сюда. Слушаю специальный курс английской филологии |
| They were going out for a ride into the hills | Они выехали на прогулку в горы |
| While they were busy with that, he could be learning the other side of life from the books | Покуда они будут проходить эту науку, он сможет изучать другую сторону жизни по книгам |
NB Продолжающиеся времена -- это времена, образованные глаголом to be в разных формах с причастиями на -ing
| English | Русский |
|---|---|
| While Mr. Wilks, therefore, was thundering out, 'Where are the carpenters to walk on before King Pyrrhus?' that monarch very quietly ate his mutton | пока мистер Вилке грохотал, крича: 'Где же эти плотники, которым надо выходить перед царем Пирром?' - названный монарх преспокойно доедал свою баранину |
NB основное значение этого времени - настоящее в другом времени, то есть время одновременное с этим другим временем (прошедшем в данном примере; eat - действие в основном времени, к которому приурочено др. действие -- was thundering)
| English | Русский |
|---|---|
| she is leaving for Moscow tonight | она уедет в Москву сегодня вечером |
| don't forget yor are coming to us on the fourteenth of next month | не забудьте, что вы приглашены к нам четырнадцатого в следующем месяце |
NB иногда настоящее продолжающееся употребляется для действия, которое обязательно произойдет в будущем
| English | Русский |
|---|---|
| thet will be working at the laboratory from 9 to 12 | они же будут работать в лаборатории с 9 до 12 |
NB продолжительные времени употребляеются для придания высказыванию эмоц оттенка
| English | Русский |
|---|---|
| what time are you going to start in the morning? | в какое время вы собираетесь выехать утром? |
| the sea is flat. No one of the sailors is going to be hurt this time | море спокойно. Ни один из моряков не пострадает на этот раз |
|
|
Джонатан Свифт "Путешествия Гулливера" |
Фермер-великан изучает Гулливера (илл Р. Редгрейва)
Гулливер - англичанин, сын мелкого помещика. Увлечением его жизни стали путешествия, которые он и совершал в качестве судового врача. После трех с половиной лет на море он осел, женился на некоей Мери Бертон (по совету друзей), но потом, когда финансовое положение его ухудшалось, несколько раз снова выходил в море. В отличие от прочих путешественников Гулливер попадал в какие-то невероятные страны, то к лилипутам, то к великанам, то к разумным коням.
Где-то в 1712 г группа друзей-интеллектуалов, завсегдатаев лондонских кофеен (которые были скорее дискуссионными клубами, чем ресторанами в современном смысле слова) основала 'Клуб Писалкина (Скрибелиуса)'. Мужики дурачились, придумывали и разыгрывали всякие невероятные и забавные истории, в которых карикатуризировали нравы современной им Англии, в основном политические. Именно в недрах этого клуба и родился Гулливер с его невероятными путешествиями.
Собрав эти рассказы, Свифт придал им форму романа, который и был опубликован в 1726 году, разумеется, анонимно, ибо та сатира была еще чересчур животрепещущей. Издатель, печатал книгу в 5-ти различных типографиях, и все же не решившись дать полный простор свифтовской фантазии, убрал наиболее резкие пассажи и вставил от себя множество благонадежных: тогда в момент только зарождающего авторского права это считалось вполне нормальным.
Начало XVIII века как раз было временем, когда обеспеченные люди все более и более увлекались чтением. Книга быстро стала популярной, окупив все издательские расходы и страхи. 'Ваша книга читается везде: от кабинета министров до детской' (доносил в письме писателю его друг и тоже писатель Д. Гэй). Популярность имели и отрицательные стороны: вслед за первыми двумя частями и еще до выхода свифтовских третьей и четвертой появилось множество 'продолжений', как развлекательного, так и памфлетного планов. Гулливер стал другом и самым разным политическим партиям и идеологическим течениям, превращаясь из монархиста в республиканцы и из атеиста в воинствующего клерикала.
