Русские красавицы эмиграции . Утраченный генофонд. Много фото

• May. 5th, 2016 at 8:58 PM

midsammer

Русские аристократки-эмигрантки не придумали модельный бизнес. Он и до этого существовал в Англии.

Но именно они стали эталоном красоты, изящества и вкуса.
Они придали модельному бизнесу шарм и гламур.
Ими восхищалась Франция. Вот только об этом как-то особо не любят вспоминать русофобы, которым так и хочется, чтобы образ русской женщины продолжал ассоциироваться с толстыми крестьянками и совковыми безвкусно одетыми колхозницами. Одного только примера русских аристократок-топ-моделей достаточно, чтобы развеять в пух и прах этот нелепый миф.

Нина Твердая, манекенщица дома "Арданс" и одна из финалисток конкурса "Мисс Россия" в 1930 г. в Париже, в черном платье из джерси
Благодаря представительницам русской эмиграции в мире радикально изменилось представление о манекенщицах и та роль, которую они играют в мире моды и в обществе в целом. До этого момента быть манекенщицей считалось занятием сомнительным, едва ли не неприличным.
Первые школы моделей возникли в Англии и лишь потом - во Франции. При наборе в школу предпочтение отдавали девушкам-танцовщицам, умевшим красиво двигаться.

 Во Франции особенно ценились русские эмигрантки-аристократки: они обладали прекрасной осанкой и умели с достоинством ходить. Ими восхищался весь Париж.
Русские манекенщицы стали эталоном изящества и вкуса.
Самой красивой женщиной Парижа и лучшей фотомоделью считалась Натали Лелонг (до замужества Палей), дочь великого князя Павла Александровича.
Ее портреты были главным украшением журнала Vogue.

Русские эмигрантки, блестящие светские красавицы и представительницы аристократических семей, которые вынуждены были зарабатывать на жизнь, стали первыми топ-моделями домов Ланвен, Шанель, Пуаре и др.
Публика была поражена их элегантностью, рафинированностью, знанием языков и аристократизмом.
Они подняли представление о манекенщицах на совершенно новую высоту и сделали роль модели очень значительной, каковой она и продолжает оставаться по сей день.

Именно с 1920-х гг. быть моделью стало престижно и модно, и именно русские подарили миру эту профессию в ее современном качестве.
Русские красавицы имели грандиозный успех в мире. Начиная с 1928-го года, в Париже был организован конкурс "Мисс Россия". В том же 1928 г. титул "Мисс Нью-Йорк" получила русская красавица Валентина Кашубо, бывшая дягилевская балерина. На конкурсах красоты, проходивших в эти годы в Берлине, Гамбурге, Лондоне и других городах, очень часто победительницами становились русские красавицы.


1920-е гг. были периодом очень большого успеха русских актрис в Голливуде - пока кино было немым, определяющими были внешние данные и актерский талант, а акцент не имел никакого значения.


Натали Палей - руская топ-модель


Юсуповы в эмиграции

Одним из самых известных в ту пору был Дом моды «Ирфе», основанный княжеской четой самых богатых людей России князем Феликсом и княгиней Ириной Юсуповыми.

Другим известным Домом моды считался «Итеб». Это название было составлено из прочитанного наоборот имени хозяйки, баронессы Бетти Гойнинген-Гюне, в первом браке баронессы Врангель.

Русские красавицы в 1920-е годы славились белизной кожи, голубизной глаз, высокими скулами и темными волосами. Особенно заметной тогда была красота княгини Мэри Эристовой, княжны Мии Оболенской, Теи Бобриковой и графини Елизаветы Граббе.

А вот мода на блондинок пришла лишь после 1929-го года, когда востребованной стала красота княжны Натали Палей, Людмилы Федосеевой, Лидии Ротванд,виконтессы Жени де Кастекс.


Топ-модель Людмила Федосеева, Париж, 1938 г.

30-е гг. Русские топ-модели успешно конкурировали с топ-моделями Третьего Рейха.
Именно тогда взошла звезда Людмилы (Люд) Федосеевой, самой высокооплачиваемой фотомодели 30-х годов. Её судьба во многом типична для моделей как той поры, так и последующих времен.

«Открыл» её известный в те годы фотограф Хорст, работы которого с Людмилой сначала очень не понравились владельцу «Вог» Конде Насту.
Через некоторое время последний, что называется, проникся и даже собрался жениться на Федосеевой. Она продолжала пользоваться большим успехом и в годы немецкой оккупации Франции. Накануне освобождения Парижа уехала в Аргентину, а вернувшись, осталась без работы и былой славы.

Не исключено, что французы не простили ей, как и Коко Шанель, «близости» с фашистами. И в 50-е гг. бывшая звезда подиума и глянцевых журналов работала сначала клерком в одной из авиакомпаний, а затем кастеляншей в эмигрантском доме для престарелых.
Вполне возможно, впрочем, что прошлое Люды Федосеевой здесь не при чём и она попросту оказалась жертвой изменчивой моды. Вообще, издержки профессии фотомодели и манекенщицы были одинаковы что тогда, что сейчас. Главная из них – век модели, как известно, очень недолог. В наши дни многие из них начинают карьеру в 13–15 лет, а к 25 годам большинство уже выходит в тираж. В 20–30-е гг. прошлого века подобной «акселерации» не наблюдалось. Тем не менее большинство манекенщиц завершали свою карьеру в 30–35 лет. И единственным выходом для них (как и для нынешних звезд подиума) становился удачный брак.



Киноактриса Ольга Бакланова, Голливуд, 1928 г.


Балерина Ксения Триполитова, Париж, 1945 г.


Манекенщица Варвара Раппонет, Париж, 1944 г.


Певиица Людмила Лопато, Париж, 1950 г.



Балерина Анна Павлова, Берлин, 1913 г.


Киноактриса Вера Холодная, Москва, 1916 г.


Балерина Валентина Кашуба, Париж, 1916 г.


Балерина Александра Балашова, Париж, 1921 г.


Киноактриса Ольга Безяева, Берлин, 1923 г.



Княгиня Ирина Юсупова, урожденная княжна Романова, Париж, 1924 г.


Манекенщица Леди Ия Абди, урожденная Ге, Париж, 1925 г.


Киноактриса Ксения Десни, урожденая Десницкая, Берлин, 1927 г.


Манекенщица Тея Бобрикова, Париж, 1928 г.


Киноактриса Нина Ванна, урожденная Языкова, Лондон, 1929 г.


Манекенщица княгиня Мери Эристова, урожденная княжна Шереашидзе, Париж, 1929 г.


Манекенщика княгиня Елизавета Белосельская-Белозерская, урожденная графиня Граббе, Париж, 1929 г.


Киноактриса Наталья Кованько, Берлин, 1930 г.


Манекенщица княжна Мин Оболенская, в замужестве Шаховская, Париж, 1930 г.


Киноактриса Вера Малиновская, Берлин, 1931 г.



Манекенщица Мария Павлова, урожденная княжна Волконская, Париж, 1932 г.


Манекенщица виконтесса Женя де Кастекс, урожденная Горленко, Париж, 1934 г.


Княжна Натали Полей, Париж, 1937 г.



Балерина Ольга Спесивцева, Париж, 1929 г.


Виконтесса Женя д'Кастэкс-Горленко, Париж, 1933 г.


Виконтесса Женя д`Кастэкс-Горленко. Париж, 1936 г.


Екатерина Николаевна Бобрикова. Париж, 1937 г.


Ирина Бородулина, мисс Россия1939 г.


Нина Поль, 1932 г.


Ариадна Гедеонова, мисс Россия1936 г.


Татьяна Маслова, мисс Европа  1933 г.


Палей Наталья Павловна - символ «красоты в изгнании»

Tags:

• красота,
• что я люблюhttps://midsammer.livejournal.com/433815.html

Хроники истории

Это наша Великая история. Она наставник, она судья, кровавая в своей бессмысленной жестокости и сияющая славой подвигов человеческой личности, пасторально-наивная в быте славянского землепашца и величественно-грандиозна монументальностью мегаполисов, она - наша история. Без нее нет и нас.

Гимназистки, ученицы. Российская империя.

г. Новочеркасск. Донской Мариинский институт благородных девиц. 1904-05 гг.

Лица учениц и студенток Российской империи.
(100 фотографий, кликабельны)

Мариинская Донская женская гимназия. 1899-1900 гг.

 

Правила Мариинской Донской женской гимназии. 1-я стр.

 

Правила Мариинской Донской женской гимназии. 2-я стр.

г. С.-Петербург. Екатерининский институт, 1912 г.

 

г. С.-Петербург.

 

г. С.-Петербург. Екатерининский институт, 1915 г.

 

г. С.-Петербург.

 

г. Москва.

 

г. С.-Петербург.

 

г. С.-Петербург.

 

г. С.-Петербург.

 

г. С.-Петербург.

 

г. Киев.

 

г. Пенза.

г. Пенза.

 

 

г. С.-Петербург.

 

 

 

 

 

г. Псков.

 

 

г. С.-Петербург.

г. С.-Петербург.

г. Петроград. С наградой за отличное окончание  Института Благородных Девиц.

 

г. Москва.

г. Москва. 1903г. Серафима Владимировна Пономарёва, воспитанница Московского Елизаветинского Института благородных девиц,  дочь коллежского советника Владимира Ильича Пономарёва (был главным казначеем г.Боброва Воронежской губернии).

 

г. Москва. Воспитанницы Московского Елизаветинского Института благородных девиц, княжна Софья Туркестанова (слева), и Каземира Ярковская. 1895г.

 

г. Москва. 1890г. Княжна Елизавета Ухтомская, воспитанница Московского Елизаветинского Института благородных девиц.

 

г. Москва. 1890г. Княжна Мария Оболенская, воспитанница Московского Елизаветинского Института благородных девиц. В дальнейшем М.Оболенская, приняв монашеский постриг, была одной из близкого окружения ЕИВВК Елизаветы Фёдоровны.

 

Царское Село.

Царское Село. 1911г. Ксения Густавна Берман, дочь царскосельского пастора.

Текст на обороте фотокарточки Ксении Берман:

Голоса сосен, уносимые ветром, раздавались далеко, как будто они стояли не тут, близко так над нами. Но иногда стихавший ветер делал слышными их голоса, и тогда они как-будто говорили: "Мы стоим здесь давно, когда вас никого ещё не было на свете, но люди были уже; вы умрёте и любовь ваша, и злоба и слава ваша исчезнут, а мы всё ещё будем стоять – и нет у нас ни любви ни злобы, а есть вековая красота и слава; но пройдут века, и мы упадём, и поднимутся вершины наших детей, и они с веками тоже падут, а вечная душа наша – созидающая нас вечная природа, и Бог, вечно живущий над ней, пребудут вечно. И вы, рождаясь на мгновенье, живите, познавая вечную общую душу природы, вечного Бога, и умрите с верой, что останетесь в природе и в Боге. И не старайтесь увидеть их умом и глазами, потому что слабы глаза ваши, и ум ваш безсилен; но сердцем вашим всеведущим, но душой вашей вечной слушайте наши голоса, голоса всей великой вечной природы, и в звуках её неумирающей музыки услышите красоту, истину и добро, и утишатся страсти ваши, и познаете любовь, и в ней познаете вечного Бога, - узнаете Бога, узнаете вечного Бога… вечного Бога… Бога".

Будьте счастливы, дорогая Лидочка, и вспоминайте иногда искренно Вас любящую Ксеню Берман.
26 мая 1911г. Церковная, 36

1915 г.

г. Киев. Гимназистка Меланья Чернова. 1888г.

 

г. Киев.

 

г. Киев.

 

г. Киев.

г. Киев.

 

г. Киев.

 

г. Киев.

г. Киев. Воспитанницы с классными дамами. Киевский институт благородных девиц. 1909г.

г. Киев. Киевский институт благородных девиц. 1881г.

 

г. Киев.

 

г. Киев.

г. Киев.

г. Киев.

г. Киев. Памятная надпись на оборотной стороне одной из фотокарточек.

г. Киев.

г. Киев. (не в гимн. форме)

г. Ровно, 1905г.

 

г. Варшава

г. Варшава

г. Мариуполь.

г. Мариуполь. Памятная надпись на оборотной стороне фотокарточки.

г. Мариуполь.

г. Харьков. 2-ая женская гимназия.

Харьковский институт благородных девиц.

 

г. Харьков. Гимназистка.

 

г. Харьков. 2-ая женская гимназия. В руках книга к 50-летнему юбилею отмены крепостного права.

 

г. Харьков. Гимназистка. 1909 г.

г. Харьков. Ольга Оберемкова, ученица 1-й женской гимназии, дочь харьковского купца А.А.Оберемкова.

 

г. Харьков. Ольга Оберемкова (на качелях) с подругой - ученицы гимназии.

г. Харьков.

 

г. Харьков. 2-ая женская гимназия.

 

г. Харьков.

 

Гимназистки с классной дамой Севастопольской женской гимназии, 1912г.

г. Симферополь. Гимназистка Нина Попруженко.

г. Вильна. Выпускница гимназии Вера Космачевская.

г. Вильна. Выпускница гимназии Нина Янишевская, ок. 1911 г.

 

г. Полтава. Институт благородных девиц. 1898г.

Зинаида Карзина. Казанский институт благородных девиц.

 

01.06.1909 г.

 

г. Нежин.

г. Нежин.

 

г. Астрахань.

 

Гимназистка Астраханской Мариинской женской гимназии.

Астраханская Мариинская Женская Гимназия.

 

Астраханское епархиальное женское училище.

 

г. Тверь, 1915 г.

 

Гатчинская женская гимназия, 1916 г.

 

Плоцкая женская гимназия.

 

г. Славянск

 

Ученицы Ольгинского Осетинского женского приюта во Владикавказе. Татарова Вера, Туаева Ольга, Дзугаева Вера (стоит).

Групповая фотография Одесского Института благородных девиц. В центре у двери — Габриэль Хриановская (в замужестве — Блаватская) в возрасте 22 лет.

Ученицы 3-го Мещанского женского начального училища. 1897 г.

Ученицы 2-го Красносельского женского начального училища. 1911 г.

Корсунская женская гимназия. Примерно 1911-1913 г.г.

 

Корсунская женская гимназия.

 

Смольный Институт Благородных девиц. На катке. 1889 год.

 

 

Преподавательский состав учебного заведения Российской империи.

 

Преподавательский состав учебного заведения Российской империи.

Ученицы Ольгинского приюта. Осетия.1870-е гг.

Ссылка:
http://xponolog.blogspot.com/2013/04/blog-post_28.html

Источник - 1 >>>>>>
Источник - 2 >>>>>>

http://xponolog.blogspot.ru/2013/04/blog-post_28.htm

Лепёшкины старейшая купеческая династия Москвы

11 октября 2007, 2438

 

Одной из старейших и известнейших среди московских предпринимателей была династия Лепешкиных. Лепешкины появились в Москве в 1813 году, когда, пережив Отечественную войну 1812 г., город после разрушительного пожара начал восстанавливать свою промышленность и торговлю.

Одной из старейших и известнейших среди московских предпринимателей была династия Лепешкиных. Лепешкины появились в Москве в 1813 году, когда, пережив Отечественную войну 1812 г., город после разрушительного пожара начал восстанавливать свою промышленность и торговлю. Родоначальник династии, Логин Кузьмич (1763-1823г.г.) с семьей поступил в московское купечество из купцов города Каширы Тульской губернии. От его сыновей Василия и Семена пошли две известные ветви этого рода.
Василий Логинович (1785-1840 г.г.) был купцом 1-ой гильдии и потомственным почетным гражданином. За заслуги в развитии промышленности он получил звание мануфактур-советника. В.Л. Лепешкин построил два химических завода – один в Москве на Мытной улице (1824г.), другой – в Иваново-Вознесенске (1836г.). Эти предприятия были унаследованы его детьми: Николаем (1819г.~1878г.), Сергеем (1823-?), Василием (1838-1889г.г.) и Александром (1825-1885г.г.), а затем внуками по линии старшего сына Николая.
Николай Васильевич, так же как и отец, получил звание мануфактур-советника. Им были основаны два небольших химических завода во Владимирской губернии: в селе Дмитровка Шуйского уезда (1839г.) и в селе Хомутово Ковровского уезда (1846 г.). После смерти Николая Васильевича деятельность всех его предприятий проходила в рамках фирмы “ЛЕПЕШКИНА Н.В. сыновья”
Семен Логинович (1787- 1855 г.г.), как и его старший брат Василий, получил звание мануфактур-советника, состоял в 1-ой гильдии и числился с 1833 г. в потомственном почетном гражданстве. С конца 1820-х годов он развивает текстильное производство, основав фабрику в Дмитровском уезде Московской губернии, а уже через двадцать лет на этой фабрике числилось 1200 рабочих.
Текстильное производство принесло династии Лепешкиных всероссийскую славу. По техническому оснащению фабрика считалась одной из лучших в Центральном промышленном районе, уже в 1850-х годах на ней повсеместно были внедрены механические станки. В 1878 г. на базе предприятий, принадлежащих Лепешкиным, было учреждено “Товарищество Вознесенской мануфактуры Семена Лепешкина сыновей”, объединившее пять фабрик по переработке хлопка. При этом основной капитал “Товарищества…..” составлял огромную по тем временам сумму - 3 млн. рублей. На протяжении нескольких десятилетий своего существования бумагопрядильное и ткацкое производство Лепешкиных неуклонно расширялось, и к 1915 году насчитывало почти 3000 рабочих. С 1860 г. был налажен сбыт ситца не только в России, но и в Средней Азии, где он пользовался большим успехом.
Семен Логинович имел трех сыновей, унаследовавших семейное дело: Василия, Дмитрия и Семена. Одна из его дочерей была женой видного текстильного фабриканта - И.А. Лямина, который в 1871-1873 г.г. являлся городским головой. Внук Семена Логиновича, Семен Васильевич, также стал известным московским предпринимателем, одним из учредителей и директоров Московского Товарищества механических изделий, занимавшегося машиностроением, а в начале ХХ века возглавлял “Варваринское акционерное общество домовладельцев”, которое строило и содержало крупные доходные дома в центре города на улицах Варварке и Солянке.
Лепешкины сыграли немаловажную роль в общественной жизни и благотворительности Москвы. Семен Логинович Лепешкин, московский городской голова в 1846-1848 г.г., по духовному завещанию пожертвовал 30 тыс. рублей на пособия бедным, стипендии в Мещанских училищах и содержание Андреевской богадельни.
Василий Семенович (1821-1860) по завещанию пожертвовал 18 тыс. рублей на пособия бедным, стипендии и содержание Андреевской богадельни. После его смерти вдова Варвара Яковлевна (1831-1901), дочь владельца Трехгорной мануфактуры Якова Прохорова, в 1887 г. основала женское профессиональное училище (Пятницкая ул., д.48) в память своей любимой дочери Варвары, скоропостижно скончавшейся в 16 лет. Училище готовило учительниц городских и сельских школ, а также имело классы швейного мастерства. По завещанию это училище было передано в ведение города Москвы, присовокупив к дару 500 тыс. руб. на его содержание. Сейчас здание занято Астрономическим Советом Российской Академии наук.
Варвара Яковлевна в 1880-1890 г.г. являлась председателем попечительского совета для слепых и почетным членом Екатерининского благотворительного общества. Сын Василия Семеновича и Варвары Яковлевны – Семен Васильевич ( 1857-1913) устроил в 1887 г. на свои средства первое общежитие для студентов Московского университета (ныне пер. Аксакова, 11). Он был депутатом Московской городской думы и почетным членом Общества пособия нуждающимся студентам Императорского Московского университета.
Дмитрий Семенович (1828-1892г.г.) получил дворянство, возглавлял “Товарищество Вознесенской мануфактуры”, а с 1880-х годов имел банкирскую контору на Троицком подворье. По духовному завещанию Дмитрий Семенович оставил 250 тыс. рублей на дела благотворительности. Он состоял попечителем Николаевского дома призрения вдов и сирот купеческого сословия, членом Комиссии публичных народных чтений. Николай Васильевич состоял старостой московских придворных соборов в 1847-1875 г.г. Он являлся депутатом Московской городской думы с 1877 г.
Особым вниманием Лепешкиных пользовались храмы “Троица в Вишняках” и “Преподобного Марона Пустынника”, а также женский монастырь “ Зосимова Пустынь”. Храм “ Преподобного Марона Пустынника” находится на Якиманке, где несколько домов принадлежало Лепешкиным. Примечательно, что старостами этой церкви, сменяя друг друга были пять представителей этого купеческого рода. На протяжении нескольких десятилетий они не жалели денег и времени на ремонт и украшение храма, организацию приходской жизни. Последняя игуменья монастыря “Зосимова Пустынь”, матушка Афанасия ( в миру Александра Васильевна Лепешкина), в 1928 году была выслана из монастыря, в 1931 г. арестована. В 1993 г., посмертно реабилитирована и в 2000 г. Всероссийским Архиерейским Собором причислена к лику новомучеников.
Ныне в Москве проживают потомки Василия Логиновича Лепешкина - Мария и Наталья Григорьевны Лепешкины.

 

Лепешкина Н.Г. //www.mko.ru/

Читайте также:

О рейдерских наскоках и обыкновенном чуде

Абрамович решил добывать золото на Чукотке

Арсений Андреевич Закревский

Русский менеджер Николай Путилов

Улицы российских городов будут носить имена меценатов

http://рустрана.рф/article.php?nid=14203

Сестры милосердия*

Нина Михайловна Ковалева

Из донесения профессора Медико-хирургической академии Пирогова из Севастополя: „Нельзя было не дивиться их усердию, истинно стоическому самоотвержению. Малейшее желание страждущих, даже капризы их, исполнялись самым совестливым образом... Из тридцати пяти сестер первой группы две умерли, а четырнадцать лежат больные". Это написано о самых первых, о тех, кто около ста пятидесяти лет тому назад начинал краснокрестное движение. О сестрах милосердия Крымской войны 1853-1856 годов.

Ситуация для нашей армии складывалась тогда довольно сложная. Из-за удаленности от центра трудности испытывали прежде всего военные медики: сказывалась острая нехватка медикаментов и обученных помощников. Создавшееся положение решила исправить великая княгиня Елена Павловна. Она обратилась к женщинам России и призвала их, представительниц всех сословий, на службу Отечеству. Ее усилиями в это время была учреждена Крестовоздвиженская община сестер милосердия; их предназначение состояло в уходе за ранеными и больными воинами. Прежде чем приступить к своим обязанностям, откликнувшимся на призыв предстояло еще пройти определенный курс подготовки. Дворянки и мещанки, молодые и умудренные опытом прожитого проходили обучение сестринскому делу в клиниках и больницах. После успешной сдачи экзаменов их приводили к присяге. Ну а потом - в путь.

