Пленочная фотография - нечто космическое. Изображенное на черно-белом снимке живет своей собственной жизнью, не отвлекаясь на время и пространство, замыкаясь только на самое себя. Фотография не зависит от художника. Ни люди, ни места. Они просто сходятся на какое-то мгновение, которое, как будто, равно величине выставленной диафрагмы. В это мгновение происходит некий обмен мыслями и чувствами, но на каком-то совершенно ином уровне. И если бы меня спросили на что это похоже, я бы ответил - на смерть. Или прощание. Далее художник и снимок более никогда не взаимодействуют. Они попросту в разных мирах-измерениях. Далее они меняются и никогда не остаются прежними. Если говорить простыми словами, дело, возможно, заключается в энергии.

Вот почему, должно быть, так тянет к пленке. Это тяга к разрушению, которая подменяется понятием "изменение мира". Тяга к разрушению - страшная и завуалированная вещь.

Хорошо жить в том дне, в котором можно, сев в междугородний автобус или в маршрутку (но лучше всего в электропоезд), отправится к морю, то есть туда, в те места, где были прожиты двадцать пять лет.

Электричка длиной в четыре вагона медленно вынырнула из тоннеля и остановилась у забитой людьми платформы. В тамбуре оказалось также забито. Часовая и минутная стрелки на циферблате подползали к тому моменту времени, когда солнце обитает в зените.

Теперь сложно бывать там, на тех улицах и переулках, в тех местах, где так хорошо гулять осенью и зимой. И радостно, и странно. Мы сидели на пляже. Холод сентябрьского песка ощущался даже через плед. Развели небольшой костерок и обжаривали купаты, а затем поедали их вместе с салатом из свежих овощей, запивая пивом.

В Город я вернулся автобусом когда уже совсем стемнело.

- Что может быть лучше полок с тысячами книг?
- Дом, в котором эти книги живут.

Дом был из красного кирпича и, относительно прочих зданий, выстроенных по обеим сторонам улицы, выглядел молодо, однако, несмотря на это, вписывался в общий ансамбль. Другие здания - старинная пожарная станция, доставшаяся этому городу из бетона и стекла по наследству от другого, каменно-кирпичного; двух- и трехэтажные жилые дома, тоже старые, тоже кирпичные, с красивыми межквартирными лоджиями, которые жители украшали цветами в горшках.
Улица была короткой. Именовалась в честь 1812-ого года. И если когда-то давно любой из квартирующих здесь мог рассказать вам что-то об этой дате, ныне истории позабылись.

Дом принадлежал книгам. Книги были повсюду; за парадной дверью скрывалось небольшое помещение - метр на два, а может и того меньше. Книжки там были сложены стопками, стопки тянулись вверх от самого пола и подчас достигали в высоту половину человеческого роста. Следом за этим помещением следовал сам Дом: первый этаж - букинистический запах, полки с плохо упорядоченными на них авторами - писателями и поэтами; лестница, также усеянная книгами, куда можно было присесть, наслаждаясь особо интересными страницами, вчитываясь в них; второй этаж, где располагалось большее количество полок и книг, все хорошо структурировано по странам, книги на разных языках, художественная литература, документалистика, биографии, справочники, ноты и прочее, и прочее, фортепиано - вроде как, коричневого цвета, лакированное, производства СССР или иже с ним, гитара, большой сундук, швейная машина, компьютер, телефон с дисковым набором номера, который временами издавал звонкие звуки. Кажется, еще были гараж и чердак, их я не видел.

- Будете кофе? - предложили мне. Я согласился.

Кофе был таким же, как и все остальное. Необычным, ароматным и крепким, с сахаром, и каким-то другим, какого нигде больше не сыскать. Наверное, благодаря обстановке.

С чашкой я обошел маленький первый этаж. Допив напиток и поблагодарив, поднялся на следующий. Остановился у стенда с немецкой литературой и после тщательного осмотра выбрал Ремарка и Гофмана. Затем, к своему удивлению, обнаружил свежую фотокнигу "Маяки Южной Балтики", на которую все никак не находилось лишних денег, и несколько брошюр о Светлогорске более чем двадцатилетней давности. Захватив все это, спустился и, расплатившись, вышел на солнечную улицу.

