В колонках играет - Юрий Визбор. Я иду на ледоколе
Сегодня на 5 канале прошла передача о значении Арктики для Росссии с участием А. Чилингарова. И мне припомнился полет по Арктике вместе с А. Чилингаровым (он тогда был начальником Амдерминского Управления гидрометеорологии, я – Мурманского) и заместителем начальника Мурманского морского пароходства, нашим приятелем Е. Прокопьевым. Вылетели мы (я и Прокопьев) из Мурманска на ИЛ-14, заказанным ММП.

Первая посадка – на мысе Варандей. Там в то время начиналось подготовка к освоению нефтяных и газовых месторождений в юго-восточной части Баренцева моря (еще эту акваторию порой называют Печорским морем), завозилось необходимое оборудование, строились вахтовые поселки (это было время «застоя»!!).

На сайте Арктикморнефтегазразведки можно найти много информации о нефтегазовых богатствах Арктики, посмотреть интересную флэш-карту этого района. Всей деятельностью руководили Министр Газовой промышленности Оруджев (я упоминал его, рассказывая об именах на борту судов), Министра геологии СССР Козловского (как-нибудь расскажу и о нем).
В момент нашего прилета под разгрузкой стоял большой транспортный корабль Павел Пономарев. Тоже легендарное имя на борту – капитан ледокола Красин, принимал участие в спасении челюскинцев, лагеря Шмидта в Арктике. Стал первым капитаном первого атомного ледокола «Ленин». Выгрузка шла на «ледовый причал». Дело в том, что глубины Баренцева моря в этой части, так же как и Карского моря очень небольшие. Так, в районе месторождения Варандей-море глубина моря составляет 8-14 м. Построить причал на таком отмелом берегу невозможно, точнее – бессмысленно: построить можно, но подойти к нему суда для выгрузки не могут. Вот и работали тогда, когда море покрывалось толстым льдом, выдерживавшем тяжелую технику, вывозившую выгруженное оборудование на твердый берег. Через льды сухогрузы проводили атомные ледоколы. Тогда уже вошли в строй и работали атомоходы Артика и Сибирь. Когда мы прилетели, температура воздуха была около минус 50 градусов. Но работа кипела. Здесь нас уже ждал А. Чилингаров, прилетевший из Амдермы тоже на ИЛ-14. Это был самолет ледовой разведки. Отличался от обычных ИЛ-14 он тем, что внутри фюзеляжа вместо пассажирских кресел стояли два больших бака с запасом горючего – бензином Б-70. Дело в том, что ледовым разведчикам при выполнении заданий приходилось проводить в воздухе весьма продолжительное время, и обычного запаса топлива было недостаточно. Еще он отличался наличием «блистеров» - выпуклых стекол, позволявших гидрологу-ледовому разведчику видеть лед прямо под самолетом, точнее определять его характеристики, точнее прокладывать маршруты прохода судов через льды. Осмотрев уже возведенные сооружения – жилые комплексы вахтовиков, ангары с техникой, отправились в столовую. Нас отлично накормили-напоили. Водку пили из хрустальных рюмок (тогда хрусталь был страшным дефицитом). Продолжили облет Арктики мы на вертолете МИ-8.

Это вертолет с атомохода с Сибири пришел специально за нами – Чилингаров все организовал. Вскоре после вылета мы увидели два атомохода – «Арктику» и «Сибирь» – идущих в Амдерму за другим сухогрузом - «Пионер Якутии», стоявшим там под выгрузкой всего снабжения полярного поселка. Выгрузку он завершил, но как и бывает в таких случаях – сам основательно вмерз в лед.