Путь этот был долог, утомителен и опасен для изнеженных горожанок. От Петербурга до Москвы по железной дороге. От Москвы до Тулы и далее: Орел, Курск - на лошадях в тарантасах, которые, случалось, опрокидывались во время движения. В дороге сестры часто получали серьезные травмы. Затем лошадей заменяли волы. А при выезде из Перекопа сестры восседали уже на верблюдах. И так до самого Симферополя. О прибытии на очередную станцию вспоминает Александра Прунская: „Войдя в саклю, некоторые сестры, в грязных сапогах, все перепачканные грязью, как были в дороге, легли на пол, а я, будучи уже больна лихорадкою, не могла лечь на сырую землю и потому устроилась на скамейке".

Вслед за первой группой сестер Крестовоздвиженской общины в Крым отправилась вторая, которая, добравшись до Симферополя, застала предыдущую практически всю в тифозной горячке. Но сестер милосердия ждали там, где шли бои. Поэтому предписание от Николая Ивановича Пирогова - тем, кто в состоянии, тотчас отправляться в Севастополь - было выполнено сразу же по получении.

А там бомбы и снаряды, которые не разбирают, где солдатские окопы, а где лазарет. Однако „слабый пол" не дрогнул. Барышни и дамы не только не прятались в минуты опасности, но часто сами проявляли инициативу, спасая раненых. В одном из донесений статский советник Мансуров докладывал о героическом поступке сестры Бакуниной. Во время обстрела в госпитале возникла паника, но сестра отказалась покинуть палаты, пока там останется хоть один больной. Донесение завершалось фразой: „К счастью, сдержала слово и осталась жива". Сестра Линская просила, как милости, позволить ей остаться с ранеными, если не будет возможности их вывезти: Николаевскую батарею, где находился их бастион, могли вот-вот взорвать.

В ту военную кампанию Крестовоздвиженская община направила в район боевых действий сто шестьдесят одну сестру, из них умерло от ран и болезней или же погибло - одиннадцать.

Долго и непросто шли народы к осознанию себя цивилизованными. Трудно давалось такое чувство, как милосердие к врагу. Уже с конца XVI века отмечались случаи, когда условия содержания больных и раненых во время войн определялись особыми соглашениями, в которые враждующие стороны вносили соответствующие статьи. Но это были разовые акты, заключенные между конкретными государствами. Только Великая французская революция в законодательном порядке ввела принцип, по которому больные и раненые воины, захваченные в плен, должны были получать в госпиталях республики такой же уход, что и французские солдаты.

Во второй половине ХIХ века войны не становились милосерднее, напротив, изощренная технология убийства и калечения себе подобных набирала обороты. Крымская война и ее первые сестры милосердия показали всему миру, сколь актуально именно женское участие в положении раненых. Женские по-особому нежные руки причиняли меньше страданий, женское чуткое сердце угадывало малейшее пожелание солдат, ставших вдруг совершенно беспомощными. На эти преимущества сестер милосердия (и в окопах, и в госпиталях, и позднее в поездах), по сравнению с дюжими санитарами, многие очевидцы обращали внимание в официальных докладах и личных воспоминаниях. Тот же знаменитый Пирогов писал о первых сестрах Крымской войны: „... горжусь тем, что руководил их благословенной деятельностью".

Однако общественное мнение оказалось еще не готовым к такому повороту событий, обозначивших новые аспекты в женском вопросе. „Мысль отправить женщин на театр военных действий была принята в тогдашнем русском обществе с недоверием", - констатировал историк полвека спустя, а далее заключал: „Но ... голоса скептиков и сомневающихся должны были умолкнуть".

В стане противника России в той войне, англичан, происходили аналогичные события, только носившие сугубо частный характер. В английских лазаретах, где смертность достигала 60%, ситуация складывалась просто катастрофическая. Тогда на помощь английским солдатам пришла Флоренс Найтингел с тридцатью семью сподвижницами, прибывшими в Крым из далекого Лондона. Имя этой женщины, собственными усилиями создавшей отряд сестер милосердия, стало символом сестринского движения. Ее именем названа медаль, которой с 1912 года награждают особо отличившихся сестер милосердия по всему миру.

В современных публикациях по истории благотворительности тема сестер милосердия встречается очень редко. Однако краснокрестное движение и его основные функционеры наиболее непосредственно, напрямую связаны именно с этим социальным явлением. Они действуют согласно одним и тем же принципам. Благотворительность не может ограничиваться рамками понятия помощи „своему". Благотворительность подразумевает помощь любому, ограничивается ее оказание лишь по признаку актуальности. Сострадание не различает своего солдата и вражеского, если они одинаково беспомощны. Значит, в суровых условиях войны высшее проявление сострадания должно носить характер „Inter arma caritas" (милосердие между армиями - лат.). А это и есть девиз Красного Креста - организации, к образованию которой мир подтолкнула именно Крымская война и стихийно возникшие отряды сестер милосердия.

В 1864 году шестнадцать государств Европы и Америки подписали Женевскую конвенцию: отныне каждый, кто отмечен повязкой с красным крестом, должен был „спасать и охранять всех, чья кровь оросила поле чести, - не различая ни друзей, ни врагов". Так возник международный союз, эмблемой которого стал „Красный крест на белом фоне". Как следствие, повсеместно стали создаваться национальные общества Красного Креста. Инициатива их организации и форма высшего руководства в них соответствовали традициям каждой конкретной страны. Но то, что было общей чертой новых образований - это непосредственное подчинение их военным министрам.

Для России подобные социальные институты были не в новинку. У нас к тому времени уже более полувека действовал особый комитет для оказания помощи раненым, учрежденный Александром I. Инициаторами создания новой организации в России в контексте Женевской конвенции стали близкие к императорскому двору дамы: фрейлина Саблина и баронесса Фредерикс. Только что возникшее Общество попечения о раненых и больных воинах (первоначальное название Российского Общества Красного Креста, сокращенно РОКК) было принято под высокое покровительство императрицы.

Несмотря на то, что сестры милосердия получали некоторое вознаграждение за работу (вряд ли оно может идти хоть в какое-то сравнение с опасностью, которой они себя подвергали), тем не менее уже в программных документах Общества попечения указывалось на явный приоритет благотворительных аспектов в его работе, а именно, предписывалось „искать своих деятелей прежде всего не по найму, но по призванию и из лиц, готовых на самоотвержение не по какому-либо минутному увлечению, но по глубокому сознанию нравственного долга, и способных на всевозможные лишения".

Будущее Красного Креста было определено надолго вперед: присутствие сестер милосердия на полях сражений становилось обычным явлением. Более того, и в мирное время находилась для них работа. В их поле зрения попадали стихийные бедствия - пожары, голод, эпидемии, наводнения, засухи, землетрясения.

Работы было много, много требовалось и умелых женских рук. Готовить сестер милосердия стали различные организации и, в первую очередь, так называемые сестринские общины. Это были светские по духу и благотворительные по сути объединения. Одно из правил внутреннего распорядка в такой общине гласило: „Вы перестанете быть сестрами, если даже во время болезни потребуете себе чего-нибудь изысканного".

В создании массового института светских общин ведущую роль играла Россия, тогда как в государствах Западной Европы преимущество было за религиозными общинами. Основное отличие уставов последних, по крайней мере в России, заключалось в приоритете духовного состояния, а не профессиональных навыков; причем „специальное приготовление сестер милосердия" не было единственной целью общин, находящихся в ведении Святейшего Синода, и даже далеко не первой в их уставном перечне. Светские же общины как бы и возникли с одной целью - лишь для обучения медицинского сестринского персонала, подготовки его для работы в условиях войны. Поэтому светские общины в России - „это не те закрытые общежития, которые выработались на Западе, где девушки отказываются от света, посвящая себя делу милосердия. У нас поступление в общины Красного Креста не налагает никакого обета, не закрывает возможность жить мирской жизнью. Строгая дисциплина, строгое исполнение обязанностей, заботливое отношение к больному - таковы единственные требования, предъявляемые к сестре милосердия", - подытоживает в 1914 году историк краснокрестного движения.

Если попытаться провести аналогии с современностью, то по уровню специальных знаний и навыков сестру милосердия светской общины следовало бы поместить, скорее всего, между сиделкой и медицинской сестрой. Следующей ступенью в иерархии медицинского персонала были так называемые сестры-фельдшерицы, которых тоже готовил РОКК. Первое Училище для лекарских помощниц и фельдшериц было основано в 1879 году Петербургским Дамским лазаретным комитетом. Именно оно и положило начало женским медицинским курсам. В этом училище обучение продолжалось четыре года, а слушательницам преподавали уже вполне научные дисциплины: физику, химию органическую и неорганическую, анатомию, гистологию, эмбриологию, токсикологию, общую патологию, латинский язык и т. п.

Для проведения практических занятий с сестрами милосердия общины имели свои больницы, амбулатории и аптеки. В мирное время все эти учреждения оказывали квалифицированную помощь населению, а в военное, согласно параграфу 131 устава РОКК, вместе с „наличным и изъявившим на то согласие запасным персоналом" поступают в распоряжение Главного Управления Красного Креста. Затем, исходя из создавшегося положения, община приступала к подготовке новых сестер в ускоренном режиме. Учитывая столь серьезное предназначение будущих выпускниц, правила приема в светские общины были достаточно жесткими. Желающие поступить туда в возрасте от 18 до 40 лет должны были представить необходимые документы: метрическое свидетельство, вид на жительство, свидетельство об образовании; а несовершеннолетним также полагалось заручиться разрешением родителей.

Самой ранней по времени основания общиной сестер милосердия в России стала Свято-Троицкая, учрежденная в 1844 году по инициативе великой княгини Александры Николаевны в Санкт-Петербурге. Здесь же через пятнадцать лет великая княгиня Александра Петровна основала Покровскую общину. Уже в пореформенное время Московский Дамский комитет усилил общественный характер этого явления, „приняв на свое иждивение в четырех монастырях Москвы сестер милосердия, которым для приучения к своим обязанностям дозволено было постоянное дежурство в чернорабочей и тюремной больницах". Вскоре москвичек поддержал Петербургский Дамский комитет, открыв в 1870 году общину Св. Георгия. Примерно в то же время родилась община с сугубо мирным названием „Утоли моя печали", что никак не меняло ее „воинского" предназначения. Создавалась община не в одночасье, а долго, целенаправленно, подчиняясь естественному ходу событий и упорству своей основательницы - вдовы коллежского советника княгини Шаховской. Она начала с того, что сама в качестве сестры милосердия ухаживала за больными и помогала при хирургических операциях в московской Полицейской больнице. Через десять с небольшим лет такой деятельности решила основать общину под названием „Утоли моя печали". С этой целью она купила в Лефортово участок земли; находившиеся там фабричные здания перестроила и оборудовала под лечебницу. Согласно утвержденному уставу, община была причислена к Обществу попечения о раненых и больных воинах (впоследствии РОКК). В 1877 году во время войны на Балканах княгиня Шаховская передала здания общинной больницы под городской госпиталь**, а сама в скором времени уехала на Дунай в действующую армию. Туда же, в так называемый Ясско-Кишиневский округ, направились графиня Толстая (вдова Алексея Толстого) и баронесса Вревская. Обе почти сразу заболели сыпным тифом, а „баронесса Ю. П. Вревская поплатилась жизнью за свой истинно христианский подвиг", - как сообщалось в отчете Красного Креста. Опять, как и четверть века назад, русскому солдату помогали и титулованные дамы, и те, чьи негромкие имена не оставили следа в документах прошлого.

Для воссоздания истинной картины женского участия в судьбах Родины представляется чрезвычайно важным и естественным обращение к свидетельствам непосредственных участников событий, доносящих до нас отношение к происходящему и, следовательно, моральные ценности, характерные для того времени. Сегодня публикации на историческую тему пестрят восторженными сентенциями, часто мало или совсем не мотивированными, продиктованными лишь авторскими симпатиями. Возникает некое смещение акцентов, а то и просто преподносятся нелепости. Мыслящая публика чутко реагирует на подобный перекос и не всегда доверяет авторской трактовке. Поэтому - слово известному деятелю движения по фамилии Абаза, представлявшему Красный Крест России на Балканах в 1877-1878 годах: „Кроме общинских сестер, в отрядах находилось несколько представительниц высшего общества, которые присоединились на время войны. Несмотря на непривычку к непрерывному и тяжелому физическому труду, они не пользовались своим привилегированным положением, но, напротив, всегда старались брать на свою долю самую трудную и самую неприятную работу... Не было тех обязанностей по уходу за ранеными и больными, от которых отказались бы сестры. Никогда не сознаваясь в усталости, эти самоотверженные труженицы работали без отдыха по целым суткам, превозмогая все - и непривлекательную сторону работы, и природное отвращение, чуть не падая в обморок от вредного и нестерпимого запаха, который им нередко приходилось переносить во время перевязок и ухода за пребывавшими в ужасном виде пленными турками".

В Русско-Японскую войну с наступлением военных действий на Дальний Восток отправились и опытные сестры, и только что сдавшие экзамены выпускницы. Первыми были сформированы санитарные отряды Александринской, Иверской, Евгеньевской общин. Менялась география, но не менялась обстановка. Сестра милосердия Евгеньевской общины княжна Оболенская скончалась от воспаления легких в Мукдене. Не досчиталась сестер Мариинская община, потому что они оставались с ранеными до самого конца эвакуации из Порт-Артура. В Мукдене персонал госпиталей Красного Креста остался с ранеными и после занятия его японцами.

Во время кампании 1904-1905 годов эффективная работа Красного Креста не могла строиться исключительно на энтузиазме. Потребовались очень большие средства, причем в короткий срок. Положение осложнялось непопулярностью в обществе этой войны. Руководство страны вынуждено было вмешаться. По уставу РОККа, его финансирование осуществлялось из трех источников. Во-первых, налоги на транспортные услуги „выше определенного уровня комфортности" и на получение иностранного паспорта. Иными словами, платил тот, кто мог путешествовать не отказывая себе ни в чем. В военное время проводились общегосударственные кампании по сбору средств. И третий источник - это различного рода пожертвования. Государство могло повлиять только на первую статью дохода, что оно и сделало. В феврале 1905 года последовал именной высочайший указ Правительствующему Сенату. В нем особо подчеркивалось, что деятельность Красного Креста „приняла размеры, доселе не имевшие места; в соответствии с этим значительно возросли и расходы Общества". Во избежание расходования средств казначейства предписывалось увеличить финансирование РОККа за счет дополнительного повышения сбора с заграничных паспортов.

В мирное для России время русские сестры милосердия работали в других горячих точках. Вспыхнул конфликт на Балканах и в Греции, и в 1913 году в Белград была направлена община Св. Евгении, а в Грецию - Крестовоздвиженская. Не всегда работа сестринских групп укладывалась в четкие рамки скрупулезно расписанных положений. Нередко приходилось поступать по обстановке. Так, в городе Скопье отряд Российского Общества Красного Креста вынужден был ввести своеобразное новшество - открыть при больнице отделение для женщин-мусульманок, к которым имели доступ только сестры милосердия и врач. Ситуация почти столетней давности, но уж очень напоминает недавние сюжеты о российском госпитале в Афганистане. Те же проблемы и те же решения.

Через год разразилась Первая мировая война, и снова женщины оказались на передовой, не разбирая сословных различий. Сестры милосердия, прошедшие подготовку в Старо-Екатерининской больнице Москвы, отбыли в действующую армию. Дочь товарища морского министра работала в Николаевском морском госпитале в Петрограде, а дочь председателя Совета министров оправилась на фронт сестрой милосердия. В этом же звании состояла Александра Львовна Толстая. В первые месяцы войны на театр военных действий отбыл писатель Куприн со своей супругой - сестрой милосердия. Очень скоро стали приходить сообщения о героическом поведении сестер на фронте. Уже на третий месяц войны Елизавета Александровна Гиренкова была награждена орденом Св. Георгия I степени „за выдающуюся храбрость, проявленную под огнем неприятеля при оказании помощи раненым". Баронесса Евгения Петровна Толль к концу второго года войны была трижды ранена, награждена крестом Св. Георгия IV степени и представлена к третьей и второй степеням.

Но далеко не всегда судьба благоволила тем, кто, почти не задумываясь, бросал ей вызов. Во время боя, исполняя свой долг, получила ранение и скончалась Ольга Шишмарева, сестра Елисаветинской общины. Девятнадцатилетняя Вера Семенова была убита осколком бомбы, брошенной с вражеского аэроплана. При варварском потоплении в Черном море госпитального судна погибла сестра милосердия баронесса Арпс-Гофен (урожденная Романенко). Да, подобные деяния квалифицировались как варварство, поскольку уже пятьдесят лет как действовала международная Женевская конвенция, гласившая, что весь санитарный персонал и все перевязочные и прочие средства должны считаться нейтральными. Однако правила цивилизованного ведения войны (если такие вообще возможны) приживались медленно. А потому сестры милосердия не могли рассчитывать на послабления во фронтовой обстановке.

Почти девочка, восемнадцатилетняя Любовь Васильева была убита во время боя на Австрийском фронте. Дочь генерал-майора Панаева умерла на передовых позициях Прусского фронта. На служебном посту в санитарном поезде умерла удивительная женщина графиня Екатерина Николаевна Игнатьева, сестра министра народного просвещения. В качестве сестры милосердия она участвовала, как об этом писали, „почти во всех войнах последних лет и имела все боевые отличия до первых степеней включительно".

Героем, но посмертно, стала знаменитая Римма Иванова, о которой писали все газеты того времени. На ее родине в городе Ставрополе решили даже установить памятник и издать биографию сестры милосердия, которая не растерялась и подняла в атаку полк, заменив собой убитых офицеров. Так ярко вспыхнуть, прежде чем погаснуть, довелось не всем. Скончалась от будничного заражения крови, полученного при перевязке гнойной раны, сестра милосердия Антонова; ей не исполнилось и тридцати. Будучи матерью двоих детей, она работала при лазарете городской больницы Саратова. Тоже в больнице, но пермской, умерла от тифа, заразившись от пленных турок, бывшая учительница двадцатидвухлетняя Зинаида Баранова. Стремясь на фронт, она „окончила курсы сестер милосердия и с нетерпением ждала распоряжения на театр военных действий". Женское милосердие попало под перекрестный огонь. Его косили не только пули и снаряды, но и сыпняк, этот бич солдатских окопов.

Имена и факты сами собой выстроились в скорбную и, тем не менее, славную повесть женского героизма самоотвержения. Добавить к этому нечего, да и нет в этом надобности.

Что же касается роли сестринского движения в контексте проблемы женского равноправия, то образ сестры милосердия представляется наиболее характерным примером истинной эмансипации, который, к великому сожалению, не потерял своей актуальности до сих пор.

---

*В статье использованы письма, мемуары, специальная и периодическая литература, изданные до 1917 года.
**Лефортовский городской госпиталь, затем Центральный военный госпиталь имени Н. Бурденко. http://www.owl.ru/win/womplus/2002/kovaleva3.htm

Обувь на мини-каблуке: как носить kitten heels

Все мы обожаем высокий каблук, но при случае ищем те самые удобные туфли, в которых можно не только красиво выходить из машины, но и осиливать ежедневный рабочий марафон. К счастью среди модных трендов теперь фигурируют и kitten heels. Как носить обувь на мини-каблуке – читайте в нашем очередном фэшн-рассказе.

Термином kitten heels называют как сам каблук высотой не 3-5 сантиметров, так и обувь на этом каблуке. Это могут быть невысокие туфли-лодочки, открытые сандалии и ботинки. Kitten heel в современном понимании – это миниатюра шпильки, невысокий каблук-«рюмочка» или устойчивый квадратный каблук. По форме строгих ограничений нет, главное, чтобы по размеру в стандарт вписывался.

Интересно, что kitten heels сперва считались подростковой обувью. Их даже называли «тренировочными туфлями»: юные девушки таким образом привыкали к каблукам. Во взрослый мир этот спорный модный феномен перетащила Одри Хепберн. В 50-х годах икона стиля регулярно появлялась на экранах в такой обуви, и женщины с радостью подхватили практичную идею от звезды. Затем в моду вошла шпилька. Такой конкуренции каблуки kitten heels не выдержали и ушли с модного Олимпа на пару десятков лет.

С ЧЕМ НОСИТЬ KITTEN HEELS

1. Kitten heels хорошо смотрятся с укороченными брюками ¾, которые открывают щиколотку. Практически никогда не идут в пару к широким моделям оверсайз, которые «съедают» рост и визуально прибавляют полноты.

2. Для подчеркнутой элегантности введите обувь на мини-каблуке в образ с брючным костюмом. Дудочки, черный блейзер и kitten heels интересного цвета (яркого или, например, серебристого) станут вашим беспроигрышным вариантом для формальных ивентов.

3. Мини-каблук плотно ассоциируется с ретро-образами. Кто бы мог подумать, что kitten heels так споются с джинсами! И даже с молодежным рваным денимом! Верх – белая рубашка, рубашка в клетку, объемный свитер, водолазка или пиджак. Джинсы могут быть скинни, бойфренды или даже чуть расклешенные. Возможности безграничные.

4. Миниатюрный каблук элегантно сочетается с юбками-карандашами и расклешенными моделями юбок. Декор низа должен быть либо минималистским, либо по-девичьи милым, с бантиками и оборками. Добавить немного рок-н-ролла в такое окружение не помешает.

6. Берите пример с Одри Хепберн и носите платья. Мини-каблук хорошо сочетается с маленьким черным платьем любых моделей. Кроме того, с kitten heels у вас всегда получится ретро-образ. Фасон «песочные часы», пышные юбки, плиссировка – ваше все для создания удобного праздничного образа.

7. Боитесь отказаться от внушительного каблука из-за невысокого роста? Отставить все сомнения! Просто купите нюдовые туфли близкого цвета к тону кожи. Они зрительно удлинят ваши ноги.

8. Носите на мини-каблуке не только туфли, но и ботинки. Джинсы-скиннипопробуйте заправить в такие ботильоны, укороченный комбинезон с принтом сочетать с невысокой шпилькой, а короткую юбку надеть с ботинками и носками.

