...а можно было бы и еще
пару дней не выходить из дома, закрывшись
стеною книг-кирпичей, тонуть в словах, буквах и чае,
но вот.ноздри режет тупым шампуром городской воздух.
когда ты бежишь от него - любой глоток теплого воздуха
спел и горяч как стручок кардамона,
кажется даже, что Индия где-то рядом,
совсем-совсем близко душистая Персия
и смольнобородый Заратустра пляшет на тратуаре
двигаясь с тобой йота в йоту,
благословляет уличного певца, в бороздах лица которого
узнаешь потомка ацтеков,
тот сидит на грязном бордюре и
пьет из маленького термоса крепкий лапачо,
думая о том, как в далеком Парагвае
полузабытая жена заготавливает эту кору впрок,
перетирая ее между смуглых ладоней и тоже думает о муже,
который ушел на север,позабыл всех богов и близок к богу настолько,
что сейчас, когда он сидит на грязном бордюре,
рядом с ним - невидимый -
сидит сам апостол Фома Неверующий
и благословляет его в это Рождество,
певец подносит крышку термоса к губам,
крепко замирает,
и в эти секунды он
как никто из нас близок к Тому,
кто катает в ладони монетки времени,
перетряхивает их,
меняя наши планы на будущее,
переименовывая наши теоремы в свои анекдоты,
которые Он иногда рассказывает лишь младенцам.
начинается дождь в январе.
дождь на смену снегопадам,
которых в эту зиму было достаточно.
а можно было бы и еще...