В 1735 ирландский издатель и друг Свифта выпустил новое издание книги, где попытался разделаться с непрошенными 'соавторами', и придать книге первоначальный вид: насколько первоначальные литературоведы спорят до сих пор, ибо авторской копии не сохранилось. По крайней мере, в это издание не вошел один из наиболее острых эпизодов романа о дублинском восстании (по роману в Линдалино), хотя стилистика этого эпизода несомненно вопиет о причастности к нему Свифта.
Роман удивительно богат на литературные идеи: с одной стороны основанные на фольклоре и лубке -- Мальчик-с-пальчик, например -- а с другой, сами ставшие кладезем образов и сюжетов, прочно прижившиеся в мировой литературе и не только.
Страна лилипутов для русского читателя с детства ожила в очаровательном Цветочном городе с его коротышками и Незнайкой.
Фабр, великий исследователь насекомых, в одной из своих популяризаций -- на этот раз для детей -- превратил героя в крошечное существо, а окружающих насекомых в великанов, что позволило вблизи рассмотреть их характер и особенности. Уже из этой идеи выросла популярная книга советского писателя Медведева 'Баранкин, будь человеком!', где два двоечника превращаются то в муравьев, то в бабочек, чтобы избежать переэкзаменовки на осень.
'Летающий остров' обрел своего законного продолжателя в 'Плавучем острове' Ж. Верна, где миллиардеры создали себе рай, свободный от забот и треволнений земной жизни на гигантском корабле. Однако и туда проникли семена раздора и ненависти, которые и привели к гибели этого острова.
Совершенно неизвестный в России, малознакомый на Западе, но чрезвычайно популярный у себя на Родине венгерский писатель Ф. Каринти написал 'пятое путешествие Гулливера' -- роман 'Путешествие в Фаримидо'. Гулливер, на этот раз летчик, случайно залетает в страну, где тела существ, то ли людей, то ли роботов, состоят из прозрачного вещества, и все их замыслы, добрые и злые, совершенно очевидны для окружающих. Жители используют язык состоящий только из музыкальных звуков. В их стране царят гармония, радушие. Однако герою там сильно затосковалось и он с помощью жителей улетает к себе: увы! люди, таковы каковы они есть, не созданы для нормальной 'человеческой' жизни.
Многие образы книги давно живут самостоятельной жизнью. Гулливер, например, был членом 'Клуба знаменитых капитанов' -- популярной советской радиопередаче. В испаноязычном американском сериале, вернее серии образовательных передач, Гулливер то исследует пустынные пляжи Тихого океана, то летит в космическом корабле, попутно сообщая юным телезрителям массу полезных сведений. В британской детской книге 'Мистер Майека в Интернете', учитель Майека, забирается с детьми в компьютер, и объясняет им современные высокие технологии вместе с проводником -- мышкой Гулливер.
Беспощадный насмешник над человеческим родом и пессимист, Дж Свифт очень бы удивился, узнав, что его трансформировали в детского автора. Увы писатель не только не волен в своей славе или бесславии, но даже и в характере этой славы.
|
|
Жизнь замечатель людей - апостол Павел, Булгаков, Македонский |
Булгакова, долгое время имевшего не ахти какие бытовые
условия, должны были поселить в доме литераторов. Каково
же было его удивление, когда он узнал, что его новым
соседом будет человек, совершенно далекий от изящной
словесности и даже наоборот.
-- Простите, -- спросил он на собрании, -- это дом для
писателей или как?
-- Гражданин Булгаков, помолчите. Ведь вы получаете квартиру?
Получаете. А Иван Васильевич Бумша (фамилия условная) для
нас очень ценный человек. Он унитазы достал.
Когда после этого Булгаков встречал Ивана Васильевича,
он показывал до неприличия на него пальцем:
-- Смотри, дорогая, это великий писатель, он скоро
'Войну и мир' напишет. Ведь он уже достал для нашего
дома унитазы.
А Бунша, едва завидев Булгакова, на километр спешил его
обойти.
Чтобы в дальнейшем избежать подобных конфузов разных начальников
потом стали принимать с творческие союзы, снабжать их
учеными степенями, так что теперь никто не скажет,
что поддержка деятелей искусства и науки падает
на посторонние головы.
Александр Македонский перед походом в Персию роздал
почти все свои поместья и богатства приближенным.
