О́льга Миха́йловна Остроу́мова (род. 21 сентября 1947) — советская и российская актриса театра и кино. Народная артистка РФ (1993). Лауреат Государственной премии СССР (1979).

В школе Ольга Михайловна не участвовала ни в какой художественной самодеятельности, потому все друзья, родители и даже учителя были просто шокированы ее решением ехать в Москву и поступать в ГИТИС (о других театральных вузах она просто не знала). 
Приехав в Москву, Ольга отправилась на поиски ГИТИСа, адреса которого она не знала. К заветному институту девушке удалось добраться только к вечеру, когда прослушивание уже подходило к концу: «А я всего три вещи тогда выучила – басню, прозу Пришвина и еще запаслась стихотворением Роберта Рождественского «Карнавал». Выбрала «Лист» Пришвина. А читать его, конечно же, нужно с пафосом, эдак, броско, смело. А я... Вышла перед консультантами и пролепетала все в стиле «кулинарного Хазанова».

В 1967 году в ГИТИСе появился один из ассистентов режиссера С. Ростоцкого, который начинал съемки фильма из жизни школы. Будущая картина должна была называться «Доживем до понедельника». Двадцатилетнюю Остроумову пригласили на роль десятиклассницы Риты Черкасовой – самой красивой девочки в классе, которая походя разбивает сердца одноклассников. Фильм пользовался большой популярностью. На фоне прекрасных работ признанных мастеров кинематографии вполне внятно прозвучали и роли дебютантов. На О.Остроумову впервые обратили внимание и зрители, и критика.

В 1970 Ольга Михайловна закончила ГИТИС и уже в качестве полноправной актрисы была зачислена в штат ТЮЗа. Из наиболее удачных ролей актрисы в этом театре можно назвать следующие: Елена в «Мещанах», Юлия Джули в «Тени» и Лебедкина в «Поздней любви».

Свою «звездную» роль в кино Ольга Остроумова сыграла в 1973 году в фильме своего «крестного отца» в кинематографе – режиссера Станислава Ростоцкого.

Работа Остроумовой в фильме была высоко оценена и критиками. Например, Л. Калгатина писала: «В Женьке Комельковой был удивительный сплав тонкости и шокирующей дерзости, хрупкой женственности и вызывающей экстравагантности, мягкости и дикарской неукротимости, ранимости и ожесточенности. Всю роль Остроумова вела на тонком нервном сопряжении разнородных качеств – это и составило существо и энергию экранного образа…».

После триумфального успеха на Остроумову обрушился град предложений от других режиссёров. Однако все роли были как две капли воды похожи на Женьку Комелькову. Повторяться актриса не хотелось, поэтому от всех предложений тактично отказывалась, пока не позвали сыграть Маню Поливанову в картине «Любовь земная».
Фильм «Любовь земная» вышел в 1975 году и принес Ольге Остроумовой новую волну успеха, который закрепило продолжение – картина «Судьба» .

забытая сейчас роль стала самой удачной и самой любимой работой Ольги Михайловны: "Я очень люблю свою героиню в фильме «Василий и Василиса». Это совсем иной пласт, старуха, не простившая мужа за то, что он когда-то замахнулся на нее топором, и она потеряла ребенка. В конце жизни она приходит к нему просить прощения. Сложный характер, жесткий. Он мне дорого, и не потому, что я сыграла без ошибок – этого вообще не бывает."

Из других работ Ольги Остроумовой, сыгранных в это десятилетие, можно отметить следующие: «Не было печали» (реж. Ю. Даниялов, 1982), «Безумный день инженера Баркасова» (реж. Н. Лырчиков, 1983), «Столкновение» (реж. И. Фридберг, 1985), «Время ее сыновей» (1986), «Башня» (реж. В. Трегубович, 1987), «Чаша терпения» (реж. Е. Матвеев, 1989).

Первым фильмом «нового» кино стал телефильм В. Хотиненко «По ту сторону волков» (2002) – «мистический триллер», в котором Остроумовой отводилась небольшая, но интересная роль. Мужем Ольги Михайловны на площадке стал ее настоящий муж Валентин Гафт, что только обогатило экранные отношения их героев, а фильму добавило какой-то теплоты и достоверности.

Однако настоящим, воистину триумфальным возвращением Ольги Остроумовой на экран стал первый отечественный телероман «Бедная Настя» (2003 – 2004). Зрители смотрели на экран вначале с сомнением – сначала в том, что это действительно Остроумова, а затем в том, стоило ли ей появляться в этом «мыле».