Скульптура индуистского бога установлена в Харьковском зоопарке

"STATUS QUO", 19.07.2007, Харьков

Скульптура многорукого индуистского бога Ганеши установлена в Харьковском государственном зоопарке. Презентация скульптуры состоялась 19 июля у Дома слонов.

Скульптура изготовлена из цемента, церезита и металлической арматуры. По словам дизайнера скульптуры Елены Злобиной, над скульптурой бога просвещения и мудрости работали целый год. Скульптура представляет собой современную интерпретацию древнего изображения бога Ганеши и создана по эскизам, изображающим божество. По словам Е.Злобиной, в Индии богу преподносят дары в виде фруктов и зажигают в его честь благовония. Посетители Харьковского зоопарка могут потереть живот скульптуры и положить монеты в одну из ее рук. "Мы хотим, чтобы наши посетители, приходя в зоопарк, узнавали что-то новое, поэтому, в отличие от других зоопарков, не пытаемся устанавливать сказочных и мультяшных героев", - отметила Е.Злобина.

По ее словам, статуя Ганеши (автор - Олег Шополов) установлена в Харьковском зоопарке в поддержку сохранения исчезающего азиатского слона.

Справка "SQ". Ганеша (в индуистской мифологии "владыка ганы") - божество, входящее в свиту Шивы (один из верховных богов, который вместе с Вишну и Брахмой образует божественную триаду — тримурти), сын Шивы и Парвати (одно из имен супруги Шивы). У него человеческое туловище, огромный живот, четыре руки и слоновья голова с одним бивнем. По мифу, на праздник в честь рождения Ганеши забыли пригласить бога Шани. Из мести тот испепелил взглядом голову младенца, и Брахма (творец и правитель мира, отец богов и людей) посоветовал Парвати приставить ему голову первого же существа, которое встретится. Таким существом оказался слон. Ганеша почитался как бог мудрости и устранитель препятствий. Это один из наиболее популярных индийских богов, которого призывают на помощь, начиная важное дело. Ганеша передвигается верхом на крысе, держа в руках веревку и топор. Две его другие руки застыли в благословляющем жесте. Ганеша – бог познания, просвещения и мудрости. Считается, что своим топором Ганеша отсекает у своих последователей мирские привязанности, а с помощью веревки тащит их к познанию.

Впрочем, сам виноват. Любопытный слишком. "А шо ж воно за Махно такое?" - и пошел по сети почитывать да поглядывать. Нагляделся... Теперь вот не пойму: что хуже, глупее и тупее - сам фильм или реакция зрителей на него? Нет, конечно "я Пастернака не читал..." :) Но увиденных кадров из сериала хватило, чтобы сделать однозначный вывод: уважаемые зрители получили очередную порцию псевдоисторической бредятины а ля "Юнкера", "Сибирский цирюльник" и т.д. Впрочем, не буду заниматься анализом "гоблинства" типа г-д ахвицеров

и прочих отвратительных униформологических ересей. За меня это наверняка сделают другие и гораздо лучше. Я же лучше на досуге отсканирую и выложу одну книженцию. Документ, по содержанию и духу очень далекий от сопливо-восторженных воплей малолеток на форумах.
Пардон за злость. Но достало...

С просьбой определить его обращаюсь к уважемому Латинист


еще фото

Интереснейшие мемуары, недавно полученные от историка из Москвы В.Ж. Цветкова.

"...О корпусе генерала Мамантова много писалось и много говорилось, и вернее, не столько о самом корпусе, сколько о походе его вглубь Советской России, о целесообразности этого похода, о стратегических промахах или успехах командования и т.д., то есть о вещах, которые были для нас, участников похода, как это ни странно, малоинтересными. Странность эта кажущаяся, ибо все это было заслонено, загорожено от нас личностью самого вождя – генерала Мамантова, который своей обаятельностью окончательно подчинил себе все живое в корпусе, заставил офицеров и казаков слепо во всем верить себе и не задумываться особенно над целесообразностью приказаний и распоряжений командования.

читать далее

1939 год. Фото получено от одного из них, ныне проживающего в США. Сын белого офицера и замечательный человек. Я и представить не мог, что человек, родившийся в Сербии и проживший большую часть жизни в Штатах, может быть настолько РУССКИМ!

Пели добровольцы. Пыльные теплушки
Ринулись на запад в стукоте колес,
С бронзовой платформы выглянули пушки, -
Натиск и Победа, - или под откос.

Вот от Камышлова красных отогнали
К Екатеринбургу нас помчит заря:
Там наш Император. Мы уже мечтали
Об освобожденьи Русского Царя.

Сократились версты. Меньше перегона
Оставалось мчаться до тебя, Урал.
На его предгорьях, на холмах зеленых
Молодой, успешный бой отгрохотал.

И опять победа. Загоняем туже
Красные отряды в тесное кольцо
Почему-ж нет песен, братья, почему-же
У гонца из штаба мертвое лицо.

Почему рыдает седоусый воин?
В каждом сердце словно - всех пожарищ гарь.
В Екатеринбурге, - никнет головою,
Мучеником умер Кроткий Государь.

Замирают речи, замирает слово,
В ужасе бескрайнем поднялись глаза,
Это было, братья, как удар громовый
Этого удара позабыть нельзя!

Вышел седоусый офицер. Большие
Поднял руки к небу, обратился к нам:
- Да, Царя не стало, но жива Россия,
Родина, Россия остается нам.

И к победам новым он призвал солдата,
За хребтом Уральским вздыбилась война.
С каждой годовщиной отдаленней дата,
Чем она далече, тем страшней она

Арсений Несмелов

Увы, я там не был. И едва ли когда-нибудь буду. А фото получил сегодня по почте.
От внучки генерала Барбовича. Тех, кто не знает кто такой генерал Барбович, отправляю к яндексу с гуглом.
:)

«Никогда в среде харьковцев не изгладится благодарное воспоминание о неоцененных услугах, оказанных нашему городу генералом Шпицбергом» - пророчили газеты в день отъезда этого человека из Харькова. И ошиблись. Сегодня, спустя чуть более сотни лет, имя и заслуги его прочно забыты. Пожалуй, пришла пора вспомнить…