Хитрости выбора обуви с каблуками kitten heels:

1. Внешне туфельки должны выглядеть «золушкиными» — хрупкими и женственными. Громоздкие модели пускай носят сами производители!
2. Если засматриваетесь на туфли с открытым мыском, лучше склонитесь в пользу заостренных спереди моделей. Они выглядят утонченнее.
3. Обратите внимание на сам каблук. Он не должен сильно отклоняться внутрь стопы или, наоборот, на внутреннюю сторону. Kitten heels созданы быть удобными, в этом их главное достоинство.

4. Критично оцените размер своей ноги. Туфли на невысоком каблуке визуально удлинят ступни еще больше, так что размер здесь не первостепенен, но важен.
5. Если не уверены в том, что впишете остромодные яркие kitten heels в один из своих образов, начинайте практиковаться на нейтральных оттенках. Черные и нюдовые туфельки более просты в носке.

Напоследок оговоримся: не все одобряют kitten heels в гардеробе современных женщин, а некоторые даже называют такую обувь «бабушкиной». Но стоит ли впадать в крайности и выбирать либо высокую шпильку, либо флэтформу, если существует такая прекрасная альтернатива? Вопрос риторический. Такую удобную обувь невозможно проигнорировать.

Источник

Ключевые слова: kitten heels, гардероб, мода и красота, обувь, одежда и аксессуары, стиль

Опубликовано 27.04.2018 в 15:01

Суриков В.И. - его жена Елизавета Августовна

 

Василий Иванович Суриков встретил в своей жизни большую любовь Елизавету Августовну, урожденную Шарэ, семья которой приехала в Россию из Франции.

Суриков В.И. Портрет Елизаветы Августовны Суриковой, жены художника. 1888

 

История их встречи, знакомства и женитьбы подробно описана в книге внучки художника Натальи Кончаловской «Дар бесценный». Всю книгу можно прочитать на сайте http://www.gennadij.pavlenko.name/ex-book?text=185

 «Француз Август Шарэ уже много лет жил в Петербурге. Он приехал сюда из Парижа и открыл небольшое предприятие. У него была лучшая в Петербурге бумага — он выписывал ее из Англии, Голландии, Дании, — и все богатые петербуржцы заказывали почтовую бумагу с вензелями только у Шарэ.

Еще в Париже он встретил русскую девушку из семьи декабриста Свистунова, эмигрировавшей во Францию, влюбился, женился на ней, хотя ему пришлось для этого переменить католическое вероисповедание на православное.

Мария Александровна уговорила мужа ехать в Россию, они перебрались в Петербург, где у нее была многочисленная родня.

Сын и четыре дочери Шарэ родились и выросли в Петербурге, но воспитаны были они на французский лад, хорошо знали французский язык. Девушки одевались как парижанки, обладая при этом скромностью, достоинством и хорошими манерами.

Шарэ снимали квартиру на Мойке. В его гостиной постоянно сидели солидные петербуржцы — заказчики. Там угощали чудесным кофе с бисквитами и отменным коньяком Готье, налитым в узенькие хрустальные рюмки. Тут же всегда присутствовал кто-нибудь из родни Марии Александровны, приехавший с визитом.

Дочерей родители вывозили в театр, в концерты, в собрания и балы, но старшая — Соня и самая младшая — Лиза очень любили слушать утреннюю мессу в католической церкви Святой Екатерины, что была на Невском. Их, православных девушек, привлекал туда орган. Обе любили хоралы Баха, исполнявшиеся во время мессы».

Суриков тоже любил Баха и органную музыку, поэтому и заходил в католическую церковь, где и приглянулись ему сестры, особенно младшая, и он осмелился подойти к ним и познакомимся. Его чувство встретило взаимность у Елизаветы, тогда художник и попросил ее руки у ее отца. Их любовь воплотилась в прекрасную, крепкую семью, но, к сожалению, у Елизаветы Августовны был порок сердца, и ее здоровье оказалось слабым. Но, не смотря на такое обстоятельство, она успела родить двух дочерей – Ольгу и Елену.

Суриков В.И. Портрет Елизаветы Августовны Суриковой, жены художника 1880-е годы Холст, масло. 33,4 х 27,6. Музей-усадьба В.И. Сурикова

 

В 1887 году Василием Ивановичем Суриковым была закончена и показана на Передвижных выставках ставшая одной из самых знаменитых картин русской школы «Боярыня Морозова». Запечатленные на ней драматические события раскола Православной церкви по накалу страстей и мастерству художественного воплощения достойно завершают трагическую трилогию событий русской истории, в которую помимо «Боярыни» входят «Утро стрелецкой казни» и «Меншиков в Берёзове». Новые исторические замыслы зрели в душе художника, в этом же 1887 году появляется акварельный набросок «Степана Разина».

Но воплотиться «Разину» суждено было без малого через двадцать лет, лишь в 1906-м. Всё изменилось внезапно. Весной 1888 года в семью Сурикова постучала беда - скончалась жена художника Елизавета Августовна.

Портретные этюды, написанные с неё ещё в 1882 году для образа угасающей в ссылке старшей дочери Меншикова Марии, красноречиво свидетельствуют, что тяжёлая болезнь давно поселилась в доме Суриковых, но развязка, хоть и предвиденная художником, потрясла его. В письмах к родным в Красноярск за краткими строками - вся глубина переживаний:

 «20 апреля 1888

Прочти один.

Милый Саша!

Ты, я думаю, удивляешься, что я долго не писал. С 1 февраля началась болезнь Лизы, и я не имел минуты спокойной, чтобы тебе слово черкнуть. Ну, друг Саша, болезнь Бее усиливалась, все лучшие доктора Москвы лечили, да богу нужно было исполнить волю свою… Чего тебе больше писать? Я, брат, с ума схожу.

8 апреля 2,5 часа, в пятницу на пятой неделе великого поста, ее, голубки, не стало. Страдания были невыносимы, и скончалась, как праведница, с улыбкой на устах. Она еще во время болезни всех простила и благословила детей. Теперь четырнадцатый день, как она умерла… Тяжко мне, брат Саша. Маме скажи, чтоб она не горевала, что было между ей и Лизой, она все простила, еще давно.

Как бы я рад хоть тебя, Саша, увидеть. А что, нельзя тебе отпуска взять?..

Я тебе, Саша, и маме говорил, что у нее порок сердца и что он по прибытии в Москву все ухудшался. А тут еще дорогой из Сибири простудилась Лиза, и делу нельзя было помочь. О, страшная, беспощадная эта болезнь, порок сердца!

Дети здоровы. Хотя были, особенно Лена, потрясены и всё плакали. Покуда она была больна два месяца, я сам за ней ходил, за голубушкой, все ночи не спал, да не привел бог мне выходить ее, как она меня восемь лет назад тому выходила от воспаления легких.

Вот, Саша, жизнь моя надломлена; что будет дальше, и представить себе не могу…

Брат твой В. Суриков».

Суриков В.И. Портрет жены, написанный за несколько дней до ее смерти

 

Прошёл почти год, но зимой 1889-го интонации писем остаются прежними:

«У Лилиньки на могилке недавно панихиду служил. Каждое воскресенье просфору подаю. Читаю более всё Священные книги - нахожу большое утешение в них», «Жизнь моя так же идёт. Почти нигде не бываю. По Лилиньке каждое воскресенье подаю просфору и езжу на кладбище иногда отслужить панихиду. Хоть по зимнему времени часто нельзя детей возить. Думаю сегодня или завтра отслужить панихиду по моей незабвенной милочке. Память о ней не только не ослабляется, но с каждым днём, по милости Божьей, всё яснее делается».

Обрушившееся горе всколыхнуло в Сурикове все религиозные чувства. Утешение, примирение с судьбой могло быть только в вере в промысел Божий, подкрепляемой соблюдением православных обрядов и чтением духовных книг. Но у художника был ещё один выход - творчество. Именно в эту пору он пишет своё таинственное, до сих пор неизвестное широкому зрителю «Исцеление слепорожденного». 

Суриков В.И. Исцеление слепорожденного. Из собрания ЦАКа. Церковно-археологического кабинета при Московской духовной академии. Реставрация Екатерины Сергеевны Чураковой.с сайта http://www.mpda.ru/news/text/95667.html

 

Картина, безусловно, автобиографична, и не только в том, что под исцелённым в первую очередь Суриков подразумевает самого себя, но в том, что за спиной Христа, за левым его плечом в зыбком сумраке художник изображает женское лицо с чертами Елизаветы Августовны. Эти тающие во мраке, родные для художника очертания как бы уже не причастны земному бытию.

Биограф живописца Максимилиан Волошин со слов Сурикова записывает:

«После смерти жены я «Исцеление слепорожденного» написал. Лично для себя написал, не выставлял. А потом в этом же году уехал в Сибирь. Встряхнулся. И тогда от горя к большой жизнерадостности перешёл. Написал я тогда бытовую картину «Городок берут». К воспоминаниям детства вернулся. Необычайную силу духа я тогда из Сибири привёз»…

 

Но вспомним еще раз, благодаря книге Н. Кончаловской «Дар бесценный», молодые годы Сурикова, когда он был на высоте от счастья, что любимая девушка дала ему согласие стать его женой:

«В январе 1878 года ему исполнилось тридцать! Его невеста была на десять лет моложе.

В эти дни, когда в корне менялась его жизнь, он писал домой еще более нежные и заботливые письма маме и Саше, но ни одного слова о помолвке! Слишком трудно было ему объяснить матери-сибирячке, что он соединяет свою судьбу с француженкой. Они были настолько разными, эти две любимые им женщины, что он не мог даже представить себе их вместе.

Лилечка — так звали дома его будущую жену, эта блестящая светская девушка, по утонченности и изяществу изысканных туалетов настоящая парижанка, веселая, умная, образованная, — и суровая старуха в повойнике, полуграмотная сибирячка, с лицом, похожим на печеное яблоко, с заскорузлыми от работы ладонями потемневших, морщинистых рук и с пристальным взглядом выцветших зрачков, похожих на зрачки степной орлицы.

… Балы, визиты к многочисленной родне невесты, выезды, театры, святочные катанья на тройках… Василий Иванович, сам над собой посмеиваясь, старался быть любезным, и приятным обществу, в чем и преуспевал при всем своем необщительном характере.

… Венчались они 25 января во Владимирской церкви. На свадьбу явилась вся многочисленная родня Шарэ-Свистуновых. Народу было тьма. А жених пригласил только семейство сибиряков Кузнецовых, которые заменяли ему родню, да любимого учителя и друга Павла Петровича Чистякова.

Поздравляли молодых на Мойке. Пенилось шампанское в хрустале, и на столе были блюда с искусно приготовленными французскими закусками и фруктами. Молодые — сияющие, смущенные — принимали поздравления, ловя друг друга вопрошающими, счастливыми взглядами».

Источники:

• Москалюк М. «Свет во тьме светит…»./ Марина Москалюк.// Тобольск и вся Сибирь. Восьмой номер. Красноярск: Альманах./ Сост. М.В. Москалюк. - Тобольск: Издательский отдел Тюменского регионального общественного благотворительного фонда «Возрождение Тобольска», 2007. - 340с. – с.76-96
• Кончаловская Н. Дар бесценный: Романтическая быль./ Наталья Кончаловская. – Красноярск: Красноярское книжное издательство, 1978. – 300с.
• http://www.gennadij.pavlenko.name/ex-book?text=185

Автор: Актиноя на 6:54

Отправить по электронной почтеНаписать об этом в блогеОпубликовать в TwitterОпубликовать в FacebookПоделиться в Pinterest

Ярлыки: Портреты, Суриков В.И.https://museumsrussian.blogspot.ru/2011/03/blog-post_8886.htm

Анфиса Чехова занимается йогой на Бали

На фото: Я думала, приеду на Бали и буду строчить глубокие посты и стихи как из пулемёта. Вот проснулась с утра, почитала некоторые комментарии под моими предыдущими фото в нижнем белье и хотела порассуждать на тему: что с тобой не так, если тебя раздражают чужие полуобнаженные фото, про комплексы и неприятие себя, про отрицание своей собственной сексуальности, через осуждение чьей-то чужой... Хотела выдать что-то такое мудрое и щекотливое...а потом позанималась йогой, продышала все свои чувства и эмоции, насытив все рецепторы пряно-маслянистыми ароматами балийского воздуха, отпустила во Вселенную все свои страхи, контроль, непонимания, суждения, чувство вины, раздражение, боль... И снова не захотелось ничего глубокомысленного писать. Хочется только жить и чувствовать жизнь, от кончиков пальцев ног до макушки☺️

 

Источник →

Ключевые слова: Звезды - ТОП-5 инстаграма

Опубликовано 27.04.2018 в 03:00

Семья СТОЛЯРОВЫХ

Работа Столяровых Татьяны и Дарьи (5 А и 10 Б), МОУ СОШ №2 ЗАТО п. Солнечный Красноярского края

Файл:Семья Столяровых.jpg

Иван Данилович Столяров

Родился 27 марта 1939г. в деревне Косые Ложки Шарыповского района.

Галина Александровна Столярова (в девичестве Кириллова)

Родилась 13 июня 1937г. в селе Парная Шарыповского района.

Дети:

дочь Ольга, 1962г.р.

сын Григорий, 1969г.р.

Внуки: Сергей, Федор (дети Ольги)

Дарья, Татьяна (дети Григория)

Правнук: Александр (сын Сергея, внук Ольги)

 

Век…Время…Страна…Люди…

Все эти понятия не могут существовать друг без друга. Они то дополняют, то заменяют друг друга. Не может время без людей, не может без людей страна. Такое мы себе даже представить не можем и поэтом у не задумываемся: что значит человек вне времени, вне страны. Давайте окинем взором временной жизненный отрезок в истории одной современной семьи.

Далекий 20 век, самое его начало. Столыпин. Его реформы погнали множество людей в поисках лучшей доли:

Сторона-то ты, сторонушка,

Далекая, сибирская!

Лесами ты богатая,

Зверями непочатая,

Народ в тебе, сторонушка,

Со всей России-матушки:

С Волги, с Дона тихого

Шли люди, духом смелые,

Удалью богатые!..

Вот так и попали предки Столяровых из Могилевской губернии в Сибирь в 1902г. Шли семьями с малыми детьми за телегами с нехитрым скарбом. Пришли да и обосновались здесь. Время шло, летело быстро. Россию потрясали революции: 1905г, 1917г. К моменту второй революции в семье Столяровых подтянулись дети: Иван, Данила, Александр, Петр. Среди них выделялся Данила. Работящий, красивый, он обращал на себя внимание людей.

Свергли царя. Установилась повсеместно новая советская власть. Пришлые вроде бы приняли новую власть, стали жить. Но разразилась гражданская война. А на любой войне всегда нужны солдаты, много солдат. К этому времени в Сибири хозяйничал Колчак. Вот и призвали Столярова Данила Сафроновича в колчаковскую армию. Отправился новоиспеченный солдат в Канск. Едет, а сам по дороге думку думает: «А зачем мне нужна эта армия?» Взял да и сбежал новобранец. А дома вовсю шла борьба с белогвардейцами. Из местных жителей был образован партизанский отряд под командованием Перевалова. Так и попал Данила к партизанам. А куда деваться-то?

И вот разыгрался как-то в Андрюшкино (деревня, что недалеко от Косых Ложков) бой. Окружили белогвардейцы партизан, зажали со всех сторон. Решили партизаны расходиться по домам – кто куда, каждый своим ходом. Данила пошел в свою деревню Косые Ложки, именно там в то время жила семья Столяровых. А колчаковцы ждали в деревне…

Пропадать бы Даниле, да прискакал Федор Тарханов и предупредил парня, что ищут его. Начали родители прятать сына. На дворе мороз трескучий. В доме – нельзя, найдут сразу, в бане – заметят, да и холод-но, топить-то нельзя. Вот в минуту страшной опасности и спрятали сына в кучу навоза, что высилась на скотном дворе. Пока пережидали обыск, замерз Данила, отморозил свои ноги. Вскоре началась гангрена… Хочешь жить – пойдешь на все. Принимает решение по-мужски: сделать себе операцию по ампутации ног… Выпил водки. Взял немудреные плотницкие инструменты и… отпилил себе отмороженные ноги. Это сказать просто, а как было-то все… Как рычал от боли, как мутнело сознание. Что пережил сам, что пришлось вынести родным – не выскажешь словами.

Наконец-то кончилась гражданская война. Женился Данила. Появились один за другим дети: Федор, Мария, Степанида, Анна, Дуся. Но вскоре умирает жена. Долго бобылем не вековал – детей поднимать надо, встретил в Парной такую же одинокую женщину, Звали Её Марусей, Маней. Она была вдовой, а из детей – сын Николай. Свели всех в кучу и стали жить новой семьей. Пошли свои дети: Александр, Надежда, Иван. Так и жила вот такая огромная семья Столяровых.

Файл:Семья Столяровых2.jpg

Много встречалось на пути этой большой семьи хороших и не очень хороших людей.

Иван Данилович, младший сын Данилы Сафроновича, вспоминает, что тамошний председатель колхоза стал притеснять бывших партизан. Тот председатель был из кулацкой семьи, не нравились ему красные партизаны. Пришлось семье Данилы Столярова сниматься с насиженного места. Перебрались они в Парную. Здесь полегче жить стало. Озеро рядом, лес. В озере – рыба, в лесу – грибы, ягоды, зверье. Данила Сафронович стал работать лесником, ему полагалась лошадь. Ездили в тайгу за черемшой, кедровыми орехами. Часть продавали, на выручен-ные деньги справляли одёжку. В общем, сильно не голодовали. Потихоньку стали подрастать и разлетаться из родного гнезда дети. Но всеравно семье Столяровых жилось трудно. Сильному-то мужику на земле на своих ногах устоять трудно, а если их нет, ног-то… Так и жили, как Бог пошлет…

В это же самое время недалеко жила еще одна семья – Кирилловы. Тогда в 30-40-вые годы не знал никто, что породнятся две семьи.

Кирилловы: Александр Илларионович и Прасковья Кондратьевна, да пятеро детей совместно нажитых (Марк, Гриша, Нина, двойняшки Валя с Галей) да трое детей Александра от первого брака (Ксения, Николай, Роня). Вот такое огромное семейство. Тоже не местные, тоже из пришлых, из Прибалтики.

Файл:Семья Столяровых 3.jpg

Они еще не встретились, Галина и Иван. До их встречи пройдет еще некоторое время… Семья Кирилловых некоторое время жила на главстане. Александр Илларионович работал милиционером.

Файл:Семья Столяровых 4.jpg

Жизнь, конечно, была беспокойная. Но так, наверное, судьбе было угодно, прожить ту жизнь, что предписана свыше.

Вскоре семья Кирилловых перебирается в Парную. Глава семейства стал работать лесником. Поселились на Кардоне на берегу озера Большого. Прасковья Кондратьевна - домохозяйка, дому пригляд да за детьми глаз да глаз нужен. Жили в срубленной избушке.

Файл:Семья Столяровых 5.jpg

Это потом уже, в Парной построит Александр Илларионович с сыном Григорием дом-пятистенку. Это будет потом, когда война закончится

Файл:Семья Столяровых 6.jpg

А время неумолимо идет вперед. В воздухе запахло грозой. Война…

И опять жизнь семей похожа. Дети работали в колхозе. Старшая сестра Ивана Даниловича села на трактор. Еще совсем девчонка, но норму (надо было вспахать 1 гектар) выполняла. Иван в то время был еще очень мал. А в семье Кирилловых старший Марк в то время учился в ФЗО в Черногорке, средний Гриша – в Бородино. Александра Илларио-новича забрали в трудармию в Ачинск. Марку еще нет 18-ти, но он рвется на фронт. Взяли его добровольцем, но воевать отправили не сразу. Сначала он попал на курсы младшего комсостава в г. Ачинске.

Файл:Семья Столяровых 7.jpg

Оттуда он шлет домой письма, в которых с тревогой спрашивает о том, как идут дома дела. Главный вопрос: «Как там папа и Гриша?»

В Ачинске он встречается с отцом. В то время обстановка была сложная на фронте. Марка отправляют на фронт наводчиком тяжелого минометного орудия. Звание было присвоено досрочно. С фронта пришло от него всего два письма, последнее было отправлено из-под Киева. Судя по содержанию писем, из дома весточку на фронте он так и не получил...

Многие сибиряки сложили головы при взятии Днепра. Остался навеки на украинской земле и Марк Кириллов. Позже пионеры-следопыты найдут медальон с его именем.

Файл:Семья Столяровых 8.jpg

Кириллов Марк Александрович пал смертью храбрых в бою за осво-бождение деревни Басовка в феврале 1944года под Киевом.

Но кому от этого легче?..

Семья Столяровых по-своему вносит вклад в победу. Данила Сафровнович работает по-прежнему в лесничестве, у него 11 обходов. Один из его братьев, Петр, гибнет в боях за родину. Мать Данилы мобилизована на трудовой фронт: косит гречку, убирает сено, да мало ли было дела. Каждому надо было отработать по 30 трудодней. Много это или мало? Сегодня нам не понять. Тогда, наверное, было много. Всем в то время жилось трудно: собирали на полях колоски, ели жмых от конопли и подсолнухов. С нетерпением ждали весну, чтобы на-чать есть различную траву, так называемый «подножный корм»: корни саранки, заячью капусту, медунки, марью-коренью, лебеду, крапиву.… А больше всего ждали, когда же кончится война. И вот настал он май 45-ого. Время было такое, что все люди на по-лях, благо весна в тот год была теплой, будто готовилась великому празднику. Известие о Победе в поле принесла почтальонка Мария Си-ненкина: «Что вы здесь делаете? Ведь война кончилась!..» Радость описать нельзя: слезы отчаяния, горя, радости. Объятия, смех.

Стало легче.

В семьях у Столяровых и Кирилловых подрастали дети, стали учиться в школе.

Файл:Семья Столяровых 9.jpg

Файл:Семья Столяровых 10.jpg

Хоть еще не было одежды, но родители старались одеть своих детей в школу. В семье Столяровых, например, Ивану одежду отец шил из американских мешков, а Наде мать вязала одежду из овечьей шерсти. Шибко не модничали и сестры Кирилловы.

