- почему ты не смотришь в глаза?
- ну, знаешь…наверное…просто взлет твоих век,
разлет твоих томных усталых ресниц
он все так же неуловим,
как взмах крыльев бабочки в чаще
средь сопок, средь кедров,
среди заливного цветения трав.
гладишь – а бабочка уже перелетела
за стальную колючую проволоку,
в той стороне,
где бряцая оружием
несет свой дозор
северо-корейское
регулярное войско
……………………………………………………………………………
- почему ты всегда так осторожен?
- ты знаешь…на этих равнинах
так колко и боязно,
и сквозь жаркое лето,
сквозь палящее солнце
дует ветер, пробирающий холодом
до самых костей,
продувающий холодом ветер с Пхеньяна
и я все время так боюсь перейти
демаркационную линию
твоего бикини
………………………………………………………………………………….
- почему ты молчишь? почему ты глотаешь язык
и все время молчишь?
- знаешь... этот холод твоих вечных губ,
блеск волос и тональность
нот голоса
в каждой секунде
мне диктует печальную песню -
плачи всех поколений о смерти вождей
и вздохи заполненных газовых камер

...а можно было бы и еще
пару дней не выходить из дома, закрывшись
стеною книг-кирпичей, тонуть в словах, буквах и чае,
но вот.ноздри режет тупым шампуром городской воздух.
когда ты бежишь от него - любой глоток теплого воздуха
спел и горяч как стручок кардамона,
кажется даже, что Индия где-то рядом,
совсем-совсем близко душистая Персия
и смольнобородый Заратустра пляшет на тратуаре
двигаясь с тобой йота в йоту,
благословляет уличного певца, в бороздах лица которого
узнаешь потомка ацтеков,
тот сидит на грязном бордюре и
пьет из маленького термоса крепкий лапачо,
думая о том, как в далеком Парагвае
полузабытая жена заготавливает эту кору впрок,
перетирая ее между смуглых ладоней и тоже думает о муже,
который ушел на север,позабыл всех богов и близок к богу настолько,
что сейчас, когда он сидит на грязном бордюре,
рядом с ним - невидимый -
сидит сам апостол Фома Неверующий
и благословляет его в это Рождество,
певец подносит крышку термоса к губам,
крепко замирает,
и в эти секунды он
как никто из нас близок к Тому,
кто катает в ладони монетки времени,
перетряхивает их,
меняя наши планы на будущее,
переименовывая наши теоремы в свои анекдоты,
которые Он иногда рассказывает лишь младенцам.
начинается дождь в январе.
дождь на смену снегопадам,
которых в эту зиму было достаточно.
а можно было бы и еще...

**
Жизнь под цвет
мебели

В. Прокошин
**
Колись це завершиться п"яним застіллям.
А поки я сплю на залізній шконці,
і гріюсь вночі у вагонах з вугіллям,
і граю в трамваях на губній гармоніці.

І життя моє котиться, ніби колесо,
не маючи жодного інтересу,
солодкими яблуками по укосу,
теплими хвилями на Одесу.

C.Жадан

**

…в конце концов, это так безнадежно смешно – смотри,
вот вроде бы дом, вот кровать и залитое солнцем окно,
вот дорога, залитая солнцем, так что еще нужно?
(просто смешно) до безумия грустно и больно
смотреть, как громадная туча, печальное облако черни,
еще пару минут позади все ласкала-ласкала, целуя
пустые (до боли смешные), литые, заостренные уголки
родных твоих мокрых и кающихся глаз…
в закоптелой кофейне тронь рукой подоконник,
отодвинь от него деревянную куклу,
видишь, как в уходящем весеннем снегу
бегут запоздалые школьные дети?
может, спросишь у них, ну и как же рождается счастье?

это невыносимо и пошло смешно – вроде день, самый
солнечный день и песок октября колет тонкую кожу
бабье-летнее солнце жжет последнюю куртку, портупею,
ремни – что ж не жить коли так то? что ж не жить коли так?
помнишь, как то читали, что все может стать плохо, и все
мертвые встанут с залежанных нор, разрезая ногтями спелый
мартовский снег, может спросим у них, так доколе же нам
все глотать вместе с ними ту сочную пухлую землю?
может быть, хоть они нам расскажут о том,
как живет и рождается счастье? это странное тайное счастье?

это было бы (впрочем и будет - поверь) так заносчиво-мило смешно –
улететь в кардамоновый блеск твоих глаз, этот радостный свет
безупречных глазниц, видишь – комната, окна, за окнами люди,
светят благостью – шамбала/нимб/чаванпраш/огни эльма/замыслы будды
посмотри по руке, по ладони, на ощупь, видишь, как все
благолепно сияет, видишь как все зацветает, как пахнет, как пахнет
весной, застывает вопрос на губах – так как же рождается счастье?
я понимаю, что это смешно. но как же рождается счастье?

...когда в этом городе закончится все электричество,
последний троллейбус, завершая свой круг перед ночлегом в депо,
встанет среди улицы и создаст полночную пробку в этом городе,
почерневшем от потери света.
последний троллейбус,
с последним на сегодня и единственным в конце маршрута
пассажиром,
спящей девушкой, которая видит третий
по счету свой сон и не видит рекламы в салоне,
придавившая во сне сумочку с сигаретами, зачеткой,
ножом и презервативами,
шевелящая во сне немыми губами
колыбельную самой себе к себе же,
которая сегодня уже
не прочтет смс в разрядившемся телефоне
"я люблю тебя, но это уже не важно",
которая будет крепко спать, когда посреди
центральной улицы города
возле баннера с портретом президента
троллейбус остановится намертво в тот самый момент,
когда в этом городе закончится все электричество....

...и уставший кондуктор так и не решится
ее разбудить...

