Во хуета-то фильм .) С первых секунд оборжалась над банальностью.. вообще всего.

Мол дурни в тапках и на скейте  - дети Индиго, хорошо, что хоть никто из них лазером из глаз не светил.

Композитор - Аркадий Укупник - Веселило меня с пол фильма. .) Конец жесть - главный дурень в тапках, оказался ГЛАВНЫМ. ВУХУ! А какой взрыв. Я искренне хохотала и не поняла, почему данному фильму присвоили жанр триллер?

посинеть и не вернуться - рецензия

Вроде бы Индиго – столь благодатная почва, что даже сомнения возникают, отчего так поздно к ней обратились сценаристы? Из кубиков про одаренных ребят можно было сложить и отменную драму на тему «отцов и детей», и убойную комедию про ловких перевертышей. Удались бы, думаю, и фантастические приключения а-ля «Люди Икс», недозволенные, правда, скромным бюджетом. Но Роман Прыгунов решил обратиться к жанру триллера и создать полный экшна и ужаса блокбастер. В итоге в угоду ужасу экшн пришлось вычеркнуть из списка, да и из страшного вскоре остался лишь мрачный и скользкий маньяк в лице Артема Ткаченко. Выбор Прыгунова показался странным: рассчитанная сугубо на кассовые сборы, лента не оправдала ожидания зрителя ни в качестве, ни в количестве.

Сюжет прост: существуют в природе необычные подростки – одни видят прошлые жизни, другие разговаривают с животными, третьи умеют читать мысли. Люди таких ребят непонимают и боятся. Поэтому одни их преследуют, чтобы убить, другие видят в них будущее, и надеются создать с помощью индиго идеальное общество. В лице всеобщего зла выступает маньяк (Артем Ткаченко), который под четким руководством Босса из компьютера ведет размеренную охоту на нестандартных детей, пытаясь выйти на главаря – Андрея Каляева (Иван Янковский).

Пестрящая звездными именами картина на поверку оказалась дутой провокацией. Как ни лепи волосы на лысого Куценко, а намозоливший глаза Гоша останется Гошей – сколько умных слов ни вкладывай в уста его героя-профессора. Да и форматная красавица Маша Шукшина, как пить дать, недопоняла свою роль – ну, или мы недопоняли, что же в итоге хотел сказать нудноватый сценарист Алексей Тимм наличием в сюжете ее героини. Образцово-показательный актер Михаил Ефремов играет Каляева - старшего – типичного недалекого мента, с обвисшим пузиком, подорванной психикой и семейными неурядицами. Его очень возмущает реплика Шукшиной о том, что он, мол, как слабенькая мушка-дрозофила, неожиданно давшая гениально потомство. И весь фильм только и делает, что вспоминает: он, видите ли, «вырождающаяся муха», и жена его, оказывается, тоже «какая-то там дроздофила»…

Все то ли хорошие, то ли плохие – два часа пытаешься разобраться, а в итоге оказывается, что интриги не было, просто все – никакие (речь, конечно, не об актерской игре, а о задумке сценариста). Без секретов!

Дети, однако, порадовали. Унаследовавший фамильную породу, красавчик Ваня Янковский обещает в скором времени превратиться в девичьи грезы: статный, томный, героический – впору умирать на «Титанике». Однако лучшие моменты все равно отданы на откуп взрослой половине актерского состава.
После постельных сцен с Чулпан Хаматовой в «Меченосце» и жуткой детективной истории в «Русском треугольнике» калининградец Артем Ткаченко получил, наконец, то, что хотел, и, видимо, оторвался по полной. В своем интервью полугодичной давности он признался , что давно мечтает сыграть острохарактерного персонажа со странностями – с такими 'тараканищами' в голове, что страшно станет даже режиссеру. Согласный и на роль «отрицательной» Бабки Ёжки в сказке, он тайно желал сняться в фильме про маньяка. И получил-таки свою лучшую – без сомнений – роль. Теперь как минимум лет пять нашего земляка будут разрывать на части продюсеры и режиссеры.

Так что со всей ответственностью можно заявить, что «Индиго» – это фильм не об одиноких, непонятых детях, а о маньяке, готовом на все, лишь бы уничтожить ненавистных ему ребят, умеющих делать непосильные ему чудеса. Убийца Павел Сошин – один из слабых, униженных и оскорбленных, тех самых раскольниковских «тварей дрожащих», которые в силу «сдвига по фазе» решают, что они право-имеющие, берут в руки топор и идут себе «мочить капусту».

На фоне общей катавасии из монотонно-мутных детских, родительских и детско-родительских разговоров, как глотки свежего воздуха – трехминутные появления Ткаченко, добивающего очередную жертву. Встряхиваемое такими вот проблесками повествование затем вновь возвращается в свое законное, скучное русло и продолжает себе неспешно течь по направлению к титрам. Как гром среди ясного неба, финал добивает обезумевшего зрителя нелепостью, но хотя бы пробуждает от летаргического сна.