За окном метёт. И земля становится белой. И ветви деревьев. И крыши домов, и балконы. Превращаются в белое слова. Покрываются густым слоем пустоты мысли. С капотов припаркованных автомобилей дети сметают снег, скатывая его в снежки, и бросают друг в друга.

Перед самым новым годом я случайно обнаружил у себя проявленную, но не сканированную фотоплёнку. На ней не было снега. На ней был заброшенный сад - розы и пионы. Чудесное лето 2010-ого года.


Посмотреть все фотографии

Из моего организма удаляют элементы. Любить, чувствовать, ждать. В тусклом свете заоконных лампочек, я, лёжа на металлической кушетке, слушаю, как они обсуждают дождливый декабрь и жаждут снега. Я прикован к этому месту, я ослаб и не могу спастись из этого мира, который, впрочем, не уверен, что и существует. Сегодня я - прилагательное.

Я вижу про тебя сны.

Сегодня ночью мне снились почти цветные сны и сны почти чёрно-белые. Сегодня ночью мне снились тени: твои, мои, событий, действий. Тени прошлого. Надежда на будущее. Передо мною возникали фотографии. Движение.

Передо мною снова возникла ты. Я это знаю. Я видел ее. Я любил тебя. Эту осень.

Я не просыпался.

Вот. Вот, что я вижу, что сейчас чувствую. Приоткрытая дверь - из прихожей - за нею кирпичное крыльцо. Нужно пробежать мимо лестницы, ведущей на второй, соседский этаж и чердак. Слева - дорожка в сад. Там, наверное, уже поспевают ягоды крыжовника, укрытые иглистыми ветвями; и ревень. Прямо и через дорогу - домик, теперь заброшенный, а тогда... каким он был тогда? Рядом с ним аллея устремившихся к небу деревьев. Ведет к морю. Точнее, к обрыву. И можно любоваться закатом. Но это много позже. Позже. Из кухни доносятся запахи чего-то терпкого, теплого и такого знакомого. На газовой плите большая кастрюля. Ветер заглядывает в приоткрытую дверь, колышет листву, срывает с дерева лист и, кружа его в свежем летнем воздухе, бережно опускает на лавочку. Её отсюда плохо видно.

Я делаю какой-то совсем уж робкий шаг вперед. Отовсюду доносятся голоса. Сквозь слегка запотевшие окна блеснул солнечный свет. Я неимоверно счастлив. Сжимаю в руках что-то мягкое. Медведя... Делаю ещё один неуверенный шаг. Кажется, мне четыре.

Весь день было душно. За это я и не люблю лето. К вечеру подул северный ветер, нагнал тучи, которые и разверзлись дождем: сперва одиночными крупными каплями, потом мелкими и часто, и вдруг хлынуло, и асфальт под натиском небесной влаги провалился куда-то. Будто бы в сентябре. За это я и люблю лето. Я взял красного сухого и, дёргая рукою, зажавшей жёлтый зонт, пытаясь уловить порывы ветра, вернулся домой.

Дома пахло кофе и кофейным шоколадом.

Всё было как тогда, в те далёкие времена. Вернувшись домой, я почему-то поссорился с мамой. Ушёл, забирая никчёмную гордость и она пудовой гирей волочилась за мною по мостовым. Зажёг газ, поставил на конфорку кастрюлю с рисом, нарезал салат, налил в бокал вино и стал как-то жить. Читал Кундеру, бегал к телефону на подоконнике, единственном месте в квартире, где была связь. Что-то моросило за окном. Помнится, в самый первый вечер, мне позвонила подруга, говоря что-то истерзанным голосом. Кинулся её спасать. Доедал слипшиеся крупицы риса спустя несколько часов. Был свободен - кажется. Курил, вглядываясь в луну. Ничего не находя в ней.

Писал письма. Кому-то. С кем-то ночевал. Кого-то провожал под первой тяжестью осенних снегопадов. И этот свет от лампочки под потолком был маяком в бездонной тиши для всякого из моих заблудившихся странников.

Прошло время. Сейчас я читаю Стругацких. Сейчас я пью вино. Сейчас на пачке сигарет написано крупным шрифтом: "Курение убивает". Нет. Это неправда.

По-настоящему убивает одиночество.

В моей жизни есть люди, которых в моей жизни больше нет.

То есть когда-то они присутствовали в моей жизни, открыли дверь, провели со мною какое-то время, а потом исчезли, притворив эту дверь за собой. По кому-то я тоскую, по кому-то не очень. Однако, в этом мае, июне и июле я встретился со многими из них. Совершенно случайно.

