Обычно на этот вопрос отвечают, что 12 января 1755 года (по старому - юлианскому - календарю) императрицей Елизаветой Петровной был подписан указ об основании Московского университета. Якобы друг Ломоносова Иван Иванович Шувалов, императрице сей указ предложивший, выбрал именно этот день потому, что мать его звали Татьяной. И вот логическая цепочка: день рождения Московского университета - соответственно Татианинский храм - соответственно главный российский вуз... И Татиана, небесная покровительница всех российских студентов. В такой, казалось бы, очевидной версии есть очевидные натяжки.

Начать с того, что храм Мученицы Татианы был освящен в 1791 году, когда уже ни Елизаветы Петровны, ни Ломоносова, ни Шувалова в живых не было. И связывать освящение храма с датой 12 января, когда университет, собственно говоря, существовал еще только на бумаге, можно достаточно условно.

Естественно было бы посвятить университетский храм кому-либо из святых, связанных с ученой или богословской деятельностью. Тем не менее была выбрана мученица, о которой на самом деле мы знаем не так много: жила в Риме в III веке девица, была диакониссой - древний церковный чин, означавший милосердное или, как бы теперь сказали, социальное служение ближним. Исповедала себя христианкой и, претерпев страдания, приняла мученический венец.

Существуют ли некие сопряжения между Татианой и российским студенчеством? Или даже чуть шире - между Татианой и той частью русского общества, которое называли образованным сословием, а теперь - интеллигенцией. Во-первых, Татиана своей жизнью свидетельствовала единство слова и дела, далеко не всегда достигаемое образованными людьми. Татиана была, как мы знаем, девицей, явила в своей жизни добродетель чистоты и целомудрия. Если в душе твоей нет чистоты и стремления жить по правде Божией, то все твои проповеди и призывы к исправлению других будут тщетны. Наконец, еще одно важное обстоятельство: она сочетала со своими вероучительными убеждениями активную деятельную любовь к ближним. Тоже редкостная добродетель у людей, занятых науками.

И последнее. Был такой римский император Александр Север, можно сказать, религиозный глобалист той эпохи. Он собрал в Пантеоне изображения богов, которые чтились народами империи: поклоняйтесь кому хотите, но никого не считайте безусловно истинным. Настоящие христиане, среди них была и Татиана, не могли согласиться, что Христос - "один из". Настаивание на исключительности вероучительной истинности, если оно не сочетается с любовью, становится фанатизмом, но у Татианы эта убежденность в истине Христовой была соединена с любовью к людям. Убежденность в истинности христианства, с одной стороны, и, с другой, отсутствие фанатизма - вот путь святости, который тоже столь важен сегодня.