«Огней так много золотых
На улицах Саратова.
Парней так много
холостых,
А я люблю женатого…»

В 1957-м фильм «Дело было в Пенькове» произвел настоящий фурор. До него советский зритель не знал, что и в кино бывают любовные треугольники — она, он и его жена.
История женитьбы тракториста Матвея Морозова, его любви к активной агрономше Тоне, несостоявшейся измены и совершенного сгоряча «преступления» вошла в золотой фонд советского кино. А «углы» треугольника — малоизвестные актеры — в мгновение ока стали кумирами всей страны.

Писатель Сергей Антонов работал над сценарием «Дело было в Пенькове» в расчете на то, что главную роль сыграет актер Сергей Гурзо, прославившийся ролью Сергея Тюленина в фильме «Молодая гвардия».
Антонов:

Гурзо в роли Тюленина:

Но, роль «первого парня на деревне» Матвея Морозова режиссер Станислав Ростоцкий отдал актеру Вячеславу Тихонову, также засветившемуся в ленте по Фадееву. Будущий Штирлиц в те годы был малоизвестен и особых надежд, по мнению педагогов ВГИКа, не подавал.
Тихонов в "Молодой гвардии":

– Утвердили меня на эту роль с большим трудом, – вспоминает Вячеслав Васильевич. – Худсовет был против, говорили, что внешность у меня не типичная для сельского жителя. Хотя я по происхождению из простой рабочей семьи, учился в ремесленном училище, стоял у токарного станка. Я знал, как сыграть тракториста Матвея, мне этот герой был близок. Ростоцкий все-таки отстоял мою кандидатуру, правда, для съемок мне пришлось чуть-чуть изменить внешность: мне осветлили волосы и выбрили брови, сросшиеся на переносице. Говорили, будто бы такие брови не типичны для деревенского парня. Эта была моя седьмая роль в кино, но первая по значимости: она до сих пор остается моей лучшей ролью.
Для съемок Тихонову все-таки пришлось подправить внешность: ему осветлили волосы и выбрили не по-пролетарски сросшиеся на переносице брови.

Что потом. После выхода «Дела…» Тихоновым заинтересовались другие режиссеры. Посыпались приглашения сниматься: «Война и мир», «Доживем до понедельника», «Семнадцать мгновений весны»… Но даже сыграв Штирлица, Тихонов уверял, что лучшая роль в его карьере — это роль Матвея.
На роль жены главного героя Матвея Морозова претендовали и Нонна Мордюкова — законная супруга Вячеслава Тихонова, и Людмила Хитяева.
Мордюкова:

Хитяева:

Но, опять таки, роль красавицы Ларисы — дочки председателя колхоза, которая отчаянно борется за любовь мужа Матвея, — досталась начинающей актрисе Светлане Дружининой. Ходили слухи, что взять Светлану в фильм Ростоцкого упросил опять же Тихонов — мол, у актера с Дружининой был бурный роман.

– Конечно, никакого романа у нас не было, – смеется Светлана Сергеевна. – Со Славой Тихоновым мы не были знакомы до съемок, хотя во ВГИКе учились у одних преподавателей, только в разные годы.
Из воспоминаний Дружининой о С.Ростоцком, режиссере фильма:- Это мой по-настоящему первый учитель. Я невероятно благодарна Ростоцкому. Он научил меня тому, чему не учат в институте. Он был человеком военной закалки. На войне он потерял ногу, будучи совсем молодым парнишкой. Поэтому он был невероятно рискованным режиссером. У него было какое-то удивительное чутье на то, чтобы выбирать артисток. Когда он мне предложил пробы в «Дело было в Пенькове», для всех это был полный шок. Я - девочка, закончившая балетную школу Большого театра, училась всего один год на актерском факультете. Меня били палками по ногам, потому что я ходила по первой позиции, а не как все нормальные люди. Поэтому это был общий шок. Нужно отдать ему должное, он научил меня не только риску брать молодых никому не известных артистов, но и удивительно тщательной работе с ними. 
Любой творческий результат - картина, книга - слепок или образ самого создателя. Вы всегда увидите, что это очень светлое кино, оно относится с любовью и достоинством к каждому отдельному человеку. Идет очень скрытая тема, но она четко прочитывается - отношение мужчины и женщины. Картина, как правило, о любви, о том, как надо находить взаимопонимание.
С.Ростоцкий

Претенденток на роль агрономши Тони, в которую влюбляется тракторист Матвей, было море. Пробовалась даже жена Станислава Ростоцкого — актриса Нина Меньшикова.
Меньшикова

Выбор же режиссёра пал на Майю Менглет — дочь ведущего артиста Театра сатиры Георгия Менглета. Для Майи это была первая попытка сняться в кино, поэтому на успех проб девушка не рассчитывала.