Евграф Владимирович Шпицберг не был харьковчанином. Он принадлежал к потомственным дворянам Киевской губернии, происходящим из лифляндского дворянства. Родился Евграф в 1843 году. Окончил классическую гимназию в Киеве, Константиновское военное училище в Санкт-Петербурге и восемнадцатилетним юношей поступил на службу в Мариупольский гусарский полк, расквартированный в Царстве Польском. Боевое крещение юный гусар получил в стычках с польскими повстанцами во время знаменитого восстания 1863 года. Тогда же он заслужил свою первую боевую награду - орден Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». А вскоре в военной карьере поручика Шпицберга произошел неожиданный поворот - молодой гусарский офицер вдруг перевелся в конно-артиллерийскую бригаду Сибирского казачьего войска. Сменить блестящую венгерку на невзрачный казачий чекмень, а цивилизованную Европу – на дикую Среднюю Азию человека того времени могли заставить, пожалуй, только воинская романтика и жажда подвигов. В знойных песках Туркестана, где прошла большая часть службы Евграфа Шпицберга, ему удалось утолить эту жажду в полной мере. Опасности и лишения, военные экспедиции и бои с туземцами, осады и штурмы крепостей стали отныне его служебными буднями.
В 1866 году, в первый же год своей службы в Средней Азии, во время одного из штурмов Евграф Шпицберг был ранен пулей в локоть левой руки. В следующем году - получил золотое оружие с надписью «За храбрость». Да и последующие награды орденами и чинами, как сказано в послужном списке Шпицберга, были дарованы ему именно за боевые отличия. Хотя и не боевых отличий хватало. Так, например, в 1869 году Евграф Владимирович был командирован в распоряжение Туркестанского генерал-губернатора, возложившего на него почетное поручение – сопровождать в Санкт-Петербург сына Бухарского эмира с посольством к Государю Императору. Поручение было выполнено блестяще, а знакомство с эмиром впоследствии не раз пригодилось Шпицбергу и сыграло роль в его служебной карьере. Впоследствии Евграф Шпицберг несколько раз направлялся посланником к бухарскому эмиру, получил от него в награду жеребца арабской крови и много других подарков.
После службы на нескольких административных и командных должностях, в 1879 году Евграф Владимирович Шпицберг был назначен командиром 4-го Оренбургского казачьего полка с производством в полковники. Этот заслуженный и боевой полк исходил весь Туркестан, участвовал в походах против хивинцев, бухарцев, кокандцев и туркмен. За отличие в знаменитом Хивинском походе казаки одной из сотен полка получили почетные знаки отличия на головные уборы, а сам полк - серебряные Георгиевские трубы.
Летом 1881 года полковник Шпицберг получил от военного министра телеграмму с приказом полку отправиться на место новой стоянки - в город Харьков. После нескольких месяцев тяжелейшего похода по пустыне полк прибыл в Оренбург. Еще несколько месяцев ушло на отдых, во время которого полк сменил свой порядковый номер с № 4 на № 1. Наконец, в сентябре 1882 года 1-й Оренбургский казачий полк прибыл в Харьков, связав свою судьбу с нашим городом на последующие тридцать лет…
Рассказ об истории пребывания оренбургских казаков в Харькове может занять не один десяток страниц. Мы же остановимся подробнее лишь на одной, повествующей о полковом командире. Ибо он того достоин. «Один из почетнейших граждан города», «человек замечательно отзывчивый на нужды ближнего, на всякое доброе дело», «истинный христианин, снискавший к себе общую любовь» - вот далеко не полный перечень выражений, в которых писали харьковские газеты конца ХІХ века о Евграфе Владимировиче Шпицберге. Чем же заслужил этот человек столь лестные отзывы?
В марте 1893 года в Харькове произошло наводнение, по своим размерам и последствиям ставшее самым большим в истории города. Почти пятая часть территории города, к тому же густонаселенная, оказалась затопленной. В некоторых местах уровень воды достигал 15,2 футов (более 4,5 метра). Наводнением было залито около тысячи дворов, почти 3 тысячи домов и квартир, в которых проживало около 10 тысяч человек. Больших людских жертв удалось избежать только благодаря решительным действиям казаков 1-го Оренбургского полка. По приказу полковника Шпицберга в разгар наводнения казаки начали на лодках эвакуировать из зоны затопления людей, спасавшихся на крышах и чердаках. Нередко казакам приходилось спасать утопающих. Кроме того, полковник Шпицберг распорядился обеспечить доставку продовольствия и одежды жертвам наводнения, оказавшимся отрезанными от города или оставшимся без крова и страдавшим от голода, причем выделил для этой цели собственные средства.
На экстренном собрании Харьковской городской Думы 12 апреля 1893 года гласный Н.П. Кузин выступил с заявлением следующего содержания: «У всех еще свежо в памяти великое бедствие, постигшее наш город нынешнею весною от разлива рек; все мы еще находимся под тяжелым его впечатлением, следы его далеко еще не изгладились и не скоро изгладятся. Быстрота и небывалые размеры наводнения застигли жителей низменных частей города совершенно врасплох. Много домов было залито, сообщения по улицам закрылись, гибло последнее достояние бедняков, многим приходилось терпеть голод, потому что не было возможности ни достать, ни приготовить пищи. Во время этой тяжкой беды, посетившей Харьков, истинным благодетелем для пострадавших от нее явился командир Оренбургского казачьего полка полковник Шпицберг. Сам он и одушевляемые его благородным примером сыновья его, подхорунжие и весь полк его много жизней спасли, рискуя собственной жизнью и здоровьем; для них как бы не существовало опасности; ни большая глубина разлива во многих местах, ни быстрота течения не останавливала их в подании помощи несчастным. Кроме того, Евграф Владимирович оказывал помощь неимущим и раздачею хлеба, купленного частью на пожертвования, собранные по почину уважаемой супруги его. Такой высоконравственный подвиг саможертвования и человеколюбия, вызывающий чувство уважения и благодарности в среде горожан, не может остаться неоцененным по достоинству и городским представительством. В силу этого я полагаю, что вновь образованная городская Дума, приступая к исполнению своих общественных обязанностей, должна первым долгом почесть засвидетельствовать Евграфу Владимировичу Шпицбергу, его семейству и доблестным казакам Оренбургского полка глубокую признательность общества за великодушную, самоотверженную помощь населению в постигшем его бедствии, о чем и вношу в Думу настоящее мое предложение».
Дума единогласно поддержала предложение гласного. 23 апреля, в день Св. Георгия, во время полковых торжеств по случаю праздника Оренбургского казачьего войска, в полк прибыла депутация думы во главе с городским головой И.Т. Голенищевым-Кутузовым. Городской голова прочел постановление думы о выражении благодарности полку и поднес командиру полка благодарственный адрес, а член депутации гласный Кузин - образ Нерукотворного Спаса. Приняв образ, полковник Шпицберг, указывая на него полку, пожелал, чтобы эта икона служила оплотом духовного единения между жителями и полком. Затем полковой командир поднял чарку за представителей городского управления. Тост этот был встречен громогласным «ура».
В те же дни командующий войсками Киевского военного округа генерал-адъютант Драгомиров отмечал в своем приказе: «Во время наводнения в Харькове командир № 1 Оренбургского казачьего полка полковник Шпицберг явил распорядительность и самоотвержение, спасая со своими казаками жителей, большей частью вплавь, а по миновании опасности снабжал пищею тех, которые оказались отрезанными от города наводнением. Объявляю по округу в пример и назидание, главнейше потому, что когда беда пришла, полковник Шпицберг не стал ждать приказания, а сам сделал что нужно и хорошо сделал, т.е. толково, не жалея себя и по закону выручки». А Император Александр III за действия по спасению жителей Харькова во время наводнения 1893 года объявил полковнику Е.В. Шпицбергу свое Высочайшее благоволение.
Но и на этом благодарности не закончились. Депутация благодарных харьковчан посетила семью Шпицбергов на их квартире и поднесла полковнику и его супруге еще один благодарственный адрес и икону. Адрес гласил: «Глубокоуважаемый Евграф Владимирович! В начале марта сего 1893 года неожиданное бедствие от наводнения подвергло многих беднейших жителей города Харькова смертельной опасности. Тогда Вы, супруга Ваша Ольга Ивановна, сыновья Владимир, Леонид и предводимые Вами казаки спасали людей от смерти в воде, от голода и холода, не щадя собственной жизни и здоровья. Взволнованные такими подвигами Вашими ради человеколюбия, мы не могли отказать себе в потребности запечатлеть на чем-либо наши лучшие чувства и выразить их вам, почему, соорудив иконы Спасителя на водах и святых Евграфа, Ольги, Владимира, Георгия, Леонида и Бориса в виде складня, просим принять таковой и хранить в семействе вашем в удостоверение постоянных молитв наших; да подкрепит Господь и впредь Вас и всех членов семьи на всех путях жизни».
Икона-складень работы известной московской ювелирной фирмы Хлебникова - поставщика Двора Их Императорских Величеств представляла собой подлинное произведение искусства. На центральной доске складня было помещено изображение «Спасителя на водах», на боковых – лики святых покровителей семьи Шпицбергов - св. мученика Евграфа, св. Благоверной княгини Ольги, св. Благоверного князя Владимира, св. князя Бориса, св. Леонида и св. мученика Георгия. На обратной стороне, на серебряной вызолоченной доске синей эмалью была выведена надпись: «Складень сей сооружен почитателями самоотверженной деятельности полковника Евграфа Владимировича Шпицберга, супруги его Ольги Ивановны, сыновей Владимира и Леонида и подчиненных в деле подания помощи погибавшим от наводнения, бывшего в Харькове 7-8 и в следующие дни марта 1893 года на память о сих днях бедствия и в знак молитвенных отношений к святым покровителям о благоденствии доблестного семейства».
После вручения адреса и иконы два харьковских священника отслужили в квартире Шпицбергов благодарственный молебен. Евграф Владимирович поблагодарил депутацию и сказал, что отныне и до последних дней своей жизни он будет считать себя неоплатным должником пред жителями города Харькова за оказанную ему и его семейству высокую честь, которой он не считает себя достойным, так как не многое сделанное им во время наводнения, преувеличенно возводится в какой-то подвиг.
За годы службы и жизни в Харькове Евграф Владимирович Шпицберг снискал славу щедрого и неустанного благотворителя. В 1896 году, уже будучи генерал-майором, он стал инициатором создания в Харькове нового благотворительного учреждения – Дома трудолюбия. Идею оказания трудовой помощи трудоспособным работникам, по каким-либо причинам не находящим работы, незадолго перед тем подала Государыня Императрица Александра Федоровна, под чьим покровительством в 1895 году в Петербурге было учреждено попечительство о домах трудолюбия и работных домах. Харьковский Дом трудолюбия, по замыслу его учредителей, должен был предоставлять безработным приют и небольшой заработок вплоть до устройства их на работу. Город передал в распоряжение Дома трудолюбия новое здание на Конной площади. В этом здании харьковское общество Дома трудолюбия, принятое под Августейшее покровительство, получило право устроить столовую, ночлежный приют, ясли, лечебницу, библиотеку, мастерские. В последующие годы помощью Дома трудолюбия постоянно пользовались до 200 человек.
Осенью 1896 года генерал-майор Шпицберг был назначен начальником Туркестанской казачьей бригады и навсегда покинул Харьков. В день прощания Евграфа Владимировича с полком газета «Харьковские Губернские Ведомости» напечатала его подробную биографию вплоть до последнего назначения, которое, по словам газеты, «заставляет его оставить наш город, где он сумел приобрести всеобщее уважение и стать для всех харьковцев сердечно дорогим и любимым человеком».
После казачьей бригады генерал Шпицберг командовал 1-й Туркестанской казачьей дивизией, затем – 7 армейским корпусом. Двое его сыновей, служившие офицерами в 1-м Оренбургском казачьем полку, остались в Харькове. Впоследствии один из них, есаул Владимир Евграфович Шпицберг погиб на фронте Первой Мировой. Евграфа Владимировича известие о смерти сына не застало в живых. Он скончался незадолго перед войной в Санкт-Петербурге, где жил после выхода в отставку в чине генерала от кавалерии.
И все же однажды фамилия Шпицберг еще раз громко прозвучала в Харькове. Правда, это был другой Шпицберг. И это уже совсем другая история…

