Вещий сон Мотовилова

Род Мотовиловых дал России великих людей, таких как Николай Мотовилов — Серафимов служка и поэтесса Анна Ахматова.

В селе Русская Цильна (ныне р.п. Цильна Ульяновской обл) жил помещик, поручик Александр Мотовилов. Однажды он познакомился с Марией Дурасовой из соседнего имения, которое принадлежало потомкам известного симбирского рода Твердышевых-Мясниковых. Вскоре их дружба переросла в любовь. И вот, спустя некоторое время, Александр едет к Дурасовым делать предложение своей избраннице. Все было уже предрешено, родители дали согласие, и молодые любили друг друга. Однако на удивление многих возлюбленная отказывает молодому человеку. А причиной тому стало то, что она, живя последнее время у родственников в Санкт-Петербурге, привыкла к светской жизни. Ей хотелось, выйдя замуж, жить в столице, устраивать шикарные балы и участвовать в светских мероприятиях. Замужество с Мотовиловым не давало Марии такой возможности и сулило только скучную деревенскую жизнь в селе.


Получив отказ любимой девушки, Александр впал в депрессию. Успокоение он нашел в молитвах. Борьба с чувством отвергнутой любви привела его в Саровскую пустынь. Он отказался от мирской жизни и готовился к пострижению. Но Богу угодно было изменить твердое решение неутешного юноши. Как-то раз, утомившись от непривычной работы, Александр Иванович увидел чудесный сон, который определил всю его дальнейшую жизнь. Вот как этот сон был описан в книге Нилуса, родственника Марии Дурасовой по линии Пашковых: «Едва успел задремать Саровский послушник, как вдруг увидал, что в просфорню входит Святитель Николай и говорит: «Не монастырь путь твой, Александр, а семейная жизнь. В супружестве с Марией, которая тебя отвергла, ты найдешь свое счастье, и от тебя произойдет сын, его ты назовешь Николаем — он будет нужен Богу...»

Проснувшись, Мотовилов не знал, что делать. То ли поспешить к Марии Александровне, то ли забыть про чудесный сон. Желание вновь испытать судьбу пересилило, и он поспешил в имение Дурасовых. Он ехал, уверенный в том, что опять получит отказ. Однако произошло то, чего он совершено не ожидал. Мария, когда Александр сделал ей повторное предложение, сразу дала согласие. Вскоре состоялась свадьба. Жить Мотовиловы остались в Симбирской губернии, в селе Русская Цильна. Так Мария Дурасова, покорившись судьбе, променяла столичную жизнь на симбирскую глушь.

Среди потомков рода Мотовиловых держится предание, что родоначальником их был выходец из Литвы князь Монтвид-Монтвил. Простой народ переделал эту фамилию на свой лад и прозвал чужеземца Мотовило. Оттуда и пошел русский род Мотовиловых.

Во время Куликовской битвы один из пращуров Мотовиловых грудью прикрыл от сабельного удара князя Дмитрия Донского. Удар пришёлся на образ Николая Чудотворца, который и спас жизнь пращура Мотовиловых. Этот погнутый образ Николая Чудотворца с благоговением и любовью передавался из поколения в поколение как родовая реликвия. С давних пор поселились Мотовиловы в Симбирском крае. Отец Александра, поручик Иван Мотовилов, владелец многих Арзамасских имений, мать Христиния Репьева. Репьевы владели многими землями по реке Цильне. От Ивана и Христиньи, живших в Цильне Симбирской провинции, родились четыре дочери и три сына: Николай, Ефграф и Александр, который и женился на Марии Дурасовой. Мария род свой ведет от симбирских купцов и заводчиков Ивана Мясникова по линии Дурасовых. Одно из имений Дурасовых находилось поблизости села Цильна, где проживали Мотовиловы.

В этих-то местах и поселились Александр Мотовилов с Марией Дурасовой. Александр с братьями активно продолжали скупать по симбирской губернии земли, расширяя свои владения. Немало земель они имели и в других губерниях: Нижегородской, Пензенской и Саратовской. Балы, о которых так мечтала Мария, пришлось забыть. Вскоре 12 мая 1809 года у них родился сын. Его, согласно вещему сну, назвали Николаем. Позже родилась дочь Прасковья. Отец воспитывал сына в строгости, внушал страх к Богу. Он считал, что масонство, которое в те годы стало развиваться в России, может привести к гибели. В 1816 году, когда Николаю исполнилось 7 лет, умер его отец. Умирая, Александр наказал Марии, чтобы она берегла сына, особенно от масонов. Придет время, и Господь укажет ему дорогу в жизни.