В колонках играет - Стук бамбука в XI часов
Настроение сейчас - in love

я начну с того,
с чего не стоило бы начинать -

я вылавливаю постоянно твой взгляд,
я выжимаю твои слова из кучи общих фраз площадных многоголосий,
я лечу на твой голос, как утка идет на манок,
я пытаюсь поймать твои пальцы в ладонь, но на ощупь перчатка пустая,
я давлюсь твоим смехом и твоими слезами по полное горло, но не могу задохнуться
в городе, рвущемся между огней разных хунт,
в городе, затопленном голосами разноцветных проституток,
в городе без лейпцигских ярмарок и родопских песков,
в городе, усыновляющем и удочеряющим как Лебенсборн
в городе, где я пытаюсь поймать твои пальцы в ладонь
чтобы уткнуться в твое плечо окончательно немеющим носом,
чтобы закинуться взглядом твоим во все горло и дальше молчать,
чтобы чувствовать/знать, что твой взгляд по-прежнему пахнет корицей,
чтобы вера что ты еще здесь гнала мою кровь через сердце с аортой,
чтобы...чтобы знаешь, даже чтобы и просто так

чтобы просто так
ты сама же все знаешь

В колонках играет - T.Rex
их жизнь, как музей
можно смотреть, но нельзя трогать руками
у них куча пч и онлайн друзей
и любимый автор
коэльо или мураками.

и конечно же - у них все будет хорошо, но
господь с ними вряд ли прибудет
я сверху. я смотрю в окно
и понимаю, что сегодня
революции не будет
Ес Соя «Революции не будет»

*************************************************************************************
Что для вас значит революция? Нет, наверное, я не так спросил, какой она у вас видится? с чем она связана? какие ассоциации у вас вызывает это слово, какого она (или оно, это слово) цвета? Чем пахнет? Вот для меня…ну, наверное, по порядку.
Первые какие-то детские ассоциации и воспоминания о революции - наверное ч/б "Чапаев" по телевизору на 7 ноября, тогда еще красный день календаря, Чапаев с маузером, отпускающий лулзлы тогдашних времен, Анка, косившая из пулеметов белогвардейцев, Петька, троливший Чапаева. Я по малолетству своему фильма не понимал, но точно знал, что идет гражданская война и революция и дело это скорее всего хорошее. вот, что еще? Еще в те же годы по тому же телевизору показывали в октябре 93-го года черный от копоти Белый дом в Москве (ну дом был белый, от копоти он был черный, а в целом картинка (и стрельба, и люди, и танки) тоже была ч/б - цветной телевизор у нас дома появился позже). Тогда я тоже услышал (не помню, толи в ящике, толи кто-то из взрослых кто-то сказал) это слово "революция". Не знаю почему, но меня это взволновало до крайности. Сижу и думаю про революцию. От мыслей тогда спас друг Вовка. Он зашел, спросил, пойду ли я гулять, дождался, когда я оденусь. Выходим из подъезда с серьезными семилетними лицами, я серьезный от мыслей, он сам по себе старался нагнать серьезного виду, причем, не позволяя этого другим. - ты чего такой серьезный, - спрашивает. - революция вот, слышал? - говорю, - да лан, - не верит он, - и что?, тут я полностью теряюсь, как что, думаю, как что? это же серьезное что-то. - ну, мычу, - революция. вот ты, - спрашиваю, - что думаешь? Тут он останавливается. оглядывает этаж (нет ли взрослых, которые расскажут нашим родителям, что мы такие малолетние и наивнолицие, а уже матом ругаемся и сначала громко, но к концу Фразы сбиваясь на шепот : "мне по хую!" - ага, - говорю, - понял. Про революцию мы как то забыли, Вовка сразу, я чуть еще попереживал, ну и тоже забил. Мы пошли к свалке, насобирали кучу поллитровых бутылок из темного стекла типа пивных, но в магазине у нас их не приняли, сказали что они из-под спирта.
Сколько дальше не вспоминаю, пламенного сердца, желающего свергнуть существующую власть и на ее обломках построить новый мир, у меня не было. Ну да, "Чапаева" перестали показывать, красный день календаря в ноябре сдвинулся в этом самом календаре, мы все как то изменились, не то чтобы нам стало все похуй, мне например неинтересно было проходить Великую французскую буржуазную революцию в школе, а чапаевский маузер по мне так крайне уродливый пистолет. Что еще, ну в студенческие годы, перепив мог подвыть под Марка Болана :

But you won't fool the children of the revolution.
No you won't fool the children of the revolution…

