Впервые они встретились на перроне у старого вокзала этого задумчивого, дождливого города, который ни она, ни он никогда не решались покинуть. Стояла ранняя весна. Впервые она была влюблена. Впервые - свободна.

Она любила этот город в нем, и любила его в этом городе. Каждую ночь она сдерживала в себе крик, с силой рвущийся наружу, но каждое утро наваждение проходило, сны покидали ее, мир становился реальным, а не выдуманным миром.

Казалось, так будет продолжаться всегда. Весну сменяло лето. Приходил зной. Чаще шли дожди. Тогда она вставала у распахнутого окна, курила, наблюдая как струи воды несутся по мостовой; смотрела на спешащих куда-то людей, на покачивающиеся ветви деревьев с мокрыми, зелеными листьями. Мысли ее то путались, то вдруг становились звеняще ясными и от этого все более пугающими. Затем наступала осень. Ей становилось легче. Она все так же открывала окно и курила, надевая на себя несколько свитеров. Руки ее были холодными, как камень и она несомненно простужалась. Иногда она выходила из квартиры, спускалась по лестнице вниз, захватив с собой Андерсена или Кэрролла, пересекала засыпанную жухлыми листьями дорогу, и направлялась в пустынный парк, где садилась на лавку, и ,поджав под себя ноги, тихо шуршала страницами.

Все было просто, все происходило в свое время. Зимой шел снег. Она любила снег. Он кружил над задумчивым городом. Она лучше контролировала мысли. Прислушивалась к каждой из них. Пыталась понять себя, свое пространство, свое время. Окно оставалось закрытым. Она выходила курить на широкую лестничную клетку, выстланную черно-белой плиткой, кое -где колотой.

Она всегда помнила о темноте.

Затем вновь приходила весна и взявшиеся ниоткуда потоки воды уносили прошлогодний снег, листья; маститые дворники счищали с тротуаров грязь и песок. Мир пробуждался. Это пугало ее. Становилось теплее. На обоях их комнат появлялись солнечные псы. Внутри что-то сжималось. Она мало говорила. Он не знал, что их ждет.

Потом она исчезла. Это единственное, что она могла сделать для него. Потому что любила его в этом городе все сильнее, и все сильнее проступал этот город в нем. Она любила, и в его отражении видела сияние, пульс моря и дыхание ветра. Она знала, что он не принадлежит ей. Или верила в то, что знала это. Она исчезла, потому что его мир занимало солнечное поле, тогда как ее мир был ночной дорогой сквозь бурелом.

Он больше не включал в тех комнатах электрический свет.

- Всему свое время...

- А что Вы вообще знаете о времени? - спросил голос несколько резче, чем этого требовала окружающая их обстановка: небольшой круглый стол, на котором стояла тускло светящая лампа с абажуром, рядом лежала книга в красной обложке с истершимися буквами имени человека, ее написавшего, и названием. К столу были придвинуты два стула, с расположившимися на них мужчиной и девушкой. Пахло сигаретным дымом и сыростью, хотя никто из них не курил, а в комнате было тепло.

За окном, скрытым глухими шторами, валил снег. В мягком свете фонарей хлопья казались живыми пришельцами из другого мира. Цвет обоев нельзя было различить. Стоял конец марта.

- Полная луна, - сказал мужчина. Лишь для того, чтобы что-то сказать.

- Вы не ответили на вопрос, - напомнила девушка.

Мужчина печально улыбнулся.

- Нам нужно ждать, пока не придет время? - девушка на мгновение прищурила глаза.

Мужчина вновь улыбнулся и, с той же печалью во взгляде, кивнул.

В комнате стало совсем тихо.

- Хорошо, - сказала девушка и прикрыла глаза. Время медленным потоком затекало в комнату и растворялось в пространстве, зажатом стенами, полом и потолком. Рассвет не спешил.

Оказаться в нескольких десятках километров от пригородов Парижа середины прошлого столетия весенним утром. Остановить автомобиль на обочине, выйти из него, оставив открытой дверь. Оставив закупоренной бутылку бургундского Конти 1934-ого года розлива, воспоминания, мысли, сны. Встать босыми ногами на шершавое покрытие дороги. Подставить руки под почти беззвучный шелест дождя. Вглядываться в грозовое небо, линию горизонта, в первые, проступающие черты уродливого серого города...

