Прошло десять лет с тех пор, как я начал делать здесь какие-то записи. Ровно десять. Теперь мне кажется, что всё это началось на совершенно другой планете и в совершенно другое время. Но нет. Вроде бы так же было лето, июнь. Была ночь. И, наверное, шёл дождь - никак иначе.

Были кабинки с мониторами. Надрывные писки модемов. Осенний пляж. Заваленный снегом уснувший город. Выкуренные на подоконнике сигареты в предрассветный час. Со слов, букв и строчек что-то начиналось.

Вот все эти буквы - чёрные на белом.

Всё, что здесь написано нереально, никогда не происходило и не имеет никакого отношения к моей жизни, потому что это не я. Я ушёл бродить по городу.

Утро. Спускаюсь и выхожу из подъезда к заждавшемуся меня уже моросящему дождю. Петляю улицами. Проходя мимо железнодорожной станции вижу поезд, представляю, как запрыгиваю в него и мчусь к морю.

Представляю, как сижу под этой моросью на пляже, у самой кромки морских волн, и думаю о мае. С откупоренной бутылкой, скажем, виски и отключенным телефоном. Там, где должна быть линия горизонта - мгла. Пепельная дымка. Неизвестность.

Пастельные тона. Голоса каких-то заблудших сюда людей. Редкие чайки. Ряды волнорезов. Ленивая морская пена.

Но я иду дальше. И вот уже стихают за спиной стук металлических колес поезда о рельсы. Будто точка невозврата.

Мир стал выглядеть иначе. Стоило только сойти с автобуса в этом чудесном приморском городке, где знакомо каждое дерево и каждое окно. Другие краски, интонации, звуки. Тени этих деревьев стелились по траве, ветер срывал пыль с тропинок и тротуаров. Кто-то писал, что мужчины гораздо чаще женщин в своих мыслях возвращаются к прошлому. И я с этим согласен. И я шагаю по этому лесу понимая, что я уже не здесь, а там. В пятом, шестом. Десятом и одиннадцатом годах. Совсем в детстве. И когда гроза. Тогда, не ведая что скрывается в этих землях и сейчас, догадываясь, что прячется во мне самом. Наблюдая за естественными линиями. Я шагаю по лесу. А кажется, что иду сквозь времена.

Почти два ночи. Я пишу тебе о дне, в котором побывал. Который, возможно, выглядит как вся моя жизнь в быстрой (внесколькоразускоренной) перемотке. Пишу из этой комнаты, находясь совершенно один. Ни мои мысли, ни мои слова не собираются складываться вместе.

Долгий и странный день.

Обещаю. Напишу ещё.

Постскриптум. Музейная ночь движенна. Фотомания - херня. Не ходи.

(вночьна15мая)
m/

Половина пятого. Над пустынным пляжем кричат чайки. Начинает моросить, но вскоре морось превращается в снег. Снежинки падают, тут же тают; кружатся в воздухе. Улицы также пустынны. Вроде бы хочется завязать с кем-нибудь диалог, но никого ведь и нет. И я начинаю говорить с городом.

Улицы пустынны. На черепичных крышах домов снег не тает. Отчего бы это? В нескольких кафе официанты уткнулись в телевизоры. Кто-то всё же вышел из дома, спустился к морю и кормит чаек вчерашним хлебом. В парке опали лиственницы. И теперь под ногами оранжевый ковер напополам с водой. Бреду дальше, сливаясь с городом в единый организм.

Темнеет. И почти что зима. Темнеет быстро. На улицах зажигаются фонари. Какие-то не работают - как много! Теплый свет фонарей наполняет город уютом. Почему-то не видно кошек. Вот это же их место. Тут они собирались в любую погоду. А сейчас - нет. Снимаю шапку и перчатки. Снежинки опускаются на мои волосы и ладони, не успевают рассказать свои истории и превращаются в лужицы. Деревья и дома отступили. Только улица, фонари и снег. Прислушиваюсь к механизмам города. Будто бы он переворачивается с боку на бок. Не спеша. И я представляю себе кита. Делаю вдох. Делаю выдох. Слушаю музыку города. Смотрю его кино.