Так с чем у меня ассоциировалась всегда революция? Наверное, все таки с любовью. И петька с Анкой в "Чапаеве" друг друга любили (это если верить анектодам), а там, кто их знает, может у них там целый треугольник был, с чапаевым, я не знаю. Может это Петька Чапаева и грохнул в ревности, Че Гевара, который на своей революции с катушек съехал и просил Союз, чтобы начинали Штаты громить ядерными ударами, да не важно, что он просил, я про то, что этот давно мертвый секс-символ планеты скорее всего жил, окруженный любовью, да и сам он скорее всего своим пламенным сердцем любил очень многих, на то оно и пламенное сердце революционера.
О команданте Че отдельный разговор. В другие годы я таскал зеленую натовсую форму, с волосами и бородой все это давало эффект схожести со знаменитым лидером. Сначала все начали звать меня команданте, а потом я уже сам начал прикалываться - не каждый день и не каждый из нас похож на Эрнесто Гевару. каждую любовь и каждое проявление я воспринимал как отдельную революцию. Наверное после одного разговора. Одна моя прежняя любовь как то спросила что-то. Типа "о чем думаешь" и т.д. - думаю о революции, - говорю. - о какой революции? - да о любой, хоть и в собственной душе, главное что ее нужно сделать, и я буду в енй команданте. - а можно я буду ее секс-символом? - можно. Такой вот разговор.
Так что не знаю, у кого как, а для меня революция - это любовь
*************************************************************************************
Жена собрала вещи, чего-то наговорила и сказала, что уходит не насовсем. Угу, я сам так сколько раз уходил от других. Искал отмазки, вывозил вещи, рубил концы. Когда революция победила, на этом поле боя революционеру делать нечего. Нужно как Че искать новую Боливию, Конго, новую пулю, дать руку на отсечение. Курю, яростно прокусывая фильтр и прикусывая язык, фильтр сигареты красный от крови, он перемазался настолько, что не поймешь, где кровь, а где красное пятнышко Lucki Strike. Что делать то? Лезу в Яндекс, сморю новости, обзор блогов - " В подавлении уличных протестов в Москве, возможно, примет участие чеченский полк. Как передает корреспондент «...», такую запись оставил в Twitter журналист «…» NN. «Менты в участке рассказали не для протокола, что чеченский полк расквартировали на северо-востоке Москвы, выделив им 600 квартир»., "В воскресенье два батальона дивизии имени Дзержинского выдвинутся в район Манежной площади", " как показывает современная российская история, российские военнослужащие в критический момент стремятся соблюдать нейтралитет и не стреляют в народ."
Черт, там что то происходило в эти дни…Революция? Вряд ли…Судя по новостной ленте, власть на штыках и со штыков спрыгивать не собирается. Революции не будет.
- Революции больше не будет, - бормочу я про себя.

В колонках играет - вагнер
Настроение сейчас - снег

дождливо-приснеженное
время осколком
стрельнуло по темечку -
больно,
катышком нежного анальгина по языку -
все сгорит,
это факт.
город несет тебе запах
самых рождественских ёлок,
самого гирляндного света,
самых пахучих хвой,
город брызгается и наряжается
в грязь, полуснег, мелкий дождь, едкую морось
в цвета самых рекламных плакатов,
в преддверии
самого липкого наста асфальта,
самой замерзшей рябины,
самых святых холодов,
тепла самых уютных кофейнь
[продавец мусульманка разливает свой огненный кофе по чашкам,
не выпуская из другой руки свои четки, сонно смотрит в окно,
чихает на дымчатый свет позднеосеннего дня]
город закапывается в панцирь начальных морозов
[рыбы, что были живым назад еще пару часов
лежат по прилавкам, покрытые инеем и свежею коркою льда,
жабры их кажется вот-вот да поднимутся, но время диктует: "все поздно"]
и кажется, если сделаешь шаг,
всего один шаг в этот холод вперед,
то покатишься в пропасть...
и если сегодня
а может быть завтра ли, в пятницу, в понедельник)
меня поглотит эта пропасть
ноябрьских осадков,
я желаю тебе
самых рождественских елок,
самой сочельнической хвои,
самых чудесных рождеств
и самого нового года
самого нового года

В колонках играет - Пикник и Вадим Самойлов
Настроение сейчас - lovely

и паутина мостов в запотевшем за эту половину ночи окне,
и тонкие красные линии (совсем как в кино) по измученным моим
хамелеонам-глазам,
и спальный мешок, полный кошмаров и сказок,
и пальцы с желтыми ногтями из никотина,
и сказки, рассказанные на отрочество в юность самому себе
от меня ко мне и во веки и присно -
все летит и катится по проторенной лыжне
в огромный
нарастающий
будто снежный ком.
ударь ногой и все разлетится,
ты же знаешь -
все проходило
и это пройдет
...просто волосы станут немного светлее

и эти кучи закусанных строк,
стихов - рукоблудья писательских мыслей,
фиолетовая женщина, что шла по дороге,
и корешки книг, заплесневеших и заматеревших,
нервных как тряска на полках плацкарта,
стихов, аскетичных как рубище старца,
стихов, сексуальных как мормон-многоженец,
и знаешь, я не Есенин и ты не Айседора,
нам не удавиться порознь,
а уж конечно же и не совместно -
порою это
грызет мои нервы -
ведь можно же нам
ну хотя бы же что-то
сподвигнуть совместно...
хоть что-то...
сподвигнуть...
хоть что-то совместно...
но ты знаешь,
все проходило
и это пройдет
...просто мы станем покупать
еще больше визина в аптеках

и проторенные тропы-дороги-лазейки
к чьим-то сердцам, к чьим-то глазам, к чьим-то соленым рукам
и вещим губам,
чутким ушам
что слышат каждую ноту морали
когда разговор по душам,
дороги в небеса,
в преисподнии,
в аптеки/гастрономы
за негрустином/"кизлярским",
вечно сбитые ноги, вечно разорванные
пыльные кеды,
чавкая мокрой подошвой прошепчут:
"все проходило
и это пройдет -
все - суета"

все суета...

В колонках играет - Пикник и Вадим Самойлов
Настроение сейчас - lovely

...не засыпая,
просто смотреть в потолок,
ловя взглядом стайки черных мух,
курить в изумлении над ночными думами,
думать о том, что это лето похоже на апельсин -
оно душистое и так же быстро заканчивается

открывать форточки и распахивать окна,
вдыхать в себя июньскую пыль -
этот кокаин пустынного лета,
которое пасется у зеленых банкоматов и ржавых фонтанов,
лето, которое летит ангелом над городом,
которое врывается в открытые балконы,
которое не здоровается и не прощается,
которое не дремлет...