Изюмский гусарский, Харьковский и Чугуевский уланские полки в описываемое время отношения к Харьковщине уже и не имели. Тем не менее, на их «исторической родине» харьковчане продолжали интересоваться жизнью «своих» полков. Вплоть до революции 1917 года об этих полках писали харьковские газеты, местная общественность посылала поздравительные телеграммы к полковым праздникам, благословляла иконами на войну, скорбела о потерях и радовалась победам. Не стала исключением и русско-турецкая война, в которой сумели прославиться все три полка…
<Вставка>(Окончание)
<Текст>Меньше всего в этой войне повезло Изюмским гусарам – участвовать в боях им почти не пришлось. В начале мая 1877 года, прибыв со всей армией на берег Дуная, гусары вошли в состав войск, охранявших побережье от внезапной высадки турок. Из-за широкого весеннего разлива реки, не позволявшего туркам начать серьезные боевые действия, служба кавалеристов поначалу была относительно спокойной и даже скучной, если не считать редкие развлечения перестрелками с турецкими военными судами. Накануне форсирования Дуная русской армией решено было отправить на турецкий берег разведчиков-добровольцев. В 11-м гусарском Изюмском полку число таких добровольцев оказалось так много, что пришлось тянуть жребий. Отряд счастливчиков из 4 офицеров и 64 рядовых на лодках, не смотря на сильную волну, преодолел пятиверстный разлив Дуная. Недалеко от вражеского берега разведчики были обнаружены и попали под огонь турецкий постов. Один гусар был убит, еще четверо ранены. В ответ Изюмцы открыли из покачивающихся лодок такую стрельбу по туркам, что те вынуждены были поспешно ретироваться. Вернулись и разведчики. Высадиться на вражеской территории им так и не удалось, однако главная задача была выполнена – разведаны силы турецкой береговой охраны.
В июне, когда русская армия с боем перешла Дунай и вступила на землю Болгарии, Изюмский полк остался в отряде, прикрывающем берег Дуная. Не гусарское это было дело, но приказ есть приказ. И гусары выполняли его добросовестно. В одну из октябрьских ночей они заметили вражеский пароход с пятью лодками на буксире – турки собирались высадить десант. Вскоре лодки отделились от парохода и направились к берегу. По тревоге командовавший караулом портупей-юнкер Изюмского полка Домбровский собрал гусарские посты и часть пехотного полка. Приблизившиеся лодки гусары и пехотинцы встретили дружными залпами. Одна лодка от полученных пробоин затонула имеете с людьми, остальные повернули назад. Портупей-юнкер Домбровский и наиболее отличившийся в бою гусар Сухомлинов получили за это дело Георгиевские кресты.
Через несколько дней турки повторили попытку десанта, подкравшись уже на восьми лодках. Но Изюмцы были начеку. Обстреляв высадившийся десант, гусары вновь заставили турок спасаться бегством.
Харьковский уланский полк прибыл в Болгарию 18 июля — в день второго штурма Плевны. Расположились биваком в окрестностях города, кавалеристы своими рейдами затрудняли снабжение Плевны продовольствием и другими припасами. Дни проходили в перестрелках и схватках с башибузуками и черкесами. Уланы легко разгоняли их отряды, но горе было тому, кто в одиночку попадал в руки головорезам. Однажды в болгарской деревне черкесы отрезали троих уланов от разъезда. Ускакать от погони удалось только одному Харьковцу. Второго спас болгарский крестьянин, спрятав солдата в солому и направив черкесов по ложному следу. Третий - рядовой Никитенко, увидев, что от погони не уйти, слез с коня, прислонился к стене дома и стал отстреливаться. Он успел убить троих врагов, но оставшиеся изрубили Харьковского улана буквально в куски…
19 августа 1877 года, когда турки огромными силами атаковали русские войска у деревни Пелишат, несколько эскадронов Харьковского уланского полка, поддержанные конной артиллерией, врубились во фланг вражеского отряда и посеяли в нем панику. Среди не ожидавших нападения турков молнией разлетелся слух о том, что огромная масса русской кавалерии обходит их с фланга и тыла. Турки поспешно отступили сперва на атакованном фланге, а затем и по всему фронту. Харьковские уланы, маневр которых решил исход всего боя, преследовали позорно бежавшего врага до самой Плевны. Потери полка были незначительными – трое улан было ранено, убито пять лошадей. За этот бой полковой командир Виктор Николаевич Эртель получил золотое оружие, 29 офицеров и улан - боевые награды, а полк – личную благодарность главнокомандующего — Великого Князя Николая Николаевича.
В западной Болгарии, куда Харьковский полк были направлен незадолго перед взятием Плевны, уланы охраняли правый фланг наступавшей армии. В декабре 1877 года полк в тяжелейших условиях перешел зимние Балканские горы. После ряда боев 11 января уланы вошли в болгарский город Кюстендил, но уже на следующий день были вытеснены большими турецкими силами. Отбить город у турков должен был русский отряд, куда кроме трех эскадронов Харьковских улан вошли три батальона гвардейской пехоты и артиллерийская батарея из восьми орудий. Во время наступления, начавшегося утром 17 января, уланы стремительным галопом ворвались в город на плечах турецкой пехоты и, мчась по улицам, рубили убегавших. Около 150 турков были убиты, больше 100 взяты в плен. Были захвачены два турецких знамени, много оружия и другого имущества. Это был последний бой Харьковского полка в турецкую войну. За участие в ней все офицеры полка и 98 рядовых получили боевые награды. Был среди награжденных и полковой священник, отец Андрей Громаковский, во время войны разделявший с полком опасности боев, голод и холод походов.
Чугуевский полк в русско-турецкую войну показал себя во всей боевой красе. Имея полковым шефом Государыню Цесаревну Марию Федоровну, будущую Императрицу, полк просто не имел права ударить лицом в грязь. И не ударил, неоднократно удостоившись восхищения современников своими лихими делами. Вот лишь некоторые из них.
25 июля 1877 года, под Плевной, где Чугуевцы несли сторожевую службу, на передовую цепь 4-го эскадрона напали две сотни черкесов. Весь полк был поднят по тревоге и устремился к месту боя. Но опоздал. Помощь не потребовалась. Оставив на месте схватки более 80 трупов, неприятель бежал. Уланы потеряли в бою всего двух человек. С почестями похоронив погибших однополчан, кавалеристы стали собирать для захоронения трупы врагов. И тут обнаружился поразительный факт: ни на одном из трупов не оказалось огнестрельных ранений! Все черкесы были убиты исключительно холодным оружием – саблями и пиками. Слух об искусных рубаках распространился по армии и дошел до ушей самого Императора. 3 августа, во время царского смотра, Александр ІІ вызвал из строя командира доблестного эскадрона и расспрашивал его о подробностях схватки.
Покинув окрестности Плевны, Чугуевские уланы были отправлены для усиления Северного отряда русской армии на участке фронта в северо-восточной Болгарии. Служба, как и прежде, протекала в разведках, разъездах, схватках с турками и башибузуками. Вот как характеризовал эту службу командир Северного отряда: «…Эскадроны 11-го уланского Ее Высочества полка несли службу с полным знанием дела и относились к ней с любовью и охотой... Как эскадронные командиры, так и все офицеры без исключения, а равно и нижние чины этих эскадронов отмечались, кроме знания своего дела, усердием к своей службе и полным хладнокровием, когда приходилось быть им под неприятельскими выстрелами. Посылаемые же с разъездами офицеры для собрания сведений о противнике всегда при встрече с ними отличались лихостью и молодечеством, присущими свойствами хорошего кавалерийского офицера».
Боевые качества наших улан ценило не только начальство. «Где Чугуевцы держали сторожу, там отряд отдыхал спокойно, с полной уверенностью, что его не потревожат турки. Не раз с сожалением расставалась с ними пехота, привыкшая верить, что Чугуевцы, как соколы, зорко следят за врагом, не дремлют ни днем, ни ночью и сторожат покой товарищей» - вспоминал впоследствии очевидец.
Случались с уланами и курьезные случаи. На кашевара Чугуевского полка, из-за недостатка людей взятого в разъезд и едва обученного владению пикой, в первом же бою напали сразу трое башибузуков. Кашевар в минуту перебил их всех, по очереди. Похоже, он сам не ожидал от себя такой удали. Своему командиру об этом случае флегматичный украинец рассказывал спокойно, без всякого хвастовства: «Бог помог. Побачів я, що скачуть за мной троє їх, і один от-от. Повернув піку до його острієм і придержав коня, він і наштрикнувся. Тоді повернув піку - і другий наскочив. До третього я сам поскакав, а він взяв шашку, та й махає, то я його заколов».
Другой случай и вовсе анекдотичен. За разъездом Чугуевских улан погнался большой турецкий отряд. Последним скакал улан по фамилии Пушкин. То и дело он оборачивался к преследователям, смеялся и грозил им кулаком. Вдруг на пути улан неожиданно возникло грязевое болото, образовавшееся в овраге после сильных дождей.. Кое-как, по брюхо в грязи, уланские лошади сумели преодолеть препятствие. Все, кроме лошади Пушкина. Спешившись, однофамилец великого поэта подхлестнул увязшую лошадь. И напрасно - та рванулась и ускакала, оставив улана одного в болоте перед лицом врага. Башибузуки, бывшие в полста шагах, уже обнажили кинжалы и радостно улюлюкали. Не долго думая, Пушкин перекинул ногу через пику, ударил себя рукой по ляжке и «поскакал» на пике догонять своих. Турки от смеха чуть животы не порвали! Прекратив преследование, остановились и хохотали... Вечером командир полка расспрашивал улана о его выходке. «Все равно, ваше высокоблагородие, приходилось гибнуть, так по крайности хотелось повеселей...» - ответил солдат.
Последний свой бой в эту войну полк принял через три дня после заключения Адрианопольского перемирия. 22 января 1878 года, села Градиште в окрестностях турецкой крепости Шумла дивизион улан преследовал турецкую кавалерию, когда внезапно натолкнулся на большие силы турецкой пехоты. Попав под ее огонь, дивизион потерял убитыми, ранеными и контужеными 21 человека, в том числе четырех офицеров. Памятник на могиле погибших сохранился до сегодняшнего дня...
За отличия в боях русско-турецкой войны все три полка получили коллективные боевые награды. Изюмский - шнуры гвардейского образца на гусарские венгерки. Харьковский - серебряные Георгиевские трубы. Чугуевский полк, уже имевший такие трубы за войну с Наполеоном, получил Георгиевский штандарт с надписью «За отличие в Турецкую войну 1877-1878 годов». Интересна судьба этой реликвиии. Штандарт прошел с полком Первую мировую и Гражданскую войны, затем был вывезен полковыми офицерами - эмигрантами в Югославию. Во время второй мировой войны штандарт Чугуевского полка, вместе с другими полковыми знаменами, был захвачен советскими войсками и доставлен в СССР, в ленинградский Артилерийско-инженерный музей. Все эти годы штандарт, сохранившийся почти в идеальном состоянии, хранился в запасниках и лишь недавно был выставлен на экспозицию в Эрмитаже.