Мы с ним едины.

Мы - шёпот ветвей, бьющихся друг о друга. Мы - стая собак, вглядывающихся в каждого случайного прохожего. Мы усталые двери домов, поскрипывающие на ветру. Мы - шелест прибоя. Вымокшие тропинки-артерии ведут нас из одной точки в другую. И нет им ни начала, ни конца.

Я дышу сейчас этим городом. Живу этим городом. И не знаю, чем живёшь ты...

Впервые я не знаю, о чём написать тебе. Эта история никогда не имела начала, никогда и не будет завершена. Это решение приняли где-то не здесь. Я это чувствую.

Я сижу за письменным столом и гляжу в окно. В комнате темно. За окном тоже. Ночь. Изредка вспыхивают и гаснут молнии. Совершенно беззвучно. Запахи, врывающиеся с улицы, совсем летние: свежескошенная трава, сирень, пыль асфальтированной дороги, куда бьют крупные капли дождя. Только дождя ещё нет. Но сильный ветер откуда-то донёс до меня его ноты.

Ноты. Вспоминаю, как долго не касался клавиш. Годы?! Вспоминаю, как за окном кружил снег. За тем, нашим, окном. Как в комнате было холодно и сыро. И как из чуть расстроенного фортепиано рождались легкие звуки, смешивались с уличными снежинками и таяли.

И время шло. Ползло. Бежало. В тишине пустого приморского города зажигались фонари. Они светили ровно тем же оранжевым светом, что и те, что стоят у твоего парадного, перемежаясь с бедными каштанами. И сейчас, когда ты получишь первое письмо (оно придёт ночью - я обещаю), всё будет так. Как несколько лет, несколько веков назад. Тысячелетий.

Без подписей.
Без чисел.
Без дат.

Я закрываю глаза и возвращаюсь в ту комнату с открытым окном, за которым благоухает утренний сад. Я слышу, как капли дождя теребят кусты смородины. Капли крупные и редкие, созвучны моему настроению. Лёгкий запах приближающейся осени витает по той комнате. И, кажется, что он проник не только в комнату, но и в самую сущность нас. От этого по коже бегут мурашки. Ощущение близости осени самое волнующее здесь. Ты чувствуешь?

Поговори со мной. Нет, ничего не говори. Лунная моя радуга. Космическая скорость. Мы всё время жаждали невероятной, неземной любви, пересекая пространство космоса, скитаясь по чужим планетам, тогда как нам нужно было лишь притяжение Земли. Всего лишь земное притяжение. Листья разметались по асфальту. Твои волосы - по твоим плечам.

А потом все они умерли. Время. Расстояния. Люди. Вселенные. Космос. Снег. Мысли. Стихотворения. Мне даже не дали с ними как следует проститься. Знаешь ли ты, как следует прощаться? Знаешь ли ты?..

И вот та комната. То утро. Тот дождь по смородиновым иссиня-черным ягодам. То ощущение осени. Будто бы я пишу тебе письмо. Будто бы на бумаге. Будто когда-нибудь отправлю.

У меня есть аккаунт в социальной сети вконтакте. Где-то с 2006-ого или 2007-ого года. Есть аккаунт в facebook. В твиттере. В живом журнале. Там я, правда, ничего и не пишу. Примерно 6 или 7 почтовых ящиков, двумя из которых я пользуюсь постоянно. Я зарегистрирован в instagram. И даже в одноклассниках. В google+. В кучке других, специализированных соцсетей. Tumblr, фотокто, что-то связанное со свадьбами и фотографией. Не так давно я завёл блог в blogspot.com. В следующем месяце я появлюсь и на других площадках. У меня есть свой сайт. Youtube. И что-то ещё. Я бы с большим удовольствием удалил всё это на хер. Но я не могу. Потому что это - моя работа. Моё рабочее пространство.

