начало

И вот перед вами расстилается четвертая долина - долина невзгод.

На четвертой долине происходит вступление в бессознательное.

До сих пор вы были ограничены миром сознания. А теперь, первый раз за все время вы войдете в более глубокие области своего существа, в бессознательное - более темную, ночную часть. 

До сих пор вы находились в дневной части. С ней было проще. Теперь же все станет усложняться.

Чем выше восходите вы, тем дороже вам придется платить. С каждым шагом вверх путешествие делается труднее, а падение - опаснее. И необходимо быть бдительнее. Ка­ждый шаг будет требовать большей осознанности, потому что вы будете продвигаться на более высокие планы.

Долина невзгод - это вхождение в бессознательное. Это вхождение в то, что христианские мистики называли «темная ночь души». Это вхожде­ние в мир безумия, который вы скрываете у себя за спиной. Он очень таин­ственный и непередаваемо странный. По первым трем долинам можно идти и без Мастера, но только не за их пределами. По первым трем долинам можно идти самостоятельно. Но начиная с четвертой долины, без Мастера не обойтись.

Когда я говорю, что по первым трем долинам можно идти самостоя­тельно, я не имею в виду, что идти нужно обязательно самостоятельно, я также не имею в виду, что на это способен каждый. Я просто веду речь о теоретической возможности. По первым трем долинам теоретически воз­можно идти без Мастера. Но начиная с четвертой долины, Мастер стано­вится абсолютной необходимостью - ибо теперь вам предстоит погрузиться во тьму. У вас еще нет своего собственного света, которым вы можете вос­пользоваться в темноте. И понадобится свет кого-то другого - кого-то, кто уже вошел в эту темную ночь и обрел способность видеть в этой тьме.

Отрицательная сторона долины бедствий - это сомнение: возникнет сильное сомнение. Вы не знаете, что такое сомнение, пока еще не знаете. Все, что вы считаете сомнением, есть не что иное, как скептицизм - это не сомнение. Сомнение - совершенно другое явление.

Кто-то говорит: «Бог есть», а вы говорите: «Я сомневаюсь». Но вы не сомневаетесь. Как вы можете сомневаться? Вы просто скептичны. Вы просто говорите: «Я не знаю». Но вместо того чтобы сказать: «Я не знаю», вы используете странное слово «сомневаюсь». Но как вы можете сомневаться? Сомнение становится возможным, когда вы сталкиваетесь лицом к лицу с реальностью.

Например, вы никогда не видели привидений. И вы говорите: «Я со­мневаюсь в существовании привидений». Однако это не сомнение, а всего-навсего скептицизм. Вы просто говорите: «Мне никогда еще не доводилось встречать ничего подобного - как же я могу верить? Я сомневаюсь». Но это не сомнение. Сомнение наступит тогда, когда однажды, проходя через кладбище, вы вдруг встретите привидение! Тогда все ваше существо будет охвачено дрожью. И тогда вы окажетесь в том состоянии, при котором воз­никает сомнение: есть ли то, что вы лицезреете, правда или галлюцинация?

Сомнение очень экзистенциально, скептицизм же интеллектуален. Скептицизм относится к области ума - сомнение же входит в само ваше существо, в само ваше тело-ум-душу. Все ваше существо дрожит.

И в этой темной ночи души возникает сомнение. Сомнение в Боге: ведь вы же искали больше света - а происходит прямо противоположное. Вы ис­кали большего блаженства, а канули в темную ночь. И возникает огромное сомнение: а в том ли направлении вы идете, стоит ли это искать - ведь вы же искали золото, искали лучезарный свет, великое просветление, нирвану, самадхи и сатори, а вместо сатори и самадхи вы охвачены беспроглядной ночью. Даже проблесков света, которыми вы пользовались, чтобы попасть сюда, и тех больше нет. Даже несомненных истин, которыми вы пользова­лись, чтобы попасть сюда, и тех больше нет.

Обычно вам было известно несколько вещей, в которых вы не сомнева­лись - теперь же вы не знаете ничего. У вас была хоть какая-то защита. Но и она исчезла. Выскользнула сама земля, что была у вас под ногами, и вы теперь тонете. И тогда возникает сомнение. Тогда у вас возникает такое ощущение, что все это религиозное путешествие, похоже, было чепухой, что бога, наверное, нет, что вы, вероятно, сами себя одурачивали, что вы, судя по всему, выбрали какую-то чушь. И лучше уж было жить в мире и быть от мира. Лучше уж было иметь много вещей: наслаждаться властью, наслаждаться сексом, наслаждаться деньгами. «Что же я наделал? Я же все потерял - и вот результат!»

