Замысел романа «Преступление и наказание» Федор Михайлович Достоевский  вынашивал 6 лет. К работе он приступил в 1866 году. История его создания объединяет трагедию и детектив, а взяться гения за перо во многом заставили безденежье и страх долговой тюрьмы. 

Каторжный роман

Истоки романа заложены во временах каторги Достоевского. Ему едва исполнилось 28 лет, как в 1849 году он был осуждён по делу петрашевцев. Приговор оказался предельно суровым: «расстреляние», инсценировка смертной казни на Семёновском плацу, а затем по резолюции Николая I её замена на 4 года каторжных работ в Сибири с «лишением всех прав состояния» и дальнейшей отправкой в солдаты. Эти страшные годы, с 1850 по 1854, великий писатель привёл в Омской крепости чернорабочим.

Тюрьма и муштра в полку под Семипалатинском значительно изменили его взгляды, укрепили веру. В это время и появляется идея написать произведение, где отразились бы «муки совести». Сначала Достоевский планирует повесть в форме исповеди, но затем 9 октября 1859-го года он пишет брату из Твери: «В декабре начну роман… На днях я совершенно решил писать его немедля… Я задумал его в каторге, лёжа на нарах, в тяжелую минуту грусти и саморазложения».  

Шедевр - от  бедности?

Прошло ещё семь лет, прежде чем он снова приступил к своему грандиозному плану. Причём подтолкнула к этому крайняя бедность. После смерти брата Достоевский оказался в страшной материальной нужде. Весь год он был вынужден обращаться к петербургским ростовщикам, процентщикам и другим кредиторам. Над ним нависла долговая тюрьма… Чтобы избежать катастрофы летом 1865-го, остро нуждаясь в деньгах, Фёдор Михайлович предложил роман в журнал «Отечественные записки». Правда, пока не само произведение, а его замысел. Сегодня мы знаем, что речь шла о романе «Пьяненькие», с центральным образом семьи Мармеладовых, где автор со всех сторон хотел поднять проблему русского пьянства. У редактора журнала Андрея Краевского он просил за будущую публикацию аванс три тысячи рублей, но получил отказ.  

Тогда Достоевский обратился к другому издателю Федору Стелловскому. Тот согласился, но на каких условиях! Потребовал от писателя продать ему право на издание полного собрания  сочинений в трёх томах и взять на себя обязательство к 1 ноября 1866 года написать не менее 10-12 листов нового романа. Это был кабальный договор, но  загнанному в угол нищетой Фёдору Михайловичу ничего не оставалось, и он поставил  подпись.

Вот как он сам рассказывает об этом в письме одной из знакомых: «Прошлого года я был в таких плохих денежных обстоятельствах, что принуждён был продать право издания всего прежде написанного мною, одному спекулянту, Стелловскому. В контракте нашем была статья, по которой я ему обещаю для его издания приготовить роман, не менее 12-ти печатных листов, и если не доставлю к 1 ноября 1866-го года (последний срок), то волен он, Стелловский, в продолжении девяти лет издавать даром, и как вздумается, всё, что я ни напишу безо всякого мне вознаграждения… Вот такие контракты подписывают, хоть и смеются, так и я подписал».   

Без еды и света

Однако трагедия на этом не закончилась, наоборот, только начиналась.

Получив немалую сумму, Достоевский раздал долги и в конце 1865-го выехал за границу, в Висбаден. И здесь произошло то, что должно было случиться.  За пять дней в Висбадене он проиграл в рулетку всё, что можно, в том числе  карманные часы. Последствия не заставили себя долго ждать. Вскоре хозяйка гостиницы, в которой он остановился, приказала не подавать ему обеды, а еще через пару дней лишила свечей. В крошечной комнате, без еды и света, «в самом тягостном положении», «сжигаемый какой-то внутренней лихорадкой», писатель приступил к работе над романом «Преступление и наказание».  

Сначала он пробует форму исповеди, однако вскоре происходит «творческий взрыв». В тетради писателя появляется серия набросков, где видно, как сталкиваются  две самостоятельные линии.  В итоге в ноябре 1865-го Достоевский сжигает первоначальный вариант и выбирает новый формат — рассказ от имени автора. 

«Сижу над работой, как каторжник, -  пишет он своему другу Александру Врангелю. - Это тот… большой роман в 6 частей. В конце ноября было много написано и готово; я всё сжег; теперь в этом можно признаться. Мне не понравилось самому. Новая форма, новый план меня увлек, и я начал сызнова. Работаю я дни и ночи… Роман есть дело поэтическое, требует для исполнения спокойствия духа и воображения. А меня мучат кредиторы, то есть грозят посадить в тюрьму. До сих пор не уладил с ними и еще не знаю наверно — улажу ли? … Поймите, каково мое беспокойство. Это надрывает дух и сердце, … а тут садись и пиши. Иногда это невозможно».

Спас положение редактор «Русского вестника» Михаил Катков. Ранее Достоевский с ним жёстко полемизировал, но со временем они помирились. Оба пришли к идеям православия и монархизма, так что не удивительно, что именно Каткову Достоевский написал  из Висбадена о бедственном существовании. А также попросил в «Русском вестнике» поместить своё новое произведение - «психологический отчёт одного преступления».