Ощущать биение сердца; колыхание твоего намокшего платья под потрепанным жакетом. Чувствовать рокот свежей травы, как звуки бирюзового прибоя, и что время не властно над этим. Спешить жить и наслаждаться каждым моментом, пропуская через себя всё: звуки, слова, тишину. Умереть и ожить в одно мгновение. Полюбить и покинуть...

Вновь научиться ждать. Забыть, в каком направлении движутся минутная и часовая стрелки. Поверить, что ты - существо с новой планеты. Будущее - всего лишь секунды впереди тебя, всё остальное от тебя не зависит. Ложное определение выбора и свободы. Здесь мы так крепко связаны с судьбой и так близко подошли к своим мечтам, что всюду мерещится конец; не стоит ли нам повернуть обратно?! Мы стоим у самой черты... У границы неизвестного нам мира. Под почти беззвучным шелестом дождя. Сентябрь в наступающей весне.

Ощущение начала ноября. Ощущение первого снега.

Весь день шел снег. Зарядил с самого утра. Покрыл ледяные тротуары и дороги, деревья, здания; покрыл припаркованные автомашины, не разделяя их на старые, ржавеющие под нахмурившимся небом, и новые, сияющие чистотой и заботой. Снег ложился на все без разбору. И вот уже с трудом удавалось разглядеть черты людей.

К обеду, заполонив дворы, снежные хлопья обрушились на слова и фразы, все еще связанные в предложения, но уже сдававшие рубеж за рубежом. Снег, крадучись, проникал в пустые комнаты, в самые сокровенные сны и в мысли. Припорошил чувства и эмоции, покрыв их таким толстым слоем, который не поддастся ни одинокому местному дворнику, ни любого количества группе снегоуборочных машин.

Ближе к вечеру, будто бы наигравшись с пространством, вьюга кинулась на время. Исчезли прошлое и будущее. Вчера и завтра перестали иметь смысл. А в сегодняшнем дне не было ни числа, ни месяца, ни года. Невозможно было указать на день недели, век и эру.

Ближе к ночи всю планету сковало огромное белое покрывало, сверкающее в одной своей части, и мрачное в другой. Метель прилегла отдохнуть и сразу же провалилась в глубокий сон.

На следующее утро рядом с планетой появился маленький снежный шар. Спустя какое-то время (хотя говорить о времени совсем неприлично в данной ситуации) из всех красок остался лишь белый цвет - ровный, стойкий и спокойный.

Тогда белый цвет остановился и протиснулся в сложившуюся тишину.

Сегодня я закончил работу над машиной времени, и этой ночью мы отправимся в будущее, в третье марта две тысячи тринадцатого года. В теплый вечер. После прогулки у моря в старинном городе. В дождливом и тихом, но радостном настроении. В нашем медленном сиянии. Во Вселенной.

Они жили в одном и том же городе.

Он, просыпаясь рано, день за днем, следовал своему распорядку - первым делом шел в маленькую кухоньку, зажигал плиту, варил кофе, курил, выпуская в пространство книжных стеллажей сероватый дым. Принимал душ, чистил зубы. Спускался к автобусной остановке и садился в троллейбус второго маршрута.

Она ночами часто не спала, проводя все свободное время в своей мастерской или за книжками. Уставшие глаза ее следили за руками, выводившими на белоснежных листах резко и быстро линии. Линии ложились аккуратно и точно, и у каждой была своя собственная жизнь. Она никогда не стирала линии. Под утро заваривала травяной чай и встречала рассвет сидя на подоконнике, наблюдая за просыпавшимся городом. Спускалась к остановке и ожидала трамвай с пятеркой на лобовом стекле.

Год следовал за годом.

Казалось, они созданы друг для друга. Но их маршруты так никогда и не пересеклись.