Данила Сафровнович, чтобы прокормить семью, занимался всем (благо руки были золотые) - косил и метал сено, катал валенки, шил полушубки и одежду. У него была добротная швейная машина, купленная на вырученные деньги. Ноги Даниле пришлось отрезать еще короче. Это случилось после того, как в 1953году, туша пожар, получил на ноге воспаление, перешедшее в гангрену. Безногий (обе ноги ампутированы по колено, одна чуть «длиннее» другой), но не склонившийся перед Судьбой, презревший свою неполноценность, Данила сам смастерил себе удобную обувку, используя нехитрый сподручный материал: из толстой резины вырезал основу будущих «лаптей», внутреннюю сторону выложил толстым слоем войлока, дальше следовали нехитрые приспособления, чтобы ноги (вернее, их остатки) не страдали от такой «ходьбы». При помощи ремешков он привязывал эти «лапти» к ногам и так, на коленях, двигался, а вернее – ползал, шаркая резиновыми лаптями по полу.

Сколько внуков вырастил он после, сажая их на свои «лапти» сзади себя и ползая по дому. А они, несмышленые, взбираясь на изуродованные войной ноги деда, совсем не задумывались о происхождении этих странных ног. Им казалось, что так и должно быть, что дед их самый обыкновенный и ничем не отличается от других, подумаешь, только ноги его покороче, а со всеми делами он справляется не хуже других, бодрый и веселый, читает книги, рассказывает мудрые сказки, играет на гармошке и поет смешные песни про деревенскую жизнь. Только по прошествии многих лет внуки узнают, как трудна была его жизнь, сколько мужества было в этом незаурядном деревенском мужике с такой нелегкой и непростой судьбой, что песни и сказки, так любимые внуками, он сочинял сам, почти на ходу, и что его самобытный талант он тоже передаст им же, внукам своим, по наследству…

В семье Кирилловых подрастали две девчонки-хохотушки – близнецы, Галя и Валя. Похожи так, что только самые близкие их могли различить.

Файл:Семья Столяровых 11.jpg

 

Пели они красиво. Пели всегда и везде: вечером, когда по деревни шли, когда на лодке плыли по озеру, когда работали, когда отдыхали. Голоса чистые, звонкие. Закончив школу, поступили в Каннский библиотечный техникум.

Файл:Семья Столяровых 12.jpg

После техникума, отработав некоторое время в Туве, девушки вер-нулись домой в Парную. Галина стала работать в библиотеке, а Валентина в магазине.

Иван Столяров после окончания горного техникума появился в селе. Красивый, синеглазый, кудрявый парень. «Иванушка», «Иван-царевич», так называли его в то время девушки. Искал себе невесту, долго приглядывался. Уезжать надо было на Север, а решение не приходило.

Файл:Семья Столяровых 13.jpg

Файл:Семья Столяровых 14.jpg

 

Но ведь высмотрел все-таки молодую озорную библиотекаршу. Пошел провожать, да сразу и предложил: «Выходи за меня замуж». А Галина в ответ: «Согласна». Больно глаза Галины в душу Ивана запали…

Вот так и соединились две больших семьи Столяровых и Кирилловых, а случилось это весной 1960 года. А дальше, дальше был Север, снова Парная, а затем – Подмосковье.

Но вернулись домой сибиряки:

-До свиданья, Москва дорогая, уезжаем в родное село! – пела дочке Оле песню мама Галя в купе вагона сообщением «Москва – Абакан»…

Файл:Семья Столяровых 15.jpg

В родном селе полным ходом шло строительство. Зерносовхоз «Оракский» набирал силу. Иван стал строить дома, а Галина работала в совхозной конторе. Почти все, что построено за всю историю совхоза, построено при участии Ивана Даниловича Столярова. Построены улицы: Гагарина, Совхозная, Прокопчика, Зеленая. Построен сельский Дом культуры, больница, детский сад, производственные объекты, да мало ли… В дальнейшем, работая прорабом в ПМК-485, строил улицу Гай-дара, новую сельскую школу и контору. На свет появился сын, Гриша. Галина ушла работать в сельское хозяйство. Закончила курсы и стала работать техником искусственного осеменения животных. Да непро-сто работать, а очень хорошо! Во всех районных конкурсах на первом месте, вернулась победителем с краевого конкурса, а затем - награды ВДНХ. Галина Александровна Столярова удостоена звания «Лучший мастер животноводства», трижды награждена золотой и один раз бронзовой медалью ВДНХ СССР. Есть у нее и звание «Ударник пятилетки», а грамот и ценных подарков – не счесть.

Дети росли, учились в Парнинской школе. Оля, отличница, спортсменка, певунья, как мама. Сын Гриша – такой же синеглазый и кудрявый, весь в отца. Стали бегать к своему геройскому деду, просили научить играть на гармошке. Помогала растить внуков и бабушка Маруся, баба Маня, как все её ласково называли.

Файл:Семья Столяровых 16.jpg

Файл:Семья Столяровых 17.jpg

Дочка Оля, закончила Парнинскую среднюю школу с золотой медалью в 1979году. Занималась лыжным спортом, возглавляла комсомоль-скую организацию школы. Поступила в Красноярский государственный университет, мечтала стать инженером-программистом.

Файл:Семья Столяровых 18.jpg

Файл:Семья Столяровых 19.jpg

Сын Григорий, с отличием закончив СПТУ, стал механизатором, а затем уехал служить по контракту в соседний городок Ужур, став военным, но служит в автоколонне, не расставаясь с любимой техникой. Имеет звание старший прапорщик.

У Ольги двое сыновей: Сергей и Федор, оба отслужили в армии. У Григория две дочки: Дарья и Татьяна, еще школьницы.

Ольга Ивановна уже почти 20 лет работает учителем в родной Парнинской школе. Сначала работала учителем физики, а затем, (через 20 после школы наконец-то закончила университет) логопедом. Сегодня это учитель, который способен вести за собой. Человек, с которым считаются.

Под стать ей и сын Сергей, после долгих раздумий и окончания ККРУ, вернувшийся в родное село и ставший учителем. Преподает ОБЖ, обожает компьютеры, говорит, что в школе нравится и уходить из неё не собирается. Поступил в педагогический университет и пытается осуществить давнюю мамину мечту – стать инженером-прогаммистом…

Сын Федор по примеру своего дяди и отца (ныне покойного) решил стать военным и служит в Ужуре механиком-водителем по контракту.

Правнучка Сафрона Васильевича Столярова - Оля, теперь сама уже бабушка, у сына Сергея и его жены Ирины в 2003году родился сын Саша, так похожий на своего папу.

Прабабушка Галина и бабушка Оля водятся с маленьким Шуриком, но это только новая молодая веточка следующего поколения Столяровых…

Вот так и живет семья, приумножая традиции своих дедов и прадедов. Семья, каких так много в России…etopisi.org/index.php/Семья_Столяровых_в_Великой_Отечественной_войне_(п.Солнечный_Красноярского_края)

Коробко М.Ю. Усадьба Узкое: историко-культурный комплекс XVII-ХХ веков.
Приложения Оболенская Л.П. ВОСПОМИНАНИЯ КНЯГИНИ (фрагменты) Пу6ликуются впервые по ксерокопии, хранящейся в библиотеке санатория РАН "Узкое" . Оригинал хранится в США у потомков Л.П.Оболенской. Нами опущены части текста не имеющие отношения к Узкому. Оболенская Любовь Петровна (1888-1980) — дочь П.Н. и А.В.Трубецких. 31 января 1909 года вышла замуж за офицера лейб-гвардии Кавалергардского полка князя Алексея Александровича Оболенского (1883-1942); во время первой мировой войны работала сестрой милосердия в военном госпитале. После 1917 года Л.П. Оболенская вместе с мужем и детьми эмигрировала. Мои первые воспоминания: Жара. Июль месяц. С июня до августа все наше семейство проводит в Узком, имении моего отца, кн<язя> Петра Ник<олаевича> Трубецкого, в 12 милях от Москвы. В Узком был большой дом, флигель1 и чудная церковь XVII века близко от дома, 4 больших пруда. За прудами была <Марьина> роща, в кот<орой> моя мать, кн<ягиня> Александра Владимировна, проделала массу дорожек с лавочками. Одна прогулка была очень длинная, "grand tour" <большая прогулка — фр.>, другая на половине дороги сокращалась, "petit tour" <маленькая прогулка — фр.>. На окраине роши была построена избушка, называемая "Марьева" избушка, с лавочкой вдоль избушки и столом. В большом доме было 3 террасы2 — одна крытая и вся обсаженная растениями и цветами из оранжерей (которых было много — 2-3 большие оранжереи только в растениях и с цветами, 1 оранжерея только в персиках и одна с другими фруктами и редкими цветами, и одна исключительно с розами). С другой стороны дома была открытая терраса с колоннами, где стояли только большие лавровые деревья. Крытая терраса: в одном углу, среди растений, было устроено нечто вроде гостиной — диван, столы, кресла, лампы. Посреди террасы был наш большой столовый стол (на наше большое семейство: двое родителей, 5 нас, детей, и 4-5 гувернанток и учителей — были обыкновенно немка, француженка, англичанка, учительница музыки (фортепьяно) и два учителя для моих братьев по математике, истории... так что обеденный стол обыкновенно был на 12-14 человек). Балкон с этой стороны дома снижался в сад по длинным деревянным ступеням, на кот<орых> по окончанию завтраков и обедов все садились. Перед домом (с этой стороны) был крокет и недалеко за большими деревьями теннис. Зимой мы жили в Москве на Знаменской улице (недалеко от Кремля). (Это была громадная квартира в 2 этажа, в кот<орой> я прожила 18 лет с 1891 г. до 19093, когда мы переехали в Петербург. Это произошло от того, что мой отец, который годами был губернским предводителем дворянства в Москве, был назначен государем в члены государственного совета в Петербург.4 Новая жизнь началась! Мой старший брат — Володя — которому было в это время 22 года, очень подружился с однолетками — Сашей Новосильцевым, Владимиром Писаревым и Алешей Оболенским (за которого я <, впоследствии,> вышла замуж).5 <...> 1 мая <1908 года> мы все, как всегда, поехали в Узкое, где было чудно. А в августе перебрались всем семейством в Казацкое, большое имение моего отца Трубецкого в Херсонской губ<ернии>. У моего отца была масса имений больших — в Московском <уезде> — Узкое, в Херсонском — Казацкое, в Таврической губ<ернии> — Долматово, в степях — большое место с лошадьми, на Кавказе — Сочи. <...> В нашем доме, как в Узком, так и в Казацком, всегда была масса гостей — друзей для нас, молодежи. Поэтому для всех нас была масса флиртов и романов. Володя, мой старший брат, очень рано женился на Маше Лопухиной.6 Соня (на два года старше меня)7 имела 2 очень серьезных романа с Сашей Новосильцевым и с Владимиром Писаревым, с которым она даже объявлена была официальной невестой, и их мои родители благословили на свадьбу в Узковской церкви, но через несколько времени после этого она поняла, что она не влюблена в Владимира и ему отказала. Бедный Владимир стал очень несчастен от этого, но через 2-3 месяца утешился и женился на нашей двоюродной сестре Мане Глебовой.8 У меня же (с самого начала моей сознательной жизни) был только один человек, которым я увлекалась, которого оценила и полюбила — это был Алеша Оболенский. Конечно, то, что мы постоянно проводили вечера вдвоем, когда разучивали какую-нибудь вещь для фортепьяно и скрипки, сыграло большую роль в нашем романе. <...> Первую зиму в Петрограде9 мы очень часто обедали то у Алешиных родителей, то у моих.10 Подходило лето, на весну мы поехали в Узкое — к Трубецким, на июль мы отправились в деревню к Оболенским в Пензенскую губ<ернию>.11 <...> Всех наших детей — Анну (Катьку), Любу, Алешу12 - я рожала в госпитале, оставаясь там около 9-10 дней, а потом переезжала или к моим родителям, или в нашу крошечную квартирку, которую взяли, когда переехали в Молоденки.13 Одну только девочку Dolly <Долли> — я родила в Узком, т.к. это было еще летнее время и <я> не хотела потом поселиться в госпиталь. <3а> 2 недели до родов в Узкое переехали для <их приема> к нам чудный мой акушер - Драницын, и и сестра милосердия. <...> 1978 г. * Оглавление * 1 В Узком было 2 флигеля. 2 Дом в Узком имел 2 террасы. 3 Семья П.Н.Трубецкого переехала в Петербург в 1906 г. 4 П.Н.Трубецкой стал членом Госсовета не по назначению императора, а по выборам от дворянских обществ. ЦИАМ, ф. 380, оп.З, д.35. 5 Писарев Владимир Павлович (1886-1923). В.П.Трубецкой родился на год раньше его, а А.А.Оболенский на три года. 6 Свадьба В.П.Трубецкого и М.С.Лопухиной состоялась 31 января 1907 г. 7 Софья Петровна Трубецкая (1887-1971) в 1912 г. вышла замуж за выпускника пажеского корпуса графа Николая Константиновича Ламсдорфа-Галагана (1881-1951). 8 Мария Владимировна Глебова (1883-1933, с 1910 г. - Писарева). После 1917 г. в эмиграции. 9 Санкт-Петербург был переименован в Петроград лишь в 1914 г. после начала первой мировой войны. 10 Родители А.А Оболенского: член государственного совета, действительный статский советник князь Александр Дмитриевич Оболенский (1847-1917), одно время бывший Пензенским губернским предводителем дворянства, и его жена Анна Александровна, урожденная Половцева. Они и старшие Трубецкие жили в Петербурге недалеко друг от друга, на Сергиевской ул. На ней же, впоследствии, сняли и квартиру для молодых. 11 Имеется ввиду имение Николо-Пестровка, принадлежавшее Александру Дмитриевичу Оболенскому (ныне райцентр Пензенской области г. Никольск). Там сохранились усадьба и хрустальный завод. 12 Анна - Анна Алексеевна Оболенская (1911-1931); Люба - Любовь Алексеевна Оболенская (1913-1991) - вышла замуж за сына Г.Н.Трубецкого - Сергея Григорьевича (род. 1906); Алеша - Алексей Алексеевич Оболенский (1914 - 1986). У Л.П. и А.А.Оболенских была еще старшая дочь - Александра (Сандра, род. 1909; в первом браке, за сыном Г.Н.Трубецкого Николаем Григорьевичем (1903-1961), во втором браке - Вахрамеева, в третьем - Сазонова). 13 Молоденки (Введенское) - бывшее имение Самариных, находившееся в Епифанском уезде Тульской губернии. Оно было приобретено П.Н.Трубецким в 1910 г. на имя Л.П.Оболенской. Подробнее о Молоденках см.: ЦИАМ, ф. 4, оп. 13, д. 534, л. 100; Бельгардт С. Село Молоденки//Столица и усадьба. 1916. № 53. С. 3-6; Оболенская Л.П. Воспоминания княгини//Библиотека санатория РАН "Узкое"; Справочные сведения о некоторых русских хозяйствах. Вып. 1. Пг. 1916. С. 71-73. 14 Драницын Алексей Алексеевич (1853-1918) - старший врач Императорской клиники повивальной гинекологии, гласный Петроградского уездного земского собрания, член Петроградской уездной земской управы, почетный мировой судья по Петроградскому уезду. 27 июля 1915 г. он принял в Узком у Л.П.Оболенской роды ее младшей дочери Долли (Дарьи - ум. 1995) впоследствии, по первому мужу (с 1937 г.) - Шпицер, по второму (с 1940 г.) - Морган. * Оглавление *
Баннерная сеть "Исторические сайты"http://testan.narod.ru/moscow/book/uzkoe/uzkoe32.htm

 

Столяров Илья Степанович (1740-1803) - мещанин Полянской слободы г. Кострома. Отец Степан (род. 1720 г.). Дети: Иван (1779-1840), Филипп (1771-1816) - цеховой г. Костромы, Степан (1774-1816), Прасковья (1776-1816). Жена Ивана - Анна Афанасьевна (1777-1840). Дети Ивана - Иван (1809-1840), Александр (1817-1848), Петр (1806-1858).   Столяров Иван Иванович (1809-1840) - мещанин г. Костромы. Жена Александра Николаевна (1809-1858). Дети: Федор (1829-1841), Павел (1832), Евпраксия (1835).   Столяров Александр Иванович (1817-1848) - мещанин г. Костромы. Жена Александра Егоровна (1821-1858). Дети: Сергей (1840), Николай (1843), Мария (1847).   Столяров Петр Иванович (1806-1858) - мещанин г. Костромы. Жена Аграфена Ивановна (1813-1858). Дети: Константин (1830), Василий (1831-1855), Федор (1846), Ольга (1833).   Столяров Константин Петрович (1830 г.р.) - Костромской 2 гильдии купец. Жена Елизавета Николаевна (1833). 2-я жена Любовь Ивановна. Дети: Николай (26.10.1869), Александр (1857).   Столяров Филипп - в 1827 г. писарь волостного правления в сл. Мартовая Волчанского уезда.   Столяров Михаил - в 1855 г. писарь 2 разряда Харьковского губернского правления.   Столяров Федор Яковлевич (1778-1855) - Славянский мещанин. Дети: рекрут с 1854 г. Лаврентий (1825), Александр (1833).   Столяров Михаил Васильевич - коллежский регистратор. В 1886 г. земельный надел 20 десятин в 11 верстах от Харькова по Чугуевской дороге. Имел собственный дом в Харькове на ул. Мало-мясницкой.   Столярова Вера Ивановна (1851 г.р.) - вдова 1-го брака. Дети: Иван (1894), Валентина (1897).   Столярова Ефросинья Сергеевна - вдова Харьковского мещанина. 14 марта 1876 г. незаконно родилась дочь Евдокия. Крещена 28 марта в Архангело-Михайловской церкви.   Столярова Наталья Алексеевна - урожденная Соломатина. В 1918 г. живет в Харькове на ул. сумской № 41. Венчание с мужем Иваном Андреевичем Столяровым состоялось 4 февраля 1905 г. в с. Каменское Екатеринославской губернии. В

Категория: Фамилии Харьковской губернии | Добавил: genealogy (2007-01-30) | Автор: А. Ф. Парамонов

http://genealogy.clan.su/publ/8-1-0-29

Остоженка. От Остоженки до Тверской (29 стр.)

Церковь Николая Чудотворца в Плотниках

В 1771 г. возвели красивую, стройную колокольню. В советское время все здесь было снесено: в протоколе Моссовета от 10 апреля 1932 г. было записано, что он просит президиум ВЦИКа "закрыть и снести" эту церковь, как "находящуюся на участке, отведенном для жилищного строительства". Снесли и тогда же начали строить представительный жилой дом (1935 г., архитектор Л.М. Поляков), где жили коммунисты, расстрелянные впоследствии своими товарищами, заместитель наркома лесной промышленности Л.И. Коган, секретарь Московского комитета большевиков Г.А. Братановский и др., а также писательница М.С. Шагинян, архитекторы В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх, полярник И.Д. Папанин, революционерка В. Фигнер и потомки Толстого и Пушкина. Перед этим домом поставлен памятник (2002 г., скульптор Г. Франгулян) поэту, исполнителю песен, писателю Б.Ш. Окуджаве, жившему рядом, в доме № 43.

Напротив церкви, на другом углу Арбата и переулка стояли дворы церковного причта с деревянными домиками священника, дьякона, дьячка и пономаря. В 1912–1914 гг. на их месте причт построил четырехэтажный доходный дом по проекту архитектора М.Д. Холмогорова (№ 47).

В Плотниковом переулке необходимо отметить единственный в своем роде дом в Москве (№ 4), на уровне второго этажа которого проходит скульптурный фриз с изображениями стоящих и как бы прильнувших друг к другу фигур. Среди них можно различить фигуры Льва Толстого, Пушкина, Гоголя. Насколько можно судить, фигура Льва Толстого – это первое прижизненное скульптурное изображение писателя, выставленное для всеобщего обозрения.

Барельеф на стене дома № 4 по Плотникову переулку

Кто же был автором этого необычного скульптурного фриза? Несмотря на поиски многих знатоков, его имя пока остается неизвестным. Можно, однако, высказать предположение, что им мог быть скульптор Л.С. Синаев-Бернштейн, которому был заказан фриз для украшения портика строящегося здания Музея изящных искусств на Волхонке. Судя по описанию этого фриза, он очень похож на тот, который сейчас можно увидеть в Плотниковом переулке. Скульптор изобразил композицию "Парнас" – процессию из 50 фигур в античных одеждах, направлявшихся к окруженному музами Аполлону, раздающему венки славы художникам, писателям и ученым разных стран (в том числе и России – Гоголю, Тургеневу, Толстому). Особо осведомленные окрестные жители утверждают (в меру своей испорченности), что этот многоэтажный и многоквартирный жилой дом был не чем иным, как… домом терпимости.

Фриз этот был отвергнут заказчиком, и не исключено, что части его позднее помещены на стены дома № 4 в Плотниковом переулке, построенном в 1907 г. для некоего "кандидата коммерческих наук" Г.Е. Бройдо архитектором Н.И. Жериховым. К большому сожалению, этот уникальный московский дом постепенно разрушается…

В доме № 10 жили в 1912–1916 гг. геолог и геохимик A. Е. Ферсман, в 1920-1930-х гг. известный скульптор B. И. Мухина, в 1910-х гг. знаменитый мостостроитель Л.Д. Проскуряков, по проектам которого были построены мосты через Нарву, Западный Буг, Волхов, Оку, Амур и др. В Москве он строил два красивых моста через Москву-реку на трассе Окружной дороги – Андреевский и Краснолужский, а его мост через Енисей заслужил золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1900 г.

Между улицей Рылеева и Сивцевым Вражком обращает внимание первенец современной архитектуры в этом районе – дом № 12–16, построенный в 1959–1960 гг. Авторам его – З.М. Розенфельду и А.Б. Бергельсону – "удалось" создать здание строгих, аскетических форм. Очевидно, что внимание архитекторов было занято не столько внешним обликом здания, сколько созданием удобных интерьеров для провинциальной партийной элиты, приезжавшей в Москву. В доме, бывшем здесь до постройки ныне стоящего здания, родился выдающийся шахматист А.А. Алехин.

