Как Эйзенштейн с дубом бодался

1940 г. Казнен Мейерхольд.
А его ученик Эйзенштейн, как ни в чём ни бывало, получает важный правительственный заказ: снять державно-патриотическое кино. Что выльется потом в "Александра Невского".
Это был явный прогиб перед властью, о котором режиссер потом должен был вспоминать со стыдом. Как он, не посмев и пикнуть, задом, задом вышел из кабинета и побежал снимать (фигурально, конечно).
На мой личный взгляд, и фильм получился никаким. И даже каким-то мерзким. Я, например, так и не смог досмотреть его до конца; быстро выключил. [Фильм сразу стал культовым. Поясню: культовый фильм и хороший фильм - часто разные фильмы.]
В общем, Эйзенштейн прошел испытание. Прошел через огни (как рассказывают про русских князей в Орде) и встал в строй. В частности, вместе с Петровым ("Пётр Первый").

Началась война. Сталину захотелось снять кино про Грозного - как бы предшественника Петра.
Что ж, желание, как говорится, благое. И исполнить нетрудно: бери того же Петрова и дай ему новый заказ: после "Петра Первого" пусть будет "Иван Четвертый".
Но кто-то (Раззаков?), по-моему, правильно подметил, что Сталина начала душить жаба: кто такой Петров? за границей знают Петрова? вот если Эйзенштейн, то его знают.
И Эйзенштейн был вызван на ковер и озадачен правительственным заказом.
И тут-то он, уже оправившийся от шока Большого Террора, сказал себе: а вот хуй вам, а не Грозный-державник. Мейерхольдов будете в расход пускать, а Эйзенштен вам будет фильмы верноподданнические снимать? Ну, посмотрим.
И слово (из 3-х букв) сдержал. Получился довольно занудный, а главное - диссидентский фильм с натужными размышлениями о природе власти и тирании. Да и главный герой профилем вызывал ассоциации не с Петром и не со Сталиным, а с... Мейерхольдом.

Сталин вряд ли был доволен результатом. Но решил, что ленту можно принять за основу. А что государственническая линия проведена как-то невнятно, то это издержки гения. Которого немножко поправить, кое в чём отрихтовать - и будет порядок.
И Эйзенштейну сказали: ждем сиквел. А он им (мысленно): ну вот тут-то вы у меня в руках; будет вам сиквел.
И выдал фильм, весь состоящий из пресловутого монтажа аттракционов. Короче, сумбур вместо кино.
Сталин наверняка был зол, но согласился на встречу с дерзким киношником. Во время которой он кротко и ласково указал ему на некоторые изъяны картины.

Эйзенштейн принял их с большим вниманием. Обещал огрехи поправить. Но так ничего и не поправил. А ленту время от времени крутил для коллег на закрытых показах.