Как харьковчане с турками сражались

Все, как обычно, началось с реформ. Пытаясь перевести экономику феодальной Османской империи на путь капиталистического развития, султаны активно привлекали для этих реформ иностранный капитал. И быстро залезли в такие долги, что в 1875 году Турция официально объявила частичное финансовое банкротство. В тщетных попытках расплатиться с кредиторами, османы пытались выжать все больше налогов из нищих крестьян подвластных славянских стран. После очередного неурожая крестьяне не выдержали и восстали. Сначала в Герцеговине, затем – в Болгарии. Посланные султаном на усмирение восставших башибузуки утопили в крови целые провинции, творили над христианами дикие зверства. Болгар резали, насиловали их женщин, мучили их детей, сжигали и грабили их села и деревни. За славянских повстанцев вступилась братская Сербия, но быстро была разбита. От окончательного разгрома ее спас только ультиматум России. Желая облегчить и улучшить положение несчастных «братушек» и не имея успехов в переговорах с султаном по этому вопросу, Россия пошла на радикальные меры, решив освободить болгар из-под османского ига силой оружия.
Благородная война с турками завершилась победой и стала одной из самых ярких страниц в истории русской ратной славы. Свои строки вписали в эту страницу и харьковчане. О том, как писались эти строки, о боевых буднях наших земляков, сражавшихся за свободу Болгарии – наш сегодняшний рассказ.
Имя 121-го пехотного Пензенского полка едва ли о чем-то говорит сегодняшним харьковчанам. А вот лет сто назад в Харькове его называли «нашим» полком. И не без оснований. Почти с самого своего сформирования и вплоть до начала Первой мировой войны в мирное время Пензенский полк стоял в Харькове, в Москалевских казармах. Русско-турецкая война 1877-78 годов стала для полка первым боевым крещением.
В Болгарии, недалеко от села Гривицы под Плевной стоит большой четырехгранный камень-памятник. Надпись на камне гласит: «Братская могила офицеров и нижних чинов 121-го пехотного Пензенского полка, павших 18 июля 1877 года». В этот день, во время второго штурма знаменитой Плевны, здесь почти целиком легла рота полка.
Штурм хорошо укрепленной Плевны не был подготовлен как следует. Не была проведена даже разведка. Пензенцы в этом бою участвовали в атаке на Гривицкий редут - укрепления турок у с. Гривицы. Под пулями и картечью, стремительным броском они захватили передовые турецкие окопы, взяли приступом небольшую батарею и смело бросились к редуту. Но здесь неожиданно обнаружили, что за одним редутом скрывался второй. Засевшие в нем турки имели превосходную позицию и могли вести по русским перекрестный огонь. Под этот убийственный огонь и попали Пензенцы. Поле боя покрылось убитыми и ранеными. В критический момент командир 7-й роты поручик Амосов с криком «Ко мне, мои дорогие!», бросился с шашкой наголо на турок, за ним устремилась было его рота, но тут Амосова сразила турецкая пуля и рота приостановилась. В это время к ней подбежал командир 2-го батальона майор Ковалевский и со словами «Ребята, теперь вперед за мною!» вновь увлек в атаку. На редут
бросился весь второй батальон. «Это была не простая атака, а страшный ураган, летевший на турок!» - вспоминал очевидец. Вскочив на насыпь, майор Ковалевский зарубил саблей трех турок, но в ту же минуту был поднят на турецкие штыки. Мстя за убитого командира, 7 рота бросилась вперед и доказала превосходство русского штыкового боя... Эта рота и пострадала больше всех в полку. После боя в ней осталось всего 33 человека! Был среди них и ефрейтор 7-й роты Дмитрий Шаламов. Бывший артиллерист, при мобилизации из запаса он случайно попал в Пензенский пехотный полк. Во время осады Плевны ему пришлось отличиться, вспомнив навыки своей воинской специальности.
30 августа была назначена атака турецких укреплений на «Зеленых горах» недалеко от Плевны. Пензенцы в этом бою прикрывали осадные батареи у села Радишево. Отряд под командованием легендарного генерала Скобелева захватил турецкий редут, но уже на следующий день турки его отбили и перешли в наступление. Русские батареи попали под сильнейший огонь. После того, как почти вся артиллерийская прислуга полегла под пулями и картечью, Пензенский полк получил приказ выделить для замены артиллеристов солдат-добровольцев, имеющих навыки обращения с орудиями. В полку таковых добровольцев нашлось около десяти человек. Самым умелым пушкарем оказался, конечно же, Дмитрий Шаламов. Единственный оставшийся в живых у одного из орудий, он продолжал стрелять, в одиночку заменяя расчет из семи человек. Сам себе командовал, сам и исполнял команду – заряжал, наводил и стрелял. Да все с шутками и прибаутками, не обращая внимания на взрывавшиеся вокруг турецкие гранаты. Он оказался отличным наводчиком - выпущенные им снаряды рвались в самой середине наступавших турецких колонн и наносили туркам страшный урон. Но турок было слишком много. Видя, что атаку не оставить, солдаты отступили, оставив батарею. Шаламов остался на ней один и когда турки подошли совсем близко, некоторое время косил их картечным огнем почти в упор. Затем вывел из строя все пушки, чтобы не доставались туркам, и лишь после этого покинул батарею. В это время турки уже взбирались на редут…
За свой подвиг Шаламов был награжден именным Георгиевским крестом. Такой же крест получил его однополчанин, рядовой 11-й роты Алексей Осетров. Отличиться ему пришлось на печально известном Гривицком редуте. Правда, не в бою.
8 октября 1877 года Гривицкий редут атаковали союзники – румыны. Атаковали неудачно и спешно отступили, оставив на поле боя много убитых и раненых. Ночью раненые румыны громко стонали и взывали о помощи. Для спасения их были вызваны добровольцы. Правда, среди румынских солдат таких добровольцев не оказалось. Зато нашлись они в рядах Пензенского полка.
С наступлением ночи несколько Пензенцев перелезли через вал окопа и осторожно спустились в овраг, по которому почти вплотную подобрались к турецкому редуту.
Осетров сразу нашел среди множества трупов румынского раненого. Поволок было его к своему окопу, но турецкие часовые услышали шум и открыли беспорядочную стрельбу. Под свист пуль сообразительный Осетров с раненым румыном в руках поднялся во весь свой богатырский рост и бегом отправился к своим. По одному раненому принесли и товарищи Алексея. Повторять смелую вылазку было слишком рискованно, но Осетров не успокоился и еще раз пополз за «добычей». Через полчаса он снова вернулся с румыном. За свое спасение тот целовал руки русскому солдату…
Самым же славным боем для Пензенского и состоявшего с ним одной дивизии Тамбовского пехотного полка, который, кстати, тоже стоял в мирное время в Харькове, стал бой у села Горное Бугарово 20 декабря 1877 года.
В этот день 4000 русских во главе с генералом Гурко отразили атаку 9000 турок. Тамбовский полк, вместе с артиллерией и казаками, находился на передовой линии, два батальона Пензенского полка - в резерве. С криками «Алла!» турки ринулись на Тамбовцев и были встречены их меткими залпами. А рядовой Тамбовского полка Антон Росляков даже выскочил далеко вперед, заколол турецкого знаменщика, отобрал знамя и вернулся с ним к своим. При этом, не смотря на сотни пуль стрелявших по нему турок, храбрый солдат остался цел и невредим.
Когда турки стали обходить правый фланг русских, в бой вступил один из батальонов Пензенского полка и отбил наступление метким огнем. Подтянув резервы, турки с новой силой атаковали по всей линии. Подтянулся второй батальон Пензенцев и атака вновь была отбита.
В это время турки уже ворвались на позиции Тамбовцев и схватились с ними врукопашную. Но вскоре пожалели об этом. Отбив штыками наступление, батальон кинулся вдогонку за турками, некоторое время их преследовал, а затем вновь вернулся на позицию.
После такого отпора турки больше не решились атаковать и в спешке, беспорядочно отступили, оставив на поле боя около 800 убитых и 1200 раненых. В Пензенском полу был убит 1 солдат, ранены 29 и 1 офицер. Тамбовский полк пострадал сильнее – в нем были убиты два офицера, в том числе - командир 1-го батальона подполковник Богаевский, ранены все ротные командиры, убито и ранено 206 солдат.
За этот бой оба полка получили почетные боевые награды. Тамбовскому полку достались серебряные Георгиевские трубы, 2-му и 3-му батальонам Пензенского полка - Георгиевские знамена с надписью «За Горное Бугарово – 20 декабря 1877 года».
После войны Пензенцы участвовали в усмирении турок, взбунтовавшихся в Родопских горах, потом находились в Болгарии в составе оккупационных войск. Пробыв на войне более двух с половиной лет, 29 июня 1879 года, в день своего полкового праздника, Пензенский полк вернулся в Харьков.