ворочать и припоминать,
обонять и осязать
звуки, картинки и запахи -
например, тусклый никотин и свежий запах волос.
отделить первое от второго как опытный старатель,
первое слить в отработанное,
второе собрать и гонять в эту летнюю ночь -
по вене и дальше
к сердцу.
сердце подскажет, что лето
похоже на птицу в ночи -
вроде бы каждый из нас её видел,
но чтобы описать её -
мириады прожитых жизней пройдут впустую,
и подойдя к форточке,
вслушиваясь в стрекот цикад,
гудки электричек,
шорох машин,
шаги редких прохожих
ты понимаешь,
что поет эта птица - птица лето,
лето,
которое жарит нам плечи, вытесняя из-под кожи краску,
которое сушит нам волосы, делает их рыжими,
которое сверлит нам стены лучами радиоактивного солнца,
которое не дремлет,
которое не спит,
как и я,
слушаю его,
не засыпая...

В колонках играет - Пикник и Вадим Самойлов
Настроение сейчас - lovely

когда
ты появляешься рядом, где то в радиусе ста, двуста,
трехста, безразлиично скольки метров, километров, миль (чего там еще?),
я чувствую твой запах -
до боли родной и знакомый, как старое фото в бумажнике, три года назад,
купленном,
маслом пачули натертом после потери работы,
запахом,
что пасется по пыльным ноздрям,
продирающим их,
срывающим голову,
твой запах - твоя сладкая мята
его чувствуешь
всякий раз
на каждой площади и перекрестке не важно какого
города -
в аллергии пыльцы и в пропыленной зелени,
в незнакомстве прохожих и в лицах зеркал,
город напитан тобой,
этот город,
как и каждый
город -
твоя сладкая мята

даже когда он по ночам
утопает в дождях
(а ты помнишь же, что грозы
здесь целый
год)
я не сплю
(ты же знаешь, что я
целый год
все болею бессонницей)
сквозь удары
(гром - это чьи-то шаги),
сквозь вспышки
(молнии - кто-то сверкает глазами),
по окнам ходит кто-то чужой,
в гостинной по залу кто-то крадется,
по глазам катится крупная соль,
в ушах тишиной ожидание
твоего заповедного
родного звонка
по ноздрям все крадется
заветная память -
твоя
сладкая мята

В колонках играет - Burzum - Dunkenheit
Настроение сейчас - ниалё

как обычно

не успеваешь весь день
стряхнуть с себя весь этот очередной
сон кошмарной ночи;
пожалуй,
я не стряхну его и завтра и всю неделю -
я просто забуду.
очередной кошмар
и мое ухо - динамик.

в нем пищат асуры -
уродливые как заброшенные заводы в местах Большого Взрыва
и жалобные,
как младенцы проклятого Египта,
печальные тролли, чавкая,
пожирают солнце над сказочным лесом,
еле слышно посапывают грустные эльфы,
иногда постанывают во сне -
им снится
великий лотосовый ад,
у них на рукавах аккуратные свастики,
у них в ушах тоже динамики...

сказочный сон -
словно из детства

в детстве
динамики жили где-то под обоями,
во дворах,
теплых свалках
и в ступеньках вечных словно ленточные черви
"промтоварных" и "продуктовых"
помнишь их?
а помнишь,
что снилось нам,
еще беззаботным и пропахшим подгоревшей детсадовской кашей?
что снилось нам,
засыпавшим на раскладушках
под баюканье позднесоветского шансона
и раннероссийской попсы
из уст пожелтевших динамиков детства?

а детство проявляло себя именно
ночью
когда ты не можешь заснуть
[эти детские мысли - сломанная любимая машинка
страхи - Песочный человек из любимой сказки],
слезы наворачивались на глаза,
но включался динамик
[я же тогда и не подозревал об этой песне
просто кто-то взрослый (может сосед?)
слушал Cure]
ОН приходил,
смотрел полубоком из-за двери,
лохматый как плюшевый кот еще из маминого детства
и тихо, но задорно пел мне.
хранимый ангелом-Робертом Смитом,
я засыпал.
лохматая голова в дверях исчезала.
"boys don`t cry!" -
все еще неслось из динамика

boys don`t cry -
говорю я себе до сих пор.
как тяжело бывает -
и врать и выкручиваться.
говорить, что понимаешь, мол,
сейчас дождь,
да вот и дым от сигареты попал мне в глаз -
врать как подросток,
а про себя шептать - boys don`t cry,
стоять и повторять 11 цифр твоего телефона

повторять и шептать,
набрать их,
слушать тишину в трубке -
такую густую,
что ее, наверное,
можно будет есть ложкой.
главное,
чтобы только в твоем телефоне
хватило динамика.

В колонках играет - Sunn O)))
Настроение сейчас - депрессивное

под ребрами западает что-то
острое
как осколок артиллерийского снаряда,
как иголка из сена,
лезвие, скальпель, жало неведомых гадов -
жжет и режется, но не выходит,
прыгает в голову,
плавит мне зрение,
больно и яростно,
смиренно и ноюще,
я не железный, я погибаю
в минуты
когда ты плачешь

когда ты плачешь,
твои слезы - они алмазы,
я так хочу собрать их в свои прокуренные ладони,
полные горсти,
подойти вплотную,
протянуть и сказать,
мол, возьми их назад,
они - лишь твои,
твое нажитое в лихолетьях богатство,
твоя честь и верность твоим идеалам,
твоя совесть на щите

и я на щите
[побежден и уже не воин]
ибо ладони мои не слушаются,
руки мои не тянутся,
ну, что, - говорю сам себе, -
куда мне до святости,
я же сам себе чума,
своя капитуляция,
твоя контрреволюция

и твоя революция красных гвоздик,
слова "кровь и честь" - превосходный клинок,
кто же смеет еще ранить
кого то здесь?
мы и так взаперти,
я бы даже сказал, что в дахау

и я буду помнить твои слезы возможно
целую вечность -
каждый раз когда утром за окном будет ливень.
я буду стоять у распахнутой рамы,
сожалеть или думать или просто курить
и шептать про себя:
береги эти реки несбывшейся жизни,
сохрани эти острые слезы-алмазы -
ведь кто знает,
может быть лишь этим
мы и богаты?