После смерти мужа Мария Мотовилова повезла своего сына в Арзамас, где жила прорицательница Елена Дертьева. Увидев мальчика, она сразу заявила о том, что у Николая будет незаурядная судьба. Его отвергнет мир, но он будет угоден Богу. Затем Мария Александровна повезла сына в Саровскую пустынь к преподобному Серафиму Саровскому. Зайдя в монашескую келью, Коля стал бегать, прыгать, играть. Когда мать попыталась его успокоить, отец Серафим возразил: - С малюткой ангел Божий играет, матушка! Как можно ребенка останавливать в его беспечных играх? Играй, играй, деточка! Христос с тобой!

Позднее судьба связала Николая Мотовилова с Серафимом Саровским. Он даже получил в народе имя Серафимов служка.

Серафимов служка

Как вы знаете, во время правления Александра I православие в России становится приниженным. Расцветают масонские движения, тайные общества полностью опутали государство, Церковь и Синод пытаются бороться с инославием, но силы неравны. Именно в это время в России появляются люди, которые встают на защиту истинного православия. Одним из них был Николай Мотовилов.

Заслуга Мотовилова неоценима: духовно общаясь с преподобным батюшкой Серафимом, он сохранил для нас мельчайшие подробности его светоносной жизни. Самой Божией Матерью наставлен Мотовилов на служение Дивеевской обители. Именно через Мотовилова узнали мы учение преподобного Серафима о стяжании благодати Святаго Духа как цели христианской жизни. Жизнь Мотовилова была удивительной, насыщенной любопытными фактами, в которые трудно было поверить. Все будто бы было предрешено заранее. Да и свадьба не была для него неожиданностью, ведь задолго до этого события, ему было все предсказано. Серафим сказал: «жизнь у тебя будет тяжелой, но долгой, а умрешь спокойно».

Случайный поцелуй

В 1823-1826 годах Николай Мотовилов проходил обучение в Казанском университете. В 1825 году с Мотовиловым произошел любопытный случай, который, как он писал в своих записках, поверг его в такую бездну отчаяния, что он не мог его пережить. Однажды Николай, проходя по университетскому коридору, бросил одной из барышень воздушный поцелуй. Поцелуй этот был замечен начальством, которое придало ему такое значение, что Мотовилов счел себя окончательно погибшим. Особенно его страшила мысль, что об этом узнает его маменька.

В Казани было всем известное Черное озеро — любимое место многих горожан. В темную ночь, страдая из-за случившегося происшествия, шестнадцатилетний студент Николай Мотовилов отправился к этому озеру с намерением утопиться. «Уже он готов был в него броситься,- пишет С. Нилус, - но какая-то невидимая сила вдруг приковала его к месту, с которого он хотел кинуться в воду, и в ночной темноте, над мрачными водами Черного озера, он внезапно увидал в ярком сиянии образ Казанской Божией Матери. Озаренный дивным светом Лик Пречистой укоризненно взглянул на юношу-самоубийцу и бесследно скрылся в темноте ночи. Это было первое знамение в его жизни».

Обескураженный увиденным, Мотовилов вернулся на квартиру, которую снимал в Казани. А когда на следующий день пошел в институт то узнал, что о его случайном поцелуе уже все позабыли.

8 июля 1826 года Николай окончил университетский курс и получил звание действительного студента, которым гордился всю жизнь. Он так и подписывался «действительный студент» даже в зрелые годы в официальных документах. 20 июля 1826 года Николай вернулся на родину в Симбирск, где его ждали мать Мария Александровна и младшая сестра Прасковья. Но радость была недолгой. Во время поездки в Киев, куда семья поехала на богомолье, его мама скончалась.

Первые испытания

Для юного Николая началась взрослая жизнь, наполненная хозяйственными заботами в своем родовом имении Цильна. На его плечах была еще пятнадцатилетняя сестренка. Немногим позже Мотовилов выдвинул свою кандидатуру на должность почетного смотрителя Карсунского уездного училища и вскоре получил положительный ответ.

