В очередном припадке околорелигиозной рефлексии пришла к таким - скорее всего, не оригинальным - выводам: отношения человека с Б-гом чем-то сродни отношениям младенца с его матерью. С одной стороны, любовь матери к своему ребенку безусловна, как рефлекс, она появляется вместе с малышом и не нуждается ни в причинах, ни в оправданиях, в то время, как ребенок может - с течением времени, взрослея - отказаться от своей любви к ней. С другой стороны, общение человека с Б-гом более всего напоминает мне плачь младенца. Малышу кажется, что он предельно ясно излагает свои нужды и горести, а мать различает лишь оттенки плача, а со временем начинает ребенка воспитывать - то отзываться на крики, то нет. Так и человек, в своем понимании он предельно ясно излагает свою просьбу к небесам, а небеса - возможно - слышат лишь плачь и по большей части бессильны облегчить боль, потому что многая боль - лишь во благо.