I
И мнилось мне - он в каждом слове лгал.
Уродец престарелый с хитрым взором,
Желавший, чтобы путь сей лжи избрал
Покорно я... яд желчи изливал,
Указывал - и видел: я внимал,
И видел, как меня схоронит вскоре.
II
Зачем он, с палкой этой, здесь вдали
Покинут? Только чтоб сбивать с дороги
Тех странников, что до него дошли!
Как череп ухмылялся... вспомнят ли
Меня - среди оставшихся в пыли
Им посланных на гибель - слишком многих?
III
Он говорил - я должен повернуть
На ту дорогу, что, как всем известно,
Откроет к Темной Башне трудный путь...
Я понял поневоле: это - суть.
О гордости забыть и цепь замкнуть...
Конец - и прах, и нет надеждам места.
IV
Я странствовал по тропам всей земли,
И в призрак обратился отсвет цели,
Искал - и годы под ноги легли...
Успеха нет, преграды столь же злы,
И осознанье горче, чем полынь,
И майским сном желанья отлетели.
V
Я - как больной, что смерти обречен,
Что жив, увы, последние мгновенья.
Уже с друзьями распрощался он,
Уже его не слышен жалкий стон...
(Свободой умиранья усыплен,
Одет далекой скорбью, словно тенью...)
VI
'А есть ли место средь иных могил?'
'А кладбище, по счастью, недалеко?'
Обрядов грустных час уж избран был -
А он еще живет, он слух открыл,
Пытается ответить - нету сил!
И нет стыда у смертного порога.
VII
Я - странник. Я страдал. Я видел зло,
Пророчества, оставшиеся ложью.
О, мой Отряд! Вас столько полегло!
Смерть - с каждым шагом, гибель - за углом,
Умолкли клятвы, как весенний гром...
Дорога к Темной Башне - бездорожье.
VIII
Тих, как само отчаянье, свернул
На путь, что указал уродец старый.
День ужасом кромешным промелькнул,
Тоской закат сквозь сумерки взглянул,
И луч кровавый отблеском сверкнул -
К равнине, полной лживого угара.
IX
Но - к цели! Оказался вскоре я
На пустоши, бурьяна полной злого.
Смотрю назад - дорога и поля.
Здесь - мертвая бесплодная земля
До горизонта утомляет взгляд.
Идти вперед - нет для меня иного!
X
И я иду. Увы, мне никогда
Пейзаж столь безотрадный не встречался...
Цветов иль просто трав - нет и следа,
Лишь сорняков и терний череда,
Что землю захватила без стыда...
Здесь свежий лист бы чудом показался!
XI
Уродство, безнадежность, нищета -
Печален сей удел земли несчастной.
Речет Природа: 'Глянь, избывши страх,
Иль отвернись... вокруг - лишь пустота.
Покуда Суд Последний не настал,
Не проявлю ни малого участья!'
XII
Кто опалил огнем чертополох,
Ко мне ростки последние тянувший?
Кто листья полевицы злобно сжег,
На медленную смерть ее обрек?
Казалось, тот злодей - сам мрачный рок,
Что, забавляясь, губит все, что суще!
XIII
Уныло стебли тянутся сквозь грязь,
Как волосы сраженного чумою.
Земля - кроваво-слизистая мразь.
Здесь конь слепой стоит не шевелясь...
Откуда? Словно дьявол, веселясь,
Из адских бездн привел его с собою!
XIV
Он жив? О нет! Он мертв уж сотни лет.
Пусты глазницы, ветер спутал гриву,
И плоть гниет, и обнажен скелет.
Уродств таких, я мнил когда-то, нет!
Он, верно, стал причиной многих бед,
Чтоб отомстили местью - столь глумливой!
XV
Закрыв глаза, в себя я загляну...
Так перед боем кубок выпивают!
Я к светлым дням прошедшего взываю,
Чтоб будущее не влекло ко дну.
Подумай и сразись... я вспоминаю,
Я хмель былого радостно сглотну!
XVI
Зачем явился Катберта мне лик,
С улыбкою, что радостно светила?
Почти что въяве он во мгле возник,
И засмеялся звонко, как привык,
И обнял крепко на единый миг...
Но ночь печали друга поглотила!
XVII
Вот Джайлс - и я отважней не встречал.
Не знал сомнений, страха и упрека,
Был беспощадней острого меча...
Но предал он - и руки палача
В позоре оборвали жизнь до срока.
И весь Отряд с презреньем промолчал!
XVIII
Нет - я вернусь на свой ужасный путь.
Ушедшего тоска еще печальней!
Ни шороха, ни звука... не взглянуть.