-- Что же ты оставляешь себе, царь? -- спросил его один
из полководцев.
-- Надежды.
-- Позволь и мне поучаствовать в творих богатствах.
И этот полководец, и многие другие отказались от подарков
и, следуя примеру Александра, роздали свое имущество
близкими и друзьям.
С такими ребятами, конечно, можно было завоевывать Персию.
Будущий апостол Павел, в миру Савл, уж очень невзлюбил
Христа, и даже участвовал в их жесточайшем избиении в стенах
Иерусалимского храма, когда от побоев скончался А. Первозванный.
Однажды по пути в Дамаск, он вдруг услышал тихий голос:
-- Савл, Савл, что ты гонишь меня?
И это был голос Христа. Приехав в Дамаск, куда он ездил по
торговым делам, Павел раздал свое имущество и обрядился
в посох проповедника.
Легковерные же и возбудимые люди были раньше.
|
|
Финал ЧМ по футболу -- 1978 |
Победа аргентинской команды в финале чемпионата мира 1978, проходившего кстати в Аргентине была победой именно команды, а не аргентинского футбола, в отличие от безоговорочной победы бразильцев в 1958 г. Хотя аргентинский футбол заслуживал признания наравне с бразильским. Сказать, что футбол в Аргентине немыслимо популярен, это сказать очень мало. Немало найдется стран, где их лавры в этой части по праву могут быть оспорены.
Но в Аргентине не просто болеют, в Аргентине играют в футбол. Наш советский специалист долгое время стажировался в Ла Плата. А это, нужно сказать, аналог Кембриджа и Оксфорда, т. е. по преимуществу город студентов, ученых и преподавателей. И вот в размеренную жизнь городка ворвался футбол. Весь город валил на стадионы, футбол был единственной темой обсуждений и интересов. Любопытного же здесь было то, что такой ажиотаж вызвал не чемпионат мира или Аргентины, а финал розыгрыша Кубка университетских команд.
И таких чемпионатов: студенческих, среди врачей, рабочих, даже заключенных, региональных, национальных (чемпионат итальянцев, живущих в стране) в Аргентине проводится масса. И все они вызывают живой интерес, посещаются, любятся. Местные звезды популярны у себя не менее, чем Марадона или Месси в общеаргентинском масштабе. 'В общем этакий слоеный футбольный пирог. Складывается такое впечатление, что в Аргентине только и делают что гоняют в футбол целыми днями'.
Популярность -- это одно, а собственный стиль -- это другое. Он похож на стиль других латиноамериканских команда -- такой же техничный, вязкий, основанный на хорошем владении мячом. Его отличие, скажем, от бразильского в стремлении к благородству и изяществу. Лучшие аргентинские футболисты прошлого несколько напоминали тореадоров, где прежде чем заколото быка = забить гол, нужно было выполнить целый ряд красивых па.
Мержанов, наш спортивный журналист, описывая игру лучших аргентинских команд в начале 1960-х год не мог сдержать иронии. Вот игрок обводит одного соперника, второго, третьего: двадцатого (ибо некоторых не по одному разу), потом отдает мяч партнеру, и тот начинает свое танго по полю. Наконец каким-то чудом мяч попадает к сопернику, и картина повторяется. Для советского журналиста такой футбол был утомителен, но, что для него было удивительно, аргентинцам такая игра нравилась. Если футболисты сразу забивали гол, то публика была разочарована, как недовольна торсида (это кто ходит на корриду), когда матадор убивает быка раньше времени. Такого презрительно именуют мясником. Точно так же, если аргентинский футболист допустим обходил соперника за счет скорости или силы, публика свистела: 'Боксер, иди бегай, если не умеешь играть в футбол'.
Все это хорошо, но подобный стиль принося аргентинцам лавры на своем континенте, заканчивался полным фиаско в столкновении с лучшими европейскими командами. И к 1978 году аргентинцы это наконец-то уразумели.
