Жжет трупный яд в моих отравленных коленях,
Коснусь земли, и вновь подняться не смогу.
Отравлен соком растекающейся лени,
И даже прыгнуть, не то что полететь я не могу.
И в горле ком от недосказанных признаний,
Кому кричать, если вокруг забито льдом
Все что дышало разноцветными цветами,
Теперь или молчит или охвачено огнем.

Устал
От чего?
От того, что не смог просмотреть
Новый кадр жизни света
Протянутый луч через тьму.
И сижу, и пишу
Новой строчки отдав свою мысль,
Для кого,
Для чего,
Я не знаю…
Но иначе я жить не могу.
Мимолетные взгляды
Без глаз,
Просто что-то из тьмы.
И не страшно,
Усталость затерла все страхи во мне.
Я сижу и пишу тертый временем, медленный стих,
Что из пальцев сквозь стук этих клавиш,
Ссыпается в пустоту.

Я оставлю следы на траве.
Черной копотью будут они неподвижно
Замедлять чьи-то мысли,
Что текут обо мне,
В вышине,
Или может быть в глубине,
Долгим вздохом протяжным
Прохладным стоном повиснут.
И не будет меня…
Уже долго,
И далеко..
Только будут следы,
Черной копотью,
Черной отравой.
Я оставлю следы,
Не потому что хочу,
Потому что я знаю…
И значит просто, так надо.

Тронешь струны, и рвутся они,
Звоном долгим
Как смерти причина.
Почему ты плачешь
Когда так кричит твое сердце?
Наверное, потому что я молчу.
Потому что в глазах моих лед
Что окутал боли трясину.

Мои глаза покрываются мелом
Белым, как смерти глаза.
Я молу, и парят снежинки из глаз моих
Мне под ноги.
Потому что я умер,
И тело мое осыпается прахом.
Под ноги.
Мне под ноги.
Куда я иду?
Зачем это все?
Я не знаю.
Да мне все равно.
Я живу и буквы…
Я живу и ноты…
Что текут из моей груди,
Так похожи на правду,
Но я умер.
Слова мертвеца, что они весят?
Ничего.

Я умру, ты умрешь,
Будет легче в этом мире,
От покрытых пылью душ
Слишком душно и темно.
Я уйду, ты уйдешь,
В черной с проседью квартире
Поселился жуткий страх,
Что смотрел в твое окно.
Запустили его
Что б согреть над телом руки,
Но в тепле тех углей
Жил нервозный жуткий рой.
Он нас съест куда-нибудь,
Обглодает кости, жилы,
Оставляя на ковре
Красный, спекшийся узор.

Наклонюсь за тобой, поднимая в усталые длани,
Ты как пепел прозрачна,
И как ветерок холодна.
Позабытая всеми, лежишь на дороге печальна,
Как прошедшая мимо земли
Неземная весна.
Улыбнешься несмело,
И я поддержу твои губы,
Красной кровью истерзанной плоти на ней лоскуты.
Ты расслабься, поспи.
Этой вечности, наши минуты,
Не встревожит никто.
Мы давно с тобой слишком мертвы.

Ты хотела бы так умереть,
Что бы тело твое не ели черви.
Что б цветком твоя черная смерть
Никому не испортила слабые нервы,
Что б полет до стальных небес
Промелькнул, как последний, не слышный шепот,
Что бы мир этот просто исчез,
Растворив в своем чреве предсмертный ропот.

Злакотроние в голове.
Не пойму где конец, где начало,
Когда сон уже вовсе не сон,
Но так сильно похож не на явь.
И в нутрии тонкой струйкой течет
То, что так одиноко кричало,
Заворачиваясь в бетон
Этих стен, меня за руки взяв.
Отрешиться от разума, вспять
Посчитав своей жизни минуты.
Растолочь, как украденный хлеб,
Между пальцев души зернова.
Можно все, даже то, что нельзя.
Но однажды, а это так грустно.
И лежу без движенья, один,
В длинном прорубе бытия.