Когда-то в другой жизни мы были птицами. Большими и бесстрашными птицами, свободными от всего того, что мешало бы нам наслаждаться жизнь, о которой мы ровным счетом ничего не знали, но любили ее. Ничто не мешало нам и мы любили расправлять свои крылья, переносясь с одного места на другое, не задерживаясь нигде, стеля по земле свои гигантские тени. Нашим домом было небо. Нас омывали его потоки. Нам казалось, что так будет всегда. Мы не искали смысла там, где его не было. Мы не знали, что такое дороги и пути, старость и смерть; нам не ведомы были страхи и гордость, одиночество и забвение. Каждое слово и каждый звук мы принимали на веру. Мы верили себе, другим, космосу, океану. Мы сталкивались с новым без конца и без края, не учились расшифровывать и читать между строк. Мы были ангелами. Мы были дождями. В каждом из нас находилась какая-то живая сила, неопределенный мир, подрастающая планета. Мы знали лишь один язык, нами управляли одни и те же желания. Или, может быть, мы ими управляли?!

Когда-то в другой жизни мы смотрели за горизонт. А потом мы умерли. Потому что это сущность большинства птиц - умирать. И нас с тобою тоже.

И нас с тобою.
Тоже.

Сегодня я снова снимал в детской областной больнице детей и волонтеров-аниматоров из "Верю в чудо". Сегодня я шел туда по заснеженным наконец-таки улицам и волновался все так же, как и в первый раз. С больницами у меня совсем не сложилось - с трудом переношу запах в палатах, коридорные стены, белый цвет, который кажется здесь слишком унылым, как уныл и вид из окна. Деревья, кустарник, река, порт вдалеке.

Однажды и мне довелось провести какое-то время в больнице. Сам я этого времени не помню, - детство. Мама рассказывала, что забрала меня оттуда тайком, до выписки, так мне там было плохо.

А сегодняшние дети отличаются от тогдашних. Сейчас у многих с собой ноутбуки, планшеты и смартфоны. И они, дети, привыкшие к больничной скуке, уткнувшие свои глаза в мониторы... рады ли они нам?! Выходит ли из этого дела что-то полезное?! Так ли мы бескорыстны в своем желании помочь хоть чем-то, как нам кажется?!

Проходит час. Мы возвращаемся в волонтерку. Больница окутывает нас неожиданным запахом вкусных щей. Запах этот знаком по детским садам; он кажется чем-то родным, уютным и теплым. В подвальчике волонтерки тоже тепло и уютно. И я в какой-то момент ловлю себя на том, что уходить мне совсем не хочется, но все же прощаюсь, закрываю за собой дверь и иду тихими снежными улицами, впитывая мороз, звуки города, улыбки прохожих и так и не появившееся зимнее солнце.

Интересно пробовать что-то новое. Особенно, если ранее говорил, что никогда не попробуешь. Особенно летом!

Что-то потемнело резко. Громыхает свинцовое небо... Гроза!

Гроза обходит город стороной...

Корвет все так же! А бармен! Ухх! Ромааан!!!

Ежик! Корвет!!

В последнее время вижу множество вещей с изображением маяков. Мода?

Или когда начинаешь что-то искать, оно отыскивается само собой?!

Когда очень-очень нужны ромашки, их никогда-никогда нет.

За чарочкой пива разрабатываем план грандиозного мальчишника!

Читая дневник Евгения Гришковца, мы едем за вкусом этого лета!

Чудесный вечер! Латте, каппучино, блинчик с шоколадом и бананом, вечер и глубокое калининградское небо.

Воскресное утро, солнце. Улицы Калининграда совершенно пустые. Ни людей, ни машин.

Зато сколько на автобусной остановке скопилось желающих отправится к морю!..

День тянется бесконечно долго и от этой бесконечности я схожу с ума.

Завтра, после 2-х месяцев ежедневной работы - выходной! И завтра же - на свадьбу к другу!

Вышел роман 1Q84, неожиданно увидел его, жаль не было денег на приобретение.

И пива попили, и на пиано поиграли и придумали вместе в Питер в сентябре лететь.

Вечер, в котором слойки перемешались с кофе, а поиск идей с разбором фото разных лет.

Смотрим в звездное небо и видим падения звезд!

Если вдруг вам захочется сделать приятное хорошему человеку, угостите его Мишками Барни!

MÔVENPIСK знает толк в мороженом!:-)

Суши, роллы, шумный Калининград. Книги 1Q84 уже забрали, остались билеты на концерт Дельфина.