И Луис Сезар Менотти, их тогдашний тренер, поставил четкие границы футбольному цирку. В команду были введены не только технари, но и игроки-атлеты, способные побороться за мяч, оттеснить соперника, такие как центр обороны Пассарела. Все без исключения должны были выполнять тренерские указания: дисциплина царила не хуже, чем у немцев. Нелегко было такое привить аргентинцам: на это Менотти угробил 4 года, но результат оправдал ожидания. Аргентинцы предстали хорошо укомплектованной, дисциплинированной командой, хотя и без шарма. Более того, они как то сразу обезобразились, стали играть в грязный футбол. 'Как играют аргентинцы, -- комментировал их выступления один из лучших совфорвардов М. Месхи, -- без конца за трусы хватают'.
Их соперник по финалу 'летучие голландцы', хотя и были великолепной командой, но уже не той великой, которая поразила мир тотальным футболом за 4 года до этого. Героем этого матча стал аргентинец Кемпес. Техничный, быстрый, страстный, напористый, он был истинным лидером команды на протяжении всего турнира. Именно Кемпес, находясь в окружении двух голландских защитников, сумел каким-то немыслимым образом забить гол, который гости отыграли только за девять минут до истечения основного времени. А на 90-й минуте стадион замер: удар Ренсенбринка пришелся в штангу ворот хозяев. В дополнительные полчаса аргентинцы переломили игру. Два точных удара все того же Кемпеса и Бертони впервые принесли Аргентине 'золото' мирового чемпионата. А Кемпес, самый результативный игрок турнира, был признан и лучшим его футболистом.
Своей победой аргентинцы порадовали свою страну, а также правившую тогда хунту и подтвердили евангельскую истину: 'Какой смысл завоевать весь мир, если ты при этом потеряешь себя?' Аргентинский футбол добиваясь все новых и новых успехов стал, по мнению самих аргентинцев, не тот.
|
|
Прометей |
В. Кандинский. 'Прометей, прикованный к скале'
(по другой версии 'Прометей, соблазняющий Афину')
'Прометей похитил с Олимпа огонь и передал его людям. За похищение огня Зевс приказал хромому Гефесту, богу-кузнецу, пригвоздить Прометея к Кавказскому хребту. Прометей был прикован к скале и обречён на непрекращающиеся мучения: прилетавший каждый день орёл расклёвывал у Прометея печень, которая снова отрастала. Эти муки длились 30 тысяч лет пока Геракл не убил стрелой орла и не освободил Прометея. Он же убедил Зевса унять свой гнев и простить Прометея'.
Таков этот миф в чистом неприкрашенном виде. Как легко видеть, ни о каком благородном титане, 'святом и мучеником философского календаря, одном из самых симпатичных персонажей олимпийского Пантеона' (Маркс), речи здесь нет.
Впрочем, в 'чистом и неприкрашенном виде' миф о Прометее не существует. И дело здесь не в давности лет. Миф, как и анекдот, возникает неизвестно где, как и когда. И когда на него обращают внимание, он уже есть и сразу в облачении художественного оформления, философского истолкования, либо фольклорной интерпретации.
Как бы то ни было, но в древнейшей дошедшей до нас версии мифа у Гесиода (не факт, что первоначальной) Прометей -- это рядовой титан, которые вечно боролись с богами, и который сумел ловко обмануть Зевса. Когда стали устанавливаться взаимоотношения между богами и людьми, Прометей предложил Зевсу определить обязанности смертных по отношению к богам. Зевс велел разделить жертвенное мясо на две части. Прометей в одну сторону положил кости, но покрыл их слоем жира, а в другую -- мясо, но покрыл его всякой требухой. Он предложил Зевсу выбрать, какую из этих частей он предпочитает как жертву от людей. Зевс, конечно, выбрал ту, что по виду была лучше, жирнее, и разгневался, когда понял, как Прометей обманул его. За обман Прометей и был наказан, а вовсе не за похищение огня, каковое наказание Гесиод решительно одобряет: 'тебя посодют на цепь, а ты не воруй'.