Напротив – дом № 13, типичный жилой дом из тех, которые появились в этих местах десятками, строящиеся начиная с 1960-х гг. для ответственных партийных работников. Отсюда с балкона шестого этажа выбросился один из его жителей после запрета коммунистической партии. Причина столь необычного поступка для партийного работника так и осталась необъясненной – предполагали многое, и в особенности махинации с партийными миллионами: ведь покончил самоубийством не кто иной, как управляющий делами Центрального комитета коммунистов. До строительства этого дома в глубине двора стояло небольшое трехэтажное здание, выстроенное архитекторами И.А. Ивановым-Шиц и Н.Д. Дмитриевым) и сломанное летом 1983 г. В нем в 1910-1920-х гг. жил известный историк литературы и русской общественной мысли М.О. Гершензон, которому, в частности, принадлежит книга "Грибоедовская Москва", где описан быт дворянской Москвы начала XIX в. на примере семьи Римских-Корсаковых. Писатель В.Ф. Ходасевич вспоминал о своих посещениях Гершензона: "Квартира, где он жил, большая, квадратная, в три окна, содержала немного мебели. Две невысокие (человеку до пояса) книжные полки; два стола: один вроде обеденного, но не большой, другой – письменный, совсем маленький; низкая плоская кровать у стены, с серым байковым одеялом и единственной подушкой; вот и все, если не считать двух венских стульев да кожаного, с высокой спинкой, старинного кресла… Оно историческое, из кабинета Чаадаева… В кабинете светло, просторно и очень чисто".

"Жилищные осложнения", неизбежные в советское время, когда новая власть везде пыталась отнять у "буржуазных элементов" квартиры (можно вспомнить "Собачье сердце" М.А. Булгакова), привели к преждевременной кончине выдающегося ученого.

Рядом – двухэтажное здание (№ 15) с большим окном в центре. Оно было построено в 1884 г. архитектором М.К. Геппенером.

Деревянный небольшой особняк под тем же номером, стоявший на красной линии переулка, был в конце XIX в. жилищем известного адвоката князя А.И. Урусова. Он выступал по делу нечаевцев, членов революционной заговорщицкой организации, за что его отправили в административную ссылку. Урусов серьезно интересовался театром, был выдающимся театральным критиком, собрал крупную библиотеку, со множеством редкостей. Т.Л. Щепкина-Куперник, хорошо его знавшая и бывавшая в его доме в Никольском переулке, вспоминала, что у А.И. Урусова "первого в Москве можно было услышать об интересной новинке, прослушать зачастую и самое новинку, и увидеть автора ее". В доме на этом участке осенью 1892 г. после триумфального окончания консерватории ненадолго поселился С.В. Рахманинов.

За Сивцевым Вражком доходные дома № 19 и 21 построены в 1908 и 1905 гг. (архитекторы А.Н. Зелигсон и Н.Д. Бегичев; в доме № 21 в 1900-х гг. жил поэт А. Белый), а дом напротив (№ 20) построен в 1913 г. архитектором П.П. Висневским.

Пречистенский переулок назывался в советское время по имени Н.А. Островского, автора романов "Как закалялась сталь" и "Рожденные бурей", который жил в этом переулке в доме № 12 с весны 1930 по лето 1932 г. Раннее название переулка – Мертвый – иногда связывают с окружающей местностью "Могильцы": здешняя Успенская церковь называлась "что на Могильцах". Это объясняли тем, что у церкви находилось кладбище. Однако до конца XVIII в. кладбища были при каждой московской церкви, и в этом не было ничего исключительного. Дело в том, что церковь Успения здесь окружали неровные всхолмленные места, которые издавна назывались "могилистыми" (см. Словарь Даля), то есть холмистыми, кочковатыми или "могилицами" (и церковь в одном из документов так и именовалась – "что на Могилицах"). Название же переулка, как это часто бывало в Москве, произошло от фамилии владельцев самого крупного участка дворян Мертваго.

Здание бывшей церкви Успения (она числится по Большому Власьевскому переулку, 2/2) хорошо сохранилось. Оно принадлежит к типу двухколокольных церквей, распространенному в конце XVIII в., таких как церкви в Троицком-Кайнарджи или на Лазаревском кладбище. Впервые церковь упоминается в 1560 г. по поводу пожара, начавшегося в Москве: "Загорелося 17-го июля… по Пречистую на Могилицах". Еще одно здание ее было выстроено при царе Алексее Михайловиче в 1653 г., но в конце XVIII в. "по случаю тесноты и ветхости" разобрано и выстроено заново на пожертвования статского советника В.И. Тутолмина и др. Строил ее архитектор Н.Н. Легран, придел св. Спиридона освящен в 1799 г., а главный Успенский – в 1806 г. Если обратиться к литературным реминисценциям, то можно вспомнить, что именно сюда пригласила Марья Дмитриевна Ахросимова графа Ростова с Наташей и Соней, остановившихся у нее в доме в Обуховом переулке.

В этой церкви 1 июля 1918 г. венчались Екатерина Алексеевна Софиано и Дмитрий Иванович Сахаров, мать и отец знаменитого ученого и правозащитника.

Назад Следующая →

• 1
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• Последняя

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

•  
•  
•  
•  
•  
•  
•  
•  

Автор книги Сергей Романюк http://im-reader.com/read_231300-29

Ольга Рыкова

 

Дворянские портреты

 

Собрание московского генеалога Ю.Б.Шмарова

 

«Пока главное все цело. Левицкий, Голиц<ыны> (2), Тома де Тамони. Продано сравнительно плохое, да и то, часть находится у профессора1, который купил их по дешевке, с целью возвратить при первой возможности. От книг осталось очень мало. Часть продана, а часть просто-напросто выброшена. Выброшенное я, конечно, подбирал и спрятал. Часть книг раскрадена “друзьями”. Часть, по выбору профессора, хранится у меня: самые ценные в комнате, а похуже — в шалаше».

Это из письма от 26 декабря 1936 года к Юрию Борисовичу Шмарову, находящемуся в ГУЛАГе, в Ухто-Печорском лагере. Писал Борис Михайлович Шмаров своему сыну, осужденному «тройкой» Мособласти по статье 58, пп.10-11.

Юрий Борисович Шмаров — известный впоследствии генеалог, знаток истории российского дворянства, сам потомственный дворянин, за что и получил срок. Он был арестован 17 апреля 1933 года, осужден 23 июня. «По отбытии меры социальной защиты и с зачетом 440 рабочих дней» освобожден 20 января 1937 года. Впоследствии Юрий Борисович не раз говорил, что ему повезло: если бы арестовали позже, то срок и финал могли быть другими.

Но освобождение «по справке» в жизни выглядело совсем иначе. Из письма матери Ольги Петровны Шмаровой от 14 января 1937 года: «У нас настали холода, и ты не идешь у меня из головы — опять думаю по ночам и потом не сплю — как ты переносишь холод; когда вхожу на нашу кухню, то представляю себе ваше жилище и те мучения, что ты должен испытывать».

Из письма отца от 10 февраля 1937 года: «Дорогой Юра! После радостной телеграммы вчера сразу получили 2 твоих письма от 17 и 20 января, которые <…> произвели на нас самые тягостные впечатления. <…> По твоему письму выходит, что освобождение почти не изменяет твоего положения, прибавят только жалованье, остальное все остается почти по-старому и каждую минуту могут увеличить срок. <…> Формально ты свободен, а фактически не можешь делать то, что тебе хочется. Выходит по пословице: живи не так, как хочется, а как рок велит» .

Из письма матери от 2 марта: « … хотя ты свободен, но эта полусвобода опять далеко и у меня прежнее чувство, что ссылка твоя продолжается».

Но какая-то надежда все-таки теплилась, и 25 мая 1937 года Ольга Петровна пишет: « Дорогой, родной мой Юра, получили твою телеграмму, что тебя надо ждать в начале июня. Наконец, приходится считать не годы, месяцы, а дни».

Надеждам этим не суждено было сбыться. Юрий Борисович остался вольнонаемным на Севере до 1957 года. Разумный совет не уезжать дал ему начальник лагеря, объяснив, что все, кто уедут, вернутся в скором времени с новыми сроками. Об этих годах Юрий Борисович скажет потом кратко: «Любовался северным сиянием».

 

О чем писал в первом цитированном письме его отец? О Левицком, Голицыных … Речь шла о портретах из собрания Ю.Б.Шмарова, которые он начал собирать с 1918 года. В 1923 году он окончил Московский университет, но юридическое образование и работа в МУРе были для куска хлеба, а для души — общество «Старая Москва» при Историческом музее, а потом — «Общество изучения русской усадьбы». В ОИРУ велась активная работа: каждый получал задание на обследование усадеб. Фотографировали, измеряли, записывали все данные о состоянии зданий, интерьеров, парков; старались спасти оставшиеся архивы, библиотеки. За небольшую цену могли себе позволить купить некоторые портреты, например, портреты Вонлярлярских из их имения Вонлярово Смоленской губернии. По случаю приобретались вещи на аукционах. Первым портретом в шмаровском собрании стал портрет А.М. Голицына кисти Д.Г.Левицкого. Эти и другие портреты положили начало коллекции, определили вкусы на всю жизнь. Именно о них беспокоился Шмаров в ГУЛАГе2.

Живя на поселении в Княж-Погосте, затем в Печоре и будучи вольнонаемным, Юрий Борисович по возможности пытался украсить свой быт. На одной из фотографий мы видим его с другом М.Тукалло, сидящими в валенках, после встречи Нового 1941 года. Над диваном — полка с книгами, висят в рамках фотографии близких, репродукции, рисунки лагерных художников. Кстати, любимый экслибрис, на котором изображен дом Юрия Борисовича с осенним парком и надгробием с траурной урной, нарисовал лагерный художник Михаил Кострикин в 1946 году. Вспоминая детство в дворянской усадьбе своей бабушки, а затем утрату всего того, что так было близко сердцу, Шмаров писал: «Горечь этих воспоминаний я сохранил до последних дней моей жизни, и отзвук их Вы найдете в рисунке моего экслибриса».

После войны, когда еще не было никаких надежд на реабилитацию, Юрий Борисович постепенно начал перевозить в Печору свою библиотеку. Невероятно, но факт: именно там, на территории ГУЛАГа, он возвращается к своему любимому занятию — составлению дворянских родословных. Через подставных лиц пишет запросы в архивы по родословным Булатовых, Шмаровых, Яковлевых и на бланке Пушкинского Дома (ИРЛИ) отправляет их в ЦГИА (Исторический архив, фонд Департамента герольдии). Родословная Булатовых, родственная Шмаровым, использовалась для «прикрытия» благодаря декабристу А.М.Булатову; Яковлевы — это девичья фамилия матери Юрия Борисовича. С Пушкинским Домом он был связан с тех пор, как передал туда дневник Е.М.Лопатиной, приятельницы И.А.Бунина, с упоминаниями о нем. Дневник этот был найден на чердаке его лопатинского дома.

Реабилитацию Юрий Борисович получил неожиданно. Точнее, это была не реабилитация в полном смысле слова, а «отмена постановления тройки ОГПУ <…> за недоказанностью обвинения». Много лет спустя, уже после смерти Юрия Борисовича, его одноделец В.М.Котюхов получил право ознакомиться с протоколами допросов всех проходивших по этому делу. Он отмечал, что все держались по-разному: кто-то не подписал ничего лишнего, кто-то сломался. О Юрии Борисовиче он писал в своем письме к сестре: «Хорошо держался Юра, но к нему был особый подход: он не подписал ничего фантастического, но признал свои взгляды, настроения и обиды — какие они у него были, вы знаете, — этого им было достаточно».

Свои взгляды и настроения, действительно, Юрий Борисович никогда и ни от кого не скрывал. В одну из наших первых встреч он сказал мне, малознакомой тогда студентке Историко-архивного института: «Я присягал Государю Императору, и я служил ему всю жизнь». Вся его огромная коллекция посвящена истории российского дворянства: родословные, портреты, виды дворянских усадеб. Ему была безмерно дорога красота прошлой жизни, и он считал своим долгом по мере сил спасти и сохранить память о ней.

По возвращении из Печоры в Москву продолжались любимые занятия: пополнялась уникальная генеалогическая библиотека, изредка приобретались живописные полотна, акварели. Много времени уходило на систематизацию портретов-репродукций: все они вырезались из изданий или перефотографировались, наклеивались на паспарту и раскладывались в папки по алфавиту. Много работал в столичных и областных архивах с фондами дворянских депутатских собраний, снимал копии, чертил дома огромные родословные — «простыни». Ольга Петровна, со свойственной всем матерям тревогой, следила за этими занятиями. Из ее письма начала 1960-х годов к внучке Наташе, старшей дочери Юрия Борисовича: «… целыми днями пишет и развертывает свои фолианты, ни с кем не разговаривает. <…> Не знаю, что с ним происходит. Когда смотрю на него, сидящего за столом, то у меня делается беспокойно на сердце». Эти занятия с неослабевающим интересом продолжались еще примерно 30 лет после возвращения в Москву, до самой смерти 10 ноября 1989 года на 92-м году жизни.

Вся жизнь его была посвящена собиранию материалов по истории русского дворянства: фактически это 70 лет, из которых «не получается выкинуть» 25 лет в ГУЛАГе.

Он не имел склонности к писанию, и только после длительных уговоров редколлегии альманаха «Памятники Отечества» сподвигся написать две статьи для этого издания: о своем доме и о его владельцах «Особняк в Гагаринском переулке» и вторую — «Среди старинных портретов». Эта вторая публикация легла в основу настоящего обзора портретов из собрания Ю.Б.Шмарова с некоторыми дополнениями по материалам его собрания, хранящимся в отделе генеалогии Государственного музея А.С.Пушкина в Москве, и по другим источникам.

 

Начало коллекции положил портрет князя Александра Михайловича Голицына (1723—1807; холст, масло. 61х49), приобретенный на аукционе в 1918 году, проходившем в помещении ресторана «Прага». Ю.Б.Шмаров рассказывает: «Видный государственный деятель, русский посол во Франции (1749—1755) и Англии (1755—1762), вице-канцлер с 1762 года, обер-камергер с 1775 года, сенатор, Голицын изображен с голубой лентой и со звездой ордена Андрея Первозванного, на шее у него знак ордена Александра Невского с бриллиантами и знак ордена Белого Орла.

На обороте холста надпись: «1775 году для Архива государственной коллегии иностранных дел портрет вице-канцлера князя Александра Михайловича Голицына. Подписи художника на портрете нет, как нет ее и на другом портрете А.М.Голицына, хранящемся в Третьяковской галерее, в отношении которого авторство великого Левицкого в настоящее время признано бесспорным. Оба портрета чрезвычайно схожи по манере письма, так что давняя молва, приписывающая авторство портрета из архива МИД также Дмитрию Григорьевичу Левицкому, у меня сомнений не вызывает».

 

Проблемы авторства художников перемежаются с проблемами идентификации изображенных лиц. Следующий портрет принадлежит кисти известного художника Александра Молинари (1772—1831). «Портрет неизвестного из рода Голицыных» (Бумага, пастель, 30,5х24). Изображен щеголь александровского времени, с характерной прической того времени — «ветерок Франции».

Но, к сожалению, пока не удалось выяснить, кто это.

По-видимому, об этих портретах «Голиц<ыны> (2)» писал отец сыну в лагерь в декабре 1936 года, но точно установить этот факт не представляется возможным.

 

Одним из любимых портретов в собрании был портрет Виктории Станиславовны Бахметевой (1780—1827; холст, масло, 56х41). Повторим с небольшими дополнениями рассказ Ю.Б.Шмарова в его очерке «Среди старинных портретов».

«Портрет кисти французского художника Ф. П. Жерара, автора портретов жены Наполеона Жозефины и князя В.П.Кочубея, хранящихся в Эрмитаже, ученика Ж.Л.Давида, был приобретен в 1970-е годы. Он был в очень плохом состоянии, но после реставрации стал украшением собрания.

В.С.Бахметева — дочь графа Феликса-Станислава Потоцкого (ум.1805), воеводы Чернорусского, потом генерал-аншефа русской службы, от его первого брака с Жозефиной Георгиевной, урож. Мнишек, пожалованной в статс-дамы в 1793 году. (П.Ф.Карабанов. Списки замечательных лиц русских. М.,1860. С.46). В первом браке Виктория была за графом Октавием Шуазель-Гуфье, пэром Франции (1773—1840), в России он был камергером Высочайшего Двора; жила с ним недолго, разведясь, вышла замуж за Алексея Николаевича Бахметева (1774-1841), наместника Бессарабской области, одного из храбрейших русских генералов, потерявшего ногу под Бородином». Кроме этих сведений, Ю.Б.Шмаров в своем очерке приводит цитату из Ф.Ф.Вигеля, не отличавшегося, впрочем, особым добросердечием: «Как всякая полька, она любила власть и оттого любила начальствовавшего мужа, безногого, пожилого и хворого. (Заметим, что она умерла раньше его на 14 лет. — О.Р.) Как полька, любила она деньги и оттого любила дикую еще Бессарабию, в которой видела для себя золотой рудник. Как полька, любила она роскошную жизнь, всякий вечер принимала у себя гостей и часто делала балы <…> Общество при ней процветало, тешилось, а земля платила за его увеселения»3. От второго брака Бахметева имела одну дочь Варвару, вышедшую замуж за гвардии полковника В.Г.Столыпина. Умерла Бахметева в Москве».

В дополнение к этим сведениям, опубликованным в статье Шмарова, можно привести малоизвестный рассказ из записей П.Ф.Карабанова в мартовской книге «Русской старины» за 1872 год. В нем говорится, как под новый 1794 год Екатерина II дала маскарад. «Екатерина, одетая волшебницей, отдала приказ: что когда она снимет маску, чтоб все общество размаскировалось. Государыня, прежде заметя, что у новопожалованной фрейлины графини Потоцкой в сравнение с прочими нет жемчугов, пожелала ее наградить; заблаговременно приказано было ее одеть молочницей, и когда начались танцы, то монархиня приняла кувшин под сохранение и, поставя у ног, опустила в него дорогие жемчуги. Потоцкая, обратно принимая кувшин, заметила подарок и сказала: «C’est Vous, Madame, c’est Votre Majeste …» — «Non, c’est du lait caillé» — отвечала императрица. («Это Вы, Мадам, это Ваше Величество …» — «Нет, это свернувшееся молоко».4)

Интересна история портрета очаровательной молодой женщины Елизаветы Владимировны, урожд. графини Соллогуб, в замужестве Сабуровой (1847—1932; пастель, 59х46). Дочь известного писателя и знакомого А.С.Пушкина Владимира Александровича Соллогуба и Софьи Михайловны Соллогуб, урожд. Виельгорской, она была замужем за Андреем Александровичем Сабуровым, сенатором, членом Государственного Совета, одно время министром народного просвещения. У Сабуровых в Петербурге был литературно-музыкальный салон, который посещали А.Ф.Кони, великий князь Константин Константинович, А.Рубинштейн. А.К.Толстой посвятил ей стихотворение «Не ветер, вея с высоты», музыку к нему написал Н.А.Римский-Корсаков. Во время революции она потеряла все. Ее внучка С.С.Куломзина вспоминает о ней в своих мемуарах: «Восприняла она это удивительно кротко. Помню, бабушке было семьдесят пять лет, она жила в Москве в нетопленой квартире, закутавшись в старую потертую шубку, осторожно ела маленькой серебряной вилочкой мерзлую картошку и приговаривала по-французски: “Я так люблю картошку. Мне иногда кажется, что грешно так любить еду…”»5 После революции она не сразу уехала навсегда за границу: в 1924 году навестила в Берлине свою дочь Александру Шидловскую и вернулась в Россию. Был период нэпа, и это оставляло надежду. Но в 1928-м она вынуждена была покинуть Россию уже навсегда вместе со своей дочерью Марией, пережившей арест. Она написала воспоминания, которые ее внучка С.С.Куломзина в 1986 году переслала из США в Отдел рукописей Российской Государственной библиотеки.

После революции портрет хранился у внучатой племянницы мужа Елизаветы Владимировны — Ксении Александровны Сабуровой. Потеряв всех своих близких в период послереволюционных репрессий, она жила во Владимире, очень бедствовала и время от времени распродавала оставшиеся у нее вещи.

В 1966 году она предложила портрет в Государственный музей А.С.Пушкина, но музей не купил его, так как ограничивал свое комплектование так называемой «пушкинской эпохой». Ю.Б.Шмаров часто заходил в музей и, будучи его консультантом, иногда покупал «отказные» вещи. К.А.Сабурова была рада отдать вещь в хорошие руки; на обороте Юрий Борисович оставил об этом подробную запись и завещал своей дочери не расставаться никогда с этим портретом. Портрет экспонировался на юбилейной шмаровской выставке, и я написала об этом С.С.Куломзиной в США. Она не знала о судьбе К.А.Сабуровой и ответила 26 сентября 1998 года: «Слава Богу, что продажа портрета Бабушки ей немного могла помочь».

 

В 1930-е годы был приобретен портрет княгини Софии Сергеевны Оболенской, урожд. Орловой. Дочь капитана кавалерии, она в 1860 году имела 245 крепостных и 2900 десятин земли в деревне Кипчаково Ряжского уезда. Умерла 11.Х.1911 и похоронена в с.Петровском Рязанской губернии. Ее мужем был князь Андрей Сергеевич Оболенский (1819-1902), который, окончив Морской кадетский корпус, служил на Черноморском флоте. Портрет работы К.И.Лаша (холст, масло, овал, 69х68) в позолоченой раме. На обороте Ю.Б.Шмаров написал: «Приобретено мною в 30-е годы у ее дочери Веры Андреевны Оболенской в Москве. Вера Андреевна родилась в 1856 г. в Москве (по изд. Н.Ф.Иконникова: Noblesse de Russie. T. «К2». Paris, 1960. P. 547, — дата рождения 25.II.1865. — О.Р.) . Продавая мне портрет, поставила мне условие, чтобы я его не продавал. “Мне приятно, — сказала она, — что портрет моей матери будет находиться в хороших руках, в семье, где ценят и любят прошлое”. Коллекционеры предлагали ей за портрет значительную сумму, но она им отказала и в рассрочку уступила его мне». Потомки С.С.Оболенской эмигрировали, а уже их потомки живут сейчас в Европе и среди них — князь Сергей Сергеевич Оболенский, кавалер ордена Почетного легиона, председатель Союза дворян (Париж).

 

Портрет кисти знаменитой художницы Элизабет Виже-Лебрен (холст, масло, 64х54) представляет Варвару Ивановну Нарышкину (1792-1867). В 1811 году она вышла замуж за статского советника Сергея Петровича Неклюдова (1790-1874), ставшего позже участником главных сражений войны 1812—1814 годов. Она была дочерью Ивана Александровича Нарышкина и его жены Екатерины Александровны, урожд. баронессы Строгановой. Семья эта близка к А.С.Пушкину: И.А.Нарышкин был посаженым отцом на его свадьбе (со стороны невесты), а Екатерина Александровна, через свою мать Елизавету Александровну, урожд. Загряжскую, приходилась двоюродной сестрой матери Наталии Николаевны Гончаровой. Нарышкины жили на Пречистенке, рядом с домом известной Е.П. Яньковой, автора мемуаров «Рассказы бабушки». Она вспоминала: «Варвара Ивановна, вышедшая замуж за Неклюдова, хотя имела крупные черты, но собою была очень хороша; у нее был прекрасный профиль»6. Ю.Б.Шмаров получил этот портрет в дар от тамбовского коллекционера примерно в 1970-е годы и очень был рад иметь его в своем собрании.