Ночь, кухня, чай, 1Q84, тусклый свет. Утро. Кофе, твиттер, Евросеть, Android и пасмурное небо, Зенит в сумке с ч/б. А будет ли гроза?

Друзья, сегодня вечером по Первому будут показывать "Сатисфакцию"!

8:27. Город спит. Шагаю за пельменями и сметанкой в ближайший круглосуточный. В магазине милиционер в двух словах рассказал о ребятах, решивших субботней ночью зарезать друг друга.

27 августа - впервые на море этим летом!

Балтийск - город панельных многоэтажек и морячков. Пиллау сквозь время совершенно не проглядывается. Пока.

Сегодня день свадеб! Куда ни глянь-женщины в белом,машины в бантах и краснокольцые объективы.

Вчерашним утром начали такое нелегкое и удивительное дело, как ремонт. Интересно, как там наши соседи?!

Прислали карту славного банка Тинькофф с кредитным лимитом 6000 рублей и слоганом, вроде "Осуществи свои мечты". С какой же мечты начать?:-)

Хорошо стало на улицах любимого города. Тихо,и по-осеннему так.То солнце,то дождь

Бизнес-центр на Ген. Озерова 19 больше похож на больницу. Даже запахи те же.

Вот у меня например никогда на балансе мобильного не было 5420 р.

Чудовищная ночь! Никак не можем заснуть. Кофе? Или луна? Или нервы? 4:05

Наконец-таки вернулся ко мне С3, но больше я никогда не куплю Nokia, тем более в Евросети

Наша новогодняя елка чудеснейшим образом дожила до сегодняшнего дня и продолжает жить! (17 сентября)

Молодцы! Проигрывая 2-0 выиграли 2-3! Интересная, но излишне жесткая игра.

Друзья, стоит ли покупать журнал "Сноб"? Все-таки Лейбовиц там на обложке!

Отличная вещь - Биглион! Приобрели купон на номер в гостинице Зеленоградска дешево. (21 сентября)

И так до сих пор. Кто-то играет на свадьбах, а кто-то собирает стадионы.

В Кропоткине этим вечером как на стадионе! И мы болеем за Зенит!!!

Наполненный событиями день: вспышка для фото наконец-таки, парк Юность,трамваи маршрута №5,Кропоткин с победой Зенита и небольшая автоавария
Пора возвращаться к ч/б

Гигантская кровавая луна нависла над полями за городом. Низко-низко.

Под слоем оконной пыли с 7ого этажа сам город, утренний и свежий, кажется запыленным.

Дивный вечер: F&V, надвигающийся Закрытый показ и варенье!

Рядом с нашим домом бродит пьяный мужик с работающей бензопилой.

Тяжело смотреть фильм "Шоколад". Тяжело. Даже съев плитку темного Биттера в начале

"Балтика" проиграла. На стадионе было холодно. Бил барабан. Все кричали матом. Все обычно. (27 октября)

Самое время пошуршать листьями в лесу за нашим домом.

Телефоны, смартфоны и компьютеры не подчиняются законодательству РФ. Многих они обманули?!

Вчера, судя по тви, многие что-то интересное готовили. Я сделал пиццы, любимая - салаты и торт. Отпраздновали с друзьями наше новоселье.

Ради "Закрытого показа" и футбольных матчей придется, видимо, ставить Триколорную тарелку.

Накупили кучу сладостей, чтобы сделать несколько фотографий. Фото сделаны. Уфффф.... (5 ноября)

Заходим в бар, а тут друзья, веселье, все с праздником поздравляют, йуууухуу, водку льют, песни, позитивные вибрации!

Надпись на этикетке водки: best russian quality premium luxe. Угадайте марку!:-)

День 7 ноября - красный день календаря! Погляди в свое окно: все на улице красно!:-)

Любимая подарила необыкновенную и много лет мною желанную вещь-портативную печатную машинку! Erika, полный комплект: чемоданчик,щетка,ленты. (14 ноября)

Набрал первую страницу на новой печатной машинке. Описок куда меньше, чем думалось.