Майя Менглет вспоминает: «… я поехала на студию Горького, и тогда знаете, модно было, чемоданчик с железными уголками, и вот шла проба, Вячеслав Васильевич Тихонов пробовался с какой-то актрисой, и я так на этом чемоданчике пристроилась где-то у стеночки, очень скромно, села на него и во все глаза, так сказать, стала пялиться и смотреть, и наблюдать, что там происходит. И вот потом режиссер Ростоцкий сказал, что я бы мог тебе уже пробу не делать, потому что я видел, как ты реагируешь, как ты непосредственна, и как ты, так сказать, наивна в чем-то, что это именно, мне показалось, что ты именно та Тоня, которая должна быть у меня в картине». Многие сомневались в выборе Ростоцкого. Не верили, что Тихонов и Дружинина смогут сыграть деревенских парня и девушку. А что уж говорить о Майе Менглет! У начинающей актрисы действительно поначалу мало что получалось. Дело в том, что одновременно со съемками она репетировала с Олегом Ефремовым роль в дипломном спектакле. Роли были совершенно разными, и Майя порой не успевала перестраиваться.«И вот приходила на репетицию, Ефремов говорил: «Майя, что с тобой, что ты такая скованная, куда все девалось то, что мы вчера нашли». Приходила на съемку, Ростоцкий говорил: «Майя, да что ж такая разбеша, да что ж такое...» - вспоминала Майя Георгиевна. К счастью, Станислав Ростоцкий не слушал советчиков, он продолжал верить в Майю, как оказалось, не зря…Съемки фильма происходили в деревне в Подмосковье под Клином. Актеры здесь жили, ходили в той одежде, в которой снимались, и все это способствовало быстрейшему вживанию в роль. Со временем местные жители стали полностью отождествлять их с персонажами фильма, порой забывая, что перед ними столичные артисты. Наверное, именно в такой атмосфере и рождаются настоящие шедевры… Первая главная роль Майи Менглет в кино оказалась поистине триумфальной. Зрители с восторгом приняли фильм, искренне сочувствуя его героям. Еще недавно никому не известная актриса в один миг стала всенародно популярной. Портреты Майи Менглет можно было увидеть на многочисленных афишах, на открытках, продававшихся в киосках «Союзпечати». Дошло до того, что в одной из российских телепрограмм у отца Майи Менглет, известного народного артиста СССР Георгия Менглета как-то спросили: «Скажите, а вы имеете отношение к той знаменитой Майе Менглет?» 
К счастью, Майя оказалась внутренне готова к этому потоку славы. Она признавалась: «Ну я понимала, я человек, тоже немножко обладающий юмором, я понимала, что, конечно, кино приносит шквал славы, иногда это совершенно незаконно бывает, и это не значит, что ты, так сказать, хороший актер или уже маститый актер, но иногда человек молодой и может и не вынести этого груза славы, может надломиться и задрать нос, это искалечит всю дальнейшую судьбу, но у меня, к счастью, такого не произошло».

Песни, которые потом так полюбились зрителю, для фильма написали композитор Кирилл Молчанов (отец телеведущего Владимира Молчанова) и поэт Николай Доризо. 
К.Молчанов