К каждому ищущему приходит такое мгновение. И если возникает та­кое сомнение, тогда, само собой, начинаешь обороняться от этой тьмы. Ок­ружаешь себя броней, ограждаясь от тьмы, от этой обступающей тебя тьмы. Приходится защищаться. И если ты это сделаешь, ты будешь вновь отбро­шен к бессознательной стороне своего ума. Ты упустишь таинство тьмы. Свет прекрасен, однако ничто не сравнится с тьмою. Тьма еще прекраснее, еще свежее, еще глубже. Тьма обладает глубиной, свет же поверхностен. И до тех пор, пока ты не сможешь приветствовать тьму, ты не сможешь при­ветствовать смерть.

Поэтому тебе нужно сначала научиться принятию, приветствию, рас­слаблению. Эта тьма - первый проблеск Бога. Да, это тьма, но позже ты поймешь, что она не была тьмой. Что на самом деле ты впервые открыл глаза, обратив их к Богу, и это было слишком ослепительно - потому и ка­залось тьмою. А это не было тьмой - тьмой была твоя интерпретация.

Посмотри несколько секунд на солнце - и вскоре тебя обступит тьма. Это уже слишком, это кажется невыносимым. Глядя слишком долго на солнце, человек может ослепнуть. Посмотри же на солнце лишь несколько секунд, а затем иди домой, и ты обнаружишь, что весь дом наполнен тьмою. Всего секунду тому назад ты был здесь и мог все видеть. Теперь же ты не можешь увидеть ничего, ты будешь спотыкаться обо все подряд.

Тьма - это интерпретация. Впрочем, она естественна. Позже, когда ты уже покинешь пределы этой долины, ты сможешь посмотреть назад и уви­деть реальность. Один только Мастер может держать тебя за руку в этой темной ночи души и вселять в тебя уверенность, убеждать тебя: «Не вол­нуйся. Это только кажется тьмою - на самом деле это не тьма. Это первая встреча с богом. Ты подходишь ближе».

Необходимо понять три вещи: сон, смерть и самадхи.

Сон напоминает смерть. Мы на Востоке называем его маленькой смер­тью, крошечной смертью. Каждую ночь мы умираем, исчезая во тьме. А потом приходит смерть - смерть, это то, что побольше сна. Тело исчезает, однако ум сохраняется и рождается заново. Вслед за ней приходит окончательная смерть - самадхи, когда исчезает тело, исчезает ум и остается одно лишь глубочайшее ядро, сознание. Это окончательная смерть.

В четвертой долине вы внезапно получаете первый проблеск того, как окончательная смерть случится с вами. Если вы ее отвергаете, если вы от нее отгораживаетесь, если вы создаете броню, вы будете снова отброшены в третью долину, и вы упустите. А стоит только вам упустить четвертую долину, как вы уже во веки вечные будете бояться в нее войти.

По моим наблюдениям, люди, когда-то вступавшие в четвертую долину в своих прошлых жизнях, испытавшие перед ней непреодолимый страх и убежавшие из нее - это те люди, которые всегда боятся, чего бы то ни было глубокого. Любовь - и они уже боятся. Оргазм - и они уже боятся. Дружба - постольку-поскольку, что-то большее, чем дружба - и они уже боятся. Ученичество - и они боятся. Сдача - и они боятся. Молитва - и они боятся. Они боятся всего того, что снова может их ввести в ту самую четвертую долину. Они могут и не отдавать себе сознательного отчета, почему они боятся.

А, между тем, четвертая долина очень важна, потому что она пролегает ровно посредине. Долин всего семь, и четвертая пролегает ровно посреди­не. Три - по одну сторону, три - по другую. Четвертая чрезвычайно важна: это мост. И на этом мосту необходим Мастер, потому что вы идете от из­вестного к неизвестному, от конечного к бесконечному, от тривиального к глубокому.

Положительная сторона - это доверие, сдача. Отрицательная сторона - сомнения, оборона. Мастер с самого начала учит вас доверию и сдаче для того, чтобы они постепенно становились вашей атмосферой - ибо они по­надобятся, когда вы будете входить в четвертую долину.

Иногда ко мне приходят люди и спрашивают: «Почему мы не можем находиться здесь без сдачи? Почему мы не можем медитировать, слушать вас и получать столько пользы, сколько мы сами захотим? Для чего нужна сдача?»

Они не понимают. Вначале это может и не казаться столь уж необходи­мым. Почему? С какой стати? Вы можете, не сдаваясь, слушать меня и, не сдаваясь, медитировать. Вы можете, не сдаваясь, заниматься в группах рос­та - все это кажется превосходным. И сдача, вроде бы, совсем не нужна. А между тем, вы не знаете, что будет происходить в будущем. И готовиться к чему необходимо прямо сейчас. Вы не можете дожидаться того мгновения. Если не было предварительной подготовки, тогда вы упустите. И тогда, ко­гда наступит то самое время и дом ваш будет охвачен огнем, а вы еще не вырыли колодца, и начнете его рыть, то к тому времени, когда он станет го­тов, дома уже не будет.