В колонках играет - Агата Кристи - Жить всегда
Настроение сейчас - задумчиво-романтишное))

1.
Каждое стихотворение -
письмо.
Посмотри -
на каждом будто своя марка,
вот на том -
как будто марка из Голландии,
на этом -
марка коньяка.
сколько писем ты мог написать,
но так и не отправил?
сколько стихов не родились?
сколько засиделось еще в утробе твоей памяти?
сколько же их?

они хныкают.
они пищат.
они задыхаются.

они же нужны?
они же нужны для кого-то?
кому они?

Богу,
маме,
ей,
еще вот ему и ему и еще ей,
да сколько же их...

собери их в пучок,
собери их в кулак,
прижми к рубашке,
впитай в себя
слезы неотправленных писем.

2.
я пишу Богу:
"Господи,
подари мне на Рождество/Шабат/Курбам-Байрам
новые передние лапы.
я дворняга с трущоб большого города
и старые лапы мне перебило колесами грузовика.
Вот, смотри, я хожу лишь на задних -
как же это бывает невыносимо...»

3.
А еще, Господи, скоро закончится наше эдемское лето
а вместе с ним пикники на траве и на террасках обеды,
задрожит и попрячется к осени все наше гетто -
серой эскадрой с небес придут серые лемминги,
увезут в телячьих в вагонах к не нашему берегу
и он будет Новым Аушвицем или Новой Треблинкой...
4.
или так
«вот же как оно все бывает, сам не думал,мама -
хоть и не будешь ни лукавый, ни пьяный,
по ночам мне являются черти с рогами
щекочат мне лоб и ржут дураками.
я курю с ними вместе и дивлюсь на них, гадов
полосатых как те самые жуки с Колорадо,
и пишу и пишу и пишу тебе, мама,
а вокруг меня прыгают гады с рогами,
чую, мама, я пропал с потрохами...»

5.
а вот еще
«...ну, привет, как ты там? что ты там? где ты там?
снова пьешь или молишься сорокалетним богам?
а я тут как и положено поэту — скандал-хулиган
строю замок в городе вечного снега
герой как тарантиновский Винсент Вега
и лох как гайричевский Томми Ган...»

6.
я и тебе пишу письма,
тоже неотправленные:
«мы целую вечность, казалось, курили твой синий «Вайсрой»
или, скажем мой красный «Пэлл Мэлл»,
а мне по прежнему мало -
скурить зелень глаз твоих,
выпить блеск твоих слез,
да и так оставаться нам,
в этой
вечности...»

7.
бесконечные письма.
бесконечные неотправленные письма.
собери их -
их много.
что сможешь — выпусти,
что нет — забей в пустой мундштук.
и вдыхай из ноздри по ноздре
этот дым
неотправленных писем...

целый день слушаю Forgive-me-not.что со мной?)

я в принципе оголтелый ЖЖ-хомячок и весь дневниковый дыбр только там.сюда захожу порядки проверить.ничего не происходит.надо (если уж взялся вести днев и тут , хотя два блога полноценно не потяну, ЖЖ все равно будет основным) вести дневниковые какие то записи.что написать?что я чувствую? о чем я думаю? - пустота.только вернулась старая идея (кто читает мой ЖЖ и ему доступны закрытые записи - там в принципе кроме стихов и дыбра все только для друзей или только для меня открыто...так вот, кто читает его тот поймет)...черррррт!многа слов.короче, вернулась идея по поводу скальпеля, лица, связок и лоботомии.вот.

28 февраля, 6 часов вечера
мои ноги тащат меня по гололеду,
"шесть часов до весны, - думаю я, -
надо же"
звучит как приговор,
как проочество,
как жребий,
шесть часов до весны,
что-то же да будет.
шесть часов до весны -
как шесть часов до расстрела...

я не спал уже несколько дней и ночей
и все эти сутки слились воедино
"ничего себе сутки, - бормочу я как дряхлый старик,-
это же надо так растянуться"
они же растянулись
как лента сосисок,
они набились в одну оболочку как колбаса.
"точно, - мычу я, - колбаса,
от того то наверное и колбасит",
я затягиваюсь сигаретой -
фильтр размок и распух
как разваренная клёцка,
как утопленник,
как муха в банке,
шесть часов до весны,
двенадцать,
да, наверное все таки, двенадцать
сигарет до весны.
«А может и все двадцать?» - шепчет кто-то
из-за плеча
«нет, не путай, - говорю я. -
двадцать это двадцать часов назад был вагон № 0758,
двенадцать — это сигареты,
а до весны — всего шесть часов.
И все это цифры,
все это слова,
все это сон -
я иду и засыпаю на ходу.
Мне нужно добить эти длинные сутки
и пройти эти шесть часов до весны.
Шесть часов до весны —
главное — не проспать...

ведь через шесть часов
на сердце проснуться кошки -
самые черные
кошки.
Они мяукнут и вцепятся в мое сердечное мясо
когтями.
такое нельзя пропустить....


придет весна - будет куча обостренных болячек и мир в темных очках,
зарывание в тоннах бумаги и писем, в стихоблядских своих клочках,
по утрам чесать по вискам, завтракать аспирином и пепси
и грызть на полу ковры в океанах своих эпилепсий

27.02-01.03.11

[прокуренная кухня,
похмельное утро.
- как затрахали эти морозы
- потерпи.скоро весна.на днях
- мадьяр, а что такое весна?
- сезон, время года.как объяснить то?
- нет.ты не понял.
- мозг с утра не трахайте
- не, ну правда
- на днях скажу.
- сам же говоришь - весна на днях
- я еще раньше]