Портреты Вонлярлярских были одними их первых приобретений коллекционера. Они куплены им у представителей этой семьи, контакты с которыми поддерживались на протяжении многих лет.

На большом портрете кисти неизвестного художника изображены мальчики Василий и Александр Александровичи Вонлярлярские (холст, масло, 96х81,5).

В своей статье «Среди старинных портретов» Ю.Б.Шмаров рассказывает: «Василий Александрович (1814—1852) был разносторонне образованным человеком, писателем, музыкантом, скульптором, рисовальщиком. До 14 лет воспитывался в домашней обстановке, затем в Благородном пансионе при Петербургском университете, в Школе гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, где обучались поступавшие в гвардию из университетов или частных пансионов и не имевшие военной подготовки молодые люди (позднее — Николаевское кавалерийское училище). В школе ближайшим товарищем Вонлярлярского был юный Лермонтов, между ними велась шутливая переписка, к сожалению, утраченная. В 1834 году оба они были выпущены корнетами: Лермонтов — в лейб-гвардии Гусарский полк, а Василий Александрович — в гвардии Конно-пионерный эскадрон. В 1851—1852 годах Вонлярлярский сотрудничал в “Отечественных записках”. Собрание его сочинений с портретом и биографией было выпущено в Петербурге в 1853—1854 годах Ксенофонтом Полевым. У внучки Вонлярлярского М.А.Гурко хранился альбом его рисунков, изображающих близких ему людей в несколько шаржированном виде, запечатлевших подлинный быт помещиков далекой провинции».

Брат его Александр Александрович (р.1802), кроме совместного портрета, изображен еще на акварели Карла Ивановича Гампельна (бумага, карандаш, 32х24,6). А.А.Вонлярлярский — статский советник, предводитель дворянства Смоленской губернии, один из крупнейших помещиков этой губернии: ему принадлежало родовое имение Вонлярово, 29 000 десятин земли, 1970 крепостных душ; кроме того, за женой он получил в приданое 15 000 десятин и 1500 душ. Его женой была Вера Дмитриевна, урожд. Полторацкая (р. 1812)7.

Неизвестному художнику принадлежит портрет их дочери Анны Александровны (1834—1901), на фоне усадьбы Вонлярово (холст, масло, 99х82,5). Она была замужем за генералом Владимиром Ивановичем фон Деном. Похоронены супруги в их майорате Козеницы.

Кстати, кроме крупных живописных и акварельных портретов, в собрании Ю.Б.Шмарова имеется много других материалов по истории рода Вонлярлярских. Это акварель И.И.Шарлеманя, на которой представлен интерьер дома Вонлярлярских в Петербурге; рисунок М.Микешина, изображающий лейб-гвардейца А.А.Вонлярлярского верхом на лошади; оригинальные фотографии Валентина Петровича Вонлярлярского и его семьи, а также вырезки из различных изданий и пересъемки, в т.ч. из парижских альбомов Жака Феррана «Noblesse Russe: Portraits». Ю.Б.Шмаров с восхищением относился к трудам Ж.Феррана. Правда, издания этого замечательного французского генеалога, знатока русской дворянской генеалогии и иконографии, были практически недоступны в советские годы.

Ю.Б.Шмаров получал их лишь на короткое время от своего знакомого А.Л.Мейендорфа, спешно перефотографировал наиболее интересные портреты и помещал в свою коллекцию. (Ж.Ферран опубликовал несколько тысяч русских дворянских фотопортретов из архивов русской эмиграции!) В одном из томов Юрий Борисович увидел фотографию с интерьером дома Вонлярлярских в их усадьбе Козеницы: на стенах парадного вестибюля висят картины… теперь уже из его собрания: вышеописанные портреты мальчиков Александра и Василия Вонлярлярских и Анны Александровны, в замужестве Ден (Ferran Jacques. Noblesse Russe: Portraits. Paris, 1987. Vol. 3. P. 126)8.

Наряду с иконографическими материалами имеется архивное досье с родословными выписками из РГАДА (фонд Герольдмейстерской конторы), ЦГИА г. Москвы и архива Смоленска (фонды дворянских губернских депутатских собраний); письма представителей рода. Такое параллельное собирание материалов по истории дворянских родов составляет суть собрания Ю.Б.Шмарова. Если подлинные живописные полотна исчисляются десятками, то архивные документы, вкупе с репродуцированными портретами и оригинальными фотографиями, имеются более чем для 2000 дворянских фамилий.

 

Екатерина Гавриловна Левашова, урожд. Решетова, была одной из самых замечательных женщин русской истории 1810—1830-х годов, жена участника войны 1812 года Николая Васильевича Левашова. Портрет работы неизвестного художника (холст, масло, 102х79) был исполнен, судя по всему, после ее смерти по какому-то прижизненному изображению.

На Новой Басманной улице в доме Левашовых бывали И.И.Дмитриев, М.А.Салтыков, М.Ф. Орлов, А.Н Раевский, Е.А.Боратынский, В.А.Жуковский. Семью Левашовых знали А.С.Пушкин и его дядя В.Л.Пушкин. Их салон был одним из центров московского «западничества»; постоянным его посетителем и ближайшим другом был П.Я.Чаадаев, который с 1831 года и до самой смерти жил в одном из флигелей дома Левашовых. Сохранился текст завещания П.Я.Чаадаева, в котором он просит похоронить его рядом с Е.Г.Левашовой в Покровском монастыре в Москве. Рассказывая об этом портрете, Ю.Б.Шмаров цитирует фрагмент из воспоминаний А.И.Герцена: «Женщина эта принадлежала к тем удивительным явлениям русской жизни, которые мирят с нею, которых все существование — подвиг, никому неведомый, кроме небольшого круга друзей. Сколько слез утерла она, сколько внесла утешений не в одну разбитую душу, сколько юных существований поддержала она и сколько сама страдала. “Она изошла любовью”, — сказал мне Чаадаев, один из ближайших друзей ее, посвятивший ей свое знаменитое письмо о России»9. Герцен рассказал о ней еще и в одной из статей в цикле «Германский путешественник», а Н.П.Огарев написал стихотворение в память о скончавшейся Екатерине Гавриловне.

Семья Левашовых была большой и дружной: у них было четыре сына и две дочери. «Мы жили в большом Левашовском семействе спокойно и весело», — писал зять Е.Г.Левашовой А.И.Дельвиг10.

Другой ее портрет работы П.Ф.Соколова известен по знаменитому левашовскому альбому: молодой художник был учителем рисования в доме Левашовых и нарисовал в нем восемь портретов членов этой семьи и их друзей (см.: Принцева Г.А. Произведения П.Ф.Соколова в собрании Эрмитажа // Памятники культуры: новые открытия. Л.: Наука, 1981. С.305-319).

 

Портрет Николая Федоровича Кишенского (1775-1831) был получен Шмаровым в дар в 1963 году от И.М.Смирновой, внучки Кишенского. Работа неизвестного художника (холст, масло, 83х66). Начальник Пензенского ополчения в 1812 году, пензенский губернский предводитель дворянства в 1822—1831 годах, Н.Ф.Кишенский изображен в гусарском мундире. Был женат на Варваре Николаевне Араповой11. Усадьбу имел в селе Бессоновка Пензенского уезда.

Кроме живописного портрета Кишенского в собрании имеются оригинальные и копийные фотографии других представителей рода, родословные схемы по фондам РГАДА, РГИА, Пензенского и Нижегородского архивов.

 

Одними из любимых вещей Юрия Борисовича были парные портреты Карла Ивановича Шлиппе и молодой крестьянки в сарафане (пастели неизвестного художника, овалы, 52х40,5), полученные от потомков рода. К.И.Шлиппе (1799—1869) окончил Берлинский университет, получил российское подданство. Под его руководством был построен первый в России химический завод. Надворный советник, кавалер ордена Станислава 3-й степени. Владелец имения Таширово в Верейском уезде Московской губернии. Был женат на Агнессе Федоровне Андре (1808—1873). На втором портрете изображена крепостная крестьянка, возлюбленная Карла Ивановича.

 

На акварели знаменитого П.Ф.Соколова из собрания Шмарова запечатлен светлейший князь Егор Петрович Сайн-Витгенштейн (1807—1857; бумага, акварель, 27х19). Сын фельдмаршала П.Х.Сайн-Витгенштейна, или, как часто писали, Витгенштайна, брат Эмилии Петровны, в замужестве княгини Трубецкой; поручик Кавалергардского полка (1830), отставной подполковник с 1847 года. Был женат на Эмилии — Адели Святополк-Четвертинской.

 

Онуфрий Григорьевич Лисаневич, участник сражений под Аустерлицем, Прейсиш-Эйлау, был ординарцем при Багратионе, в 1813 году под Бауценом произведен в майоры, ранен под Лейпцигом. Точная дата смерти неизвестна, но он скончался раньше своего отца, героя Отечественной войны 1812 года генерала Г.И.Лисаневича, умершего в 1832 году. На акварели А.О.Орловского (бумага, акварель, 25х19,5) он изображен после отставки.

 

С сюжетами пушкинианы переплетаются два портрета, но их атрибуция, увы, пока не является окончательной. Первый — портрет неизвестной в синем платье кисти неизвестного художника (холст, масло, 34х41,5).

В своей статье «Среди старинных портретов» Ю.Б.Шмаров очень осторожно, в скобках, определил его, как портрет А.П.Керн. В более серьезном, с научной точки зрения, каталоге «Русский портрет из московских частных собраний» он назван как портрет неизвестной. Второй портрет и в каталоге, и в статье значится как портрет Леонтия Васильевича Дубельта, известного управляющего III Отделением канцелярии. (Бумага, акварель, 21,5х17,6.) Хотя эта атрибуция подвергается сомнению со стороны пушкинистов, но авторство замечательного художника В.И.Гау и дата создания портрета (1838 год) бесспорны.

На многих других портретах изображенные персоны остаются не установленными до сих пор, но тем не менее гордостью собрания остаются работы таких художников, как К.Барду, Хольпейна, К.С.Осокина, Пача, Ж.Б.Сантерра, В.Стрибольта.

 

Двадцать лучших портретов из собрания Ю.Б.Шмарова экспонировались на выставке «Русский портрет из московских частных собраний», организованной в 1974 году Союзом художников России. Ориентация на «частное» начало была нетипична в те годы, и выставка стала большим событием в московской художественной жизни и в жизни самого собирателя: показ части своего собрания широкой публике был для него радостью, поскольку он принадлежал к редкой породе коллекционеров: любил людей, щедро делился своими знаниями со всеми, в ком видел искреннюю заинтересованность в изучении прошлого. Его дом стал в 1960—1980-е годы поистине «дворянским» центром Москвы, куда шли не только для того, чтобы получить генеалогическую справку, но и для приобщения к живой истории, к красоте и эстетике дворянской культуры.

Ю.Б.Шмаров никогда не ставил себе целью собрать живописные оригинальные полотна. Для него всегда было главным найти изображение определенного лица, пусть это вырезка из газеты или из роскошного увража; оригинальная фотография, пересъемка с нее или со страниц издания — дореволюционного, эмигрантского или советского — все равно: лишь бы был портрет. Замечательно сказала в письме к нему одна из его корреспонденток: «если мерцающие имена далекого прошлого не совсем уйдут в забвение, история будет обязана этим Вам». Но, когда предоставлялась возможность, он всегда был рад приобрести тот или иной подлинный живописный или акварельный портрет, гравюру или литографию. За всю долгую жизнь состоялось примерно 40-50 таких крупных приобретений, и он ими гордился.

За год до смерти он принял решение передать архивную часть своего собрания в Государственный музей А.С.Пушкина, где был создан генеалогический отдел; по сути дела, Шмаров и был его основателем, и сейчас музей располагает замечательным справочником по истории, генеалогии и иконографии российского дворянства: более 2000 родословных досье и собрание дворянских портретов в количестве 18 000 единиц хранения — оригиналов и репродукций на специальных паспарту. Фонды этого отдела постоянно пополняются, и сюда идут сотни людей за генеалогическими консультациями, как когда-то шли в дом Шмарова.

 

1 Профессор — прозвище друга семьи Шмаровых А.Ф.Коростина. Он был большим знатоком редких книг, литографий; автор книг «Начало литографии в России» (М., 1943); «Русская литография ХIХ в.» (М.: Искусство, 1953). В 1940-е гг. готовил комментарии к историческим и искусствоведческим изданиям.

2 О судьбе упомянутых в письме Б.М.Шмарова полотен известно со слов дочери Ю.Б.Шмарова Н.Ю.Тихомировой: портрет Полторацкого работы Левицкого был безнадежно попорчен, когда родственники перевозили его из Москвы в Печору, где жил тогда Юрий Борисович. Для него это было большим ударом. «Вид Петербургской Биржи» Тома де Томона был продан в 1940-е гг. в музей архитектуры: тяжело заболела старшая дочь, и срочно понадобились деньги. Два портрета Голицыных, по-видимому, это те, которые остались в собрании, и речь о них пойдет ниже.

3 Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. Т.2. С.210.

4 Русская старина. 1872. С.457-458.

5 Куломзина С.С. Миры за мирами. Воспоминания русской эмигрантки. Новосибирск, 1993. С.99.

6 Рассказы бабушки. Л.: Наука, 1989. С.228.

7 В публикации Ю.Б.Шмарова вкралась неточность: из-за повторения в трех поколениях имени Александр, сведения о брате Василия были приписаны их отцу. Исправление подтверждается документами из архива Ю.Б.Шмарова и родословной Вонлярлярских из издания Н.Ф.Иконникова: Noblesse de Russie. T. «S2». Paris, 1962. P. 508a.

8 Спустя годы после смерти Ю.Б.Шмарова многие феррановские издания поступили в Россию от самого издателя. Сейчас они имеются в Государственной исторической библиотеке в Москве, в Российской национальной библиотеке в Петербурге. Самая полная подборка его книг хранится рядом с собранием Ю.Б.Шмарова в отделе генеалогии Государственного музея А.С.Пушкина в Москве. Подробнее см.: Рыкова О.В. Издания Жака Феррана по истории, генеалогии и иконографии российского дворянства // Археографический ежегодник за 1995 год. М.: Наука, 1997. С.322-326; Жак Ферран // Русская генеалогия. Энциклопедия. М.: Богородский печатник, 1999. С.224-228.

9 Герцен А.И. Сочинения. В 9-ти т. Т.4. М., 1956. С.367.

10 Альбом семьи Левашовых из собрания Государственного Эрмитажа. Реставрационный сборник №3. СПб., 1999. С.18.

11 Тюстин А.В. Пензенские губернские предводители дворянства. Биобиблиографический справочник. Пенза, 2001. С.15.http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/6205.php

КОМАРОВЫ

Герб рода Комаровых. С печатки Виссариона Саввича Комарова.	Владимир Виссарионович Комаров (1829 - 1854). Из "Сборника портретов участников обороны Севастополя в 1854-1855 годах", сост. Л.Ф. Рерберг, выпуск III,  СПб., 1907.
Александр Виссарионович Комаров (1830 - 1904). С гравюры на дереве, 1890-е годы.	Александр Виссарионович Комаров (1830 - 1904). Фото Л.С. Левицкого. Санкт-Петербург, 1898.
Дмитрий Виссарионович Комаров (1831 - 1881). Рис. П.Ф. Борель, грав. И.И. Матюшин. Из "Иллюстрированной хроники войны 1877-1878 г.г.", СПб, 1878.	Константин Виссарионович Комаров (1832 - 1912). Рис. П.Ф. Борель, грав. И.И. Матюшин. Из "Иллюстрированной хроники войны 1877-1878 г.г.", СПб, 1878.
Группа, снятая во время пребывания Е.И.В. Великого Князя Михаила Александровича в Варшаве. Стоят: генерал-майор Иванов, полковник Дашков, подполковник Свяцкий, инженер-капитан Овчинников, полковник Марков, штабс-капитан Демиденко, инженер-полковник Стеллецкий. Сидят: генерал-лейтенант Кюи, генерал-лейтенант Демьяненков, комендант Варшавской крепости генерал-лейтенант К.В. Комаров, Е.И.В. Великий Князь Михаил Александрович, генерал-майор Туган-Мурза-Барановский. Фото из журнала "Разведчик" №414 от 29.09.1898.
Константин Виссарионович Комаров (1832 - 1912). Фото из "Военной энциклопедии" изд. Сытина, СПб., 1913.	Константин Виссарионович Комаров (1832 - 1912). Фото К. Буллы. Санкт-Петербург, 1909.
Комендант Петропавловской крепости К.В. Комаров и румынские офицеры у входа в Николаевский вокзал. Санкт-Петербург, 1910. Фото К. Буллы из буклета "Коменданты Санкт-Петербургской (Петропавловской) крепости", СПб., ГМИ СПб, 2010.
Комендантский дом в Петропавловской крепости. В этом доме жил К.В. Комаров, здесь же проходил первый съезд потомков рода Комаровых в 1912 г. Фото с сайта Прогулки по Петербургу	Надгробие на могиле К.В. Комарова на Комендантском кладбище в Петропавловской крепости. Фото Н. Лисиной, 2009.
Виссарион Виссарионович Комаров (1838 - 1907). Фото с сайта Русский биографический словарь	Виссарион Виссарионович Комаров (1838 - 1907)
Екатерина Григорьевна Комарова (Данилевская) с детьми.  Царское Cело, ок. 1882. Фото из архива академика  В.Л. Комарова	Леонтий Виссарионович Комаров (1841 - 1871). Фото из архива академика  В.Л. Комарова
Дом, принадлежавший Виссариону Виссарионовичу Комарову. Санкт-Петербург, Невский пр., 136. Построен в 1896-1898, арх. А.В. Кащенко. В этом доме, кроме домовладельца с семьей, жила также семья Александра Виссарионовича Комарова. Ныне в доме расположены мини-отели «Ринальди» и «Репин», чайная компании «Чайная ложка», пункт обмена валют, офисы коммерческих организаций. Фото с архитектурного сайта Санкт-Петербурга.
Первый съезд потомков рода Комаровых. Санкт-Петербург, 08.12.1912. Фото К. Буллы. 1-й ряд (сидят на полу): Александр Владимирович Комаров, Дмитрий Виссарионович Комаров, Лев Алексеевич Комаров, Константин Виссарионович Комаров, Дмитрий Григорьевич Комаров, Юрий Алексеевич Комаров. 2-й ряд (сидят): Ольга Дмитриевна Форш (лицо частично обрезано), Мария Александровна Комарова, Вера Николаевна Мещерская, Вера Петровна Комарова, Камилла Николаевна Комарова, Нина Герасимовна Комарова, Людмила Дмитриевна Комарова, Татьяна Дидимовна Комарова, Нина Александровна Комарова, Екатерина Александровна Комарова, Елизавета Оттоновна Комарова, Надежда Васильевна Ходырева. 3-й ряд (стоят): Виссарион Васильевич Ходырев, Эрика Эриковна Лопатина, Владимир Александрович Комаров, Елизавета Евгеньевна Соваж, Татьяна Ипполитовна Комарова, Алексей Иванович Лопатин, Алексей Михайлович Рунов, Герасим Константинович Комаров, Ипполит Александрович Комаров, Сергей Владимирович Кондратьев, Алексей Павлович Мещерский, Григорий Виссарионович Комаров, Григорий Дмитриевич Комаров, Николай Николаевич Лопатин, Сергей Владимирович Кондратьев (лицо почти закрыто), Александр Павлович Мещерский. 4-й ряд (стоят на возвышении): Борис Эдуардович Форш, Петр Дмитриевич Комаров, Нина Алексеевна Мещерская, Мария Виссарионовна Комарова, Ксения Виссарионовна Комарова, Ольга Николаевна Лопатина, Екатерина Александровна Лопатина, Нина Сергеевна Барская, Татьяна Викторовна Комарова, Нина Викторовна Комарова, Наталья Алексеевна Мещерская, Нина Евгеньевна Соваж, Николай Владимирович Кондратьев, Алексей Дмитриевич Комаров, Георгий Николаевич Флейшер. 5-й ряд (стоят выше всех): Василий Владимирович Сахаров, Александр Вассарионович Комаров, Виссарион Виссарионович Комаров, Борис Николаевич Флейшер, Павел Александрович Мещерский, Федор Дмитриевич Комаров.
Полковник Григорий Дмитриевич Комаров с нижними чинами 2-й батареи 3-го мортирного дивизиона на позиции у деревни Луки Минской губ. Май 1915.	Петр Дмитриевич Комаров Фото из журнала "Искры" №33 от 24.08.1914. Помещено под заголовком "Павшие на поле славы".
Два плаката, на которых изображен эпизод боя под Эйдкуненом в Вост. Пруссии, в котором 04.08.1914 геройски погиб Петр Дмитриевич Комаров. 1: худ. С. Фиалковский, книгоиздательство М.С. Козмана, Одесса, 1914. 2: литография т-ва И.Д. Сытина, Москва, 1914. Опечатка: инициалы П.А. вместо П.Д.
Николай Николаевич Флейшер (1846 - 1909) Китай, Инкоу, 1900. Фото из книги "У стен недвижного Китая" (Д. Янчевский, изд. П.Артемьева, СПб, 1903).	Ольга Дмитриевна Форш (Комарова)  (1873 - 1961) Фото 1927 г.
Ольга Дмитриевна Форш. Портрет работы художника А.В. Можаева.	Владимир Леонтьевич Комаров (1869 – 1945)
Владимир Леонтьевич Комаров с женой Надеждой Викторовной. Фото с сайта "Ботанический институт им. В.Л. Комарова РАН".	Памятник на могиле В.Л. Комарова на Новодевичьем кладбище в Москве (1уч., 30 ряд). Авторы: В.И. Мухина и В.П. Ахметьев. Фото Stasa16, 2009. С сайта "Википедия".
Мемориальная доска В.Л. Комарову на железнодорожной станции Комарово. Фото с сайта "Энциклопедия Санкт-Петербурга".	Бюст В.Л. Комарова в поселке Комарово Ленинградской обл. Скульптор Е.Н. Персидская. Фото с сайта "Прогулки выходного дня".
Император Николай II с супругой Александрой Федоровной, флигель-адъютант С.С. Фабрицкий, А.А. Вырубова, командир собственного ЕИВ сводного пехотного полка генерал-майор Владимир Александрович Комаров на прогулке в Ливадии. Осень 1911. Фото из альбома А.А. Вырубовой с сайта "Царские альбомы".
Ипполит Александрович Комаров (1859 - 1934).	Владимир Александрович Комаров (справа) и гости перед торжественной закладкой домов причта. Царское Село, 29.06.1914. Фото из ЦГАКФФД
Екатерина Павловна Леонард, будущая супруга Григория Виссарионовича Комарова. Ок. 1915.	Григорий Виссарионович Комаров с женой Екатериной Павловной. Ок. 1940, Бухарест?
Дмитрий Григорьевич Комаров с женой Евгенией. Вильно, 1933.	Нина Петровна Оболенская-Комарова (поэтесса Нина Хабиас) (1892 – 1943)
Евгения Сергеевна Барская Санкт-Петербург, ок.1908.	Варвара Ипполитовна Комарова (1887–1965) в институтские годы
Варвара Ипполитовна Чамова (Комарова) с мужем Николаем Петровичем. 1907	Варвара Ипполитовна Чамова (Комарова) с дочерьми Варварой, Александрой, Татьяной и Верой. 1925
Ядвига Наталия Комарова. Люблин, 1963.	Виталий Георгиевич Комаров Буэнос-Айрес, 2014. Кадр из интервью для фильма "Последний рыцарь империи".

http://alexander-apel.narod.ru/komphoto.htm

Уничтоженные памятники Сталину в Кирове

Вопрос о стоявших когда-то в городе Кирове памятниках «вождю народов» до сих пор является малоизученным. В исторической литературе нет достоверной информации, сколько их было, где они находились и как выглядели. Как правило, в монографиях подробно рассказывается об истории тех памятников, которые до сих пор существуют в городе. А вот об утраченных, уничтоженных когда-либо монументах речь в краеведческой литературе если и ведется, то лишь эпизодически. Например, в наиболее известной книге об истории всех улиц Кирова краеведа В. Любимова «Старая Вятка. Квартал за кварталом» автор пишет про насыпь в сквере напротив кинотеатра «Октябрь»: «Полагаю (а может, что-то смутно помнится), здесь стоял один из памятников И. В. Сталину...». Но стоял ли там действительно памятник вождю или автор только высказывает гипотезу? Ответы на данные вопросы находятся в ранее не опубликованных документах Государственного архива Кировской области.