Дом был особенным. В нем отсутствовал возраст. В нем отсутствовало время. Он мог стать точкой отсчета для каждого, но для многих был просто точкой на карте, сокрытой, непонятной и странной. Дом плевал на любые преграды и составляющие - социальные и материальные; жил сам по себе, был независим от мнений и дат; в свой мир пропускал любого, не требуя толком ничего взамен.
Дом был opposite vector всему, кроме тебя самого и того мира, что дремлет в тебе, ожидая пробуждения. Стоит ли говорить, что я любил Дом и чувствовал, что это взаимно.

10 сентября Фрунзе Калининград

Кино:

Моя жизнь без меня
+
Неоднозначное кино. Как и во многих других фильмах, героиня узнает, что жить ей осталось совсем немного; как и во многих других лентах она выписывает на листок свои желания - то, что необходимо успеть осуществить. Героиня девушка бедная - живет со своим мужем и ребенком в трейлере, работает уборщицей в университете. На листке пишет "влюбиться в другого мужчину" и "пить и курить сколько хочется". В любом подобном голливудском фильме дальше бы последовали яркие и неудержимые действа, но тут все просто, слегка затянуто и очень реально. Вернее сказать, правдоподобно. И все же странные ощущения не покидают до самого конца просмотра. Впрочем и не удивительно, если обратить внимание на имена продюсеров.

50/50
-
И вновь человек, смертельная болезнь, шальной друг и непосредственная девушка. На протяжении всего фильма хотелось - именно хотелось, - чтобы фильм понравился, однако, что-то не срослось. Не знаю, почему.

Матч
-
Помнится, фильм этот захотелось посмотреть в кинотеатре, что и было сделано, хотя, по правде говоря, ничего особенного я от него и не ожидал. Разучились в России снимать кино о Великой Отечественной. Бездарная игра безрадостных актеров, пафос во всем и в самом худшем его смысле. Полное разочарование.

Очень грустная история
+
Мне нравится азиатское кино. Точка. Не всякое, конечно, но трогательное, эмоциональное, оригинальное. Возможно, фильм "Очень грустная история" называется совсем не так, поскольку я не могу его отыскать ни в торрентах, ни на кинопоиске. Пожалуй, его можно поставить в один ряд со "Временем" (2006, Ким Ки Дук)

1+1
+
Простая и качественная комедия, которая способна поднять настроение на весь день. Или ночь.

Облако
+
Европейское кино выгодно отличается от американского в большинстве случаев это как раз таки тот самый случай. Прекрасно представляю, что в Голливуде могли бы наснимать на тему взрыва реактора на атомной электростанции: отважный герой, куча специфических эффектов, треть Америки больше не пригодна для проживания, вселенский катаклизм, прочее-прочее-прочее. В Германии все по-другому. Это умное, напряженное, драматичное, оригинальное кино, которое, к тому же, еще и очень здорово снято.

Книги:

Эрих Мария Ремарк
"На западном фронте без перемен" +
"Возвращение" +
Оба романа изумительны. Слог Ремарка прост и поэтичен одновременно, несмотря на то, что и здесь и там разыгрывается трагедия. Война. Послевоенное устройство страны, города, быта каждого человека и солдата. Эрих Мария стал одним из самых моих любимых писателей.

6 сентября
Теперь стало холодно и днем, а вечером хочется натянуть зимнюю куртку. Луна куда-то исчезла, зато звезды как и прежде сияют, скрашивая темный купол небосвода над нашим домом. В этой части города звезды особенно яркие. Не знаю почему. А порою - раза два на недели - под вечер в небе шумят военные самолеты.
Вышла третья книга "Тысяча невестьсот восемьдесят четыре". Первые две появились с громкой рекламой, третья как-то незаметно. А может, это я пропустил данное событие - дома до сих пор нет интернета. Теперь ее можно добавить к биографии Стива Джобса и книжке Владимира Познера и сделать заказ. Лапина и фотокнигу о путешествиях по нетуристическим маршрутам в разных странах глазами фотографов-блоггеров придется снова подзабыть. В очередной раз нет денег на фотолитературу.
В Калининграде достойных книжных магазинов из тех, о которых я знаю, осталось всего два. Первый на улице 1812-ого года, совсем недалеко от старинного пожарного депо, в котором пожарная служба работает и по сей день. Называется он очень лаконично - "Люди и книги". Пожалуй, это самое красивое и точное название из всех возможных. Продают там старые книги, вывозят их из домов, где они больше не нужны и принимают на реализацию - книги ждут своих новых хозяев и друзей. Причем, продают по свободной цене - платишь столько, сколько сочтешь нужным - все просто. Хотя это-то на самом деле и сложно.
Второй магазинчик находится на Артиллерийской, в том новом, застраивающемся районе, где в небо тянут шпили башни красивых краснокирпичных высотных домов, а на одной из них (хотя она может быть и является единственной - память меня подводит) установлены часы, отбивающие каждую половину часа, но лишь до восьми пополудни. Так вот, магазин, названный "Буквингем", полностью оправдывает свое аристократическое название. Основное помещение небольшое. Полки с книгами. Великолепное оформление. И, главное, приятная такая атмосфера, уже, кажется, основательно подзабытая. Вторая комната еще меньше. Там расположился камин; в центре - круглый стол, вокруг которого расставлены стулья. И вновь книги. Говорят, там часто проходят литературные вечера и это потрясающе! На столе - книга, где можно оставить запись. Недолго думая я что-то написал про маяк - в переносном, конечно, смысле. А потом сам маяк и нарисовал. В смысле уже в прямом и как полагается: башня, домик смотрителя, скала и море и световой сигнал. Все маленькое, миниатюрное, плохо прорисованное. Мне нравятся маяки!
В этом магазинчике я приобрел два тома Сияния Стивена Кинга, которым зачитывался в юности и томик Бродского. Впервые увидел достойную книжку стихов Иосифа Бродского. Вернее сказать - достойно оформленную. Толстенькую, небольшого формата, в твердой красиво разрисованной обложке и с качественной бумагой и печатью. Иногда перед сном читаю стихи. Чаще - просто, как говорится, между делом - один или два.