Колодец нужно рыть до того, как дом начнет гореть. Поэтому сейчас это может и не казаться столь уж необходимым. Я понимаю. Логически прямо сейчас в этом нет необходимости. К чему сдаваться, когда вы меня слушаете? К чему сдаваться, когда вы медитируете? Но когда вы станете входить в четвертую долину, без сдачи будет не обойтись. И вы не сможете внезапно научиться способам сдачи. Вам придется им учиться - учиться еще до того, как возникнет в этом необходимость. Сдача должна стать ва­шей атмосферой.

Пятая долина... долина грома.

На пятой долине вы входите в смерть. Если на четвертой вы входите в сон, тьму, то на пятой вы входите в смерть. Или, если пользоваться совре­менной терминологией, на четвертой вы входите в личное бессознательное, а на пятой вы входите в коллективное бессознательное. И возникает силь­ный страх, потому что вы теряете свою индивидуальность.

В четвертой долине вы теряли свет, день, однако вы все еще были здесь. В пятой же долине вы теряете самих себя - вы не чувствуете, что вы есть, вы рассеиваетесь, растворяетесь. Ваше ощущение собственного цен­тра начинает затуманиваться, пропадать.

Когда вы входите в смерть, когда вы входите в коллективное бессозна­тельное, возникает сильный страх и нестерпимая мука - мука, превосходя­щая все те, которые вы когда-либо испытывали - ибо встает вопрос: быть или не быть? Вы исчезаете, а все ваше существо охвачено страстной жаж­дой быть. Вам хочется вернуться обратно в четвертую. Там хоть и было темно, но, по крайней мере, все было в порядке: вы там были. Теперь же тьма еще больше сгустилась. Причем вы не только исчезаете в ней. Скоро от вас самих не останется и следа.

Отрицательная сторона - это привязанность к самости. Вот почему ве­ликие учителя - Будда или Джалаледдин Руми - настаивают: «Помните не-самость, анатту», Суфии называют ее фаной - когда человек исчезает. И нужно подготовиться к этому исчезновению, нужно быть готовыми - и не просто готовыми, но быть в глубоком приветствии. Великая радость ждет впереди, ибо все ваши страдания заключаются в эго. Сама мысль «я есть» выдает ваше невежество. Сама мысль «я есть» порождает в вас всевозмож­ные тревоги и проблемы. Эго - это ад.

Жан-Поль Сартр сказал: «Ад - это другие». Однако это неверно. Ад - это вы сами, ад - это эго! И если другие воспринимаются как ад, они вос­принимаются так, опять же благодаря эго, оттого что они постоянно его за­девают. Они постоянно действуют тебе на нервы. Из-за того, что в тебе зия­ет эта рана, кажется, что каждый ее задевает. Мысль «я особый» - твоя мысль, и когда кто-то с ней не считается, это причиняет боль. Кода же у те­бя нет никакой мысли о своей особости - то, что люди дзен называют «стать обычным» - то, если ты становишься обычным, тогда эта долина может быть легко пройдена.

Итак, отрицательная сторона - это привязанность к самости, тогда как положительная сторона - расслабление в не-самости, в ничто - готовность к смерти, сознательная, радостная, добровольная.

Затем надвигается шестая долина - долина пропасти.

Человек исчезает. На пятой он еще исчезал - на шестой его уже больше нет. Человек - это память о прошлом, и он исчезает. На пятой долине он входит в смерть, на шестой - смерть уже случилась, он умер, и его больше нет. Вот почему она называется долиной пропасти. Это самая мучительная долина, потому что она шестая, то есть предпоследняя. Человек погружает­ся в глубочайшие муки небытия, ничто. Он не в состоянии в это поверить, потому что в каком-то смысле он есть, а в каком-то - его нет. Парадокс достигает своей предельной вершины: человек есть, и человека нет. Он мо­жет видеть свое собственное тело - однако он уже умер, - и несмотря на это, ему все еще известно, что он смотрит, поэтому он должен хоть как-то быть, хоть в каком-то смысле. Все былые представления о самости стали неуместны. И возникает новое представление о самости.

Случается смерть, человек исчезает. Это и есть то, что христиане назы­вают распятием. Наступило ничто, и человек уже - пустое небо. Индусы на­зывают это самадхи, люди дзен называют это сатори.