Байка о Прометее, как античном Робин Гуде, грабящих богатых богов и отдающее награбленное бедным людям, была запущена в широкий культурный оборот Эсхилом в его трилогии 'Прикованный Прометей', 'Прометей освобождаемый' и 'Прометей-огненосец'. В трагедиях Прометей - бессмертное божество, дитя Фемиды, богини правды и пророчицы. Вначале он разделяет с Зевсом власть над миром, но потом добровольно жертвует всеми выгодами привилегированного положения ради слабых смертных; заранее сознательно осуждая себя на страшные муки за беспомощных обитателей земли. В страданиях он обнаруживает грозную независимость характера, непреклонную волю и вообще высокую нравственную силу. Вместе с огнём Прометей дарует людям важнейшие знания и полезнейшие искусства, облегчающие достижение земного благополучия. Наконец, он - пророк, владеющий тайнами, неизвестными самому Зевсу. У эсхиловского Прометея сильно развито чувство собственного достоинства, сознание важности того, что им совершено. Для Эсхила деятельность Прометея - начало культурной и сознательной жизни человечества.
Эсхиловская интерпретация мифа о Прометее, самая популярная в последующие века, в античные времена была не единственной. По-иному оценил этого бунтаря Платон. В диалогах 'Протагор' и 'Политик' он осудил Прометея как необузданного создателя одного только физического благополучия, инициатора голого технического прогресса. Прометей сделал человека умным до того, как он стал добрым, дал ему средства для удовлетворения низших инстинктов до того, как развились в нем высшие, сосредоточил все действия человека на чувственном мире (Гегель). Огонь и сноровка в пользовании огнем не содержат в себе ничего нравственного, а поступают в услужение интересам личным и самолюбивым.
Любопытно, что хотя миф о Прометее-богоборце стал одним из самых цитируемых и аллюзирумых в европейской культуре, найти сколько-нибудь внятного художественного литературного воплощения он так и не удосужился. Хотя казалось бы какие титаны брались за дело: Гете, Горький, Байрон, Шелли..
Особенно интересна стихотворная переделка эсхиловской пьесы Шелли. Сам неугомонный бунтарь, Шелли заканчивает драму не примирением Зевса с Прометеем, как у Эсхила, а свержением последнего с престола. Из всей поэмы (или как этот жанра именуют англичане closet drama -- то есть пьеса, предназначенная не для постановки, а чтения), наиболее фальшивым и неубедительным выглядит образ главного героя. Зато полные пафоса свободолюбивые стихи, описания природы, антидеспотические инвективы возносят произведение Шелли к шедеврам мировой поэзии.
Более благодатную почву возвышенный и благородный порыв античного героя дает для изобразительных и музыкальных искусств. В этой связи было бы любопытно проследить, как словесный материал трансформируется в музыкальное творчество. Действительно ли литература есть стержень и побудительный камень, обрастающий в сознании композитора звуковыми соответствиями, или музыкальные образы рождаются сами по себе, этакими неясными фантомами без названия и облика, и лишь задним числом композитор приписывает им смысловые значения?
Допустим, в своей симфонической поэме, которая так и называется 'Прометей', Лист довольно-таки живописно иллюстрирует миф, если, конечно, знать его до прослушивания. Можно различить и спор Прометея с Зевсом, и похищение огня, и мрачные горы Кавказа, к которым прикован незадачливый герой и др. Опытные медики даже как на рентгене по музыке могут описать состояние прометеевой печени.
А вот со Скрябиным такой трюк не пройдет. Даже отталкиваясь от названия 'Прометей. Похищение огня', невозможно музыке приставить никакой ни видео- (если вы, разумеется, не обладаете зрением Кандинского), ни смысловой ряд. Не знаю, как нужно насиловать воображение, чтобы связать поток скрябинских звуков с античным мифом: у меня это никак не получается, пусть я и не разбираюсь в музыке. И тем не менее, по признанию самого Скрябина он весьма штудировал литературные источники, и постоянно отталкивался от них, сочиняя музыку и подлаживая к ней световые эффекты.