 

 

Типовой бетонный памятник И. В. Сталину на набережной Грина г. Кирова. 1955 г.

Оказалось, что к началу октября 1953 г. в городе Кирове насчитывалось 5 памятников Сталину. В справке «О состоянии скульптурных памятников в городе, проверенных на 3 октября 1953 г.» отмечалось как физическое состояние памятников, так и место их расположения. Итак, находились они в совершенно разных частях города:
— в сквере у железнодорожной станции «Киров-1». Там стоял бюст вождя, который находился не в лучшем состоянии — «имеются повреждения, на левой стороне шеи требует реставрации»;
— у завода «КУТШО» (позднее «Лепсе») — «сохранность хорошая, но обнесенная вокруг памятника чугунная решетка требует исправлений»;
— у центрального Почтамта («Дом Связи») на улице Дрелевского — «состояние хорошее»;
— на улице Коммуны (ныне Московская) — «сохранность хорошая, но в двух местах небрежно заделаны швы, которые легко поправить цементом»;
— на улице Карла Маркса напротив кинотеатра «Октябрь» — «почти без повреждений лишь немного потрескался сзади пьедестал».

 

 

Сквер на улице Карла Маркса с памятником И. В. Сталину рядом с домом № 86 еще без северного пристроя. Середина 1950-х гг.

Один из самых роскошных памятников Сталину стоял на том самом месте, где теперь находится мемориальный комплекс «Вечный огонь». В 1953 г. горисполкомом был принят «План мероприятий по приведению в порядок исторических памятников и скульптур города». В этом документе отмечалось, что памятник Сталину на ул. Коммуны планируется осветить мачтовыми фонарями, соорудить чугунную ограду, заново отштукатурить. Все это было поручено сделать председателю горкомхоза Бакулеву в I квартале 1954 г.

Сохранились фотография этого памятника, датированная началом 1956 г. Вот так он выглядел:

 

А это панорамное фото места, где стоял памятник, со стороны улицы Коммуны:

 

 

Еще одно фото памятника, перед ним — большая лужа и мальчик в трусах и майке:

 

Последнее фото, достаточно забавное: на фоне постамента памятника позирует мальчик. Виден дом № 1 по улице Коммуны и чугунная ограда монумента.

 

Как некое напоминание об еще одном городском памятнике Сталину сохранилась насыпь в сквере по улице Карла Маркса. Не до конца ясно, стоял ли памятник на данной насыпи или она использовалась для иных целей. Судя по сохранившемуся фото, монумент Сталину находился в центре сквера, у дома № 86, но, возможно, монумент могли и передвигать.

 

 

Еще один памятник стоял у Главпочтамта. В ГАКО нашлось фото, где этот памятник виден. Впрочем, достаточно неотчетливо. Сейчас к месту, где некогда стоял памятник, ведет небольшая калитка сбоку от центрального входа в здание.

 

 

К сожалению, про памятники Сталину у вокзала и на площади Лепсе никаких фото не удалось найти. Зато сохранилось фото памятника Сталину в г. Кирово-Чепецк, он располагался недалеко от автовокзала.

 

 

Еще один памятник стоял в доме отдыха «Боровица» недалеко от Кирова.

 

Интересен и вопрос о том, когда все памятники были разрушены. Известный кировский историк Анатолий Валентинович Хохлов полагал, что все памятники Сталину снесли в ночь после разоблачения культа личности Иосифа Виссарионовича на XX съезде КПСС. Хохлов вспоминал, что вечером, когда вел младшую сестру из детского сада, памятники были на месте, а утром все они уже были сломаны. Тем не менее, некоторые архивные сведения в определенной степени опровергают воспоминания А. В. Хохлова. Так, в Государственном архиве сохранилось Распоряжение исполкома Кировского горсовета от 8 мая 1959 г. «О ремонте мемориальных досок и скульптур». В этом документе есть следующие строки: «Обязать зав. городским отделом культуры тов. Пятину отремонтировать следующие скульптуры: В. И. Ленина по ул. Карла Маркса, И. В. Сталина на берегу реки Вятки и по ул. Карла Маркса». Если верить документам, получается, будто два памятника Сталину дожили как минимум до 1959 г. Причем они не просто остались стоять в городе, но и планировалось их реставрировать.

Впрочем, очевидно, ветер политических и идеологических перемен уже в самом начале 1960-х гг. «сдул» все еще уцелевшие памятники в карты нашего города. Никаких осязаемых напоминаний, кроме насыпи в сквере напротив «Октября», об этих памятниках ныне не осталось.

Фото: ГАКО, Fra Евгений, pastvu.com, lisov.gaspiko.ru (ГАСПИКО)

 

https://vyatkawalks.ru/articles/unichtozhennye-pamyatniki-stalinu-v-kirove/

Бани Свенторжецких

ул. Карла Маркса, 88

Дом Свенторжецких. 2015 г.

Дом Свенторжецких сегодня — это то немногое, что осталось от старой площади вокруг Владимирского храма. История дома связана с богатой семьей ссыльного поляка Ерминингельда Петровича Свенторжецкого, попавшего в Вятку после участия в польском освободительном восстании начала 1860-х гг.

В 1879 г. нотариус и страховой агент Е. П. Свенторжецкий с супругой Екатериной начинают скупать все земельные участки в районе между улицами Никитской — Стефановской — Владимирской — Засорным оврагом. Летом 1883 г. Свенторжецкие строят каменное трехэтажное здание для торговых бань. К середине 1890-х гг. весь квартал из четырех земельных участков числился за Свенторжецкими, которые огородили свои земли забором и построили еще одну деревянную торговую баню. Так Свенторжецкие фактически стали полноправными хозяевами большого участка земли в центре города, главный дом их усадьбы фасадом выходил на площадь у Владимирской церкви.

Панорама Владимирской площади. В центре — дом Свенторжецких. Начало XX в.

В 1891 г. произошел достаточно резонансный случай во взаимоотношениях семьи нотариуса и городской власти. Дело в том, что высох пожарный водоем, находившийся у оврага на Владимирской улице, и встал вопрос о расчистке питавших его ключей. Это могло нарушить частные интересы Свенторжецких, которые владели здесь банями и тоже «питались» от этих ключей. Возникло судебное дело между городской управой и Светоржецкими. В ходе разбирательства выяснилось, что Свенторжецкие владеют намного большим участком, чем числится по документам. Однако несмотря на это, домовладельцы довели дело до окружного Казанского суда и выиграли его.

Сын Е. П. Свенторжецкого Николай с супругой

В главном доме Свенторжецких, в подвале которого находились торговые бани, в начале XX в. размещались и квартировали различные заведения. В 1906 г. — окружной суд, в 1908 г. — 2-е новое городское училище. К 1910 г. бани Свенторжецкого пришли в упадок и находились в антисанитарном состоянии. Газета «Голос Вятки» сообщала, что «приехавший в Вятку на гастроли артист Дуров выступал на арене с черной свиньей и объяснял публично, что свинья грязная, потому что помылась в вятских банях». Свенторжецкий оправдывался тем, что городское собрание заставило его расквартировать в верхних этажах над банями солдатский гарнизон, и поэтому ремонт было невозможно сделать. Кстати, эпизод с артистом Дуровым был не единственным, связывающим Свенторжецких и мир искусства. Так, в конце XIX в. в их усадьбе на угловом месте, напротив дома, приобретенного А. М. Васнецовым, работал деревянный дощатый цирк.

Памятник В. И. Ленину на площадке перед бывшим домом Свенторжецких. 1958 г.

После смерти Е. П. Свенторжецкого в 1914 г. наследники продали всю его недвижимость и землю Вятской городской общественной управе. В 1927 г. главный дом бывшей усадьбы горел, но был восстановлен после пожара. В нем разместился горфинотдел, а чуть позже — поликлиника облздрава. В советское время здесь же строятся корпуса так называемых «Центральных бань». Сохранившись до сих пор, они напоминают о некогда популярных в городе банях Свенторжецких. В главном доме Свенторжецких сегодня расположены областной гериатрический центр и аптека.

 

3

 

https://vyatkawalks.ru/wiki/bani-sventorzhetskikh/

Духовные скрепы». Инцест и проституция в Российской Империи

Писатель Энгельгардт утверждал, что «нравы деревенских баб и девок до невероятности просты: «деньги, какой - нибудь платок, при известных обстоятельствах, лишь бы никто не знал, лишь бы все было шито-крыто, так делают все».

«Профессиональной проституции в российской деревне не существовало, в этом солидарны практически все исследователи, - пишет историк. - По наблюдению информаторов тенишевской программы проституцией в селе промышляли преимущественно солдатки. Про них в деревне говорили, что они «наволочки затылком стирают».

В каждой деревне было несколько женщин доступного поведения. Не стоит забывать и о том, что проститутки, промышлявшие в городах, в большинстве своем были вчерашними крестьянками.

Длительное отсутствие мужа-солдата становилось тяжелым испытанием для полной плотского желания деревенской молодухи. Один из корреспондентов этнографического бюро писал:

«…Выходя замуж в большинстве случаев лет в 17 – 18, к 21 году солдатки-крестьянки остаются без мужей. Крестьяне вообще не стесняются в отправлении своей естественной потребности, а у себя дома еще меньше. Не от пения соловья, восхода и захода солнца разгорается страсть у солдатки, а оттого, что она является невольно свидетельницей супружеских отношений старшей своей невестки и ее мужа».

По сообщению из Воронежской губернии, «на связь солдаток с посторонними мало обращалось внимание и почти не преследовалось обществом, так что дети, прижитые солдатками незаконно, пользуются такими же правами, как и законные. Сторонние заработки крестьянок, к которым были вынуждены прибегать сельские семьи, также выступали благодатной почвой для адюльтера. По наблюдениям П. Каверина, информатора из Борисоглебского уезда Тамбовской губернии, «главной причиной потери девственности и падения нравов вообще нужно считать результатом отхожие промыслы. Уже с ранней весны девушки идут к купцу, так у нас называют всех землевладельцев, на работу. А там полный простор для беспутства».

По суждениям извне, принадлежащим представителям просвещенного общества, складывалось впечатление о доступности русской бабы. Так, этнограф Семенова-Тянь-Шанская считала, что любую бабу можно было легко купить деньгами или подарком. Одна крестьянка наивно признавалась:

«Прижила себе на горе сына и всего за пустяк, за десяток яблок».

Далее автор приводит случай, когда караульный яблоневого сада, возраста 20 лет, изнасиловал 13 летнюю девочку, и мать этой девочки примирилась с обидчиком за 3 рубля. Писатель А.Н. Энгельгардт утверждал, что «нравы деревенских баб и девок до невероятности просты: деньги, какой - нибудь платок, при известных обстоятельствах, лишь бы никто не знал, лишь бы все было шито-крыто, так делают все».

 

Некоторые крестьяне, любители спиртных напитков, почетным гостям под выпивку предлагали своих жен, солдаток и даже сестер. В ряде сел Болховского уезда Орловской губернии существовал обычай почетным гостям (старшине, волостному писарю, судьям, заезжим купцам) предлагать для плотских утех своих жен или невесток, если сын находился в отлучке. При этом прагматичные крестьяне не забывали брать плату за оказанные услуги. В том же уезде в селах Мешкове и Коневке бедные крестьяне без смущения посылали своих жен к приказчику или к какому-либо состоятельному лицу за деньгами на табак или на хлеб, заставляя их расплачиваться своим телом.

Половые сношения между главой крестьянской семьи и его снохой были фактически обычной стороной жизни патриархальной семьи.

«Нигде, кажется, кроме России, – писал российский публицист В.Д. Набоков, – нет по крайне мере того, чтобы один вид кровосмешения приобрел характер почти нормального бытового явления, получив соответствующее техническое название – снохачество».

Наблюдатели отмечали, что этот обычай был жив и в конце XIX в., причем одной из причин его сохранения являлся сезонный отток молодых мужчин на заработки. Хотя эта форма кровосмешения была осуждаема просвещенным обществом, крестьяне ее не считали серьезным правонарушением. В ряде мест, где снохачество было распространенно, этому пороку не придавали особого значения. Более того, иногда о снохаче с долей сочувствия говорили: «Сноху любит. Ен с ней живет как с женой, понравилась ему».

 

Причину этого явления следует искать в особенностях крестьянского быта. Одна из причин – это ранние браки. В середине XIX в. по сведениям А.П. Звонкова, в селах Елатомского уезда Тамбовской губернии было принято женить 12 – 13 летних мальчиков на невестах 16 – 17 лет. Отцы, склонные к снохачеству, умышленно женили своих сыновей молодыми для того, чтобы пользоваться их неопытностью. Другая причина снохачества уже упомянутые выше отхожие промыслы крестьян.

«Молодой супруг не проживет иной раз и году, как отец отправляет его на Волгу или куда-нибудь в работники. Жена остается одна под слабым контролем свекрови».

Из Болховского уезда Орловской губернии информатор сообщал:

«Снохачество здесь распространено потому, что мужья уходят на заработки, видятся с женами только два раза в год, свекор же остается дома и распоряжается по своему усмотрению».

Механизм склонения снохи к сожительству был достаточно прост. Пользуясь отсутствием сына (отход, служба), а иногда и в его присутствии, свекор принуждал сноху к половой близости. В ход шли все средства: и уговоры, и подарки, и посулы легкой работы. Все по поговорке: «Смалчивай, невестка, – сарафан куплю». Как правило, такая целенаправленная осада давала свой результат. В ином случае уделом молодой становилась непосильная работа, сопровождаемая придирками, ругательствами, а нередко и побоями. Некоторые женщины пытались найти защиту в волостном суде, но, как правило, те устранялись от разбора таких дел. Правда, И.Г. Оршанский в своем исследовании приводит пример, когда по жалобе снохи на уговор свекра к снохачеству, последний решением волостного суда был лишен «большины». Но это было скорее исключением, чем правилом.

Типичный пример склонения свекром снох к половой близости приведен в корреспонденции жителя села Крестовоздвиженские Рябинки Болховского уезда Орловской губернии В.Т. Перькова.

«Богатый крестьянин Семин 46 лет, имея болезненную жену, услал двух своих сыновей на «шахты», сам остался с двумя невестками. Начал он подбиваться к жене старшего сына Григория, а так как крестьянские женщины очень слабы к нарядам и имеют пристрастие к спиртным напиткам, то понятно, что свекор в скорости сошелся с невесткой. Далее он начал «лабуниться» к младшей. Долго она не сдавалась, но вследствие притеснения и подарков – согласилась. Младшая невестка, заметив «амуры» свекра со старшей, привела свекровь в сарай во время их соития. Кончилось дело тем, что старухе муж купил синий кубовый сарафан, а невесткам подарил по платку».

 

Но семейные любовные коллизии не всегда разрешались столь благополучно. В начале ХХ в. в калужском окружном суде слушалось дело Матрены К. и ее свекра Дмитрия К., обвиняемых в детоубийстве. Обвиняемая Матрена К., крестьянка, замужняя, 30 лет, на расспросы полицейского урядника призналась ему, что в продолжение шести лет, подчиняясь настоянию свекра, состоит в связи с ним, прижила от него сына, которому в настоящее время около пяти лет. От него же она забеременела вторично. Свекор Дмитрий К., крестьянин, 59 лет, узнав о приближении родов, приказал ей идти в ригу, и как только она родила, схватил ребенка, зарыл его в землю в сарае.

В крестьянском дворе, когда бок о бок жило несколько семей, порой возникали замысловатые любовные треугольники. Так, в орловском селе Коневке было «распространено сожительство между деверем и невесткой. В некоторых семействах младшие братья потому и не женились, что жили со своими невестками». По мнению тамбовских крестьян, кровосмешение с женой брата вызывалось качественным превосходством того брата, который отбил жену. Братья не особенно ссорились по этому поводу, а окружающие к такому явлению относились снисходительно. Дела о кровосмешении не доходили до волостного суда, и кровосмесителей никто не наказывал.

Следует отметить, что при определенной распространенности этого гнусного порока в русской деревне, крестьяне прекрасно осознавали всю греховность такой связи. Так, в Орловской губернии кровосмешение оценивалось как большое преступление перед православной верой, за которое не будет прощения от Бога на том свете.

О распространённости снохачества, связанного с абсолютной властью «большака», «отца семейства» (домовладыки) над своими домашними, о пагубности этой практики и о возникающих в связи с этим криминальных ситуациях подробно писали многие публицисты XIX века (А. Н. Энгельгардт — «Письма из деревни»; первичные материалы этнографического бюро князя В. Н. Тенишева).

Снохачество упоминается в художественной литературе («Отцы и дети» И. С. Тургенева, «Житие одной бабы» Н. С. Лескова, «Колодезь» С. В. Логинова). В книге В. М. Дорошевича «Сахалин» приводится народная примета: Как снохач помогать возьмётся, — колокол с места не сдвинешь. Мотивы снохачества в опере Д. Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» привнесены либреттистами и отсутствуют в одноимённой повести Лескова. Также снохачество встречается в романе Михаила Шолохова Тихий Дон, когда Дарья Мелехова пытается соблазнить свёкра Пантелея Прокофьевича, в отсутствие мужа Петра, объясняя это тем, что «не может без казака».

 

Таким образом, "духовная" православная Россия, где "так крепки были мораль и вера" существует только в фильмах и фантазиях.

 

Проституция в дореволюционной России 

 

Всем известно, что в СССР секса не было! А при царе-батюшке был! И если бы не большевики, хер у всех стоял бы и был бы ы шоколаде. В России, как и в других странах, проституция существовала издревле. Однако в средние века в нашей стране не было официальных борделей, как в Западной Европе.

Власти всегда обижали бедняжек. Известен изданный в 1649 Алексеем Михайловичем указ, в котором царь требовал следить, чтобы «на улицах и в переулках бляди не было».

Начало широкому распространению проституции и одновременно официальной борьбе с нею было положено во времена Петра I. Иногда даже приравнивая продаваемые ими утехи к курению. 
Из наказа ярославскому воеводе Степану Траханиотову от 13 октября 1697 года:

"Беречь накрепко, чтобы в городе, на посаде, и в уезде... и в деревнях разбоев, и татьбы, и грабежу, и убийства, и корчем, и блядни, и табаку ни у кого не было; а которые люди учнут каким воровством воровать, грабить, разбивать и красть или иным каким воровством промышлять и корчмы, и блядни, и табак у себя держать, тех воров служилым людям велеть имать и приводить к себе и сыскивать про их воровство накрепко".

1716 – Петр I запрещает проституцию при полках и отказывает в бесплатном лечении солдат от «французских болезней» (венерических, в первую очередь сифилиса). Военный устав 1716 требовал пресекать наличия проституток при солдатских полках. В то же время в стране появились публичные дома, количество которых пытались сокращать разными указами и постановлениями, начиная с 1718. Указом 1719 г. таковых солдат и офицеров лишали по увольнении льгот и чинов. В 1721 г. Петр I учреждает «прядительные дома» для «непотребного неистового женского пола» – что-то вроде тюрем для проституток с обязательной трудовой повинностью.

Из указа Сената от 6 мая 1736 года:

"Понеже правительствующему Сенату известно стало, что во многих вольных домах происходят многие непорядки, а особливо многие вольнодумцы содержат непотребных женок и девок, что весьма противно христианскому благочестивому закону. Того ради смотреть, ежели где такие непотребные женки и девки, тех высечь кошками и из тех домов их выбить вон..."

При Екатерине II правительство приняло указы, направленные не только на пресечение занятий проституцией, но и на перевоспитание падших женщин (их направляли работать на фабрики или передавали в «смирительные дома»). Был издан «Устав городского благочестия», в котором вводились обязательные врачебные осмотры и пребывание проституток в специально отведенных для этого районах. 1771 – Сенат издает указ «О безотворотном приеме на фабрики на работу непотребных девок, присылаемых из полицмейстерского управления» – до этого проституток, решивших начать новую жизнь, на работу никуда не брали.