вместо эпиграфа

********
*****
***
**
*
весной можно считать
мокрый колючий ветер,
противных птиц и обветренное лицо.
туда же вонючий табак, прокушенный фильтр и смятый мундштук.
это срывы,обломавшиеся суициды, истерики, черемуха в горле (до рвотного рефлекса),
скрип кожи сапог и плач колес,
тряска полки в таком то вагоне и мир в темных очках.
весной можно считать
вечерний поход послушать лягушек, последний гололед,
мать-и мачеха, неотправленные письма (никогда их не писал, а весной сами пишутся),
первое тепло тротуаров и пар с крышь,
авитаминоз, сонливость, летаргия,
анабиоз, литры кофе, сникерс, анальгин,
антидепрессанты (желательно с коньяком и на ночь,
а перед сном с убитым мозгом похныкать в блоге),
трава под ногами,
в чьем-то кармане,
семейные скандалы,
чьи то глаза на встречной полосе,
лицо в ладонях,
куртки, пропахшие запахом любимых людей,
пальцы нелюбимых у тебя на лице.
это дождь(долгожданный, а потом надоевший)
аномальные осадки, глинтвейн (он же придуман для холодной весны),
разбитая обувь, зелень заборов, пыль ступенек,
это мои стишата - горькие выблядки,
незаконные дети сифилитика (им молчать бы,
а они кричат в все свое калечное горло),
это старые пыльные вещи, найденные через годы в коробке
(черт! они появились весной,
это запахи, которые казалось бы совсем отстраненные
(фак!но весной же они пахнут),
это пламя зажигалки в уже теплеющей темноте,
это кошки (да-да! кошки и весна неразрывны)
это хвост живой рыбы,
это мятые распечатки,
это метро в субботу (осторожно!двери закрываются, следущая *хрррррррр* станция - "Лесная")
это потерянные набойки,
это оголенные нервы,
это стихи Сонтты в жилу ("на красной плиточке перочинным выжато "тебя.я.люблю.")
это полпачки на вокзале в ожидании,
это погружение и всплыв в глубине себя,
это...

это все - весна.
моя весна.
у каждого она своя.

твоя весна тебя бережет.
моя меня стережет

какая порода - таков поводок,
и чем больше упор - тем мечтательней форма,
или жизнь (толи жизнь, толи может быть порно),
в среду белой, по вторникам кажется чёрной,
но сейчас не об этом, а о том что я смог
увидеть в глазах твоих кофейные зёрна...
и вот знаешь, когда бреешься утром
/ну а ты вот совсем жить не можешь без кофе/,
смотришься/хмуришься в зеркале мутном,
режешься бритвой/икаешь любOFF`ю
и струйки багровые бегут по лицу -
режешь себя как овцу,
мясо кусками с лица и все крепче -
сердцу становится легче...
*******
и когда ты глядишь с утра
в эту кружку кофе,
(а попутно вспоминаешь эти зерна-глаза),
ты видишь изрезанное в лохмотья лицо и
вспоминаешь всякую чушь
[например как в таком то году
одна из незначительных связей (между обсуждением
покупки дивана и поклейки обоев в её квартире сказала тебе:
"я бы хотела, чтоб и мои дети
были бы так же красивы"
и когда ты сказал ей: "не надо"
не надо.ибо им нечем будет платить за их красоту/
они будут вечно резать лицо, когда будут бриться -
ты тогда еще не осознал, что твое лицо будет в шрамах,
чтобы ты стал настоящим,
чтобы ты стал счастливым,
чтобы ты стал абсолютно нужным],
ты катаешь на языке два катышка
анальгина,
от него сводит скулы
[пять секунд назад ты сплюнул третий и
глядишь на него, лежащего в твоей ладони -
он такой же как тот слюнявый и жеваный сугроб под окном,
вот он, он уже не менялся трое суток подряд],
задумываешься -
а что, если бы не было кофе=не было бы этих глаз,
тогда что?..
может быть инъекция кофеина=звонок/сообщение/короткий клик
или...

изрезанное бритвой лицо
ухмыляется в кружке кофе,
в ней плавают два
неразмолотых зерна -
два глаза...

***********************

и потому что ты сделал тот первый кофейный глоток,
самый первый, набрав полный рот черной тайны,
расцветающий в черепе огнем анальгина цветок
(ты же знаешь его - безымянный и вечно печальный
цветок распускается в черепе - вечно цветущий/как вечно в онлайне
вечно пылающий алый цветок

[я часто представляю его себе -
я вижу его ярко алым цветком одиночества,
даже не того одиночества, о котором писал Маркес,
а ощущение голого человека, трясущегося в метель
в заснеженном поле.когда ты перебираешь - ага, тот то там то,
такой то вот смылся туда,все эти вечные звонки и письма,
понимаешь, что Зина сидя в Питере и Женя в Подмосковье
могу даже пустить за тебя слезу, но
не могут вылечить.
и тогда этот цветок в самой ярой пламенности распрямляет свои крылья-лепестки
и неведомой твоим джунглям бабочкой начинает биться и биться и биться
о стенки черепа]

и когда (под конец этой чашки, под самую гущу)
ты давишься-давишься-давишься кофе
в мучениях, такой знаешь, микроголгофы
или вечновселенской немой катастрофы
ты ищешь в знакомой, привычно-цветущей
картине глаза те.но давишься гущей.пронзительно-сучьей...
*****
и вспоминая (вечно давясь желтым фильтром,
мечтая даже об одной
маленькой инъекции кофеина)
эти два кофейных глаза,
обращаясь к этому заветному кофе,
ты говоришь ему:"Здорово...
как здорово, что ты не с ванилью..."

К.А.

шагом в ногу/обнявшись/в линию/в строй,
как матросы крейсера/как фюрер и дуче,
по слову/букве/знаку/еще по одной -
самое честное/самое лучшее.
мы же умеем толкать речи/спичи,
от которых бывают (и похлеще пивного) путчи,
и пропитанные дымом арома ричи
мы прочтем наше самое лучшее...

К.А.