Хоть мыши бы летучей здесь мелькнуть...
Отчаянье мою сдавило грудь -
Но... видно что-то на дороге дальней.
XIX
Из ниоткуда - узкая река.
Тиха и незаметна, как гадюка,
Почти бездвижна!.. В тине берега.
Здесь демоны - мне истина порукой -
От крови отмывают, верно, руки,
И гладь воды взрезают их рога.
XX
Змея мала - но сколько яду в ней!
Ольхи стволы у берегов склоненны,
Отравою смертельной напоенны,
Самоубийц отчаянных мрачней!
Река убила соки их корней
Погибелью, в глубинах потаенной.
XXI
Я вброд пошел - о Боже, я вот-вот
Ступлю ногой на чей-то череп стылый!
Копье - опора. Омуты - могилы,
В них плоть, живая некогда, гниет.
Крик крысы водяной - и нету силы,
Ведь он, как детский плач, меня гнетет!
XXII
Брод завершен. Брег новый предо мной.
Там будет лучше? Жалкая надежда!
Бойцы, увы, сомкнули в смерти вежды,
И поле брани смертной пеленой
Окутано... Стоял здесь вопль кромешный.
Кто выжил? Жабы в нежити ночной...
XXIII
Да, - верно, поле битвы было тут.
Но что свело бойцов на пир кровавый?
Нет ни следа их подвигов и славы,
Помину нет... Безумцев не поймут!
Как крестоносцев ратные забавы,
Иль как рабов галерных тяжкий труд.
XXIV
Форлонга не пройти - здесь сталь и смрад.
Кто обратил все эти механизмы,
Зубцы, колеса эти - против жизни?
Чей взор безумный через эти призмы
На мертвые тела глядеть был рад?
Чей зуб стальной вгрызался в смертный ад?
XXV
И снова - в путь... Песок, туман и мрак.
Стволы мертвы. Лес, верно, благородный
Здесь шелестел... и стал землей холодной.
Безумство, исступленье! Верно, так
Из хлама создает себе дурак
Кумир - и с криком носится бесплодно.
XXVI
Нет яркого пятна! Унылый свет,
И мох, что мерзко клочьями свисает, -
Да плесень заржавелая мерцает.
А вот и дуб, гнилушками одет -
За жизнь боролся, плоть коры взрезая,
И, издыхая, проклял белый свет!
XXVII
И нет пути по-прежнему конца!
Прошел недалеко, но тьма ночная
Меня остановиться понуждает.
И ворон, верный спутник мертвеца,
Скользя, кружит у моего лица,
И рваный плащ, играя, задевает.
XXVIII
Я бросил взгляд вперед и осознал:
Равнина обернулась кряжем горным.
Не достигаю зрением проворным
Я ничего - кроме суровых скал
И пропастей, ведущих к безднам черным.
'Как здесь пройти?' - я с ужасом гадал.
XXIX
Не сразу осознал я - как меня
Жестоко провели! Когда? Не знаю!
Во сне? В кошмаре? Тихо отдыхаю.
Закончен путь? Иль часть пути? Но я
Почти что сдался - и ловушка злая
Открылась уж, забвением маня...
XXX
И вдруг - ожгло. И вдруг я понял - да!
Вот место это! За двумя холмами,
Что, как быки, сплетенные рогами,
Сошлись в бою!., а дальше - скал чреда, Гора...
Глупец, ты столько шел сюда!
Ты звал, толкал, пинал себя годами!
XXXI
Что ж в сердце гор? Да - Башня, Боже мой!
Покрытый мхами камень, окна слепы
И - держит мир собою?! Как нелепо!
Несет всю силу мощи временной?
Над ней летят века во мгле ночной,
Пронзает дрожь меня, как ветра вой!
XXXII
Как, не видать?! Ее укрыла ночь?
Не верю! День уж занялся и сгинул,
Закат лучи последние низринул
На горы и холмы, и сумрак хлынул
Мне в очи, что узрели беспорочь:
'Конец творенья - миру не помочь!'
XXXIII
Как, не слыхать?! Но воздух полнит звук,
Он нарастает, как набат над битвой,
Он полнит звоном, громом все вокруг,
И имена товарищей забытых,
Что шли со мной, мне называет вдруг.
О, храбрецы! Потеряны, убиты!
XXXIV
Миг - и они восстали из могил,
Пришли ко мне печальными холмами,
И каждый - мой оплот, огонь и знамя!
Я, их узнав, колени преклонил,
Поднял свой верный рог - и протрубил
Во имя их, погибших, падших, павших:
'Вот Чайльд-Роланд дошел до Темной Башни!'