И еще одна любопытная интерпретация мифа, зародившаяся также в античные времена (в частности, встречаемая у Аристофана). Прометей -- это честолюбец, принесший людям огонь, чтобы создать из них впоследствии армию для своей борьбы с олимпийцами. Вся его деятельность -- это сплошная демагогия. Люди для него -- не цель, а средство, нечто вроде биологического оружия. Как если бы кто в наше времена сумел науськать пауков или там микробов на своего военного противника. Интерпретация вполне в духе мифа, но, скажем прямо, нехорошая и аппелирующая не к лучшему в человеке и человечестве.
|
|
Жизнь замечатель людей - Линкольн, Достоевский, Писарро |
Вхождение во власть весьма изменяет отношения между
человеком и его окружением.
Современник рассказывает, что однажды он застал одинокого
Линкольна в кабинете, когда Белый дом уже покинули служащие.
Тогда не принято было работать долго.
-- Посмотрите, пожалуйста, там ходит высокий человек? --
попросил президент. -- Из-за него я не могу уйти домой?
-- Это кто? Ваша смерть?
-- Почти. Один артист. На днях я похвалил его игру, встретился
с ним, а теперь он просит у меня место посланника в Лондоне.
Христианское учение -- это матерый гуманизм. И все же
с именем Христа на устах было совершено немало преступлений,
в том числе и против нравственности. Например, Писарро
в борьбе за власть не брезговав ничем. Даже клятвопреступлением.
Сказал, что отпустит Верховного инку, если комнату наполнят
до краев золотом. А когда это требование было выполнено,
убил Инку.
Но и сам пал в борьбе за власть в результате заговора со
стороны своих же коллег. Заколотый ножом, он, уже на полу,
окунул палец в свою рану, начертил крест собственной кровью,
и, припав к нему губами, издох как собака на кресте.
Как разнятся между собой человеческие личности, характеры,
темпераменты. То, что один воспринимает спокойно, для другого
жизненный переворот.
В истории литературы как установленный факт считают, что
переворот в сознании Достоевского произошел после смертного
приговора ему и отмены этого приговора. Безбожник и атеист,
он превратился в глубоко
верующего человека (даже стал задумываться, если черти потащат
его в ад крючьями, то на какой фабрике будут изготовлены
эти крючья), противника революционных методов.
Вместе с ним в составе 25 петрашевцев к смертной казни был
приговорен и Ашхарумов, веселый неунывающий молодой человек.
И как и наш великий писатель прошел всю процедуру смертной
казни и помилования, а потом лагеря, солдатчину! Но это не
сломило его и, что главное, видимо не изменило нравственный
облик. Он дожил до глубокой старости и встретил революцию 1905 г.
-- А где дедушка? -- бывало спрашивали в те дни его близкие.
-- А где ему быть? На площади, митингует.
|
|
Казус Габулов-Веллитон |
В важном матче со Спартаком голкипер московского 'Динамо' В. Габулов получил травму. Во время перехвата мяча нападающий Веллитон не стал уклоняться от столкновения и перепрыгивать вратаря и нанес удар коленом в лицо голкиперу. Вратарю нашей сборной сделали операцию.
Событие совершенно однозначное и никаких двусмысленностей не оставляющее. Много раз показывали его повтор с разных камер, в убыстренном, нормальном и замедленном режиме. Совершенно очевидно, что два игрока шли на мяч. Согласно правилам, если один из этих игроков вратарь, то мяч считается в игре до тех пор, пока вратарь не зафиксировал его. Фиксации мяча не было, так что столкновение было несчастным случаем, которыми, помимо прямых нарушений правил так богат футбол.
Неоднозначости начинаются с реакции на это событие. Веллитон сразу же получили желтую карточку и начал возмущаться, ибо никакой вины за собой не чувствовал. Его позиции разделили как партнеры по команда, так и позже, когда распалилась дискуссия и тренеры, и руководители, и болельщики 'Спартака'. Стон раздавался в полнейший унисон: 'За что наказали Веллитона? Габулов сам виноват'.
Иной позиции придерживались динамовцы. Они полагали, что было нарушение правил, даже подали протест, но этот остался без движения.