В это время Мотовилов знакомится с предводителем симбирского дворянства, князем Михаилом Баратаевым, человеком известным не только в Симбирске, но и в Европе. Он обещал Николаю помощь и оказать содействие во всем. Однако между ними встали масоны. Как известно, Баратаев был основателем в Симбирске масонской ложи «Ключ к добродетели» и вообще был ключевой фигурой в масонстве Симбирска и России. Он предложил Мотовилову вступить в его масонский союз и быть активным его членом. На это Николай ответил, что родители всю жизнь оберегали его от масонов, а в Казани, изучая их жизнь и цели, он пришел к выводу, что масонское движение в России — это есть истинное антихристианство. Баратаев пришел от ответа в бешенство. Дружбе пришел конец. Кроме того, Михаил пригрозил Николаю, что отныне у него начнутся проблемы. И действительно, в работе смотрителем в Карсуне ему было отказано, началась травля во всех инстанциях, его начали запугивать, доводя порой до отчаяния. У Мотовилова началась нервная болезнь.

Утешение Николай Александрович нашел в саровской обители, куда все чаще и чаще стал наведываться. Там он тесно сдружился с великим Божьим сподвижником Серафимом. Тот поведал ему о цели христианской жизни. Николай стал его помощником. Он записывал в своем дневнике все речи и деяния старца. Другой радостью у Мотовилова была Катенька Языкова. С Екатериной, родной сестрой поэта Николая Языкова, они познакомились, когда девочке было 12 лет. Однако Мотовилов терпеливо ждал, когда она вырастет, и постоянно за ней ухаживал.

Тем временем травля и гонения Мотовилова продолжались, постепенно силы его покинули, и он был парализован. Он привлек лучших врачей Симбирска, Казани, Самары, однако болезнь не отступала. Так он пролежал, прикованный к постели, почти три года. Потеряв все надежды на излечение, он дал распоряжение вести его в Саровскую пустынь к отцу Серафиму. Николая принесли на руках, на руках его и держали, когда с ним разговаривал Серафим. Он спросил Мотовилова: «А веруешь ли, что Господь, как прежде, исцелял мгновенно и одним словом и что ходатайство к нему Божией Матери за нас всемогуще, и что по сему ходатайству Господь Иисус Христос и ныне так же мгновенно и одним словом может исцелить вас?» «Верую», - ответил Николай. «А если вы веруете, - произнес Серафим, - то вы здоровы уже!» Далее произошло чудо, Мотовилов после трехлетнего паралича вдруг пошел.

После чудодейственного выздоровления Мотовилов стал жить в Саровской пустыне. Он стал главным помощником у Серафима во всех его делах.


Из головы Николая не выходила дума о своей симбирской невесте Катеньке Языковой. И вот в октябре 1831 года он решил попросить у Серафима Саровского благословения. Серафим пояснил, что он не может благословить этот брак, так как Господь уже сам соблагоизволил преднаречь для Мотовилова невесту: «Невесте вашей теперь не более восьми лет и трех-четырех или пяти месяцев».

Прошло несколько месяцев терзаний, и вот Мотовилов все же решается вернуться в Симбирск. Ехал он с одним намерением: просить руки Екатерины Михайловны, но получил отказ. Оказалось, за время его отсутствия, она была помолвлена за Алексеем Хомяковым. Это событие сильно потрясло Мотовилова, и вновь с ним произошел нервный срыв, он вынужден был вернуться в Саровскую обитель.

Николай Мотовилов и Серафим имели много бесед, и вот в одной из них он поведал следующее. Было это в 1832 году, Серафим подозвал Николая и сказал, что обеспокоен за будущее России: «Я вижу, что через полвека Россией будет править последний царь, при нем произойдет всеобщий бунт и страна зальется кровью». Вот так за 90 лет до начала октябрьской революции Серафим предсказал о тех кровавых событиях 1917 года.

У Николая Мотовилова было очень много врагов, в том числе и симбирский губернатор. Николай Александрович познакомился с Александром Загряжским практически с самого начала его управления. И вот однажды в Карсуне во время ярмарки они проживали в одной квартире. Вечером между ними разгорелся спор, Загряжский очень неодобрительно отзывался о российском императоре. Это вывело Мотовилова из себя, и он накричал на губернатора, решительно сказав, что прекращает с ним всякое знакомство как с человеком, не только не заслуживающим никакого уважения, но и являющимся законопреступником против императора. Высказав все, он вышел из квартиры и направился к своему экипажу.