шагом в ногу/обнявшись/в линию/в строй,
как матросы крейсера/как фюрер и дуче,
по слову/букве/знаку/еще по одной -
самое честное/самое лучшее.
мы же умеем толкать речи/спичи,
от которых бывают (и похлеще пивного) путчи,
и пропитанные дымом арома ричи
мы прочтем наше самое лучшее...

К.А.

шагом в ногу/обнявшись/в линию/в строй,
как матросы крейсера/как фюрер и дуче,
по слову/букве/знаку/еще по одной -
самое честное/самое лучшее.
мы же умеем толкать речи/спичи,
от которых бывают (и похлеще пивного) путчи,
и пропитанные дымом арома ричи
мы прочтем наше самое лучшее...

город в некробиозе.
я не девочка-в-черном и не мальчик-идеалист,
но я истинно говорю вам,
это - мертвый город.
и даже когда недель через 6,
в марте
улицы будут загажены мимозой,
у меня будет ощущение похорон;
когда я вижу его канализационные люки-стигматы,
я понимаю, что прошло уже
явно намного больше 3 дней,
прошла куча пасх,
его рядили в самые разные плащаницы -
но он не Иисус,
и припарки для этого пациента
могут лишь
насмешить ворон,
сидещих на его голове,
покрытой колтунами
спутанных волос/троллейбусных проводов.

он вечный труп -
замороженный зимой,
весной и осенью гниющий,
мумифицированный до хруста летом.

когда я иду по городу,
меня не покидает отвращение
(вы же понимаете, что значит ходить по трупам),
единственное, что я могу сделать для него,
это зайти в Макдоналдс,
взять поминальный биг-тейси,
сидеть,
жевать
за его упокой,
сожалея о том,
что хоть я и такой же как он,
но он меня так
никогда не помянет...

1.

А ты знаешь, а мы же в ответе
За тех, кого мы приручили, за тех кого погубили
Задушили, зарыли, согрели, молили
(о любви/о конфете/о плети)
И за тех, кого полюбили...

А ты знаешь, а мы с тобой все таки птицы
(неразлучные как журавли и вдвоем собираемся в кучу)
и когда нас возьмут руки смерти дремучей,
то вот так же вдвоем
(в орденах, с орхидеей в петлице)
мы придем для отчета
к Небесному Дуче...

2.

Обо всем -
Как без стука и без брехни в паспортах,
Без этих всех "Ох", "Ах" и "О, Боже"
Были танцы босые на острых ножах
И ночи свечей были с воском по коже
Как, когда тебя не было рядом, я в муках
Потрошил все вокруг/вспоминал свои сны
И моё сердце царапали горелые руки
Хиросимского мальчика с забытой войны.
Потому что жизнь бывает счастливой и без эльфов и фей,
И когда тебе безразлично - быть Б-гом тут или тварью,
Когда все это только игра - black jack там или animal play,
Когда узы любви благолепны как узы-шибари...
И когда тебя нет рядом я, задыхаясь от муки,
Потрошу свои сны (кажется будто стеком
бьют по сердцу сожженные руки
Хиросимского школьника из прошлого века...)

3.

И возможно
меня зацепил пароход
ударом работавшего винта
Плавники обрубил, срезал кожу
мне,
но в жабрах есть ты -
кислород, мой О2
твое имя - мой воздух
твое имя О2...

сохрани мои жабры...

4.

Нашей честью зовется верность,
Но дисциплина превыше всего
Мрак мумификаций
И ярило газовых камер
Глушат и слепят нас,
Но чувства
наши
по-прежнему
Сливаются
В чистое Дао...

Раскатай (как белка катает свое колесо
в своей цикличной и нелепой погоне)
Мое гремящее желчью историй
слепое лицо
В своих благодатных и мягких
душистых ладонях.
Д.М.

[Нарисуй Марка Болана в битой машине, всадников в дождь и раскрась это в черный - так упорно как и я штурмовал свои мысли, чувства, желанья.Состраданье не применимо ко мне и грызущая кротость порознь грызет мои письма к тебе и твое отрицанье меня. Как змея пробирается мерзлая тень моих песен и писем, стихов. Я готов променять эту стылую блажь из post-лета на мирную жизнь?...Закружись и увидишь вокруг столько радужных пряных картин, где один только я не раскрашен твоею гуашью.Но блажью своей я и сам бы тебя рисовал день за днем, фонарем представляя тебя своим светлым или даже огнями Святого Эльма в ночи и лучи их по прежнему будут теми красками которыми ты нарисуешь Марка Болана в битой машине, всадников в дождь и раскрасишь их в черный ...]

***

Возьми меня в пальцы и нарисуй
Улыбающихся богов, континенты и реки вселенных
Вот смотри - из под бумаги
Уже улыбается солнечный Будда,
Уже и хранит тебя сумрачный Рама
И голубоглазый Ахуромазда
Смеется приветливо
Из-под бумаги.
А вот белокурый хохочущий Гитлер,
Тобой нарисованный,
А вот ясноглазый старик-Чингизхан -
Да сохранить им тебя и
Вовеки и присно и ныне.

Ведь все они нарисованы нами -
Тобою и мной - карандашом в твоих пальцах...

***

Засыпая как то ночью,
Уже летя в черную яму сна,
Я вдруг явственно увидел то,
Чего до этого не постигал -

Полюбить -
Это все равно, что
Сесть ночью в электричку,
Неизвестно куда
Едущую,
Ехать, смотреть в окно, за которым темнота,
Спросить у кондукторши
О том, куда едем
и получить минимум информации
(Конечный пункт тебе ни о чем
Не говорит - может быть это даже пустой и темный полустанок)
А из известных станций -
Место, где не нужны чуваки
В пидорских шляпах
И пейсатели в длинных шарфах.
Сидеть одному в вагоне (и во всем поезде?),
Курить, курить, курить,
Задремать на лавке (с мыслью -
А зачем я вообще еду,
Но вспомнив, что у тебя
Билет, неизвестно
Откуда взявшийся), заснуть
И вдруг почувствовав,
Как на одной из станций
Двое ворвавшихся пьяных местных мудаков
Со словами: "Привет.как дела.пошли поговорим"
Тащат тебя на выход
И единственное,
Что ты успеваешь увидеть спросонья -
Это яркий желтый свет
Станционного фонаря,
Бьющего тебе в глаза...