У меня никогда не получалось вести дневник. Я пробовал. Несколько раз. Брал толстую тетрадь, ручку, записывал свои мысли, записывал моменты своей жизни, сны, встречи. Обычно, меня хватало на три-четыре дня. Максимум - на неделю. Я сотни раз жалел о том, что не веду дневник - я не могу вспомнить множество событий, мелких деталей, крупных деталей. Какие-то места и лица. Единственное, где мне удавалось себя хоть немного раскрыть - это письма.

Писем я давно не пишу. Но я помню, как приятно, заглядывая в почтовый ящик, находить там бумажный конверт. С адресом, именем, марками и штемпелями. Я знаю, какое это замечательное чувство - садиться за письменный стол, чтобы написать несколько строк другому человеку.

Тому, кто оставит в комментариях под этой записью или в личном сообщении или на почту mikebaranovsky@gmail.com свой адрес и имя, я отправлю конверт, в котором будет лежать открытка или сделанная мною фотография. На самом конверте будет указан мой адрес. И моё имя. Так что, вы сможете ответить открыткой. Или письмом.

Можно считать это сигналом бедствия. SOS.
...---...

Холодно. Днём светит солнце. Солнечный свет разливается по кронам деревьев, бросая их тени на фиолетовый снег. Снег шёл один день. И одну ночь. Накрыл город и остановился.

"Кто-то там, наверху, отключил снег" - думает человек. Но это всё равно. Потому что по земле стелятся гибкие тени деревьев и солнечные лучи. Человек присел на табурет у окна, отодвинул в сторону горшок с орхидеей или кактусом и смотрит в небо. На кухне тепло. За окном холодно.

После обеда человек надевает пальто или куртку и отправляется к озеру чтобы покормить замерзающих уток. Озеро большое и сковано льдом. Только маленький квадрат безо льда - часть воды перетекает в ручей, а тот устремляется к морю. Поэтому здесь утки барахтаются в воде, ныряют и смешно скользят по льду, бросаясь наперегонки за кусочками хлеба.

Как будто бы их сегодня меньше.

Ближе к вечеру, когда с полупустых улиц исчезают последние люди, а фонари вспыхивают электрическим светом, человек снимает с крючка коньки и возвращается к озеру. И там, в отражённом мерцании, видна его крохотная фигурка, рассекающая ледяные просторы. Или её. Фигурка.

Человек живет в доме, отделенным от города пустырями и тропами. Живёт в области, отделенной от его страны другими государствами. Живёт на планете, отделенной от Солнца двумя планетами. Живёт во Вселенной, которая находится в нём самом. Или в ней. Целая Вселенная в одном человеке.

А за стенкой, в соседней квартире, живёт бабушка. Ей очень много лет. Порою, она выглядывает из окна и интересуется у редких прохожих, который сейчас год. Ей отвечают. Та почему-то расстраивается. Иногда, вечером, она тоже выползает к озеру. Согревая в заштопанном кармане горстку сухарей.

Январская малина
instagram: mikebaranovsky
Посмотреть все фотографии сада

Она всегда возвращается. Её путь, её жизненный смысл - в возвращении. За рождением следует смерть, за смертью - рождение. Зима сменяет осень, чтобы в свою очередь сменится весной и перейти в лето. За летом - снова осень. Ни новой жизни, ни нового мира. Она уходит. И она возвращается. Очень просто.

Темно. Зимний вечер. Или уже ночь. Обе стрелки лениво ползут к одиннадцати. Лес окружён непроницаемой тишиной и разделен петляющей автомобильной дорогой. Без единого автомобиля. С неба сыплет снег, крупными хлопьями. Настоящая метель, ощущение того, что одна сплошная пелена белых снежинок во мгле, снежинок, которые собираются вместе и, в следующий момент, распадаются. Стена и струя снежного молока, пролившегося из гигантского небесного кувшина. И нет ничего кроме.