Н.Доризо

– Помню, когда я написал «Огней так много золотых…», никто из композиторов не хотел сочинить музыку на эти стихи, – вспоминает Николай Константинович. – Мне говорили, что песня эта аморальная, ну как можно полюбить женатого?! Поэтому я вовсе не вспомнил про этот текст, когда приступил к работе над фильмом. Мы уже написали с Молчановым «От людей на деревне не спрятаться». И вот однажды, когда съемки фильма уже закончились, я проснулся около пяти часов утра, как будто кто-то толкнул меня в бок. «Огней так много золотых…» словно специально написана для фильма!» В тот же день я встретился с Кириллом Молчановым. Он сначала повозмущался, мол, поздновато пришел, а потом сел за фортепиано и тут же заиграл мелодию. Мы оба были в восторге и в таком состоянии поехали на киностудию им. Горького, чтобы показать песню режиссеру Станиславу Ростоцкому. Выслушав нас, Ростоцкий сказал, что песня, конечно, хорошая, но съемки завершены, и фильм ему уже не принадлежит. 
А через день раздался звонок директора киностудии: «Что вы за песню написали? Вся студия ее поет. Хотя бы мне напели». Уговаривать нас с Кириллом не пришлось. Причем мы даже не успели допеть, как директор, прервав нас, воскликнул: «Волей, данной мне Богом и ЦК, переношу сроки сдачи фильма». Специально для этой песни был доснят сюжет. Так она, словно человек, вскочивший на ходу в уходящий трамвай, попала в кинофильм.В общем-то безобидная мелодрама вышла на экраны не сразу. Поначалу фильм восемь месяцев пылился на полке: цензоры посчитали, что в нем неправильно показывается жизнь колхозников. Затем все-таки сделали десять копий — для показа в узком кругу. «Узкий круг» — партийные боссы, которые любили смотреть новые советские фильмы на дачах, — пришел от ленты в полный восторг, и отмашка «К показу годен!» была дана.
А у режиссера Станислава Ростоцкого возникла новая проблема. Его буквально засыпали письмами с просьбами, а то и угрозами изменить финал фильма: «Сделайте так, чтобы Матвей не возвращался к жене и они с Тоней были вместе!» — умоляли зрители.
Ростоцкий долго сомневался. Однако потом решил оставить все как есть. «У этого фильма не может быть другого финала, — объяснял режиссер. — Потому что финала у него нет вовсе. Подобные истории были и будут случаться всегда. Так что пусть каждый сам додумывает судьбу героев, а я умываю руки».




Фильм с первого взгляда действительно очень простой и незатейливый. Но почему же он тогда живет столько лет и пользуется неизменным успехом и у нынешнего молодого поколения?Устарели некоторые детали. Это конечно же грезы об НТР, наивные, как обещание построить коммунизм в ближайшие 20 лет. Это и непременный вездесущий секретарь райкома в простецкой кепке и с отеческой улыбкой, появляющийся за плечом героя в самые ответственные моменты, как бы направляя и благословляя его. Это и обязательный энтузиазм сельских комсомольцев, борющихся с неподатливым председателем колхоза за строительство нового клуба.
А вот председатель-то (Владимир Ратомский) как раз не "устарел". В его невысокой, невидной фигуре, во всем неказистом облике, лишенном величавой начальственной стати, есть подлинность, которая в 57-м году и была тем поистине новым, что принес фильм Ростоцкого. 

Настоящая новизна была не в белых, дистанционно управляемых тракторах, о которых мечтал простодушный Матвей, слушая рассказы образованной Тони. Новизна была в самой правде жизни, что пробивалась сквозь наработанные экранные нормативы, раздвигая их, утверждаясь спокойно и ненавязчиво.Правда эта - в самих подробностях деревенского быта, то скудного до убожества, то простодушно уютного - с перинами, настенными ковриками, горами подушек и ситцевыми занавесками. В весенней непролазной распутице, в битых колеях дорог, в самой деревне - с маленькими, покосившимися, словно бы присевшими домишками. В диковатой простоте отношений, шокирующей интеллигентную ленинградку Тоню. И это убожество, диковатая простота - словом, весь "идиотизм деревенской жизни" в фильме не то что клеймится или осуждается, он просто увиден. Так же как увидена застенчивая красота русской земли, ее неохватность и спокойное величие. И негромкая поэзия деревенских будней, и каждодневный крестьянский труд, показанный без привычного кинематографического пафоса, а просто как обстоятельство места действия.


Эта простая, но необходимая, как глоток свежего воздуха, правда была словно бы разлита в картине Ростоцкого. Она-то и ощущалась в 57-м году как подлинная новация. Так же покоряюще нов был и герой - Матвей Морозов.Кинематограф той поры смело разрушал стереотипы экранной физиогномики. Парадоксальный на первый взгляд выбор актеров приводил к удивительным результатам. Станислав Ростоцкий усмотрел за яркой внешностью Тихонова не менее яркое дарование. Более того, режиссер осмелился сломать не просто кинематографический стереотип, но и шире - стереотип общего представления о деревне и колхозе. Он, что называется, снял кавычки с этих понятий, обретших к тому времени вульгарный, ругательный смысл. Не оттого ли так важно было наделить утонченной красотой не горожанку Тоню, но деревенских - Матвея и Ларису.