Приняв участие в создании памятника французскому солдату – герою Первой мировой войны, харьковчане решили было увековечить память и своих погибших в этой войне соотечественников и земляков. Но не успели…

14 декабря 1916 года на заседании Харьковской городской Думы группа гласных обратилась с городскому голове с просьбой о внеочередном заявлении. Голова разрешил. Текст коллективного заявления, зачитанный гласным Илларионовым, гласил: «Никогда наша русская земля за все ее историческое существование не подвергалась такой опасности потерять значение великого государства, имеющего свои особенные исторические задачи, как в эту мировую войну. Никогда русский народ не переживал таких потрясающе тяжелых испытаний как в эту войну... Многомиллионная рать уже более двух лет, испытывая всякие лишения и перенося тяжелый труд, борется с сильным и жестоким врагом за святое дело защиты своего отечества; уже сотни тысяч дорогих нам братьев положили жизнь свою на поле брани за родную, святую Русь. Миллионы людей томятся великою скорбью об утраченных дорогих жизнях. Да, русская земля обагрена кровью, орошена слезами и на всем необъятном своем пространстве погрузилась в глубокий траур. Глубоко проникаясь великой трагедией, переживаемой нашим отечеством, мы чувствуем непреодолимую потребность открыто и всенародно заявить о наших благоговейных чувствах благодарности и почитания к воинам-мученикам, отдавшим жизнь свою за славу, честь и будущее процветание своей отчизны. Такое отношение к умершим своевременно и имеет большое нравственное значение: оно укрепит великий дух наших богатырей-воинов, внесет в страдающие души облегчение и утешение и особенно умиротворит любящее сердце женщины - многострадальной матери. Мы, представители трехсоттысячного населения г. Харькова, вносим в Думу предложение увековечить память убитых наших братьев - воинов сооружением храма-памятника, в котором вечно молитвенно сохранилась бы память о воинах, проливших кровь свою в борьбе за отечество…»
Авторы заявления предложили отвести для будущего храма участок земли на северной стороне нагорной части Харькова, в районе между улицами Сумской и Шевченковской. Заключительная часть заявления была такой же торжественной и многословной, как и вступительная: Господь судил нам быть живыми свидетелями великих и грозных исторических событий, вновь призвавших нашу мать - Святую Русь - стать не только на защиту неприкосновенности границ дорогой нам отчизны и сохранения нашего бытия, как самостоятельного и могущественного народа, но и на защиту и восстановление правды всего мира, вероломно нарушенной властолюбивым и жестоким тевтонским племенем. Воодушевленный правотою своего дела, с великим подъемом духа, дружно двинулся русский народ на великую и трудную борьбу за святое дело. Героизм и самоотверженность русского народа, признаваемые всем миром, уже дали свои результаты: натиск многомиллионных немецких полчищ остановлен и уже обессиленный враг близок к поражению. Сотни тысяч наших братьев, свершив великий подвиг защиты своей отчизны и правды всего мира, положили на поле брани «душу свою за други своя». Мы, люди тыла, должны проникнуться к ним глубоко-благоговейной благодарностью и в реальной форме проявить эту благодарность перед нашими живыми братьями, еще не закончившими героической борьбы за отчизну, и перед лицом истории засвидетельствовать перед нашим потомством о великих самоотверженных подвигах героев, умерших за благо родины и всего человечества. Единственным и вполне отвечающим великим жертвам наших погибших братьев памятником может служить храм Богу Живому, в котором бы вечно молитвенно сохранялась память о тех, кто в эту великую Отечественную Войну положил жизнь свою в борьбе с врагом. Наши предки, свидетели Первой Отечественной войны, сочли своим священным долгом запечатлеть память погибших героев сооружением соборной колокольни. И мы не должны оставаться равнодушными к великим подвигам и славной памяти наших современников, борющихся за святое дело».
Да, словосочетание «Великая Отечественная» появилось вовсе не в 1941 году, как принято думать, а в годы Первой мировой войны. К слову, тогда же впервые родился лозунг «Все для фронта, все для победы» и тогда же была написана песня «Вставай, страна огромная!», немного переделанная в годы Второй мировой. Патриотический подъем, овладевший русским обществом в 1914 году, к концу 1916 был по-прежнему силен…
Заявление гласных Харьковская Дума встретила шквалом аплодисментов. Городской голова Дмитрий Иванович Багалей выступил с ответным словом, в котором заявил, что вся Харьковская городская Управа и все остальные гласные Думы единодушно присоединятся к сделанному заявлению. От гласных тут же посыпались предложения – немедленно обсудить вопрос об открытии приема пожертвований, которые станут источником средств для сооружения храма, избрать специальную комиссию по постройке храма-памятника.… В итоге решено было обратиться в первую очередь к епархиальной власти с просьбой о разрешении созыва специального комитета, в который планировалось включить городского голову, выборных гласных от Думы, делегатов от городского населения, правительственных ведомств, общественных и сословных учреждений, а также «всех лиц, которые будут признаны полезными для дела». Вопрос об отведении земли, после рассмотрения его земельной комиссией и городской Управой, планировалось рассмотреть дополнительно. Как и другие вопросы, связанные с постройкой храма-памятника…
А через пару месяцев случилась революция. Власти озаботились другими проблемами, а общество вместо постройки новых памятников занялось уничтожением старых. Сперва либералы ломали все «царское», затем большевики – все русское. Война, которую России объявила Германия и которую Россия проиграла по вине революции, при советской власти была объявлена империалистической, несправедливой, захватнической и еще Бог весть какой… Справедливости ради надо сказать, что жертвы и герои этой войны оказались забыты не только в Харькове. Как и в нашем городе, храмы-памятники, вслед за Петроградом, хотели построить Самара, Мурманск, Саратов и многие другие города. Хотели, но так и не построили…. И только русские эмигранты, рассеянные после революции и Гражданской войны по всему миру, отдавали дань памяти жертвам той войны. Так появились храмы-памятники во Франции, Сербии, Словении, Чехословакии… И даже на территории Украины – в Ужгороде, входившем в состав упомянутой Чехословакии. Ужгородский храм сохранился. Пожалуй, сегодня это единственный в нашей стране памятник погибшим в той, первой Великой Отечественной, русским солдатам. В том числе – и харьковчанам…

