В колонках играет - Ю. Визбор. Я иду на ледоколе

Я опущу пока рассказ о нашем заходе в
Копенгаген. Это будет отдельный пост. Пока же коротко о походе во льдах.

 Практически четкой научной программы мы
не имели. Фактически этот поход был продолжением испытаний ледокола. Мы хотели
выяснить, в каких льдах он может двигаться и работать, какие исследования можно
проводить, используя ледокол. Решено было идти на север между Шпицбергеном и
Землей Франца Иосифа.

 

И вот мы вошли во льды. Как обычно пошел
блинчатый лед (это действительно, как блины плавают круглые льдины небольшого
размера). Потом блинчатый лед становился все сплоченней, вот мы вошли в зону
сплошного молодого (этого года) льда. На фото показан этот момент. Ледокол шел
хорошо, лед не ощущался как препятствие движению. Но постепенно мы вошли в зону тяжелого пакового льда. Это уже довольно толстый и торосистый лед. Торосы
образуются при сжатии льда, льдины громоздятся друг на друга, образуются
хребты, разломы – почти как геологические процессы образования гор и движения
тектонических плит. Небольшие торосы ледокол преодолевал без затруднений. Когда попадались более мощные торосы, приходилось использовать специальные приемы. Вот ледокол уперся в гряду торосов, машины работают на всю мощь, но ледокол ни с места. Тогда он отходит назад на некоторое расстояние, потом дает полный вперед и с разгона бьет носом гряду торосов, вставшую на нашем пути. Надо сказать, что форма носа ледокола такова (приглядитесь к фото, к тому, что на стапеле), что при большой скорости ледокол залезает на льдины носовой части – и не только развивает лет, но еще давит его своей массой. В целом ледовая обстановка в районе плавания была спокойной и мы смогли пройти до 84 градуса северной широты. На сувенирном конверте, показанном мною в предыдушем посте о ледоколе, обозначен маршут плавания судна. По этому рисунку можно судить, как далеко продвинулись мы в высокие широты. В действительности мы прошли даже севернее, чем показано на рисунке: конверт был выпущен до похода. Район, где мы шли, не имел хороших лоцманских карт. Это понятно, здесь суда фактически никогда не плавали. Поэтому мы шли со всей осторожностью. И действительно, был момент, когда там, где на карте обозначена совершенно безопасная глубина, корабельный эхолот вдруг стал показывать резкое уменьшение глубины: 60…  50…  40… 30… м. Под нами находилась подводная скала , и как далеко была ее вершина от поверхности было е известно. Сразу команда «стоп машина». Ледокол по инерции еще движется вперед, круша лед.
Осадка у судна была 6 м, и вот под килем у нас уже явно меньше легендарных  семи
футов. Тогда начинаем медленно задним ходом отходить от отмели. Разворачиваться опасно. Отойдя на безопасную глубину, огибаем опасное место и продолжаем движение, но с удвоенной осторожностью. По ходу движения научная группа ведет наблюдения – измеряются температура, влажность воздуха, скорость ветра, другие параметры. Изредка видим белых медведей. И вот мы вошли в плотный паковый лед. Решаем дальше продвижение на север прекратить, организовать научный полигон непосредственно на льду. Выбираем место по поровнее, стопорим машины. Научный состав экспедиции организует установку различных приборов на льдине. Устанавливаются мачты с термометрами (температура воздуха, льда на глубинах до 2 м, анемометрами (скорость, направление ветра), психрометрами (влажность воздуха) на разных высотах, берутся пробы снега, льда для гидробиологических и химических анализов… На палубе выставил наблюдающих – их задача – увидеть приближающегося медведя, дать команду работающим на льду подняться на борт.
    Медведей становится все больше. На одну из мачт повесили гонг. Удары в гонг,
гудки судна первое время отпугивали медведей. Но они очень быстро привыкли к
ним, перестали бояться. Работать становилось опасно. Решили сниматься. На
прощанье весь экипаж пожелал сфотографироваться на фоне ледокола и вышли на
лед. Фотограф – один из членов экспедиции - с обычной любительской камерой,
глядя в видоискатель вдруг видит мчащегося на стоящую на льду толпу огромного медведя.
Он не успел нажать на спуск фотоаппарата, к сожалению… Народ на льду
зашевелился, зашумел, загудел корабельный гудок, кто-то ударил в рынду
(колокол), кто-то стал бить в гонг. Весь этот необычный шум заставил медведя
затормозить и повернуть обратно. Мы потом измерили рулеткой: медведь мчался,
совершая 7-метровые прыжки! До нас ему оставалось два прыжка, когда он
затормозил и еще 1,5 м проехал по инерции.

К сожалению, стояла обычная для Арктики
погода: еще не туман, но сильная дымка, небо – ровная серая пелена, солнце не
просвечивает… Ветер был не сильный (5-7 м/сек), температура 15-25 градусов ниже
нуля (было ведь лето!). Медведей вокруг собралось множество. С борта им бросали
банки тушенки, сгущенки. Они запросто раскусывали их, выжимали содержимое в
рот, жестянки выплевывали. Не брезговали и хлебом, вареной картошкой. Когда им
бросили пару крупных берцовых костей от разделанных мясных туш, то эти кости
они вмиг разгрызли съели без остатка. Становились на задние лапы у борта,
высматривая – не удастся ли еще чем поживиться…

Отогнав медведей, собрали со льдины все приборы и оборудование, и повернули на юг.  

Обратный путь был не сложен, и уже 7 октября 1979 г. ледокол вошел в Кольский залив.

 

 

Серия сообщений "Ледокол "Отто Шмидт"":
Часть 1 - НИЛ Отто Шмидт - иллюстрации к посту о подъеме флага
Часть 2 - Ледокол "Отто Шмидт": спуск на воду и подъем флага
Часть 3 - Ледокол "Отто Шмидт" в Арктике (фото)
Часть 4 - Ледокол «Отто Шмидт» в Арктике
Часть 5 - Приход в Мурманск и разгадка «атомной» ошибки