7 сентября
Говорить особо не о чем, потому что это "особо не о чем" и происходит. Надо исправляться. Холодно. Поэтому после прогулки до автобусной остановки пью горячий чай. Осень.
По тротуарам и проезжим частям, по дорожкам, тропинкам, площадям и детским площадкам уже разбросаны желтые листья. В высокой пожелтевшей траве краснеют мелкие листья каких-то кустарников и даже некоторые деревья сменили половину своего окраса с зеленого на благородно-бордовый. Тучисто. Пожалуй, идеальная погода, чтобы нанести визит морю. Вот только раньше для этого требовалось минут десять-пятнадцать. Сегодня - добрые два часа, а то и больше. И все же здорово было бы захватить с собою камеру, нужные фильтры, какую-нибудь книжку и - к морю.
Вместо этого сижу, обрабатываю снимки с очередной свадьбы.

8 сентября
Суббота. Отличный день. Мы побывали в Светлогорске, совсем недолго побродили по его улицам, спустились к морю. Начавшийся дождик быстро прекратился. Дул ветер, и сильно. Спрятавшись от непогоды в пивном кабачке, перекусили вкусными чебуреками и невкусным, будто бы разбавленным чем-то, пивом. Затем прошлись пешком до Отрадного и обратно. Сели в автобус, уехали в Калининград.
Александр забыл купить нам в Польше бутылку виски, зато не забыл про польское пиво. Пришлось покупать виски в универсаме у дома. Наготовили к вечеру роллов, кушали, пили виски с коллой, смотрели КВН. Вечер плавно перетек в ночь...

9 сентября
Воскресенье. Почти весь день "отходил" от виски. Помогло польское пиво. Все хорошо.

Пришла осень и что-то неуловимо изменилось. А что-то - уловимо. Сперва стало холоднее вечерами; и уже невозможно себе представить вечернюю прогулку без свитера - и, желательно, "с горлом". Луна при этом висела ровная, круглая; все чаще прячась за полупрозрачными облаками, казалось, будто бы она состоит из грубо положенных маслом на холст красок. Затем холод прокрался в утреннее время.

Пятое сентября, среда. Прогулку к осеннему морю у одного города отменил утренний дождь, впрочем, больше походивший на морось. Из приоткрытой двери, выходящей на просторный балкон, веяло прохладой, заставляя и дальше нежится под одеялами, несмотря на бегущие куда-то минуты. Затем и часы.

Дождик кончился, сонное настроение осталось.

Ветер гоняет по небу тяжелые тучи. Наверное, самое то для такой погоды - пройтись до букинистического магазинчика; сперва по аллее из каштанов, вдоль домов старинной, еще немецкой застройки - одно- или двухэтажных. Максимум - трех. Обветшавших в большинстве своем, но сохранивших особую загадку, настроение, атмосферу - как ни назови - принадлежность к другом городу, времени, эпохи. К другому городу, словно призрак просачивающемуся сквозь этот, живущий.