Между тем новизна главного героя, разумеется, не исчерпывалась лишь впечатляющей наружностью. Матвей Морозов был свободный человек. Не борец за права, но свободный по природе своей. Вячеслав Тихонов точно сыграл саму органику этой свободы. Она и в открытом, словно бы усмехающемся взгляде, в походке и жесте, в непредсказуемости поступка.
Ведь никакого "дела" в Пенькове бы и не было, окажись на месте Матвея, допустим, тракторист Зефиров (Юрий Медведев) - образцовый передовик, готовый послушно стушеваться и в правлении колхоза, и перед заезжим корреспондентом. 

Кстати, в этом тоже была новизна фильма, рискнувшего предложить в герои не передовика труда, но парня, которого в первом же эпизоде председатель называет колхозным сорняком Фильм словно бы спешит аттестовать Матвея как человека, ни с какой стороны в герои не годящегося. Он и петуха соседского водкой опоил, и председателю грубит, и из колхоза обещает уйти - "дайте только справку" , и трактор ломает из глупого удальства. Разумеется, таких сорвиголов и до Матвея мы в кино немало видывали. Для них существовали хорошо налаженные драматургические меры превращения баламута и сорняка в героя-передовика. Перековывались они в ударном труде и подчинении партийному руководству и, перебесившись, возвращались "в ряды".Матвей же Морозов в ряды становиться не мог и не собирался. В трудовом подвиге не перековывался, а если и работал хорошо, то опять же по органической крестьянской потребности в труде. Энтузиазму комсомольскому не поддавался, и пока молодежь согласно и весело строила новый клуб, скучал в сторонке, как бы даже с вызовом - покачивался на качелях в нарочито щегольском белом шарфике, заложив для наглядности руки в карманы.В этом вызове, позерстве, в том, что работал для клуба - "болты резал и скобы гнул" - тайно и один, была все же не только глупая мальчишеская гордость, но, пусть стихийное, пусть неумелое, отстаивание свободы. Свободы участия и неучастия, свободы поступка. А любовная история вырастала в настоящую драму оттого, что влюблялся женатый Матвей в девушку Тоню не трусливо и воровато, а широко, безоглядно.



Как умели снимать любовь в 50-х годах! Без наглой "сексуальной" обнаженности, наступившей широким фронтом на экраны 90-х. Как ни заголяйся, а чтобы сыграть такую томительную, опаляющую страсть, какую играет Тихонов в фильме Ростоцкого, нужно быть прежде всего отличным актером.К тому же любовь эта ни во что конкретное не выливается. Того, что принято называть романом, в фильме в общем-то и нет. Разве что взгляды, зовущие, ласковые. Горячие, но вполне целомудренные слова. Песня, нескрываемо обращенная с клубной сцены к ней: "Но не бойся, тебя не обидим мы" . Да единственный поцелуй. 





Однако же, как все в той же Матвеевой песне поется, "на селе, на деревне не спрятаться". И любовь Матвея, и ответное чувство Тони - ни для кого в Пенькове не секрет. Поэтому приходится девушке выслушать от председателя хоть и не злые, но прямые и неприятные слова. Ларисе - страдать, по-деревенски открыто и грубовато, с обидными в Тонин адрес словами, со злыми частушками, отчаянно пропетыми все с той же клубной сцены.Не обойдется, конечно, и без "злодейки" - самогонщицы и сплетницы Алевтины (Валентина Телегина), умело разжигающей в Ларисе ненависть к разлучнице и в конце концов подсунувшей ядовитую травку, чтобы "змею извести". Но Лариса отступит в последнюю минуту от страшного своего намерения. А Матвей, недолго думая, сам учинит над Алевтиной суд и расправу, заслав ее "на зимовку" в погреб. За что соответственно и получит срок.

Финал картины возвращает нас к поезду, в котором едет вернувшийся Матвей. Подойдя к родному своему Пенькову, он увидит новые белые фермы, новые детские ясли. Тоню, требующую у председателя - на этот раз - стадион. Иван Саввич отбивается из последних сил, бормоча: "Не будет стадиона". Тоня же утверждает: "Будет!" Будет, конечно. "Возрождение села" идет полным ходом. Вот и повзрослевший Матвей вернулся в преобразившееся Пеньково. На этой счастливой ноте, кажется, все бы могло закончиться.Однако же Матвей проходит сквозь это новое, не останавливаясь, к старой своей избе. Потому что все главное - здесь. Малыш, ковыляющий за деревянной лошадкой. Жена, вышедшая на крыльцо с детскими башмачками в руке и опустившаяся на ступеньки, обессилев от счастливых слез. Матвей опустится с нею рядом, прижимая к себе сынишку. И вдруг окажется, что через все жаркие перипетии любовной драмы, через борьбу "старого и нового" фильм устремлялся к этой финальной сцене - потому что именно здесь центр и сердцевина жизни, ее сокровенный смысл.