Загряжский испугался и прямо в халате догнал Николая, и стал умолять его вернуться, извинялся и сказал, что он испытывал Мотовилова в верности государю. Вдобавок заверил, что за его верность он попросит царя к фамилии Мотовилов добавить название «Верный», а так же титул действительного статского советника, звание камергера Двора Его Императорского Величества и Андреевскую ленту. На следующий день Загряжский привел на квартиру полицейских и приказал арестовать Мотовилова. Ему было предъявлено обвинение, что он якобы состоит в Воронеже в тайном обществе, которое под предлогом распространения в России христианства хочет учредить конституционное правление и ослабить Самодержавие Императоров Российских. Арестованного повезли в Санкт-Петербург, но по пути по непонятным причинам свернули в Симбирск и посадили его в тюрьму. Три месяца Серафимов служка был под арестом, пока случайно в Симбирск не заехал министр юстиции Дмитрий Дашков. Узнав об аресте, он приказал освободить Мотовилова. За содеянное симбирский губернатор Загряжский отделался лишь выговором.

В 1833 году скончался Серафим Саровский. Перед самой смертью Серафим передал Мотовилову запечатанный пакет с секретным письмом, которое надо передать последнему русскому царю: «Ты не доживешь, а жена твоя доживет, когда в Дивеево приедет Царская Фамилия, и Царь придет к ней. Пусть она ему передаст».

Кто же та девочка, которая должна стать суженой Мотовилова? Ей оказалась Елена Милюкова, дочь Ивана Милюкова. Отец и его сестры Марфа и Прасковья всю жизнь отдали Дивеевскому монастырю. Её тетка схимонахиня Марфа прославлена церковью как святая.

Родилась Елена 30 мая 1823 года в Ардатовском уезде Нижегородской губернии в деревне Погиблово (ныне Малиновка). Однажды Серафим Саровский велел сестрам Милюковым привести к нему их родную племянницу Елену. Взял он ее на руки, поставил на стол и сказал:

– Кланяйтесь ей – по времени великая госпожа ваша будет!..

Они послушались и поклонились ей. Затем Серафим достал шесть азбук и подарил их маленькой Елене. – На тебе эти азбучки, - сказал он, - по времени они тебе пригодятся!

Никто тогда не понял, зачем ей так много азбук. А в далеком будущем, когда Елена вышла замуж, у нее родилось ровно шесть детей, которых по этим азбукам она и выучила.

В 1840 году к Мотовилову наконец пришло долгожданное семейное счастье. Он женился на Елене Милюковой, той самой нареченной девочке. После венчания молодожены Николай и Елена Мотовиловы переселились на постоянное пребывание в Цильну, симбирское имение Мотовилова. Елена взяла на себя все домашние хлопоты, предоставив своему мужу всецело заняться духовной жизнью.

Серафимов служка написал множество псалмов на славянском языке, несколько книг и подробное житие последних лет Серафима Саровского. Николай Мотовилов добивается, наконец, должности, которую когда-то помешал ему получить предводитель симбирского дворянства Михаил Баратаев. Он назначается смотрителем Карсунского уездного училища и становится кандидатом на должность симбирского совестного судьи. Кроме того, он определяется еще и директором Симбирского тюремного комитета.

У Николая Мотовилова был свой конный завод. В 1854 году он решил сделать подарок императору, отобрав 15 лучших жеребцов и отправив их на царскую конюшню. Подарок Николаю I понравился, и он отблагодарил Николая Мотовилова бриллиантовым перстнем с вензелевыми изображениями Его Императорского Величества. В этом же году Николай Александрович приподнес императору копию иконы Божией Матери «Умиление» из 28 сколков с камня, на котором молился преподобный Серафим, с изображением этого моления.