От аллеи сесть в трамвай, еще более обветшалый, доехать проехать на нем, стонущем и гремящем, несколько остановок. Сквозь центр. Выйти свернуть. Свернуть еще раз. А потом долго перебирать пропахшие пылью страницы книг. И это будет самый подходящий аромат. Затем выйти на улицу, быть может так ничего и не купив.

Это я. Вернее, это картинка, на которой я запечатлен. Эта картинка сделана весной 2005 года, а если быть точным - 10 апреля. Значит, этому снимку уже более семи лет и я, соответственно, на нем на семь лет моложе сегодняшнего себя. Но так ли это? Помнится, в тот год выдался теплый апрель.

Иногда мне кажется, что с тех пор прошло очень много времени. Так много, что я с трудом могу вспомнить легкий ветерок, плутающий в волосах, задувающий огонек зажигалки, не дав ему разгореться пламенем. Иногда приходит ощущение того, что этот день был если и не вчера, то на позапрошлой неделе точно, и я чувствую тот пронзительный запах морского воздуха, какой может быть у прибоя весной.

Могу вспомнить, каким писателем зачитывался. Могу вспомнить, в кого был влюблен. Не могу вспомнить о чем размышлял. Не могу представить, о чем мечталось тогда. Может быть, о космосе?! О любви? Кофе? Дожде? А дальше?

Кажется, это было теплое время. С ума сойти!

Тогда и именно тогда я начал сюда что-то записывать. Потом жалел, что не могу все это бросить. Потом - что не вел дневник ежедневно. А было очень солнечно. И человек, с которым мы сюда приехали на темно-синем автомобиле, навел на меня камеру и нажал на кнопку. Цифровой затвор камеры разинул свою пасть, обнажив душу, на которую слетелись частицы света того мгновения, времени, эпохи. Не прошло и секунды, как умный прибор, самостоятельно выставивший экспозицию, закрыл шторки, пряча матрицу - словно притаившийся человек, задергивающий плотные шторы на покосившихся окнах, - унося с собою весь пришедший свет, превращая его - магия! - в фотографию.

Прошло более семи лет.

Временами, от тогдашнего еще долетает некий шепот, разобрать который получается лишь когда за окном дождь. Или снежно. Возможно, это просто затерявшийся радиосигнал.

Тот человек, направивший на меня свою камеру, в этом месяце стал мужем. Двенадцатого числа. А я - четвертого. Мы присутствовали на этих торжествах друг у друга. Я встречаю людей того, покрытого нафталином, времени. Они, эти лица, будто бы говорят о том, что ничего не пропало и все возвращается. И солнечный луч, на мгновение покинувший бренную землю под моими кроссовками, вот-вот вновь выйдет из-за облаков, а затерявшийся сигнал найдет антенну старинного, но рабочего приемника.

Снимок, сделанный 10 апреля 2005 года и совершенно случайно обнаруженный (думалось, что я навсегда его потерял) - доказательство пробуждения. Или причина. Или следствие.

Мне нравится такая погода - переход от лета к осени. Нравится, когда солнце вперемешку с дождем в один и тот же день; нравится носить с собой желтый зонт-трость, фотоаппарат, какую-нибудь книгу. Нравится то, что можно одевать уже свитер с воротом, который прикрывает горло; нравится ветер, штормовые волны, набрасывающиеся на пустынный пляж в таком же пустынном небольшом городке, в котором прошло детство и юность, - и от этого он кажется еще более уютным. Вдыхать аромат подступающего сентября, заглянув в какое-нибудь из многочисленных кафе; угоститься хорошим пивом или вином - обязательно красным. Обязательно сухим.

Обойти все улицы города, улочки и переулки. Полистать книги, вписанные в полки магазинчика у вокзала. Ощутить на ладонях прохладу морского песка, перебирая его крупицы. Задуматься о чем-то далеком с первого шага здесь и не отпускать от себя более. До тех самых пор, пока не начнет смеркаться небо, объятое алым. Обратная дорога. Волшебство, ускользающее под ровный стук колес. А дома можно взять пару аккордов. Отпустить их. Повисшие в воздухе, они ничего не расскажут о проведенном дне; они покажутся абсолютно пустыми и безжизненными, будто бы никто не наполнил их определенным смыслом.

Разогрев ужин, переворачиваешь несколько страниц, вяло, скорее для того, чтобы хоть что-то сделать. Потом накрывает сон. На самом деле все, что случается – имеет необходимое значение.