Ты чистишь свои перышки
Тоненькими пальчиками
Еще лежу…
У каменного зеркала
Под светом солнца раннего
Мыслями вожу…
По тонкой-тонкой талии,
По длинным стройным ножкам,
Но спинке, волосам,
Сейчас ты все пригладишь,
Напудришь дивный носик,
И вновь придется нам
Немножко пошуметь,
Немножко растрепаться,
На тонкой простыне
Чуть-чуть покувыркаться…

Отгороженный медной оградкой,
Он сидел на своем хлябком стуле.
И писал в черно-белой тетрадке
Непонятные миру слова.
В них он плел своих мыслей заклятья,
То, что было, а может быть будет.
То, что рваной каймой в его сердце,
Стало четкой каймой навсегда.
Из под острых, наточенных пальцев
Строчки ровно ложились в поверхность,
Красным, липким, протравленным цветом,
Завивая смертельный узор.
Он когда-то хотел быть обычным,
Самым милым, простым человеком,
Но любимые часто не любят,
Оставляя в душе боли стон.
Отгороженный медной оградкой,
Он сидел на своем хлябком стуле.
По щекам его нити тянули
Слезы чистого хрусталя.
С них он плел своих мыслей заклятья,
То, что было, а может быть будет.
То, что рваной каймой в его сердце,
Стало четкой каймой навсегда.

Ты не тони, я руки подставляю
Под хрупкий остов твоего начала.
Вокруг вода прозрачная журчала
И ты стояла на краю мечты,
Но шаг твой, не рожденный, стал последним.
Он тенью от желанья во мне дремлет,
И не разрушить четкую преграду
Даже захочешь,..
Слишком позади…

Оттрубили времена четких знаков,
Там, где по знаменам сна кто-то плакал,
Там, где в синеву небес рвались мысли.
Времена, где смысл исчез, став вдруг лишним.
Сколько минет разных тем, сколько судеб,
Не разгаданных проблем, в разных людях.
Сколько будет тех кто за, тех кто против.
Будет все, но жизнь звучит в хрупкой ноте.
Сохранишь ее в себе или вырвешь…
Станешь дымкой без зрачков, или сильной…
Все зависит от тебя, будь мудрее.
Позади тебя идут те, кто верит.

То, что не режет слух,
То, что касается и улетает.
То, что не стоит двух,
Но, то чего в жизни так не хватает.
Это не дарят, нет,
Это приходит, само уходит,
Это нужнее всех
Лиц, что время с тобой проводят.
Даже в осколке дня,
В миг, когда мир внутри рвется снаружи,
Это всегда с тобой,
Часть тебя, та, где тебе ты нужен.

По земле ползет пух.
Я знаю его в лицо.
И даже если он уткнулся взглядом в асфальт
Я помню эти глаза.
На дорогах жизни столько фантазий,
И это была еще одной,
Но во взгляде столько жизни,
Что часть ее передается по воздуху.
И через свет.
Смотрите внимательнее…
Мир между вами.

Кто-то подумает и тело умрет,
Не потому что желание…
А потому что срок был, подумать..

А за спиной гаснет пламя,
И светом этим напротив,
В стене, как отблеск души,
Тень черная выжжена тусклым
Напоминанием мысли,
Что тело есть у нее.
Его продрогшее тело,
От хладных взглядом и слов…
От черствых взглядов и слов…
А за спиной гаснет пламя..

Мы смотрим на пальцы друг друга
И не понимаем, что клетка,
Не переплетение пальцев,
А их нехватка наружу.
И сквозь глазницы стучаться
Своим раздавленным сердцем
Устали те, кто не знают,
Что сердце давно не бьется,
Что вместо него кусок
Вчера отбитого щебня
От вечной скалы безмолвия,
От вечной скалы отчаяния,
А звук, это эхо лет.
Прошедших, потерянных лет.
Мы смотрим на пальцы друг друга
Когда лежим в темноте…

Надорваны вены.
Закушены губы.
Кровь - красная тряпка,
Пол ровно съедает.
Прощанья движенье,
Но как-то прозрачно,
пол кружиться и из под ног уплывает…
прохладная вьюга кружит пред глазами…
касается легкими пальцами нервов..
далекое эхо крика…
- Не надо,
Но все так спокойно…
…далекое эхо…

Я пишу на стене.
Я уже исписал эти стены,
Моей черной гробницы,
С мраморным потолком.
И слова стали льдом,
Что сковал мои твердые вены.
И свет стал моим взглядом,
Застряв в голове словно ком.
Буквы лягут на буквы,
Мелок станет тонким, изящным.
Подчерк ровный подернется
Пылью, и прахом от тем.
Только станет ли дальше
Мир, что называется страхом,
От моих хрупких пальцев
Что в мел обращались быстрей.