В апреле 1878 года Мотовилов увидел во сне Богородицу, которая ему сказала: «Напиши-ка в Задонск к Зосиме, чтобы он выслал тебе точную копию Моей иконы, которая служит там запрестольным образом…». Мотовилов на утро написал отцу Зосиму, но тот отказал ему, указав, что его дом не пригоден для хранения такой иконы. Однако не прошло и недели, как Мотовилов получает от него новое письмо, в котором тот просит прощения за отказ и сообщает, что заказал копию этой иконы. Оказывается, не успел отец Зосима отправить первое письмо, как в ту же ночь «увидал он во сне Царицу Небесную, с угрозой ему выговаривающую, как он смел не исполнить мотовиловской просьбы». Вскоре Мотовилов получил от Зосима икону Божьей матери и установил ее у себя дома. За эту икону он стал складывать деньги. Накануне смерти Мотовилова деньги высыпались, и когда их Елена пересчитала, то их как раз хватило на всю процессию похорон.

27 января 1879 года Серафимов служка скончался. По желанию Николая Александровича тело его было перевезено для погребения в Дивеево. Когда повозка повезла Мотовилова, то лошади так помчались, что их всю дорогу нельзя было удержать. Даже мертвый он спешил в Дивеево. На могиле Николая Александровича была положена большая плита, неизвестно как сквозь нее проросли в нескольких местах высокие березки. Народ говорил, указывая на них, что это свечи небесные, которые он при жизни ставил Богу. В советское время все могилы, в том числе и Мотовилова, были уничтожены, площадь заасфальтирована. Единственным ориентиром этого святого места оставалась старая береза на могиле Мотовилова. Летом 1991 года по благословению Святейшего Патриарха Алексия асфальт был вскрыт, обнаружены склепы и обозначено место всех могил.

газета «Дыхание земли»

Предисловие к книге: "Записки Николая Александровича Мотовилова,
служки Божией Матери и преподобного Серафима"

В 2003 году православный мир торжественно отпраздновал 100-летие прославления преподобного Серафима Саровского, а в 2004 году исполнилось 250 лет со дня его рождения.

Со всего мира приезжают паломники в Серафимо-Дивеевский монастырь, чтобы поклониться его святым мощам, свидетельствуя этим, что не только в России растет почитание преподобного Серафима Саровского. Преподобному молятся повсюду, и любовь его согревает каждого.

Растет интерес к личности святого, его житию и духовному наследию. Вызывают интерес и люди, окружавшие преподобного Серафима.

Наиболее известен из них симбирский и арзамасский помещик Николай Александрович Мотовилов, собеседник и сотаинник преподобного, многолетний попечитель главного детища преподобного — Серафимо-Дивеевского монастыря. Именно в бумагах Н. А. Мотовилова, хранившихся у его вдовы Елены Ивановны, известный христианский писатель и публицист С. А. Нилус обнаружил рукопись, известную как «Беседа преподобного Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым "О цели христианской жизни"», положившую начало целому направлению в богословской мысли. Краткую, адаптированную редакцию «Беседы...» С. А. Нилус издал в 1903 году. В 1914 году по просьбе Е. И. Мотовиловой Н. Потаповым в Троице-Сергиевой лавре были изданы одной брошюрой как краткая, так и пространная редакция «Беседы...» (Эта брошюра приводится в настоящем издании. Рукопись же «Беседы...» считается утраченной).

Эта публикация сразу же привлекла к себе общественное внимание, особенно усилившееся в настоящее время. Разошлись десятки изданий «Беседы...», выпущенных во многих тысячах экземпляров. Ни одна современная богословская работа о действии Святого Духа на человека не обходится без ее рассмотрения. Чрезвычайная важность «Беседы...» заставляет задуматься над вопросом: кто же был Мотовилов, почему именно его избрал в сотаинники преподобный Серафим, имея, конечно же, на то изволение Божие? И здесь мы должны признаться, что личность Николая Александровича до сих пор во многом сокрыта от нас. Известно о нем совсем немного. О Н. А. Мотовилове существует очерк, принадлежащий перу С. А. Нилуса, написанный на основании разрозненных бумаг Мотовилова и воспоминаний его жены. Недостающие звенья автор дополнил собственными рассуждениями и предположениями. Важные свидетельства о Николае Александровиче содержатся в известной «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» священномученика митрополита Серафима (Чичагова), использовавшего при подготовке своего труда рассказы Е. И. Мотовиловой и не дошедшие до нас тетради Мотовилова, но и эти сведения имеют отрывочный характер и не дают целостного представления о личности Николая Александровича.