Подготовка к свадьбе проходит слегка нервно. Времени совсем не осталось, а сделать нужно еще многое. С этим самым временем всегда так. Кажется, его достаточно, а в итоге от чего-то приходится отказаться, что-то не успеть, появляются новые обстоятельства – у кого-то из друзей не получается прийти на наш праздник, толком не ясно, что с банкетом. Отдельные слова хочется сказать о погоде. Обещают то солнце, то дождь, даже грозу. Прогнозы меняются день ото дня, и это вносит в общую нервозность отдельные нотки.

А от погоды зависит так много! Неизвестно, как и где пройдет прогулка и фотосъемка. Нам повезло – у нас хороший фотограф, но все же… Неизвестно, получится ли достойно провести банкет – мы решили провести его в летней просторной беседке, сложенной из больших булыжников. Причем, без каких либо людей, которые пошло и безынтересно проводят праздник и включают такую же безынтересную, банальную и пошлую музыку. Нет, в таком красивом и тихом месте, которое мы подобрали, этого не будет. А будет звучать хорошая музыка и хорошие люди, оказывающие нам всяческую поддержку, будут вести нашу свадьбу. Ох, как хочется, чтобы нас поддержали друзья. Поддержали в нашем простом решении быть чуточку оригинальнее других, - в таком простом решении, дающемся нам большим трудом.

Третий час ночи, а вставать нужно рано. В окно заглядывает сияющая луна. Полнолуние. Вчера в сарайчике у родителей нашел старую деревянную рамку, в которой когда-то наверняка стояла черно-белая старинная фотография. В моей семье фотографировали часто и с большим удовольствием. Снимки собственноручно проявляли и печатали в ванной комнате при свете красной лампы, и даже я в своем детстве был привлечен к этому таинству, когда на белоснежном листе бумаги появлялось изображение. Фотоснимков в семейных альбомах множество. Они от времени отсырели, пожелтели, некоторые выцвели. А некоторых печать времени не совершенно не коснулась. Так вот, нашел я эту рамку и сильно обрадовался.

Сама рамка крупнее формата А4, благородного коричневого цвета, слегка объеденная какими-то букашками, потертая, с небольшими сколами. Мы распечатали план рассадки гостей и аккуратно прикрепили к ней шпагатом. Получилось очень красиво. По части аксессуаров у нас все получается красиво, в моем любимом сочетании цветов – коричневый и голубой, с добавление белого, черного и айвори.

Третий час ночи скоро сменится четвертым. Пора отстраниться от письма и браться за работу. Луна до сих пор где-то в небе. Все такая же яркая и полная. В ночь на третье августа,
m

Не люблю лето. Вернее, не люблю его так, как остальные сезоны. Лето – чудесное время для детства, может быть, - юности, непременно – для школьных каникул; для того, чтобы назначить первое в своей жизни свидание под раскинувшимся ковром звездного небосвода. А еще летом очень хорошо у моря. Но опять же в детстве и юности, и, наверное, в довольно-таки зрелом возрасте. Не сейчас. Не в это время.
А сегодняшним летом все не так; все мысли из головы куда-то уносятся, их совершенно не остается, как не остается идей для снимков. И свет, и температура окружающего мира работают против меня. Куда уж ближе мне осенняя прохлада, мягкий солнечный свет, свитер с горлом, горячий чай в каком-нибудь придорожном кафе в поселении или городе, по которому я ступаю впервые. Как здорово мерзнуть от самых кончиков пальцев рук и до пяток зимой в сугробах. Со штативом. У зимнего моря, отогревая эти самые замерзшие пальцы у печки автомобиля, в номере гостиницы нового города или дома, о тот же самый, в конце концов, стакан чая. И как здорово, пережив холодную зиму, приступить к весенним съемкам первых зеленых деревьев, первой травы, цветов, зацветающих яблонь и вишен! Сколько во всем этом красоты!
Наверное, мне летом лучше где тише, вдали ото всех информационных сетей. Как можно дальше от погибшего города и бетонного урода, возвысившегося на его месте.
Точек соприкосновения с миром остается все меньше. И когда-нибудь обязательно настанет время вернуться. Когда-нибудь непременно настанет новое время.

Русская нация была и есть варварская нация. В разные времена. И так будет.

Время: утро
Погода: осень, солнечно, прохладно, но сухо
Цвет: зеленый
Поэт: Иосиф Бродский
Режиссер: Андрей Тарковский
Писатель: Эрих Мария Ремарк
Книга: «Ложится мгла на старые ступени»
Отечественный фотограф: Вышемирский
Зарубежный фотограф: -
Снимок: виды Кенигсберга и Раушена, штурм и разминирование Кенигсберга, руины, снимки советского времени