Жду света автомобильных фар. Любого звука - птицы или мотора. Но ночь (или вечер) продолжает упрямо хранить спокойствие.

Жду, когда её фигура покажется из этого снежного вихря. Медленно продвигаюсь вперед и приглядываюсь к каждой лесной тени, нервничаю и боюсь. Воспламеняюсь и гасну. Сегодня её возвращение закончится. Здесь, в этой россыпи белых, пушистых мотыльков. Сегодня остановится время. Навсегда...

Затем она снова уйдет. Потому что, навсегда - это самый короткий промежуток времени, который бывает на свете. Сумерки ночи сменятся брызжущим в окна рассветом. Зима - весной. Свежие зеленые листья появятся там, где некогда сияли желтые и красные, ржавеющие теперь на прогретой солнцем земле.

Она не пропадет - она сильная. Она уходит, чтобы думать, жить, любить, сочувствовать. Пить кофе по утрам. Читать свои любимые книги. Смотреть кошмары во сне. Что-то делать еще. Я не знаю. Она уходит... чтобы потом возвращаться.

А в понедельник выпал снег. Крупные хлопья кружили перед окном, опускались на землю, собирались в белое полотно, и через какое-то время таяли. Почему-то сразу же вспомнилось далёкое детство, когда засыпаешь в серо-коричневой мгле слякоти и рыхлых листьев, а просыпаешься в снежном волшебстве. И все кругом белое. И в школу собираться не нужно, потому что суббота. В детских воспоминаниях первый снег всегда выпадает на субботу. Или на воскресенье. Из кухни уже доносится запах горячих блинов; и вот, наскоро позавтракав, врываешься в новое пространство, сметая на ходу первый попавшийся сугроб.

Стою у окна, припоминаю разное: игры, крепости, улицы. Дома, которых больше нет. Перемены между уроками, с которых возвращаешься в класс мокрым и краснолицым. Что-то ещё. Стою. Греюсь у батареи. Выглядывает солнце. Первый снег под его лучами радостно тает. Быстро. И, вроде как, ничего и не было.

Сегодня ночью мне снится странная лаборатория. Я бегу по длинным, запутанным коридорам. Открываю двери каких-то кабинетов, пробегаю мимо стеклянных стен. Пытаюсь найти свой блокнот и карандаш, чтобы записать мелодию, которая звучит в моей голове. Мелодия прекрасна. Лабиринты бесконечны. И я продолжаю свой бег.

Ночь излучает магию. Магия в каждом написанном слове, в каждом прикосновении одного человека к другому; магия в каждом отдельно взятом аккорде, и в общем полотне музыки. Любая вещь меняет свой смысл, наполняется таинственной истиной. Ночь - отсутствие разума, времени, границ. Обнажение. Освобождение. Странная, немыслимая свобода внутренняя и наружная. Воздух пропитан светом фонарей, тишиной и умиротворением спящих окон, пустынными улицами, мигающим жёлтым светофоров.

Вся эта магия растает, стоит первым лучам холодного солнца коснуться верхушек голых деревьев, обветшалых стен высотных домов и широких труб заводов. Небо из черного превращается в иссиня-черное, синие и, наконец, в голубое. Слова, написанные накануне рассвета, кажутся слабыми и безжизненными в свете раннего утра, ненужными, глупыми и чужими. Звуки - надуманными и вялыми.

Электрическое сердце останавливается. Доносятся крики зимних птиц и шум первых автомобилей. Утренние светофоры, зевнув на прощание мигающим жёлтым, начинают свой рабочий день. А я бегу по длинным, запутанным коридорам улиц - покидаю этот город до следующей ночи. До следующего электроразряда. Чтобы при свете ламп заполнять в разлинованном блокноте пустующий нотный стан.

Посмотреть серию фотографий

Сегодня ночью мне приснился сон, в котором я был клавишником группы БИ-2. Мне понравилось, спасибо

Для того, у кого есть instagram: mikebaranovsky