1782 – Екатерина II вводит штрафы для устроителей борделей и полугодовое заключение в смирительном доме для проституток.

1800 – Павел I приказывает ссылать проституток из Москвы и Санкт-Петербурга в Иркутск и обязывает публичных женщин носить желтые платья, «дабы отличаться от других дам». Это были последние карательные меры по борьбе с проституцией в царской России.

Николай I в 1840 вернулся к системе регламентации и врачебно-полицейскому надзору за проституцией. В интеллигентской среде дореволюционной России сложилось представление о проститутках как о «жертвах общества», достойных жалости, а не осуждения.

1843–1844 – Для быстрого ограничения распространения сифилиса в Петербурге и Москве впервые приняты меры, регулирующие проституцию, а не запрещающие ее: появляются специальные «Правила для содержательниц домов терпимости» и «Правила для публичных женщин». Проституток, женщин старше 16 лет, ставят на учет во врачебно-полицейских комитетах, отбирают у них паспорта, а взамен выдают особые свидетельства – «желтые билеты». Их обязуют проходить медосмотр. Бордели разрешают содержать только женщинам, они обязаны обеспечивать чистоту и порядок и не допускать к проституткам малолетних клиентов.

1857 – Открыт первый в России Дом милосердия для несовершеннолетних – он обустроен на деньги великой княгини Марии Николаевны, дочери императора Николая I, для «падших» девочек младше 16 лет. Здесь им преподают курс двухклассного городского начального училища и обучают ремеслам.

1861 – Введено ограничение по возрасту для содержательниц публичных домов – от 35 до 55, а также регламентировано место размещения борделей – не ближе чем 150 саженей (около 300 м) от церквей, училищ и школ.

1901 – Возрастная планка для работы проституток повышена с 16 лет до 21 года. На деле же большинство публичных женщин, даже живших при официальных домах терпимости, младше – от 11 до 19 лет. К этому времени количество зарегистрированных публичных домов в городах России превысило 2400, проституток в домах терпимости – 15 000, а одиночек – 20 000. Впрочем, вряд ли официальные сведения были полными.

1903 – Врачебно-полицейским комитетам поручено разыскивать и привлекать к суду тайных проституток, сутенеров и содержателей притонов, надзирать за легальными борделями и девицами, организовывать их врачебный осмотр и лечение, а также помогать несовершеннолетним, беременным и «возвращающимся к честному образу жизни».

Публичный дом был заведением серьезным.
Он не должен был иметь никаких вывесок, расстояние от него до церквей, школ и училищ должно было быть "достаточно большим".
Внутри публичного дома разрешалось иметь пианино и играть на нем. Все остальные игры были запрещены, особенно настороженно упоминались тут шахматы.
Также было запрещено украшать дом портретами царственных особ.

Делились бордели на три категории: высшая оплата до 12 рублей (не более 7 человек в сутки), средняя до 7 рублей (до 12 человек), низшая до 50 коп. (до 20 чел. в сутки). Неисполняющих требования проституток заключали под стражу в уже упомянутый "Калинкин дом".

Т.к. проституция считалась официальной профессией, то публичные дома облагались налогом.
Оговаривался и расчет за услуги: 3/4 полагались хозяйке, 1/4 - девушке. Правила эти, полагаю, соблюдались когда как.

Из Правил содержательницам борделей, утвержденных министром внутренних дел 29 мая 1844 года:

1. Бордели открывать не иначе как с разрешения полиции.
2. Разрешение открыть бордель может получить только женщина от 30 до 60 лет, благонадежная.
8. В число женщин в бордели не принимать моложе 16 лет...
10. Долговые претензии содержательницы на публичных женщин не должны служить препятствием к оставлению последними бордели...
15. Кровати должны быть отделены или легкими перегородками, или, при невозможности сего по обстоятельствам, ширмами...
20. Содержательница подвергается также строгой ответственности за доведение живущих у ней девок до крайнего изнурения неумеренным употреблением...
22. Запрещается содержательницам по воскресным и праздничным дням принимать посетителей до окончания обедни, а также в Страстную неделю.
23. Мужчин несовершеннолетних, равно воспитанников учебных заведений ни в коем случае не допускать в бордели.

Билетным предписывалось посещать баню, не уклоняться от медицинского освидетельствования, и ни в коем случае !!! не использовать косметики.

Власти были к ним, впрочем, были лояльны : в кабинеты для осмотра разрешали приходить под вуалью, а в документе 1888 года, переизданном в 1910 году, инструкции Министерства Внутренних Дел для чинов сыскных отделений говорилось : п. 18 « …каждый чин сыскной полиции при исполнении … должен быть с лицами женского пола вежлив, серьезен и сдержан в особенности».

Проститутки были не просто «жертвами общественного темперамента», они составляли особый разряд общества - так называемых «разрядных женщин». Хочешь заниматься первой древнейшей профессией - на здоровье, но будь любезна встать на учет в полиции, сдать паспорт, а вместо него получить знаменитый «желтый билет» - официальное свидетельство того, что эта женщина больше не относится к числу «порядочных», скатившись в категорию отверженных обществом, и что полиция не только может, но даже обязана регулярно организовывать регулярные медицинские осмотры. 

Стать жертвой этого порядка можно было очень легко - для этого достаточно попасться хотя бы раз с клиентом при полицейской облаве или просто по доносу квартирохозяина - и все, путь назад, к обычным людям был отрезан. Имея на руках желтый билет, женщина имела право зарабатывать на жизнь только одним способом - своим телом. Вернуть себе паспорт обратно было довольно сложно, да и незачем - кому нужна была бывшая «гулящая». Так что, как правило, попавшие в этот капкан женщины профессию не меняли до самого своего конца, и часто он наступал довольно быстро.

Но и в общей массе проституток можно было выделить две категории - уличные и жившие в публичных домах. Как правило, в уличные женщины шли или новички, не освоившиеся со своей новой жизнью, или, наоборот, опытные профессионалки, зачастую уже больные, отработавшие свое в публичных домах и постепенно, с утратой привлекательности и молодости, скатывавшиеся все ниже и ниже. Уличный промысел считался самым дном, ниже которого опуститься уже нельзя.

 

 

 

Существовали также любительницы, которые продавали себя через объявления в газетах.  Огромную конкуренцию работавшим в публичных домах "билетным" девицам составляли обычные деревенские крестьянки, не желавшие вставать на учет в полиции. К Примеру, полиция в Нижнем Новгороде каждый год отлавливала до тысячи неучтенных куртизанок крестьянского происхождения, которые приезжали специально на Нижегородскую ярмарку - обслуживать богатых купцов. 

 

"Безбилетные" проститутки, пойманные полицией Нижнего Новгорода на знаменитой ярмарке. Все эти "ночные феи" оказались крестьянками из соседних деревень.

Несравненно более везучими считались те, кому удавалось попасть в легальные публичные дома, которые тоже делились по разрядам - от дорогих и фешенебельных, где могли удовлетворить самые разнообразные прихоти и фантазии посетителей, до мерзких грязных притонов, посещаемых в основном, представителями криминального мира Москвы. 
 

Основным источником пополнения обитательниц публичных домов были все-таки низшие сословия - их контингент, как правило, составляли крестьянки и мещанки, - необразованные, не умеющие и не знающие ничего, кроме своей основной профессии, женщины. Изредка, очень редко, попадались и представительницы дворянства или просто интеллигентные, образованные женщины, но это были исключения. Именно поэтому цены на обладание «интеллигентной проституткой» достигали тысячи рублей - изысканный деликатес на любителя и стоил соответственно. 

Как же попадали женщины в публичные дома? Обычно, самым банальным для того времени путем - барин обольщал горничную, работницу на фабрике совращал мастер, затем про это узнавали - и женщина оказывалась на улице. А тут их поджидали заботливые «хозяйки» средних лет, которым требовались именно такие, обязательно симпатичные «служанки». Девушек для начала немного подкармливали, обещали щедрый заработок, и уже потом объясняли суть будущей работы. Большинство, намыкавшись по улицам, безропотно соглашались, боясь потерять кров над головой. 

Иногда содержательницы борделей набирали девиц из новеньких, только начавших работать на улице и не потерявших еще привлекательности, и тем самым сразу переводили их в более высокий разряд гулящих.

А иногда девушки попадали в лапы «мадам» буквально прямо из дома, только приехав из деревни или другого города на поиски работы. Далее шла опробованная схема - и работа находилась, - только, правда, немного не та, на которую бедняги рассчитывали. Впрочем, большинство и не роптало, и даже считало себя везучими, - ведь им не приходилось больше работать с утра до ночи, бояться потерять кусок хлеба и жить впроголодь.

Класс борделя зависел от уровня сервиса: число дам «в соку» (от 18 до 22 лет), наличие «экзотики» («грузинских княжон», «маркиз времен Людовика XIV», «турчанок» и т.п.), а также сексуальными изысками. Само собой, отличались и мебель, и женские наряды, вина и закуски. В борделях первой категории комнаты утопали в шелках, а на работницах сверкали кольца и браслеты, в публичных домах третьего разряда на кровати был лишь соломенный матрас, жесткая подушка и застиранное одеяло. 

По словам доктора Ильи Конкаровича, занимавшегося в XIX веке исследованием проституции, в дорогих домах проститутки «своими хозяйками принуждаются к самому утонченному и противоестественному разврату, для каковой цели в самых шикарных из таких домов даже устроены бывают особые приспособления, дорого стоящие, но тем не менее всегда находящие себе покупателей. Существуют дома, культивирующие у себя какой-то один вид извращенного разврата и приобретшие себе своей специальностью широкую известность». Эти бордели предназначались для небольшого числа состоятельных постоянных клиентов. 

Об одной из затей дорогих домов терпимости есть возможность рассказать подробнее. Речь идет о комнатах, отделанных зеркалами. Туда собиралось несколько пар, зажигали спиртовые светильники, и начиналась попойка. Через некоторое время куртизанки принимались танцевать и раздеваться… в конце концов, все кончалось оргией, многократно отраженной в зеркалах при дрожащем свете спиртовок. Говорят, «аттракцион» пользовался популярностью.

"Архив судебной медицины и общественной гигиены" отмечает что "публичные женщины религиозны лишь в бытовом смысле слова… они стараются не принимать гостей на Пасху, иногда спрашивают, есть ли у тех крест..."

Выводы, как всегда, делаем сами...

Читайте также:
«Многие помещики наши весьма изрядные развратники…» История женщин в России
Цитаты и афоризмы о России и русских

http://honestlil.livejournal.com/54962.htmlhttp://trip-trial.blogspot.ru/2014/10/duhovnye-skr...ciya-v-rossiyskoy-imperii.html

Вечная аптека Бермана

ул. Ленина, 81

Одним из домов, без которых нельзя представить современную улицу Ленина, является здание аптеки на углу современных улиц Ленина и Горбачева.

 

Аптека Бермана. 2015 г.

Аптека в этом доме располагалась с конца XIX в., первым ее владельцем был провизор Юлий Фабер. С начала XX в. аптека перешла во владение С. М. Кацнельсону. 22 октября 1905 г. черносотенцы устроили в Вятке погром, в этот день на улицах города происходило избиение всех лиц, которые считались разъяренной промонархически настроенной толпой причастными к революционной деятельности. В ходе этого масштабного черносотенного погрома в Вятке погибли 6 человек, все непричастные к какой-либо политической оппозиционной деятельности. Также была разгромлена, наряду с несколькими другими зданиями в центре города, аптека Кацнельсона. В 1907 г. сам аптекарь на суде рассказал, что накануне слышал о готовящемся погроме и потому на 22-е хотел запереть с утра аптеку, но так как народу в городе было много и в аптеку приходило много покупателей, решил продолжить работу.

 

Николаевская улица. Второе строение слева — полукаменная аптека С. М. Кацнельсона.
Начало XX в.

Разрушенное здание аптеки в 1909 г. приобрел провизор Владимир (Вольдемар) Берман (1882–1918). Его биография к тому моменту была полна интересными и необычными эпизодами. Например, во время русско-японской войны Берман вместе с вятским санитарным отрядом воевал с японцами, врачуя раненых в Сретенске. Помимо этого, Берман имел творческое хобби — пел в любительском оперном театре. Вел Берман и активную общественную деятельность: помогал вятчанам, обучающимся в высших учебных заведениях, состоял членом губернского попечительного комитета о тюрьмах, являлся членом церковного совета по постройке собственного культового здания для лютеранской общины, в которой сам аптекарь состоял.

 

Владимир Берман

После возвращения с Дальнего Востока, летом 1908 г. В. Г. Берман женился на Марии Александровне Либерман и поступил в Московский университет на фармацевтические курсы. На месте старой аптеки Кацнельсона Берман в 1917 г. строит новое двухэтажное каменное здание того же назначения. Аптека Бермана является поздним произведением стиля модерн. Композиционным центром здания является небольшая по площади часть фасада — скошенный угол. Элемент декора здания, всегда выделявшего его из среды других, — лепнинные украшения в виде звеньев разорванной цепи под карнизом.

После падения в России монархии для Бермана начались непростые времена: его аптечный бизнес так и не успел активно развиться, а сама аптека на Николаевской в 1918 г. была национализирована и передана вятскому горздраву. Сам же провизор Берман в сентябре 1918 г. был расстрелян большевиками. Причин у репрессий в отношении Бермана было несколько. Ряд авторов указывают, что свою роль сыграло, видимо, то, что родственник Бермана купец Спиридон Ситников часто встречался с князьями из дома Романовых, высланными в Вятку большевиками весной 1918 г., и активно помогал им. Ситников и Берман были расстреляны вместе. Известный вятский мемуарист А. А. Прозоров, вспоминая этот эпизод, описывал Бермана как «молодого человека, вполне скромного, тихого», однако, как отмечал Александр Александрович, родство с Ситниковым погубило аптекаря.

 

Аптека № 2. Фото 1959 г.

Также краеведы связывали расстрел Бермана с его околополитической деятельностью и независимой позицией по ряду острых вопросов. «Я толстовец, ... не хочу надевать намордник. Как толстовец я считаю, что ни с каким злом не надо бороться, жизнь сама покажет, какая программа и какой партии верна, и какое следует взять направление», — говорил Берман на допросе в ЧК. Отвечая на вопросы следователя, он достаточно искренне выразил свое отношение к происходящим событиям и политическим партиям: «...Скорее всего, я признал бы формой правления для России конституционную монархию... Но неограниченную монархию я не признаю, в этом отношении я схожусь с большевиками. Социальные реформы я признаю, но при постепенном проведении их. Я толстовец, в смысле непротивления злу, признаю только борьбу словом, но не крутые действия». Также Берман признавался в симпатии к партии кадетов, а про большевиков говорил лишь только то, что в их программе ему симпатичны тезисы «упрощения жизни» и уравнивания условий деятельности для всех категорий населения.

 

Аптека № 2. 1960-е

Несмотря на то, что Берман имел удостоверение члена фармацевтической секции при Губернском комиссариате здравоохранения, являлся немецким подданным, находился под защитой германского правительства, 10 сентября 1918 г. он был зачислен в списки кадетов как кандидат на расстрел. Бывшее здание его аптеки вошло в коммунальное владение № 93. Весь советский период времени в здании располагалась «2-я аптека» — одна из самых известных в Кирове. В 1995–1997 гг. была проведена реконструкция здания, а аптека действует здесь по сей день, то есть уже более века занимая дом на углу двух старых вятских улиц. Любопытно, что называется она сегодня «Николаевской», сохраняя память о дореволюционном названии улицы.

Фото: ГАКО, Александр Быкасов, tornado-84.livejournal.com

 

9

 

33

 

Центральная гостиница

ул. Ленина, 80

«Красный замок» Якова Прозороваhttps://vyatkawalks.ru/wiki/apteka-bermana/

ул. Красноармейская, 14 / Ленина, 104

«Красный замо

Разъяренная девушка отрезала пенис своему парню, показавшему друзьям ее "голые" фото

В Аргентине полицейские задержали девушку, которая напала на своего бойфренда.

Как сообщает издание The Sun, инцидент произошел в городе Кордоба. 26-летняя Бренда Бараттини узнала, что ее возлюбленный показал своим друзьям ее секс-фото. Разъяренная девушка решила отомстить мужчине.

Когда Серхио Фернандес вернулся домой, она "заманила" его в спальню. Во время любовных утех Барратини достала из-под подушки садовые ножницы и отрезала 40-летнему возлюбленному мужское достоинство. Фернандеса удалось спасти, однако его ожидает множество операций.

Бараттини в настоящее время отбывает наказание в одной из тюрем аргентинской провинции. Ее арестовали без права внесения залога.

 

Источник →

Ключевые слова: В мире

Опубликовано 25.04.2018 в 13:39

Дом второй женской гимназии

ул. Преображенская, 9

Двухэтажный каменный дом с флигелем был построен купцом Алексеем Башмаковым на углу Преображенской и Николаевской улиц в 1893 г. Долгое время помещения в нем сдавались разным лицам и учреждениям. Самой известной был вятский яхт-клуб, разместившийся на втором этаже здания в 1902 г. Клуб был основан  в 1896 г. рядом высокопоставленных чиновников и купцов Вятки. В организацию допускались только лица мужского пола всех сословий, достигших совершеннолетия, кроме нижних воинских чинов, осужденных, исключенных из других обществ. Яхт-клуб устраивал роскошные прогулки на лодках, проводил тематические вечеринки, привлекавшие местную публику, пропагандировал развитие разных видов спорта, даже открыл свой гимнастический зал.

 

Здание второй женской гимназии. Начало XX в. 

В январе 1903 г. вятскому полицмейстеру стало известно, что в помещении Яхт-клуба отведена особая комната под игру в лото. Игра носила не спортивный, а азартный и коммерческий характер, полиция отмечала, что «под влиянием пива и коньяка ставки доходят до 50 коп. за карту и на кону образуется куш от 8 до 10 руб.» В клубе сформировались группы мошенников, которые искусно обыгрывали всех, кто не состоял в их обществе. Простые и не очень богатые вятчане проигрывали от 10 до 15 рублей в вечер. К тому же в клубе обнаружена была комната для игры в бильярд на деньги. Устав клуба запрещал подобного рода игры, поэтому губернатор П. Ф. Хомутов предписал немедленно прекратить все игры, как азартные, так и нет. В итоге клубу пришлось приостановить свою деятельность.

   

Здание второй женской гимназии. Апрель 1958 г.

В 1909 г. в доме на углу Преображенской и Николаевской улиц открывается респектабельный ресторан «Петербург», принадлежавший предпринимателю Шмидту. Однако двумя годами позже он был закрыт, так как техническая комиссия городской управы признала ресторан опасным в плане пожарной охраны. Следующим обитателем здания стала 2-ая женская гимназия. Она открылась 9 сентября 1907 г., однако долгое время скиталась из одного дома в другой, не имея собственного учебного корпуса. Наконец, в августе 1914 г. гимназия переезжает в дом на углу двух улиц.

 

Работы по надстройке бывшего здания второй женской гимназии. 1960-е гг. 

Занятия в гимназии проходили с 9.00 до 14.10 при продолжительности урока в 50 минут, перемен — 10 минут. Между 3-м и 4-м уроком — большая перемена 30 минут, во время которой ученицы завтракали. Рождественские и пасхальные вакации продолжались две недели, летние — 2 месяца. В гимназии девушек готовили к овладению профессией учительницы, гимназистки изучали педагогику и методику, проводили пробные уроки. Содержалась учебное заведение на соединённые средства правительства, Вятских губернского и уездного земств, города и платы за учение. Помогали и вятские купцы, особенно Сергей Николаевич Коробов, владелец универсального магазина, купеческий староста и Ольга Ильинична Сунцова, жена А. С. Сунцова, вятского купца, совладельца Торгового дома «Братья В. и А. Сунцовы» — мыловаренного, клееваренного, свечного заводов.

 

 

Дом на северо-восточном углу улиц Ленина и Энгельса после надстройки. Конец 1960-х – начало 1970-х гг. 

Любопытно, что в 1914 г. гимназия прославилась благодаря героическим поступкам своей ученицы Саши Зиминой. «Вятская речь» 15 января 1914 г. сообщала: «По Владимирской улице шла женщина с полными ведрами воды, ведя за руку свою девочку. Женщина, разговаривая с девочкой, не заметила, что сзади неё бешено мчится управляемая пьяным крестьянином лошадь. Ещё одна минута — и женщина с девочкой были бы под лошадью, но в это время проходившая мимо гимназистка подбежала к лошади и смело схватила за вожжи. Отстраненная гимназисткой лошадь бросилась в сторону, причем сани переехали ей ногу. На вопрос свидетелей происшествия гимназистка не сказала своей фамилии, но один из прохожих после ее ухода назвал ее фамилию. Это оказалась ученица 2-й гимназии Зимина». А 24 мая газета писала: «В день провода икон из Вятки на Великую реку при отправлении парохода натиском толпы была столкнута в воду маленькая крестьянская девочка. За упавшей бросилась, очевидно, спасти известная уже читателям «Вятской речи» гимназистка 2-й гимназии Зимина».

 

Здание бывшей второй женской гимназии. 1962 г. 

В период Первой мировой войны во 2-ой женской гимназии начались эксперименты в образовании. В частности, в 1916 г. были упразднены отметки. «…Тебе уже известно, что нам отметок не ставят, вот поэтому-то нам и объявляют каждую четверть «мнения учителей». Мне объявили за 1 четверть, что я «внимательна, прилежна, но небрежно исполняю арифметические письменные работы», — сообщала в письме дяде гимназистка Фотя Огородникова. Но всё-таки отметки нравились гимназисткам больше, и та же Фотя писала: «Скоро у нас будут выводы, а к Рождеству — и настоящие табеля. С отметками!».

 

Здание бывшей второй женской гимназии. 2016 г. 

К 1917 г. гимназия выпустила 373 ученицы, но из-за наступления военного времени из дома на Николаевской улице учебному заведению пришлось съехать. Помещения заняли мобилизованные солдаты. После революции дом был передан конторе Вятколеса под жилье. В начале 1960-х гг. бывший дом Башмакова встроен в длинную стену нового четырехэтажного здания, занявшего большой участок по улицам Ленина и Энгельса. Сегодня здесь находятся как жилые квартиры, так и многочисленные магазины на первом этаже. 

Фото: ГАКО, С. Суворов 

 

 

https://vyatkawalks.ru/wiki/dom-vtoroy-zhenskoy-gimnazii/