Еду поездом из одного приморского города в другой. За окнами разгорается заря. (6 декабря)

Да... Ну хотя бы за просмотром биатлона можно любоваться снегом.

Вчера решил уволиться, прихожу на работу поутру - дверь заклинило, не попасть внутрь.

Гигантская луна сквозь заснеженные ветви елей заглядывает в окно. Сегодня-таки совершу ту глупость, о которой мечтал так давно.

Моя любимая превосходно готовит жареный картофель и видит меня во сне в серебряных лосинах.

Меняю один город, где дождь шлифует мостовую, на другой такой же, но у моря. (22 февраля)

Жарят шашлык на улицах старого Кранца. Как до гостиницы добрести - не разобраться.

Вокруг болота, озера, моря. Улицы превратились в реки. Из крана, что в кухне - ни капли.

Зима не сдается. Вроде как скрылась, но вот уже опять и наследила.

Торт из блинов готовили, глинтвейн варили, смотрели "Мальчишник в Вегасе". Скоро у нас некиношный мальчишник

Времена туманов вновь настали в одном далеком городке у побережья Балтийского моря.


июнь '11 - февраль '12

Тридцать первое декабря. Я опять здесь. С неба опять льет дождь. Холодные капли собираются на асфальте, по которому я шагаю, образуя лужицы. Мокро. Зябко. Воспоминания забрасывают меня в те дни, когда я бродил этими улицами и этими тропами, мимо этих двухэтажных с черепичными крышами домов; бродил едва ли не ежедневно, во все времена года, с разнообразными мыслями, отмеряя расстояния в различных кроссовках. В любую погоду. В любое время суток. А сейчас - светлый день. И дождь смывает с земли недолгий снег, обнажив жухлую листву. И идти по этой листве вдоль прибрежной полосы, слушая шум моря, хотелось бы больше всего на свете. Но совсем скоро путешествие прекратится. Прилив. Голые стволы деревьев, легкая дымка пытается скрыть линию горизонта. Там, у дальних волноломов, одинокие скитальцы раздвигают палочками выброшенные волнами на берег водоросли в поисках кусочков янтаря. Все идет так, как надо. И я радуюсь тому, что могу вот так вот мокнуть. Мне хорошо. Я люблю дождь.

В этом месте слишком много меня. Каждое дерево, камень, тропинка говорят со мной. Крупицы песка. Ежевичные кусты, устилающие холм. Здесь все знакомо до такой степени, что можно, закрыв глаза, бродить вдоль оврагов и ущелий, не боясь свалиться. Я никогда это не смогу покинуть. Меня тут довольно просто разгадать.

Барахтаясь в своих мыслях, по неосторожности спугнул вылезавшего из недр земли крота. Постоял немного, пытаясь вспомнить тогдашнее время, перенести его в это, сегодняшнее. Бросил. Поплелся в сторону дома.

Дома так же мокро и зябко. Не могу понять откуда именно льет. Клавиши фортепиано пожелтели - то ли от сырости, то ли от обиды, что используется как мебель. Я взял несколько аккордов. Звук в тишине раздался поразительно чисто. Порыв ветра ли, времени ли подхватил звук и унес прочь. Я прикрыл глаза и радовался свету, действительности; тому, что более не придется просыпаться со страхами и криками, думать о смерти. Внутри что-то шуршало, говорило, ревело. Хотя, нет. Наверное, это всего лишь прибой. Сквозь прорванные занавески и щели в забитых полусгнившими досками окнах. Окон.

Словно кто-то поставил потупившуюся иголку на дорожку пластинки, изъеденной пылью. Я смотрю на эту картину. Не рискую делать движение. Не рискую создавать. Кто-то стучит в дверь. Я уже замер.

Позавчера в последнем номере "Русского репортера" я наткнулся на небольшую подборку фотографий и неожиданную для меня новость о том, что в ушедшем году мир покинул замечательный человек, фотограф, великолепный и великий учитель, создавший свою собственную школу, автор двух лучших книжек о фотографии, вернее, о Фотографии - как об искусстве, - Александр Иосифович Лапин. Гений мысли, слова, видения.
Остается сожаление, что мое время не совпало с его временем. Я не успел. Но я начал. Я понимал.
За окном дождик.