И как-то прошло почти незамеченным, что если Веллитон не и не нарушил буквы футбольного закона, то его дух был попран вопиющим образом. 'Веллитон поступил по-свински. Всегда надо оставаться человеком. И поступать по человечески. Ладно к чему разговоры. Бог не фраер всё видит,' -- высказал свою позицию на форуме один из болельщиков.
И в самом деле. Существует в футболе такое неписанное правило: 'вратарь фигура -- особая, и нападающий в случае возможного столкновения должен уступить'. Это и есть из кодекса того самого fairplay, который давно уже превратился в пиар-кампанию и набор ритуальных жестов. То что бразилец нарушил данный кодекс -- неудивительно. Эти ребята, как пришли в футбол из подворотни, так шпанюками и остались. Нечистоплотность, человеческая непорядочность -- это такой же фирменный знак бразильского футбола, как артистизм во владении мячом.
Хуже, что этим вирусом все более и более заражаются наши футболисты. Несколько лет назад Марат Измайлов, тогда еще игрок 'Локомотива', выбил с поля мяч, когда соперник оказался на газоне, выбил не в безобидной ситуации, а оставшись один на один с вратарем, то есть показал подлинное, а не ритуальное следование правилам faire play. Сколько же дерьма потом вылили на его голову тренеры и руководители 'Локомотива' при молчаливом согласии партнеров. 'Ты сначала реши игровую задачу, а потом уж играйся в faire play', -- бесновался на послематчевой конференции тогдашний гл тренер 'железнодорожников' В. Шевченко. Думается, мало кто после этого решится повторить поступок Измайлова.
Возвращаясь к случаю с Габуловым и Веллитоном, нужно отметить, что позорно повели себя в данной ситуации не только спартаковцы, но и динамовцы. Для сравнения возьмем случай из истории нашего футбола. Один из защитников киевского 'Динамо' -- называют фамилии Михалины и Лернера -- сломал в 1946 нападающего ЦДКА Боброва. После этого данный защитник уже не играл против армейцев во избежание конфликтов, ибо едва начинался матч армейцы дружно начинали бить киевлянина, не думая ни о счете, ни о последствиях. Именно так должны были повести себя и динамовцы: нужно было бить Веллитона беспощадно (хотя, конечно, нападающему и так достается, но это, так сказать, в штатном режиме). Но ведь они теперь профессионалы, каждый из них дрожит за свою шкуру, о каком faire play, если не отдать мяч сопернику в середине поля, когда никому ничем это не угрожает, может идти речь?
|
|
Конан-Дойл. "Собака Баскервиллей" |
Волею обстоятельств в начале XX века Конан-Дойл в течение нескольких лет был медицинским инспектором в Девоншире и был впечателен особым колоритом графства, а также многочисленными рассказами и легендами об одичавших собаках, нападавших на людей и животных, особенно легендой о собаке-призраке, рассказанной писателю Ф. Робинсоном, его старинным другом и знатоком местной истории. На основе одной из таких полулегенд-полубылей и был задуман роман о таинственной собаке. Любопытно, что кучера, который вез Робинсона и Конан Дойля к месту действия будущего романа, звали Генри Баскервилль и он как раз происходил из тех мест.
Писатель, увлеченный идеей, телеграфировал в "Стрэнд Магазин" -- журнал, с которым он сотрудничал, и сразу получил согласие издателей и аванс. Однако, замысел двигался довольно туго из-за неладов с главным героем, на каковой позиции писатель перепробовал множество разных типов, пока скрепя сердце не вернулся к неоднократно опробованному им сыщику с Бейкер Стрит, уже вроде похоронному не только на дне швейцарского водопада, но и в писательской биографии. Но не в читательских сердцах. Ибо еще извилины не просохли от такого решения, а писатель уже потребовал удвоения гонорара, на что без колебаний получил согласие издателей.