Установка памятника герою Франции не обошлась без харьковчан

Спешу предупредить: любители автомобилей марки «Peugeot», привлеченные знакомой фамилией в заголовке статьи, дальше могут не читать. Речь пойдет не о пионере французского автомобилестроения Армане Пежо, а о его однофамильце и современнике – солдате французской армии, чья популярность в свое время даже затмила популярность автофабриканта.
Не знаю, были ли в 1916 году в Харькове автомобили марки Пежо, однако в этом году фамилия Пежо была вписана в летопись истории города. Точнее - в протокол заседания Харьковской городской Думы от 3 октября 1916 года. В этот день от Харьковской Городской Управы на рассмотрение Думы поступило предложение пожертвовать сто рублей на сооружение памятника некоему «капралу Ж.А. Пежо, убитому накануне объявления войны Германией Франции». Заслушав посвященный этому вопросу доклад, гласные харьковской Думы единогласно постановили: предложение Управы утвердить и пожертвовать на памятник указанную сумму…
Каких-либо подробностей по этому пункту сперва обнаружить не удалось - ни в документах Думы, ни в местной прессе того времени, ни в горах перелопаченной исторической литературы. Кто такой этот Пежо? Кто его убил и за что? Почему не во время войны, а накануне ее? И лишь обратившись к французским источникам, удалось не только найти ответы на эти вопросы, но и узнать интересную историю, которой, как всегда, спешу поделиться с читателями «Вечерки».
Жюль-Андрэ Пежо родился в местечке Этюпе 11 июня 1893 года, в простой крестьянской семье. В апреле 1914 года парень поступил на службу, в 44-й пехотный полк французской армии, стоявший в городе Лон-ле-Сонье, недалеко от германской границы. Жюль-Андрэ получил чин капрала (ефрейтора) и готовился к экзаменам на звание офицера запаса. Дома юношу ждала невеста. Сразу после военной службы он собирался жениться и стать учителем. В общем, обыкновенный парень, судьба которого обещала быть такой же обыкновенной. Если бы не случай…
В дни, предшествующие началу Первой мировой войны, дипломатические страсти европейских держав достигли наивысшей степени накала. Если бы в политике были уместны этические категории, то позицию Германии следовало бы назвать верхом наглости, подлости и цинизма, а позицию Франции – примером глупости и трусости. 1 августа 1914 года Германия предъявила России провокационный ультиматум и почти сразу же объявила войну. Франция же в это время все еще не желала видеть опасность и думать об обороне. Вместо этого она изо всех сил старалась сохранить нейтралитет и
в тот же день, 1 августа, отвела свои войска на 10 километров вглубь от германской границы. В доказательство своего миролюбия и во избежание провокаций немцев. Избежать, однако, не удалось…
44-й пехотный полк, в котором служил Жюль-Андрэ Пежо, выполнял задачу наблюдения за франко-германской границей. Пост капрала находился в крестьянском домике на окраине деревни Жоншери. Под началом Пежо было четыре солдата. Выставив часового, сам капрал с остальными пехотинцами расположился в доме. Воспользовавшись минутами отдыха, солдаты сели писать письма домой. Часовой, укрывшись за изгородью расположенного неподалеку кладбища, осматривал окрестности, главным образом – дорогу в деревню. Как и его товарищи, он был абсолютно спокоен. В возможность появления немцев в глубине французской территории, когда война еще не была объявлена, никто всерьез не верил. А зря…
Утром 2 августа восемь солдат немецкого 5-го кавалерийского полка из Мюльхауза, используя затишье и оставленную французами мертвую зону, перешли французскую границу и отправились на разведку вглубь страны. Командовавший кавалеристами 20-летний лейтенант кайзеровской армии Камиль Майер родился и вырос поблизости, на приграничной территории, которая до франко-прусской войны 1870-1871 годов принадлежала Франции. Поэтому лейтенант хорошо знал местность и уверенно вел своих солдат потайными тропами. Около 10 часов утра немецкий отряд подошел к Жоншери.
В это время солдаты капрала Пежо уже закончили писать и собирались завтракать. В мисках на столе дымился ароматный суп. Чистоплотный француз Пежо не мог сесть за стол с немытыми руками и послал 9-летнюю девочку - дочь хозяев дома за водой к источнику, что находился на лугу по соседству. Там, у источника, в какой-то полусотне метров от дома девочка и увидела остроконечные немецкие каски. Бросив кувшин, она вбежала во двор с криком «Пруссаки!». Увидел немцев и часовой. Солдат громко закричал «К оружию!» и бросился к дому. Стрелять, памятуя строгий приказ начальства не вступать в стычки с немцами, часовой не стал.
Лейтенант Майер, видя, что его разведчики обнаружены французским часовым, устремился за ним вдогонку, обнажив саблю и выхватив из кобуры револьвер. Он догнал солдата, когда тот перебегал дорогу, и ударил его саблей. От смерти француза спасла шинель, кожаная портупея и придорожная канава, куда он кубарем скатился после удара. Перескочив через него, Майер галопом поскакал к дому.
Услышав шум, капрал Пежо среагировал на него первым из находившихся в доме. Схватив винтовку и передернув на бегу затвор, Жюль-Андрэ выскочил на улицу. Он успел заметить, как Майер срубил часового. Капрал выскочил из двора и взял на мушку мчавшегося на него немца. «Стой! Стой!» - закричал Пежо, как того требовал устав. В ответ прозвучали три револьверных выстрела. Две пули просвистели мимо, одна – попала в Пежо. Капрал почувствовал удар, резкую боль в груди… И выстрелил сам.
Первым же выстрелом он смертельно ранил Майера в живот. Вторым выстрелил солдат из команды Пежо и добил лейтенанта пулей в голову. Бросив тело командира, немцы быстро развернули коней и помчались назад. Французы открыли по ним стрельбу и ранили еще троих кавалеристов, выбив их из седел. На следующий день раненых возьмут в плен французские драгуны…
Смертельно раненный ефрейтор сделал несколько шагов к дому и упал мертвым на пороге. Это случилось в 10 часов 7 минут. Капрал Пежо стал первым французским солдатом, убитым в Первой мировой войне. В войне, которая тогда еще не началась…
Камиля Майера 3 августа похоронили однополчане капрала Пежо из 44-го пехотного полка. Этим благородным жестом французские военные воздавали дань уважения поверженному врагу. В тот же день Германия объявила Франции войну.
А на следующий день, 4 августа, в родном Этюпе, расположенном всего лишь в пятнадцати километрах от Жоншери, хоронили Жюля-Андрэ. Хоронили с воинскими почестями, при большом стечении народа. Проводить капрала в последний путь пришло множество французов, возмущенных вероломством немцев и глубоко взволнованных трагической смертью молодого юноши. Для них и для следующих поколений капрал Пежо стал не просто погибшим солдатом, мужественно встретившим врага с оружием в руках. Он стал первой жертвой Великой войны, причем жертвой невинной. Позже, когда счет погибших в этой войне пошел на миллионы, капрал Пежо стал национальным героем, символом трагедии французского народа…
Идея установки памятника на месте гибели капрала Пежо появилась еще во время войны. Кому она принадлежала – мы, увы, не знаем. Как не знаем и того, кто из харьковчан посчитал необходимым внести лепту нашего города в сооружение этого памятника. Возможно, этот шаг к укреплению дружбы с союзниками, был связан с отправкой во Францию и Македонию в том же 1916 году частей Русского Экспедиционного корпуса, покрывшего себя неувядаемой боевой славой в боях на полях Шампани и в Балканских горах.
Памятник капралу Пежо в Жоншери, департамент Бельфор, был торжественно открыт президентом Пуанкаре только в 1922 году. В июле 1940 гитлеровцы разрушили памятник. Новый мемориал в Жоншери был открыт в сентябре 1959 года, к 45-летию гибели капрала Пежо. Французы и сегодня хранят память об этом событии и самом капрале. В парижском Музее Армии хранится каска лейтенанта Майера – трофей, взятый пехотинцами Пежо. Именем капрала в Париже названы улица и сквер, засаженный деревьями, привезенными из всех стран – участниц Великой войны. Капралу Пежо посвящают стихи, слагают о нем песни.
В общем, французы умеют помнить своих героев. И не только своих. На русском военном кладбище во французском городе Мурмелоне стоит Храм-Памятник во имя Воскресения Христова, воздвигнутый при помощи русской общественности в 1937 году для увековечения памяти павших воинов из Русского Экспедиционного корпуса. У нас же нет мемориалов героям и подвигам той войны – ни своим, ни французским…
Интересно, что еще один Храм во имя Воскресения Христова, посвященный памяти героев Первой Мировой, мог появиться в Харькове. Но не появился. Впрочем, это уже отдельная история. О ней мы расскажем в следующий раз.

В Киеве открылся Музей советской оккупации им. Василя Стуса. Так теперь будет называться мемориал писателя на улице Стельмаха, 6а.

Учреждение занимает первый этаж дома. Мемориал Стуса там работает с 2001 года. При входе стоит бюст поэта. В комнатах размещены четыре экспозиции. Советской оккупации посвящена наибольшая из них — ”Забвению не подлежит: хроника коммунистической инквизиции 1917–1991”.

— Здесь охвачен период от большевистского переворота вплоть до коллапса СССР. Мы выложили копии документов, фотографии, плакаты. Среди наиболее интересных экспонатов — черепа с отверстиями от пуль. Это расстрелянные в Быковнянском лесу под Киевом. По разным данным, убили там от 100 до 150 тысяч человек, — рассказывает экскурсовод Михаил Плотников, 25 лет.

На стендах можно также рассмотреть карту концентрационных лагерей, ознакомиться с перечнем архитектурных достопримечательностей, которые были уничтожены во времена СССР.

Представлены также фрагменты костей, лоскуты одежды, обуви. Все это нашли во время раскопок на местах массовых расстрелов. Здесь же фотографии из истории, быта коммунистических лагерей на Соловках. Предлагают в музее просмотреть и видео о репрессиях.

Руководить музеем будет 62-летний Роман Куцик. Он же был директором мемориала Стуса.

— Мы хотим донести людям, что репрессии советской власти против украинского народа были страшными, — говорит Роман Николаевич. — Об этом идет речь во всех настоящих документах, — показывает он. — До 1968 года у украинских крестьян не было паспортов. Это же рабство.

Учителя истории из столичных школ приходят в мемориал на экскурсии с учениками. Заведение работает по будням с 10.00 до 17.00. Вход бесплатный.

После создания музея в адрес работников стали раздаваться угрозы. Сайт общества атаковали хакеры. Вместе с тем многие посетители благодарят в Книге отзывов за освещение ”белых пятен” советской истории.

Подобный музей 26 мая прошлого года открыли в грузинской столице Тбилиси. Тот музей стал третьим подобным на постсоветском пространстве. Подобные музеи работают в Литве, Эстонии и Латвии.

После посещения экспозиции в Грузии президент Украины Виктор Ющенко заявил, что создаст такой в Украине.

Инициативу поддержали в Ровно. Там музей хотят открыть в бункере времен Второй мировой войны. Он расположен на территории краеведческого музея, где когда-то был рейхс комис сари ат Эрика Коха. Однако ровенчане до сих пор ищут спонсоров, чтобы обустроить и просушить бункер и выставочный зал. Экспонаты для стендов уже есть. Так что в ближайшее время музеев советской оккупации в Украине может стать два.

Провожу эксперимент. В следующем посте выложу текст одной статьи. Несколько дней назад, после того, как я выложил ее в своем ЖЖ-блоге (http://artem-levchenko.livejournal.com ), оный блог накрылся... Или не накрылся? Во всяком случае - грузится перестал...
Посмотрим как поведет себе ли.ру ... ;)

Дорогие друзья!
Рад сообщить вам о выходе новой книги:

А. ГАНИН, А. ЛЕВЧЕНКО, В. СЕМЕНОВ.
ИСТОРИЯ 1-ГО ОРЕНБУРГСКОГО КАЗАЧЬЕГО ПОЛКА
Харьков, 2007.

Формат А4. Бумага мелованная. Обложка картонная, лак. Тираж 1000 экз. В книге 72 страницы, в том числе: текст – 50 страниц, полковой фотоальбом 1895 г. (цвет.) – 8 страниц, фотографии (ч/б) – 12 страниц. Кроме того - цветные иллюстрации (униформа, регалии полка) на форзацах.