***

И то, что я
уже сел в этот поезд,
Нашарив в кармане билет (на деле
подброшенный жизнью) -
это значит, что совесть моя
чиста как минимум
наполовину

***

И когда,
Нарисованный этими пальцами,
Я
Вдруг открою глаза
И пойму,
то что капитулирен...
И не важно ль теперь - тучи ли над Панксатони
Или песенные Clouds in Camarillo?
И кто первый из нас будет невозвращенец,
А кто и остался последний птенец-неразлучник?
Да и даже вот так вот -
А то что мужчины
Способны тоже оборачиваться в мертвых,
И тоже метить запредельные углы...

***

[Да и будь ты хотя бы Eleanor Rigbey или Лиз, но без Фандо из города Тара - твои пальцы возьмут меня крепко в себя - и рисуй, и рисуй с благодатной улыбкой свои копии мира, богов-санитаров,архангелов, буги- и суперменов, а может, меня...

Ведь я, я - химический, простой или красный,зеленый, трясущийся о серость бумаги, так искренне твой (или, может быть Ваш) счастливый, что в пальцах (но где-то несчастный) зажатый тобою в руке карандаш...]

уже откатана львиная часть времени до прихода сенильных психозов, и вроде бы тот же, лишь лицо постарело, лишь в душе есть 5-6 творожистых рыхлых некрозов и почти что здоровое на все 24 тело, еще почти тот же живой, веселый и полуодетый, ослепительный как геноцид и творожистый как тридцатая любовь марины, осталось пол совести, синева глаз, мышцы, скелет, и еще что то еще из тех лет, когда дети бывают невинны...

***

Подумай, не проще ли выдать душе (чтоб не стыдно)
по желтому билету и отпустить с б-гом/чертом,
Овцы/волки довольны, никому не обидно
=значно, прекрасно, завидно, с почетом.
а почетное блядство...значит, не стыдно...

///

как тебе (хотя кто тебя знает )
не было стыдно,
когда ты зарывала
в своем бабьем яре
меня
и со мною
всех моих баб,
моих грустных шлюх,
моих нежных вдов,
задумчивых жен
зарывала...

вырывала с зубами
в лучшее веру,
я бежал за тобой,
но попадал в майданек,
в малый тростенец,
в крупный освенцим,
в круппозный барак,
в холерный кордон,
в раковый корпус,
в чумной карантин,
я бежал за тобой,
а ты вырывала...

заводила меня
с пол тычка
=как с полуслова,
заводила в тупик,
в gaswagen,
на плаху (что пошло само по себе) уже
пошло, хотя пошло не значит
и не =
стыдно...

+++

и в хрустальные ночи
будем бить
кто витрины стекла,
а кто гробы хрусталя...

................................................

Не боялись никого кроме Бога,
проливали имперские слезы
от заглавия до эпилога,
от ничтожного "нет" до " так много",
от распятия до наркоза,
наливали стихи мелким слогом...
Заживались на этой земле,
залезали как мухи под кожу
и слетало во тьму в серебре
с твоих уст сокровенное "Боже"
в Gott mit uns у меня на ремне...
_._._._._._._._._._._._._._._._

я вышел из дома
и увидел первые сугробы,
я так хотел тебе рассказать о них,
я так хотел, чтобы мы вместе увидели их,
я так хотел, чтобы мы упали в них,
барахтались,
кувыркались,
зарывались
в эти первые сугробы,
в эти невинные сугробы начала зимы,
брали в ладони снег,
рассыпали
вокруг себя,
раскладывали по формам
как самое вкусное в мире мороженое,
а из окна
на нас глядел бы ребенок
и крутил у виска
пальцем...

но я стою в темноте
и смотрю на снег,
падаю в него
один.

мой первый в этом году
сугроб -
мое прокрусстово ложе...

::::::::::::::::::::::::::::::::::



и пусть эти сугробы станут нашей империей
и если хочешь, я буду в них твой gauleiter,
ведь иначе они станут нам душегубкой,
а хочешь, а хочешь, а хочешь
я стану рефреном
во всех твоих
четверостишьях?

а хочешь, мы станем вдруг пылью с дороги
(и в чьи же глаза тогда мы попадем?)
ты станешь мне жизнью, а я тебе богом
а хочешь, а хочешь, а хочешь
я стану рефреном
во всех твоих
четверостишьях?

а знаешь, я даже не смог срифмовать это,
хоть мечтал срифмовать с тобою весь мир,
но мы вольные как европейский верлибр...
а хочешь
я стану рефреном
во всех твоих
четверостишьях?

*************************

сон -
сквозь узоры
мороза
на стекле
вижу
сугробы.
телефон,
такси
"Девушка,
улица та то
такой то вот
дом.
куда
ехать?
Треблинка, 6..."
машина, сугробы,
сугробы сквозь стекла,
подъезд,
окна,
в окнах сугробы,
дверь...
где же твой стек, дорогая? -
проснулся,
окна, сугробы,
снег. снег.снег.
дорогая,
а где же мой стек?

++++++++++++++++++++++

и сугробы те
греют меня -
я (озимый, закатанный
в свежую пашню,
похороненный в ней
тогдашнею осенью)
начинаю цвести в декабре...

стихи/мысли/верлибр/бред/поток сознания=жизнь в слове