Атомоходы спешили вызволять его и вести в Мурманск. Зрелище идущих параллельными курсами, но на некотором расстоянии друг от друга, при этом один из них – чуть впереди, атомоходов было потрясающе красивым. Атомоходы шли легко, как будто никакого льда не было. Но вдруг идущая впереди «Сибирь» уперлась в гряду торосов и остановилась. Стала медленно сдавать назад. К ее носовой части примерзла огромная льдина (при морозе минус 50 не помогал и обмыв бортов). И вот эта махина-атоимоход пятится, волоча за собой льдину размером с футбольное поле. Потом останавливается, начинает движение вперед, все быстрее. Прилипшая льдина раскалывается, по трещинам атомоход еще более ускоряет ход, его нос наезжает на гряду торосов, влезает на нее, давит, ломает, крушит своей массой. Трещины в мощном ледяном панцире расходятся далеко, облегчая движение «Арктики»… Налюбовавшись этой величественной картиной, садимся на вертолетную площадку атомохода. Сперва капитан показывает нам судно. Проходим коридорами ниже ватерлинии к реактору. Немного жутковато. Трение, мощный треск льда за бортом, скрежет льдин по борту судна хорошо слышны в коридорах, где мы идем. С непривычки ощущение такое, что лед вот-вот распорет нам борт… Пока мы осматривали судно, в кинозале собрались моряки, свободные от вахты. Устроили что-то вроде пресс-конференции. Рассказали мы о работе синоптиков, аэрологов, океанологов , о делах и планах пароходства. Кто-то спросил, не привезли ли мы почту. Это был конфуз Жени Прокопьева, наш общий: почту мы не привезли. А ведь моряки по нескольку месяцев работают в отрыве от родного порта, почту получают не часто. Но мы не знали, что попадем на атомоходы, потому почту в Мурманске не забирали. Пришлось оправдываться.
Вскоре подошли к Амдерме. Спустились с борта «Арктики» на лед. За нами из поселка пришел УАЗик Чилингарова. Немного отойдя от судна, стали наблюдать, как атомоходы начинают обкалывать лед вокруг «Пионера Якутии». Красивое зрелище. Мощь, сила – потрясают. Но вот трещины пошли по тому месту, где мы стояли. Пора сматываться! Вскочили в машину, поехали в поселок.

Было уже поздно и темно. Но поселок был залит электрическим светом. Поужинали в столовой Управления (нас ждали, приготовили неплохой ужин). Амдерма живет по московскому времени, так что утром, когда мы поднялись, солнце было сравнительно высоко, был чистый безоблачный, но морозный день. Проехали в порт, Е. Прокопьев ознакомился с работой портовиков, их проблемами. Потом были у гидрометеорологов, затем Чилингаров затащил нас в… баню!!! Баня была с бассейном! Правда бассейн – брезентовый! В вечной мерзлоте. Так что в какую воду мы сигали после парилки, можете себе представить - ледяная! Пообедав, отправились в аэропорт. Там ждал нас тот самый ИЛ-14 ледовый разведчик. За штурвалом, как выяснил, двоюродный брат Артура! Один из лучших пилотов-разведчиков…

Летим на Диксон. Пейзаж за бортом менялся мало: белая пустыня тундры и покрытого мощным паковым льдом моря. Там тоже порт и управление гидрометеорологии. Ознакомились с их деятельностью, проблемами. Там нас даже сфотографировал уж не помню кто. Переночевали здесь, утром вылетели дальше - на Дудинку – вдоль Енисея. Внизу на реке трудятся два специально сконструированных мелкосидящих ледокола, поддерживают канал для прохода судов. В сравнении с атомоходами, да еще с высоты, эти ледоколы кажутся букашками. Но со своей задачей они справляются.
В Дудинку прилетели после обеда. Пообедали в местном ресторане. Отправились в порт.
Дудинка – порт, через который шла отгрузка продукции комбината «Норильский никель»: никель, медь, твердая сера, серная кислота. Мощь порта произвела сильное впечатление. Большие, даже огромные портовые краны, выстроились вдоль пирса, обшитого толстым броневым листом, длинным строем как гигантские цапли. На верхней террасе складирована продукция комбината. Туда же, на верхнюю террасу ведут рельсы, на которых сейчас стоят портовые краны. Сделано это для того, чтобы к началу ледохода на Енисее увести краны на безопасную высокую террасу. При ледоходе случаются заторы, вода поднимается и заливает причал. А плывущие льдины крушат все на своем пути. Если одна из льдин зацепит броневой лист обшивки пирса, загнет его край, другие льдины свернут стальной лист толщиной 10 мм в трубочку, потом оторвут его. Такова мощь ледохода в низовьях могучих сибирских рек – Енисея, Лены и др.
Итак, мы пролетели основной участок Северного морского пути Мурманск - Дудинка. Можно возвращаться домой: дальше на восток – зона ответственности Дальневосточного морского пароходства.