В недавнее время, в начале 1990-х годов, в Государственном архиве Российской Федерации (бывшем ЦГАОР) историками обнаружено дело III (жандармского) Отделения Императорской канцелярии, содержащее письма Н. А. Мотовилова к двум Государям Императорам — Николаю I и Александру II. Эти документы неоднократно были опубликованы, в том числе и в книге, изданной в 1999 году Серафимо-Дивеевской обителью и посвященной памяти Н. А. Мотовилова (Николай Александрович Мотовилов и Дивеевская обитель. Изд. Свято-Троице-Серафимо-Дивеевского женского монастыря, 1999). В этой книге были собраны как известные ранее, так и вновь обнаруженные материалы из Государственного архива Нижегородской области.

Однако самое удивительное открытие за последние годы принес юбилейный, Серафимовский, 2003 год.

В Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ, бывшей публичной имени М. Е. Салтыкова-Щедрина), в фонде Санкт-Петербургской духовной академии (СПбДА), был обнаружен уникальный документ — докладная записка Н. А. Мотовилова на 169 страницах рукописного текста, а также рукописная служба с акафистом святителю Митрофану Воронежскому, написанная Н. А. Мотовиловым.

Эти рукописи были представлены в 1861 году преосвященным Иосифом, архиепископом Воронежским и Задонским, первенствующему члену Святейшего Синода митрополиту Санкт-Петербургскому Исидору (Никольскому) и сохранились до нынешнего времени в его папках. Фрагменты сведений, содержащихся в этих рукописях, были приведены С. А. Нилусом в его очерке о Мотовилове, при написании которого Нилус пользовался другими источниками, о чем можно судить по значительным различиям текста очерка с «Докладной запиской...» Николая Александровича.

«Докладная записка...» — первый значительный труд Мотовилова, дошедший до нас в правленной им самим писарской копии. По сути это последовательно составленная автобиография автора, но включающая в себя к тому же и богословский трактат, и историю Дивеева, и многое другое.

Время создания рукописи — начало августа—конец октября 1861 года. Рукопись писалась в несколько приемов. Первая часть, по преимуществу автобиографического характера, составлялась в преддверии торжества открытия мощей святителя Тихона Задонского (то есть до 13 августа) и имеет отметку 12 августа (л. 26 об.) о начале крестного хода с мощами 12 августа 1861 года (л. 41), от 13 августа (лл. 53 об. -54), а после 13 августа написано о Дивееве и о батюшке Серафиме. Первоначальная рукопись при переписке дополнялась и редактировалась, на что в тексте есть ясные указания.

Важнейшее значение имеют содержащиеся в «Докладной записке...» уникальные сведения о преподобном Серафиме, архиепископе Антонии Воронежском и о Дивеевской обители. Многие предсказания преподобного впервые получают здесь документальное подтверждение. Следует сказать, что Н. А. Мотовилов был и остается важнейшим свидетелем, «самовидцем» батюшки Серафима, одним из первых его биографов.

Исключительна судьба Николая Александровича. По особому Промыслу Божию еще в детстве в него вселился бес, мучивший его долгие годы. Более того, Мотовилов должен был уже при жизни испытать адские муки. Из «Докладной записки...» мы узнаем о причине страшного события от самого Мотовилова: «Я живо помню, что я тогда не потому так думал (то есть как может в церковного, приступающего к Святому Причащению, человека вселиться бес?), чтобы не веровал в существование злых духов, или бесов, или, что все одно и то же, падших ангелов и в возможность их вселения в человеков. Я, напротив, всегда твердо и непоколебимо веровал, верую и веровать не престану во все Святое Евангелие Христово и во все не только догматы, но и во всякие священные предания и сказания о житиях святых нашей Православной веры Христовой». Этими словами Н. А. Мотовилов показывает свое церковное, христианское мировоззрение, а вслед за тем указывает причину своих мучений — недостойное причащение Святых Тайн Христовых, произошедшее из-за непрощения и неисповедания перед причастием обиды на своего духовника, архиепископа Воронежского Антония (Смирницкого). Следствием этого греха и явились муки адские, от злобы бесовской претерпеваемые, но не могущие победить веры Николая Александровича и его решимости следовать наставлениям архиепископа Антония и преподобного Серафима.