Оттого, по-видимому, так трогают сердце финальные кадры "Дела...". Счастливая улыбка героя, шапка, брошенная в небо, и само это небо, вольно раскинувшееся над живой пока деревней, надеющейся и защищающейся из последних сил.

Снимки со съемок фильма:

Немного о судьбе М.Менглет

Родилась 8 августа 1935 года в Москве, в семье актеров Георгия Менглета и Валентины Королевой. 


В годы войны Майе довелось жить в эвакуации в Сталинабаде (ныне Душанбе). После победы Георгия Менглета пригласили работать в Театр сатиры, и вся семья возвратилась в столицу. Майя была влюблена в театр и кино с детства. В книге Георгия Менглета "Актер - лицо действующее", актриса вспоминает, что снималась в пятилетнем возрасте в фильме "Лермонтов" (1943) и еще "... когда я была в девятом классе, сын актера Театра Cатиры Федора Николаевича Курихина, Никита, снимал свой дипломный фильм. Он попросил папу там сняться, а заодно снял и меня." Это были первые опыты в кино. Майя несколько лет занималась в театральной студии городского дворца пионеров и даже как-то снялась в небольшой роли в одном из фильмов. Тем не менее, свое будущее связывать с актерской профессией Майя поначалу не собиралась. Как признавалась впоследствии актриса, она побаивалась сцены и сильно сомневалась в своих внешних данных. И все же гены взяли свое. По окончании школы вместе с друзьями Игорем Квашой и Светланой Мизери Майя отправилась на просмотр в Щукинское училище. Именно там она повстречала своего будущего мужа актера Леонида Сатановского. 

Майя Георгиевна вспоминает: «И у нас возник такой флюид. Детский роман с моей стороны, но потом он прекратился, и была совершенно параллельная разная жизнь у него и у меня, а потом, так сказать, это все опять возобновилось. Я никогда не любила красивых мужчин. Это не мой тип. Я всегда любила светлых и очень обаятельных, душевных, вот так сказать, понимаете, с каким-то таким внутренним шармом. Наверное, так сказать, меня это и поразило. Потом мне очень нравилось, как он двигается, как он поет, он меня купил тем, что он мне пел такие жестокие романсы, замечательно пел». Майя не стала поступать в Щукинское, она подала документы в Школу-студию МХАТ. Причем сделала она это тайком от родителей, сказав, что поступает в институт иностранных языков. О выборе дочери родители узнали лишь после того, как Майя была принята на курс В.О. Топоркова. А вскоре произошли изменения и в личной жизни будущей актрисы, - она вышла замуж за Леонида Сатановского. В 1955 году у них родился первенец.
Первая главная роль Майи Менглет в кино ("Дело было в Пеькове")оказалась поистине триумфальной. Зрители с восторгом приняли фильм, искренне сочувствуя его героям. Еще недавно никому не известная актриса в один миг стала всенародно популярной. Портреты Майи Менглет можно было увидеть на многочисленных афишах, на открытках, продававшихся в киосках «Союзпечати». Дошло до того, что в одной из российских телепрограмм у отца Майи Менглет, известного народного артиста СССР Георгия Менглета как-то спросили: «Скажите, а вы имеете отношение к той знаменитой Майе Менглет?» 

В том же 1957 году Майя окончила Школу-студию МХАТ, а в 1958 году она была принята в Театр Станиславского, где уже работал Леонид Сатановский. Кстати, для Сатановского устройство жены в труппу театра стало приятным сюрпризом. А попала она туда благодаря другу, актеру Евгению Урбанскому. Он как-то позвонил и предложил Майе попробоваться на роль в спектакле «Раскрытое окно». Прослушивали Майю Менглет знаменитые Михаил Яншин и Евгений Леонов. Актриса им понравилась, и Майя была принята. Работы в театре оказалось много. Майю очень быстро стали вводить в различные спектакли, первое время, поручая роли «голубых» героинь. А чуть позже актрисе стали доверять характерные роли. Майя Менглет признается: «Это было счастливое время встреч, работы с такими замечательными людьми, как М. Яншин, Б. Львов-Анохин, Л. Варпаховский, А. Попов, А. Васильев, Б. Морозов, И. Райхельгауз, Р. Быкова, Е. Леонов, П. Глебов, Л. Савченко, А. Балтер...» 