На какое-то мгновение, на секунду, мне приоткрылась их жизнь. С кем-то я перебросился взглядом, с кем-то удалось поговорить. Много времени ушло. Сколько теперь между нами сугробов. Стоит ли их разгребать?

Увижу ли я их когда-нибудь ещё? Узнаю ли что-то об их жизнях. Перестану ли беспокоиться? Перестану ли когда-нибудь думать об этом. Я говорю - и словно деревья скидывают листья на землю. Листья, умирающие в лужах.

И возникает мысль. Что судьба перед концом проматывает передо мною мою жизнь, как пережитые мгновения перед смертью. Показывает и сводит вновь с теми, кто был когда-то мне дорог. Неужели, так?..

В моей жизни есть люди. Которых. В моей... жизни. Больше...

Сегодня я шёл по заковыристой дорожке вдоль озера и увидел мёртвого ворона. Солнце обжигало спину. Лапки ворона смотрели в небо и всюду был разбросан пух - видимо его растрепали кошки. Рядом с неподвижным телом прыгал на месте другой ворон и пронзительно кричал, время от времени дергая клювом погибшего. Я сбавил темп, искоса посматривая в их сторону. Остальные птицы держались в неподалёку, но близко не подлетали.

Сколько же боли было в этих криках.

Мне сегодня нужно что-то сюда написать. Я чувствую это. Что это могло бы быть?

Одиночество - поганая вещь. Особенно, в двадцать девять. Особенно, когда та девушка, когда ОНА. ОНА! Далеко. За несколько сотен километров. Хуже только, если она в том же городе. В паре кварталов. Когда ночь и до неё лишь сотня рублей на такси, но она не ждёт. Это не мой случай. Но... вселенская грусть, если Она не ждёт.

Давай дальше.

Я без инструмента. Вот моя рука. Рука, сжимающая бокал с коньяком. Пальцы, прижавшие прохладное стекло. Капли дурманящей влаги. Вместо черно-белых клавиш. Вместо мелодии, которую хотят эти пальцы исполнить. Они хотят сыграть эту мелодию тебе и потом тебя же обнять. Дотронуться до тебя. До Тебя! Ты слышишь? Слышишь?

Думать о смерти. О том, что она оставляет следы. Думать каждое утро. Каждую ночь. Когда за окном дождь. Когда ветер. И солнце. С тобою все проще. Из-за присутствия. Из-за того, что нет больше страха смерти. Нет никакого страха.

Прикосновение к детству. Вот, что происходит в этот год. Я возвращаюсь в детство. В мое счастливое детство, мою счастливую юность и всю жизнь. Я благодарен Богу за мою счастливую жизнь. И я каждую ночь перед сном прошу Его. Молю о тебе. Потому что ты самое прекрасное, кода, венец моей жизни.

Я не реализовался. Этакая болванка. Чистый диск. Есть. Диск есть. Но на нем ничего. Пустота. Я поздно это понял. Я бы хотел объяснить это, чтобы никто больше не повторял мою ошибку.

Я столько всего не смогу, не успею. Посмотреть все нужные фильмы, прочитать все нужные книги. Сотворить. То, что я должен успеть. Не успею. Чувствую это. Смотрю на себя, на свои руки. Прошу о времени. ещё хоть немного.

Я всё помню. Да. Не думай, я ничего не забыл. Всё как есть. Очень чётко, ярко, красиво. И эта красота разливается во мне. Я очень хорошо понимаю значение слова "благодарен".

Давно не виделся с друзьями. Соскучился. Стараюсь мягко объяснить им это. Сильно соскучился. У меня потрясающие друзья.

Пишу. И никогда не перечитываю. Но не заблуждаюсь в этом. И не теряю веру.

Вот и закончился этот день.
Дождь терзал мостовые,
ветер - линии твоего лица,
а я падаю ниц
без конца. Без конца.

Тишина. Тихо, лишь
доносится собак лай.
Вот и закончился этот день.
Уезжай. Уезжай!

Шёпотом. А потом, осмелев,
в пол голоса - за ней
То ли снег за окном - июль
То ли театр теней.