Неординарности судьбы Н. А. Мотовилова поражался сам преподобный Серафим, говоря, что если и «десять житий святых угодников Божиих вместе сложить и десять жизней великих светских людей, каковы Суворов и другие, вместе сложить, то и тут во всех их двадцати жизнях еще не все то сбылось», что с одним Николаем Александровичем должно сбыться.

Однако Н. А. Мотовилов многими был не понят и отвергнут. Характерны слова из письма 1872 года митрополита Киевского Арсения (Москвина) к Саровскому игумену Серафиму, просившему Н. А. Мотовилова походатайствовать за него в Санкт-Петербурге: «...При сем не излишним почитаю известить Вас, что напрасно Вы поручали свое дело г. Мотовилову: здесь его дурно (понимают), и одна личность его может повредить исходу дела. Он был у меня, но я не счел возможным входить даже в рассуждение с ним и отпустил его ни с чем» (Центральный Государственный архив республики Мордовия (ЦГАРМ), ф. I, о. 1, д. 578, л. 72).

При жизни одними он был ославлен безумным, а блаженная Пелагея Ивановна Дивеевская говорила ему: «Ты такой же, Николка, как и я, блаженный». И в этом нет противоречия, поскольку людей, которые способны не только веровать, но и жить согласно своей вере, мир зачастую воспринимает как безумных. Как сказано у святого апостола Павла: душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает сие безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно (1 Кор. 2, 14). Вот корень непонимания Мотовилова современниками. Если бы Мотовилов не жил духовной жизнью, то и не был бы отвергнут.

Так что же является для нас основой доверия к мотовиловским откровениям? Это, конечно же, доверие к Николаю Александровичу самого преподобного Серафима, который, как известно, учеников не имел, а открывал тайны Божии по особому внушению весьма немногим людям. Один из глубоких исследователей личности преподобного В. Н. Ильин так оценивает его окружение: «Вокруг него мы видим таких людей, как А. С. Мельгунова (мать Александра), М. В. Мантуров, его сестра Елена Васильевна, Н. А. Мотовилов, М. С. Милюкова (схимонахиня Марфа) — людей, столь осиянных лучами исходивших из него благодатных сил, что невольно возникает мысль и об их святости» (Ильин В. Н. Преподобный Серафим Саровский. М.: Христианское издательство, [б. г.]. (Переиздана в 2003 г. под названием «Учение прп. Серафима Саровского о Святом Духе» с непонятным указанием в качестве автора неизвестного протоиерея Сергия Ильина, М., 2003. Матушка Александра, схимонахиня Марфа и монахиня Елена (Мантурова) — прославлены в 2000 г. в лике местночтимых святых Нижегородской епархии).

Именно этим людям, а также отцу Василию Садовскому преподобный передал многое из того, что открыли ему Господь и Божия Матерь, и заповедал неукоснительно исполнить все по воле Божией. А уж из этих людей преподобный Серафим избрал именно Николая Александровича, чтобы передать грядущим поколениям беседу «О цели христианской жизни».

Неслучайность этого выбора подтверждается и тем, что «Докладная записка...», составленная в 1861 году, воспроизводит беседы, происходившие тридцать лет назад, с такой живостью слова, точностью передачи духа сказанного, отсутствием расхождения в фактах, что можно с достоверностью заключить, что памятью Мотовилов обладал уникальной (См.: Протоиерей В. Рошко. Преподобный Серафим: Саров и Дивеево. М., 1994. С. 77).

Выдающаяся память Николая Александровича сохранила каждое слово и даже стиль речи преподобного Серафима и преосвященного Антония. Речь их в передаче Мотовилова строго индивидуальна и легко узнаваема при сравнении с другими источниками. Отсутствие даже небольшой редактуры со стороны Мотовилова ясно следует из того факта, что в разные годы составляя свои, как он выражался, «импровизации», не имея под рукой никаких записей, он передает речь преподобного слово в слово, что было бы совершенно невозможно даже при небольшом отступлении от первоисточника. Можно сделать вывод, что перед нами подлинные слова преподобного Серафима и преосвященного Антония, переданные именно в том виде, как они были сказаны Мотовилову.

Примечательно, что порой сам Николай Александрович не мог вполне осознать, кому и для чего были назначены те или иные слова и предсказания преподобного. Так, слова преподобного о декабристах и судьбах России Мотовилов отнес к Императору Николаю I, а мы имеем основания думать, что они больше относятся к Императору Николаю II, который их и прочитал в 1903 году.