«Кому нужна эта старуха?»

 «Молодой человек, исключенный из студентов, решился убить одну старуху, титулярную советницу, дающую деньги на проценты. Старуха глупа, глуха, жадна, зла, больна, заедает чужой век, мучая у себя в работницах свою младшую сестру. Он решает убить её и обобрать с тем, чтобы сделать счастливой свою мать, живущую в уезде. Избавить сестру от притязаний, грозящих ей гибелью. А потом всю жизнь быть честным, твёрдым в исполнении гуманного долга к человечеству, чем уж, конечно, «загладится преступление», если только можно назвать преступлением этот поступок над глупой старухой. Которая сама не знает, для чего живёт на этом свете», - так в письме Каткову излагает сюжет Достоевский. 

Прозорливый редактор «Вестника» тут же соглашается напечатать роман полностью и высылает Достоевскому щедрый аванс.   

Любопытно, что образ главного персонажа Родиона Раскольникова, мучающегося от терзаний «Тварь ли я дрожащая или право имею?», написан с реальных убийц. Первый прототип -   27-летний Герасим Чистов,  раскольник по вероисповеданию. В 1865-м в Москве топором он лишил жизни двух старух — кухарку и прачку. На убийство молодой человек пошёл, чтобы ограбить их хозяйку. Как сообщали газеты той поры, полицейские нашли трупы в разных комнатах в лужах крови. Из железного сундука были похищены деньги, серебряные и золотые вещи.

Второй «герой» - Александр Тимофеевич Неофитов, профессор всеобщей истории и родственник Достоевского, проходивший по делу подделывателей билетов внутреннего займа. Многие исследователи творчества писателя считают, что в этой истории Достоевский мог увидеть мотив мгновенного обогащения в сознании Раскольникова.

Третий - французский садист Пьер Франсуа Ласенер. Оправдывая свои злодеяния, Ласенер писал стихи и мемуары, пытаясь доказать, что он «жертва общества», мститель. А так жестоко действует во имя революционной идеи, сражаясь с существующей несправедливостью.

Утром один роман, вечером - другой

Первая часть «Преступления и наказания» появилась в «Русском вестнике» в январе 1866-го, сразу вызвав восторженные отклики современников. Окрылённый успехом, писатель работал весь год, закончив роман только в декабре. Правда, и здесь кредиторы его не отпускали. Вышло так, что создавая своё великое произведение, Достоевский был вынужден постоянно думать и об обязательствах Стелловскому - написать новый роман к ноябрю того же 1866 года. Иначе - разорение. 

И он совершает невозможное: «Я хочу сделать небывалую и эксцентричную вещь: написать в 4 месяца 30 печатных листов в двух разных романах, один из которых буду писать утром, а другой – вечером и кончить к сроку».  

«Эксцентричный» план удался. Фёдор Михайлович с таким вдохновением трудился над  «Преступлением и наказанием», что хватило сил параллельно написать ещё один потрясающий роман – «Игрок».

Первые десять листов новой книги он создал за 26 (!) дней и таким образом был спасён от финансового краха. 

Самый петербургский

Сегодня «Преступление и наказание» - признанная классика, визитная карточка русской литературы. Кстати, в СССР у него тоже была неоднозначная судьба. Один лишь факт: начиная 30-х годов, роман был включен в программу средней школы. Однако затем изъят и вновь появился в учебниках только в 1968-м. В последние годы его тоже неоднократно пытались заменить, мол, такая глубина мысли неподъёмна для подростков 15-16 лет. К счастью, эти предложения не нашли поддержки.

Роман переведён на многие языки мира, неоднократно экранизирован. Одной из лучших картин считается чёрно-белая лента режиссёра Льва Кулиджанова с Георгием Тараторкиным в роли Раскольникова, Иннокентием Смоктуновским в роли Порфирия Петровича, Ефимом Копеляном в роли Свидригайлова.  

Также это самый «петербургский роман» русской литературы. Знатоки покажут  вам дом Раскольникова (№19/5)  на углу Гражданской улицы и Столярного переулка, и дом старухи-процентщицы на канале Грибоедова – ул. Средняя Подьяческая, дом 15А. Сейчас в литературно-мемориальном музее  Достоевского в Кузнечном пер.,  работает выставка «Перерыть все вопросы в этом романе», посвящённая 150-летию «Преступления и наказания».

Кстати, сейчас в наше неспокойное время многие обращают внимание на эпилог – «каторжные сны» Раскольникова. В них мир погружается в безумие, где нет ничего общего, связующего, наоборот, у всех своя правда. В результате это оборачивается планетарным кошмаром. Однако, в финале звучат слова надежды: «Их воскресила любовь». Вот почему к этому роману вновь и вновь обращаются миллионы читателей во всем мире.

http://www.spb.aif.ru/culture/person/tvar_ili_prav...l_raskolnikova_s_realnyh_ubiyc