Отрицательная сторона - это жалость. Вам нужно запомнить об этом. Во время распятия Иисус проявляет оба отношения. Сначала он жалуется. Он смотри на небо и взывает: «Почему? Почему ты оставил меня? Почему ты покинул меня?» Это отрицательная сторона. Он жалуется. Он умирает, а помощи все нет. Он на кресте - и где-то в глубине души, должно быть, теп­лилась надежда, что Бог протянет свою руку, и все станет хорошо, и крест превратится в корону, и он снизойдет, осененный новым величием. Где-то в очень бессознательном ядре его ума, должно быть, теплилась надежда - он мог ее и не осознавать. Он ждал уже достаточно долго, и вот подошел последний рубеж. Он уже нес в гору свой крест, он испытал все виды унижений, и все же он ждал, терпеливо ждал - ждал этого мгновения, И вот его руки заколочены гвоздями. Еще несколько секунд - и его уже не будет. Времени ждать больше не осталось, а помощь так и не подошла, и Бога раз­глядеть невозможно. И раздается крик: «Почему ты оставил меня? Почему ты покинул меня?» Это отрицательная сторона, свойственная даже такому человеку, как Иисус. Ты начинаешь думать о своем прошлом и потом жаловаться: «Я сделал все, что ты мне говорил, все, что ты велел мне сделать. Я слепо следовал тебе - и вот результат. И это свершение?..»

Положительная сторона - это глубокая благодарность. При положи­тельном отношении человек забывает прошлое, он уповает на будущее и доверяет. Настало последнее испытание, завершающее испытание, и он чувствует благодарность: «Если это твоя воля, пусть так и будет». Это и сделал Иисус. Он проявил оба отношения. Сначала он проявил отрицатель­ное, что было очень по-человечески. Я люблю Иисуса, потому что он это проявил. Он был очень человечным. Вот почему он все время говорил: «Я Сын Человека». И столько же раз, сколько он говорит: «Я Сын Бога», он говорит: «Я Сын Человека».

Он был вечностью, вошедшей во время; он был запредельным, всту­пившим в мир. Он принадлежал и миру, и запредельному. И каждый Мас­тер точно так же принадлежит обоим. Одной стороной он в этом мире, а другой в ином. И в день распятия, в то самое мгновение, когда все исчезает, Иисус проявляет оба отношения. Сначала он проявил отношение «Сына Человека». Он вопрошает: «Почему? Почему ты покинул меня? Я надеялся, я молился, я прожил добродетельную жизнь - и таково свершение? И тако­ва награда?»

Но затем он мгновенно понимает, что упускает главное: если такова во­ля Бога, значит, так тому и быть. И он сдается. Положительная сторона - это благодарность, сдача.

Этим «Почему ты покинул меня?» он выдает свою жалобу, свою чело­вечность. Должно быть, он в то мгновение рассмеялся, должно быть, он в то мгновение увидел свою человеческую ограниченность - и отбросил ее. И тут же он говорит: «Да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя». Благо­дарность заявила о себе в полный голос, сдача окончательна. Теперь уже ничего не осталось.

Иисус умер как Сын Бога. А ведь промежуток весьма и весьма мал. В какую-то долю секунды он превратился из человеческого существа в Бога. В тот миг, когда жалоба превращается в доверие, ты превращаешься из че­ловеческого существа в Бога. И он начинает молиться: «Да будет воля Твоя». Теперь его больше нет. Теперь у него нет своей собственной воли.

И вот наступает очередь последней, завершающей, седьмой долины - долины гимнов, долины праздника.

В седьмой долине происходит возрождение, воскрешение. Вот в чем смысл христианского Воскресения. Христос родился заново, родился в теле славы, родился в теле света, родился в божественном теле. И теперь уж нет положительного, нет отрицательного. Теперь уж нет двойственности. Чело­век един. Достигнуто единство - то, что индусы называют адвайтой. Двой­ственность исчезла. Человек пришел домой.

Долина гимнов... Аль-Газали дал ей красивое имя. Теперь уж ничего не осталось - одна лишь песнь, песнь праздника, хвала Богу, полная радость. Это и есть то, что я называю предельным оргазмом.

Если бы я давал этой долине имя, я назвал бы ее долиной полного ор­газма. Остался один только праздник. Человек расцвел. И льется благоуха­ние. Идти теперь уже некуда. Человек стал тем, что искал, к чему стремил­ся, за что боролся.

Человек - это парадокс. Он не тот, кто он есть. Он тот, кого еще нет. Но в тот день, когда вы постигнете высшее, в самом вашем сердце родится смех, потому что тогда вы узнаете, что всегда были такими. Просто это бы­ло вам неизвестно. Будущее уже жило в вас, просто оно было сокрыто. И вам нужно было его открыть. И эти семь долин есть долины открытия.

Это красивая карта - это карта суфиев.

Ошо. Семь долин. Глава из книги "Суфии - верность истине"

источник