Холодно. И по коже мороз
пробежал, где когда-то ты
дыханием, прикосновениями говорила со мной. И я слушал. Молча. Что-то сильно бьётся внутри, что-то рвётся наружу. Пытаюсь затаить дыхание. Не выходит. Пересохло во рту. Провожу по растрескавшимся губам языком. Что-то сказать - но нет. Мы только проснулись и вновь за окном рассвет. Слыша мелодию - одну на двоих. Вижу твой силуэт от подсвечивающего фонаря.
Луна обогнула земной шар -
заря.

Я так и не умею выразить словами мои чувства. Словами, сошедшими с моего языка - тебе. Ни одна моя фотография, ни всё то, что я сделал или не сделал, о чём думал, что мечтал сделать - словом, ничто из этого не стоит без тебя проведённой ночи. Ничто не стоит минуты, проведённой без тебя.


А поезд везёт тебя сейчас в Петербург.

Забавная мысль пришла сегодня: я никогда не признавался девушке в любви.

То есть, не было такого момента, когда я влюблён - безумно, сильно. А девушка ничего не знает. И вот тут я набираюсь смелости, подхожу, беру её за руку. Где-то там ещё льёт дождь. Вечер. Почти уже ночь, наверное. Всё как в кино. И я с придыханием (сердце куда-то ушло в пятки руки трясутся тело охватывает озноб боже какие у неё чудесные глаза какие волосы губы пожалуйста пожалуйста боже как страшно в коленях дрожь сейчасупадупадаюкосмоспожалуйста обожебожепомогигосподи какхерачит все коротит на хрен что за долбаные мысли как же она прекрасна. КАК ЖЕ ОНА ПРЕКРАСНА!!!!!!! бесконечное количество восклицательных. ещё один взгляд. ещё. ещё. пожалуйста. боже. да. ДА! сейчас моё сердце вырвется наружу. сейчас. надо что-то говорить. говорить. скажи! ну же. какие глаза. божечки. всё тело дрожитведусебякакдевчонкаблянуперестаньвсевсеВСЕ. ладно.уффф. так.господикакаяунееулыбка. Господи, какая же у неё улыбка. Словно удар электрошоком. илишокеромменяникоданебилотокомноэтокаксейчасДААААААА)

говорю:

Я... люблю тебя.

Тишина. Морось. Понимаю, знаю, что это одностороннее чувство. Неосторожное. Немыслимое! Улыбаюсь. Разворачиваюсь. Ухожу.

Так вот. У меня не было такого.

Вы что-то чувствуете? Я что-то чувствую.

И здесь мне бы хотелось стоять у моря, вглядываясь в линию горизонта. Думая о чём-то, но ни о чём не думая. А я заперт здесь, в бетонном пространстве этого города. И мир кажется сегодня вещью необязательной.

Моя любовь к тебе, если вдуматься, всегда был как старый, покрытый пылью телефон без диска для набора номера. Если такие, конечно же, существуют. Серый, безжизненный аппарат. Зная твой номер, я не могу набрать его. Я могу лишь сидеть в этой комнате у окна с каким-то видом и ждать твоего звонка. Сколько там километров до тебя в этом спрятанном во мгле проводе?!..

Вот такой она всегда была - моя любовь к тебе.

Комната. Стол. Телефон. Простые вещи. Окно, телефон, комната. Любовь. Космос.

Я заснул в том городе, где бетонные стены зданий устремляются к небу, закрывая солнце, а проснулся в этом доме с шумом моря, доносившегося из неплотно прикрытых оконных рам, деревянных, со слезшей давно краской.

Я подошёл к окну, покрытому трещинами и частицами пыли; выглянул - снаружи меня ждала топкая осень, разметавшая по заброшенному саду ржавые листья. Но вместе с тем всё вокруг чувствовалось упорядоченным, прибранным, будто бы за всем здесь приглядывают чьи-то заботливые руки и внимательные глаза. И я остался ждать чуда, стоя напротив моей осени не шелохнувшись.

И чудо пришло.

С неба на землю спускались, точно капли дождя, парашюты с прикрепленными к основанию страницами. Их было так много, что на какой-то миг они замерли в моём сознании, зависли, и, должно быть, перестали дышать.

И это мгновение в отсутствии времени обернулось здесь вечностью.

Все эти страницы, исписанные аккуратным почерком - твои письма, мысли, сны. Твоя реальность. То, чего никогда не происходило. И ты была где-то совсем рядом. И, наверное, вглядывалась сквозь трещины мутного окна в моё лицо. Чтобы через пронесшиеся годы рассмотреть трещины моего лица - грустного. Постаревшего.

Потому что вечности не существует.