Пара страниц из полкового фотоальбома:




Всего в книге несколько десятков фотографий и портретов, большинство из которых публикуется впервые, а также многочисленные справочные сведения о личном составе полка, биографии его командиров, данные о казаках, награжденных Георгиевскими крестами.



Об авторах:
Ганин Андрей Владиславович (Москва). Канд. ист. наук («Оренбургское казачье войско в конце XIX - начале XX вв. (1891-1917 гг.)», МГУ им. М.В. Ломоносова, 2006). Член редколлегии и редактор казачьего отдела исторического альманаха “Белая Гвардия” (с 2002). Член Русского исторического общества. Заместитель директора (с 2007) и ведущий специалист (с 2003) Международного института генеалогических исследований. Руководитель семинара по истории России на факультете иностранных языков МГУ им. М.В. Ломоносова (с 2006). Редактор отдела военной истории российского исторического иллюстрированного журнала «Родина» (с 2006). Автор более 70 научных публикаций по истории антибольшевистского движения и казачества, в том числе монографий «Черногорец на русской службе: генерал Бакич» (М.: Русский путь, 2004. 240 с.: ил.) и «Атаман А.И. Дутов» (М.: Центрполиграф, 2006. 623 с.: ил.). Член авторского коллектива Большой российской энциклопедии. Автор и ведущий сетевого научного проекта «Александр Ильич Дутов. Биография».

Левченко Артем Владимирович (Харьков). Историк (Харьковский Национальный университет им. В.Н. Каразина, 2001), журналист, заведующий отделом истории редакции газеты «Вечерний Харьков».

Семенов Владимир Геннадьевич (Оренбург). Канд. ист. наук («Оренбургское казачье войско в годы Первой Мировой войны, 1914 - 1917 гг.», 2003), доцент, заместитель заведующего кафедрой истории Отечества Оренбургского государственного педагогического университета.

Рецензент: Потрашков Сергей Васильевич, доктор исторических наук, профессор, Харьковская государственная академия культуры

Желающих приобрести книгу прошу писать в личку или на почту chugulan@yandex.ru
Цена с пересылкой составит 250 р. для РФ или 35 грн. для Украины.

Как известно, Харьковщину в 1943 году освобождали от фашистов дважды. Первое, февральское освобождение стало неудачным и лишь в августе немцы были выбиты окончательно. В Чугуеве с недавних пор оба этих освобождения отмечаются весьма своеобразно - костюмированными инсценировками реальных боев. Вот и в минувшую субботу, спустя 64 года, на берегу Северского Донца вновь грохотали выстрелы, мелькали немецкие каски и советские шинели…

Первый военно-исторический фестиваль, посвященный освобождению Чугуева от немецко-фашистских захватчиков, состоялся в августе 2006 года, в рамках празднования Дня города. И, надо сказать, с большим успехом. Правда, тогда мероприятие проводилось при поддержке местной власти. Нынче же - на голом энтузиазме организаторов - общественников. Думается, именно отсутствием поддержки и финансирования, а не просто "кармой" можно объяснить то, что реконструкция неудачного освобождения также стала не совсем удачной.
Единственным преимуществом февральского фестиваля стала его новая составляющая в виде обзорной лекции, посвященной событиям февраля 1943 года, которую в просветительских целях провели организаторы непосредственно перед выездом на место боя. А вот реконструкция этого боя, состоявшаяся в урочище Фигуровка под Чугуевом, значительно уступала августовской, прошедшей на центральной площади города. И не только потому, что в августе зрители не были вынуждены несколько часов зябнуть в лесу, меся ногами мокрый снег.
Летний "бой" сам по себе был красивее и качественнее. В нем участвовала техника военных лет, представленная харьковским клубом "Самоход". Местный музей тогда выделил пушку, воинская часть - солдат с оружием и холостыми патронами. Их обмундировали в соответствии с эпохой, а того, что автоматы Калашникова не похожи на немецкие пистолеты-пулеметы (впрочем, в Вермахте были похожие на "калаши" штурмовые винтовки), издалека никто не заметил. И перестрелка была самая настоящая, с грохотом очередей и оглушительной канонадой пиротехнической "артиллерии".
Нынче же не было ни техники, ни солдат с "калашами", ни патронов со снарядами. Фестиваль проводился за личные средства организаторов и участников, представлявших клубы военно-исторической реконструкции из Чугуева, Харькова, Донецка, Полтавы и Днепропетровска. Средств, при отсутствии спонсоров, разумеется, не хватило даже на горючее, не говоря уже об аренде оружия на киевской киностудии имени Довженко. Участники привезли с собой массогабаритные макеты оружия - выведенные из строя и не стреляющие винтовки и пистолеты-пулеметы с распиленными стволами и просверленными казенниками. И если внешний вид этого оружия вопросов не вызывал, то производимый им эффект имитации боя оставлял желать лучшего. Ибо вместо боеприпасов использовались исключительно петарды. А это уже не то.
Петарда не дотягивает децибелами до уровня настоящего боевого (холостого) выстрела. Не говоря уже о ракетах, шутихах и прочей новогодней пиротехнике, в изобилии применяемой в процессе реконструкции боя.
Впрочем, не все недостатки нынешнего фестиваля можно объяснить объективными причинами. Участникам его, пожалуй, не помешала бы тренировка под руководством опытного армейского старшины. Ибо в отдельные моменты действо выглядело
пародией на кинофильм "Враг у ворот". Причем, если в глупой голливудской картине только советские войска в бою выглядели не армией, а толпой, то здесь - и немецкие тоже. Не думаю, что в настоящей войне, законы которой пишутся кровью, солдаты могли бы так явно пренебрегать элементарной тактикой. Например - скучиваться на открытом пространстве, обстреливая друг друга в упор, с расстояния полсотни метров. Или, подобно голливудским суперменам, стоя вне всякого укрытия, поливать противника огнем из пулемета "с бедра". Нелепую тактику отметили даже зрители, неискушенные в тонкостях военной истории.
А вот чего зрители не заметили, в силу упомянутой неискушенности, так это огрехов в обмундировании войск. В первую очередь это касалось "немцев", некоторые из которых щеголяли в откровенных эрзацах и стилизациях. Советские же войска, хоть и выглядели менее эффектно, но выигрывали в аутентичности. Это и неудивительно, учитывая то, что советская форма была проще и беднее, да и достать ее в наших условиях не так сложно. А у одного из "советских" клубов было даже настоящее боевое знамя советской стрелковой бригады! И хотя эта бригада не принимала участия в боях под Чугуевом, ребята-реконструкторы решили немного погрешить против исторической правды ради уникальной возможности сходить в игровой бой под настоящей воинской святыней.
Не смотря на относительно небольшое количество бойцов - по два десятка с каждой стороны, "гитлеровцы" отмечалось многообразием родов войск. Реконструкцией были представлены солдаты Вермахта, СС, полевой жандармерии, Люфтваффе, а также "восточные части", формировавшиеся из граждан СССР и даже один представитель сформированных немцами в войну казачьих частей. Кстати, кстати нынешний фестиваль стал первым мероприятием, в котором участвовали "полицаи" и другие "пособники оккупантов". Да и "эсэсовцев" в военно-исторической реконструкции можно встретить нечасто. В данном случае их участие оправдано исторически - эсесовцы противостояли советским войскам в феврале 1943 года, однако по неписанным законам военно-исторического движения реконструкция частей СС не одобряется. Уж больно велика была разница между простыми немецкими солдатами и отборными войсками нацистов, на совести которых столько преступлений и крови невинных жертв. В "полицаев" же вообще никто не обряжается. Кроме чугуевцев. Впрочем, надо отметить, что таких людей единицы. Выбор же ими униформы, скорее всего, можно объяснить их политическими пристрастиями. Повязки полицаев и кубанку вермахтовского казака (причем с кокардой русской царской армии!) выбрали члены местных карикатурно-казачьих общественных организаций. В общем, было видно - кем движет патриотизм и увлечение историей, а кем - политические взгляды и антураж вражеской формы.
Присутствовали на фестивале и поклонники вражеских идей. К счастью, немного и были они не среди участников, а среди зрителей. Несколько парней выбритыми наголо черепами и не особо интеллектуальными выражениями лиц. Типа "скинхеды", в общем. С удовольствием примеряли немецкие фуражки, каски, фотографировались с оружием, вскидывая руку в нацистском "хайль!". Никакой реакции ни у кого из окружающих это не вызвало. Даже у милиционеров. Стоит ли после этого удивляться тому, что в Чугуеве кто-то безнаказанно рисует свастику на памятнике воинам-освободителям?
Впрочем, организаторов нельзя обвинить во всех недостатках мероприятия. Наоборот, им можно только посочувствовать. И пожелать удачи. За большое дело взялись и не беда, что на первых порах сил на все не хватает. Думается, в будущем уровень проведения фестиваля, который, по словам председателя оргкомитета Николая Лемнева, планируется сделать ежегодным, будет только повышаться.

Артем Левченко, "Вечерка"

LI 5.09.15

Помощь нужна. Информация о ныне здравствующих герцогах Саксен-Веймарских. Знаю только, что есть такие. Как узнать подробнее? А в идеале - установить контакт?
Буду очень признателен за любые наводки!