История создания повести, в частности то, что сюжет был подсказан писателю Робинсоном, уже в наше время стала материалом сенсационных "расследований" о якобы имевшем место плагиате и нарушении авторских прав этого Робинсона -- мысль, которая участникам тех событий, даже в голову не приходила: все делалось честно и открыто. Писатель посвятил свою книгу другу и даже перечислил ему некоторую сумму от своего гонорара в благодарность за сам сюжет и помощь при его реализации.
|
|
Avaro non est vita, sed mors longior |
|
|
Т. Гарди. |
Роман впервые был опубликован в 1891 рядом выпусков и вызвал неподдельный и противоречивый интерес публики. Большая часть ее осуждала автора за то, что он сделал героиней падшую женщину, да еще обозвал свой роман "повествованием о чистой женщине", другая как раз за то же самое хвалила Гарди. Все же времена полной толерантности еще не подошли, и общественное мнение роман осудило.
Показательно, что писателя не поддержали Меридит и Стивен. Оба тогда были влиятельными фигурами литературного мира, и их мнение в глазах общества весило не одно кило. Причем оба считались друзьями Гарди. Мало того, именно они, особенно первый, помогли начинающему автору, безвестному архитектору из провинции войти в литературу, куда его никто не звал. Правда, и Меридит, и Стивен постоянно отговаривали писателя от слишком вызывающих по отношению к общепринятой морали пассажей, а Стивен, будучи его постоянным редактором, упорно не пропускал в печать самые шокирующие из них. После "Тэсс" оба плюнули на несговорчивого друга и оступились от него.
А современный американский писатель и сценарист Дюран тщательно анализирует характер Тэсс, как предмет психического отклонения от нормы. Заметим, что озадачиваются персонажами Гарди не только критики, но и читатели: "Почему писатель называет Тэсс чистой женщиной? Она же убийца," -- задает вопрос студент, которому никак не дается реферат по "Тэсс", на форуме писателя.
В 1979 году фильм по роману поставил Поланский со знаменитой актрисой Н. Кински в главной роли, а в 1998 Лондон викэнд телевизэн и 2008 на ВВС были созданы многосерийные сериалы. По откровенности сцен и количеству собранных наград фильм Поланского намного превзошел источник, но даже отдаленно приблизиться к тому, что называется "жестокость страсти", и на что делал главный упор писатель и именно что, а вовсе не право на сексуальную свободу делает, и что и шокирует по большей части читателя, он даже близко не сумел.
|
|
Т. Гарди. |
Роман впервые был опубликован в 1891 рядом выпусков и вызвал неподдельный и противоречивый интерес публики. Большая часть ее осуждала автора за то, что он сделал героиней падшую женщину, да еще обозвал свой роман "повествованием о чистой женщине", другая как раз за то же самое хвалила Гарди. Все же времена полной толерантности еще не подошли, и общественное мнение роман осудило.
Показательно, что писателя не поддержали Меридит и Стивен. Оба тогда были влиятельными фигурами литературного мира, и их мнение в глазах общества весило не одно кило. Причем оба считались друзьями Гарди. Мало того, именно они, особенно первый, помогли начинающему автору, безвестному архитектору из провинции войти в литературу, куда его никто не звал. Правда, и Меридит, и Стивен постоянно отговаривали писателя от слишком вызывающих по отношению к общепринятой морали пассажей, а Стивен, будучи его постоянным редактором, упорно не пропускал в печать самые шокирующие из них. После "Тэсс" оба плюнули на несговорчивого друга и оступились от него.
А современный американский писатель и сценарист Дюран тщательно анализирует характер Тэсс, как предмет психического отклонения от нормы. Заметим, что озадачиваются персонажами Гарди не только критики, но и читатели: "Почему писатель называет Тэсс чистой женщиной? Она же убийца," -- задает вопрос студент, которому никак не дается реферат по "Тэсс", на форуме писателя.
В 1979 году фильм по роману поставил Поланский со знаменитой актрисой Н. Кински в главной роли, а в 1998 Лондон викэнд телевизэн и 2008 на ВВС были созданы многосерийные сериалы. По откровенности сцен и количеству собранных наград фильм Поланского намного превзошел источник, но даже отдаленно приблизиться к тому, что называется "жестокость страсти", и на что делал главный упор писатель и именно что, а вовсе не право на сексуальную свободу делает, и что и шокирует по большей части читателя, он даже близко не сумел.
|
|
Prospicere in pace oportet, quod bellum iuvet |
|
|