Обращает на себя внимание исключительная тщательность Мотовилова в передаче того, что он слышал или видел. Для него это не предмет рассуждения и анализа, а истина, которую он должен сохранить во всей полноте и в таком виде передать тем, кому она назначена. В этом содержится глубокий христианский опыт смирения и послушания.

Удивительна непосредственность Мотовилова. Зачастую он пишет вещи, не задумываясь, не скомпрометируют ли они его. Даже при описании нескромных на первый взгляд вещей (о личном патриаршестве, сравнении себя с Василием Великим и пр.) тут же видно неподдельное смирение — «окаяннейший», «худейший» и пр. Для Николая Александровича неважны значимость и величина события или его собственное положение в обществе. В этом он видит подчинение самого себя Промыслу Божию без малейшей толики гордости. Одновременно мы имеем дело с человеком, по немощи своей могущим совершать ошибки, даже грехопадения. В том и состоит близость Николая Александровича к любому православному человеку, каждому из нас, что перед нами предстает грешный, ошибающийся человек, человек, подчас противящийся воле Божией и упорствующий в своих желаниях, но затем ценой неимоверных страданий искупающий свои ошибки и смиряющий себя даже до смерти.

Для православного читателя особенно важно то, что перед ним не только автобиография в обычном смысле этого слова, а живой рассказ духовного человека о себе, о своей вере, сомнениях и ошибках, скорбях и о всегдашней помощи Божией. Николай Александрович не просто излагает факты, стараясь быть точным даже в мелочах, он старается передать то глубочайшее переживание, которое характерно для верующего сердца, когда оно соприкасается с Богом. Исключительность обстоятельств жизни Мотовилова умиряется подлинным смиренномудрием и глубоким покаянным чувством.

Уникальность же мотовиловской судьбы видна в первую очередь из слов батюшки Серафима, в этой теснейшей связи светского с духовным и духовного со светским. Вряд ли отыщется похожая судьба, чтобы человек с подобным происхождением и положением в обществе полностью мог проходить жизнь духовную, не оставляя своего звания и будучи обремененным многочисленным семейством. Даже его личная жизнь строится на исключительном послушании воле Божией. Многолетнее искание руки Е. М. Языковой основывалось прежде всего на глубоком убеждении, что она и есть «от Бога обетованная ему невеста», и именно поэтому крушение этого замысла было для него столь страшной трагедией, так как в первую очередь в этом он увидел крушение своего понимания воли Божией. И только тогда, когда Мотовилов по-новому понял слова преподобного о нареченной ему от Бога невесте (Елене Ивановне Мелюковой), он смог оправиться от пережитого удара.

Сегодня же опыт жизни Николая Александровича становится доступным современному читателю. Мы предлагаем ему вчитаться в «Докладную записку...», вникнуть в логику Николая Александровича, постараться понять обуревавшие его мысли и чувства и по-новому, а для кого и впервые открыть для себя эту уникальную личность. Для чего? Хотя бы по той причине, что батюшка Серафим ставил мотовиловскую судьбу в образец для подражания будущих поколений в том смысле, что тот, будучи светским человеком, смог проводить совершенно духовную жизнь, чистоте которой могут внимать и миряне, и монашествующие.

...Следует добавить, что Н. А. Мотовилов был широкообразованным человеком, выпускником словесного (филологического) отделения Казанского университета, по характеристике В. Н. Ильина, «...человеком интеллигентным и незаурядным... умным и большой духовности» (Ильин В. Н. Указ. соч. С. 47, 62). Находясь на гражданской службе, в течение всей жизни занимался литературными трудами. В «Докладной записке...» даже есть упоминание о том, что он планировал подготовить большое собрание сочинений в 155 книгах. Язык и стиль его достаточно сформированы и характерны, но основаны на правилах языка той эпохи, а также на особенностях самой натуры автора...

Иерей Георгий Павлович. Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь Издательство «Отчий дом» Москва 2006

ЗАПИСКИ Николая Александровича МОТОВИЛОВА, Божией ...[PDF]
Из книги: "Записки Николая Александровича Мотовилова, служки Божией Матери и преподобного Серафима"


tatasoz-