LI 5.09.15

Имя художника Ильи Ефимовича Репина известно всему миру. Имя художника Юрия Ильича Репина — сравнительно небольшому кругу специалистов. Одни из них считают сына великого Репина бездарностью и идиотом, паразитировавшим на известности отца. Другие — живописцем по-своему талантливым, но скрытым тенью величия Репина-старшего.
Истина же как всегда находится где-то посередине…


Через месяц исполнится 130 лет со дня рождения Юрия Ильича Репина. Он родился 29 марта 1877 года на родине отца — в Чугуеве, куда Илья Ефимович приехал пожить после парижской командировки. В доме, где жили тогда Репины и где появился на свет их сын, сейчас находится музей-усадьба художника. При крещении младенца нарекли именем Георгий (Юрий). Согласно бытующему в среде репиноведов мнению, крестным отцом Юрия стал друг и ученик Репина, украинский живописец Александр Мурашко. Однако совсем недавно научные сотрудники Чугуевского музея Репина установили, что это не так. В метрической книге Покровского собора Чугуева за 1877 год записано, что восприемниками сына академика Императорской Академии Художеств Ильи Репина и его жены Веры Алексеевны стали мировой судья Александр Михайлович Любицкий и жена отставного майора Евдокия Степановна Чадина. О роли в жизни Репиных кумы-майорши история умалчивает, зато известно, что Любицкие были друзьями семьи. Во время пребывания в Чугуеве Илья Ефимович даже написал портрет супруги мирового судьи — Софьи Любицкой. Сейчас этот портрет хранится в Харьковском художественном музее.
Уже в юном возрасте Юрий знал, что пойдет по стопам отца. Начав с домашних отцовских уроков рисования и живописи, он учился впоследствии в художественной школе княгини Тенишевой и Петербургской академии художеств, где преподавал и Илья Ефимович. С 1903 года Юрий работал вместе с отцом, участвовал в выставках Союза русских художников, Товарищества передвижных художественных выставок. Юрий Репин писал портреты, картины на евангельские сюжеты, но более всего преуспел в исторических и батальных работах. На международной выставке в Мюнхене в 1910 году он был награжден II золотой медалью, в 1913-м — II премией по исторической живописи Общества поощрения художников, в 1915-м — премией по исторической живописи Общества им. А. Куинджи.
Не будь Юрий Репин сыном своего отца, кто знает — может быть, жизнь его сложилась бы совсем по-другому и он стал бы известным и успешным художником. Но груз ответственности, наложенный фамилией, оказался для Юрия непомерным. Даже самые успешные его картины не могли сравниться с шедеврами Ильи Репина. А их постоянно сравнивали и злословили на тему природы, отдыхающей на детях гения. К тому же сам Юрий Ильич слыл человеком, скажем так, странным. И часто поражал воображение современников экстравагантными выходками. Скорее всего он действительно страдал душевной болезнью, которой в той или иной степени были подвержены все дети Репина. И эта болезнь, степень которой наверняка преувеличивали, стала еще одним поводом для злословия. О художнике даже ходили анекдоты. Один из них сохранился в мемуарах современника: «В Куоккальской усадьбе Репина-старшего «Пенаты» незадолго до революции некое медицинское светило из Петербурга, заметив на стене одной из комнат «портрет молодого человека» репинской кисти, стало хвалить Илью Ефимовича за «удачно схваченный образец вырождения». «Взгляните на этот безвольный подбородок, на эту обреченную линию губ, на потухший, погруженный в созерцание себя взгляд» — рассуждало светило, — и вы легко поставите диагноз: дебил в начальной стадии». Заметив смущение гостей и самого хозяина усадьбы, медик осекся: на портрете был изображен сын Репина — Юрий...
Другие знакомые Юрия Репина, хотя и описывали его как «красавца с точеными чертами лица», однако отмечали его странности — скрытность, необщительность, увлечение мистикой. Юрий мучался видениями, мрачными предчувствиями, постоянно слышал некие «голоса». Жил он с женой Параскевой и сыновьями Гаем и Дием в собственном доме в Куоккале. С отцом часто ссорился и подолгу не общался. Вот как описывает их взаимоотношения Корней Чуковский: «В те краткие периоды, когда у Репина бывало перемирие с сыном, жившим по соседству с Пенатами (а их размолвки длились порой годами, и вообще отношения у них были тяжелые), Илья Ефимович втягивал в работу и сына и очень радовался, когда тот соглашался прийти к нему в мастерскую со своей палитрой. Репин встречал его очень радушно, даже как будто заискивающе, и после первого же сеанса горячо одобрял его живопись, но Юрий Ильич выслушивал его в угрюмом молчании, не глядя ему в лицо, и норовил воспользоваться любой возможностью, чтобы ускользнуть из Пенатов и скрыться от отцовского глаза».
После революции в России и провозглашения независимости Финляндии Репины оказались за границей. Формально они не были эмигрантами, но фактически оказались в изгнании со всеми его лишениями и бедами, главной из которых стала нищета. До самой смерти Илья Ефимович перебивался продажей за бесценок своих полотен, а дети Вера и Юрий находились на его иждивении. 29 сентября 1930 года в возрасте 86 лет великий художник скончался. Его 53-летний сын и в день похорон вел себя странно. По воспоминаниям очевидцев, покойника положили на столе на веранде. Юрий Ильич с утра ушел в лес с ружьем и вернулся к обеду, неся в руке убитого зайца. Пройдя на веранду, он прибил этого зайца в распятом виде к столу в ногах покойного. Затем, вбив еще один гвоздь, подвесил корзинку с яблоками. Когда его спросили, что это значит, Юрий Ильич ответил: «Я принес в дар папе все, что мог самого дорогого».
После смерти художника его дети продолжали жить продажей его вещей и картин. Но все равно испытывали нужду. В Российском государственном архиве литературы и искусства сохранилась переписка Юрия Репина с директором Московского Государственного литературного музея Владимиром Бонч-Бруевичем. Директор музея обратился к Юрию Ильичу в 1934 году с просьбой прислать музею возможно сохранившуюся в Пенатах переписку его отца с литераторами. Репин-младший ответил, что отцовских рукописей и писем не имеет, и предложил музею купить несколько репинских картин и вещей, составив внушительный «прайс-лист». В перечень имущества, выставленного им на продажу, попали послужившие для «Запорожцев» казацкий костюм, кафтан, сафьяновые сапоги, сабля, бандура, люлька, а также шкафы, кресла, кисти, китайские вазы, посуда и даже ночной колпак. Бонч-Бруевич отклонился от обсуждения предложенной продажи и настойчиво выспрашивал о переписке Репина. Но Юрия больше интересовала возможность сбыта картин. «Почему же Вы, несмотря на то, что я столько потерял для Вас времени с перепиской, не отвечаете мне, что бы Вы желали приобрести для музея из работ профессора И.Е. Репина, находящихся у меня, и какая Ваша цена?» — писал он Бонч-Бруевичу в апреле 1935 года.
В том же письме Юрий Репин сообщал Бонч-Бруевичу о том, что его сын Дий Юрьевич самовольно на лыжах отправился из Финляндии в Россию. Юрий Ильич просил навести справки о судьбе внука Ильи Репина и по возможности помочь ему в СССР. Директор Гослитмузея отреагировал на это сообщение в духе времени — доложил о Репине-перебежчике народному комиссару внутренних дел Генриху Ягоде. «Само собой понятно, что я решительно ничего не знаю об этом внуке знаменитого художника Репина и также, само собой понятно, что я ни одного слова о нем не писал и писать не буду его отцу, а Вам для сведения сообщаю», — пишет Бонч-Бруевич наркому. Что случилось с Дием Репиным дальше: затерялся он на просторах СССР или был пойман НКВД, выжил или погиб — об этом история умалчивает…
Перед началом «Зимней войны» и захватом Куоккалы советскими войсками Юрий и Вера Репины покинули отцовский дом с остатками обстановки. Жили в Выборге, Териоки, Хельсинки. Вера умерла в возрасте 76 лет и была похоронена на православном кладбище в финской столице. Юрий после смерти сестры стал бродяжничать, ночуя в приюте «Армии спасения». Полубезумный старик зимой и летом бродил по городу в монашеской рясе, в ермолке на голове и сандалиях на босу ногу. Еду добывал среди отбросов на городском рынке, а собственные картины бесплатно раздавал всем желающим. Мысли о скорой и неминуемой смерти все больше овладевали им. Не помогло даже лечение в клинике для психически больных, куда он попал после того, как окончательно тронулся рассудком. В 1954 году Юрий Репин покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна ночлежки....
Два года спустя в Чугуеве был торжественно открыт памятник его отцу — Илье Ефимовичу Репину. Не было забыто и творчество Юрия Ильича. Сегодня его работы находятся в Третьяковской галерее, в доме-музее И.Е. Репина в бывшей Куоккале, в Национальной галерее в Праге, во многих частных собраниях…


И.Е. Репин. Портрет Юрия Репина, сына художника. 1882 г.


LI 5.09.15

Но не любая, а именно вот такая - Цесаревич Алексей Николаевич, шеф 1-го Оребургского казачьего полка в полковой форме. В хорошем качестве нужна...

LI 5.09.15

Срочно нужна вот такая штучка. Стрючица для помазания, малая. В минувшее воскресенье наш младшенький, когда батюшка его мазал, схватился за нее, начал отбирать и... поломал :) . Наконечник с кисточкой свернул. Батюшка сказал новую купить. Теперь вот ищу. А у нас, как мне сказали епархиальной лавке, они по отдельности вообще не продаются...:(

LI 5.09.15