А то же кино? Как ни удивительно, роль Тони в фильме «Дело было в Пенькове» так и осталась самой значительной работой актрисы на экране. Несколько лет Майя продолжала активно сниматься, причем нередко в главных ролях – в музыкальном фильме Исидора Анненского «Матрос с «Кометы», 

киноповести Виктора Жилина «Исправленному верить», 

и других.Но эти работы не шли ни в какое сравнение с фильмом «Дело было в Пенькове». 

Со временем Майя Менглет все больше уделяла внимания театру и все меньше появлялась на киноэкране. «Ну, я люблю театр больше чем кинематограф, признается актриса. - Я, как сказать, верна ему в первую очередь, и если вставал вопрос: театр или кино, - всегда перевешивал театр, потому что мне это было всегда интересней, потом были в театре Станиславского, где я работала, были интересные роли, спектакли, интересные режиссеры». Неожиданные изменения в семейной жизни Менглетов произошли в 1961 году. Георгий Павлович, отец Майи, принял решение уйти из семьи к известной актрисе Нине Архиповой. 

Валентина Королева, мама Майи, мужественно перенесла этот разрыв. После развода Георгий Павлович еще долго приходил к ним домой, и бывшая жена принимала его, подшивала ему брюки, оказывала другие мелкие бытовые услуги. 
А вот Майя долго не могла простить отца: «Я, когда папа приходил, закрывалась в ванной или в туалете и не могла - рыдала, рыдала. И когда папа уходил, я говорила маме: «Зачем ты его пускаешь, спусти его по лестнице, это же тебе больно, это невозможно пережить». В те трудные годы Майе оправиться от потрясения помогла семья, - через некоторое время у нее родился второй сын. К тому же от проблем отвлекала работа в театре… 
С отцом Майя помирилась лишь спустя долгих 25 лет. Помирилась и даже нашла в себе силы наладить дружеские отношения с Ниной Архиповой… 
Очередной неожиданный поворот в судьбе семьи Менглет произошел в 1978 году. Старший сын Майи, к тому времени заканчивающий ГИТИС и имевший неплохие перспективы работы в Театре имени Маяковского, принял решение уехать за рубеж. Причиной тому стала любовь к девушке-немке, учившейся в Московском университете. Два года молодые прожили в Германии, а затем перебрались в Австралию. Для семьи это был большой удар. В те времена общение с иностранцами, мягко говоря, не приветствовались спецслужбами. К тому же для родителей отъезд сына за границу был равнозначен его потере. 
К счастью, вскоре в стране начались перемены, и у Майи Георгиевны с мужем появилась возможность выезжать к сыну. Тем временем, младший сын решил не идти по стопам родителей. Он увлекся химией, стал доктором наук и в 90-е годы эмигрировал вслед за своим братом в Австралию. Московскому драматическому театру им. К. С. Станиславского Майя Менглет отдала 43 года. Она мечтала играть здесь всю свою жизнь. Но после кончины главного режиссера В. Ланского в театре все изменилось. Вспоминает Майя Георгиевна: «Все управление перешло в руки директора, человека совершенно не творческого, но с большой "коммерческой хваткой". Были сданы в аренду многие помещения театра. В храме искусств не стало места творчеству, потому многие артисты покинули подмостки. После одной из оскорбительных выходок "бизнесмена от театра" мы с мужем подали заявление об уходе, которое было моментально подписано». Потеря родного театра стала для четы Менглет-Сатановских настоящей трагедией. Как признавалась Майя Георгиевна, они просто не знали куда себя деть, как жить дальше. Решение пришло неожиданно, - сыновья пригласили родителей к себе в Австралию. В настоящее время Майя Менглет и Леонид Сатановский работают в Монреальском Русском драматическом театре им. Л.В. Варпаховского, организованным Анной Варпаховской и Григорием Зискиным. С театром они гастролировали по многим городам США и Канады. 

Помимо этого Майя Менглет работала в спектаклях русской антрепризы Михаила Козакова. Несмотря на эмиграцию, Майя Менглет и Леонид Сатановский остаются гражданами России. Они искренне любят свою Родину и периодически приезжают в Москву. Живет в Мельбурне, Австралия.

http://nuga.mybb.ru/viewtopic.php?id=183&p=9