В колонках играет - Theatres des Vampires - Undertaker and the crow
Настроение сейчас - пережили

Что здесь есть нового?

Нет ничего. Спертый воздух

Вокзального шума. 

Свет потух 

Дешевые музы спиртного

И пьяные феи на флейтах

Играют. Грязные улицы,

Мокрые голуби – смерть

Воспевают поэты.

Художники рисуют

Страшную круговерть.

О любви теперь не поют.

А вокруг ледяное

Безмолвие

И синее летящее

Безветрие

Звенящей пустоты.

Верностью и верой

Никого не удивишь.

Подлостью и злостью

Покупаешь почти_жизнь

В мире, где слезы –

Это просто две капли,

Где звезды –

Это просто остатки

Чужой красоты.

Стон одинокого траура,

Сетью укрыты,

Как сенью этого мира,

Засыпаю в мертвых объятьях

Старого злого вампира.

Страшные сказки 

На ночь расскажу тебе.

Анютины глазки

Растут из глубин

На моей могильной плите.

 

 

Настроение сейчас - слонышко

(1)

Мое тело несли на щите.

На лице твоем не было слез.

Ты стояла безмолвно в кричащей толпе,

Лишая меня всех призрачных грез.

 

 

А я так хотел пропеть тебе песню,

Так хотел признаться в любви.

Так хотел быть с тобой в поднебесной,

И дарить тебе солнца цветы.

 

 

Но что ж, я спою тебе песню,

Пусть не верила ты в меня,

Пусть меня ты знать не желала,

Пусть в бой провожала врага.

 

 

Но моей королевой останешься,

Пусть любила другого бойца,

Пусть вернулся домой он не раненый,

Пусть опять обнимает тебя.

 

 

А я умер, и буду мечтать,

Что однажды мы будем вместе.

Пусть не здесь, не сейчас.

А лучше вообще никогда.

(2)

 

 

Не плачь, моя королева.

Утри слезы с лица.

Потерпи, тут не страшно,

И не спеши приходить сюда.

 

 

Не плачь, моя королева.

Я все так же тебя люблю.

Теперь навсегда мы вместе –

Я тебе все долги верну.

 

 

Приходить к тебе на рассвете

Буду с первым солнца лучом,

Ласкать твои волосы ветром,

Вспоминая, как были вдвоем.

 

 

С облаков взгляну я на сына –

Он теперь на престол крещен,

Пусть вырастит сильным и смелым,

Лучше меня, королем.

 

 

 

 

Ты не будешь плакать, я знаю.

В твоем сердце мне места мне нет.

И не важно с кем ты встречаешь

Этот дивный, прекрасный рассвет.

 

 

 

В колонках играет - ничего
Настроение сейчас - паниКа

Чистилище

Тихий шелест листьев,

Тихий шепот.

Застряли у ворот

Чистилища,

У мертвых и холодных

Вод.

Моя душа

Ждет возвращения

Слепых и стадных

Чувств.

На землю падает этюд

Из белоснежных кистей

Чьих-то рук.

Прекратился за мгновение

До падения на землю

Сердца стук.

Прощай, услышишь

Сквозь пелену молчания.

Прикосновение к векам –

Теперь закрытыми на веки

Суждено им быть.

Прощай…

 

 Белый доспех-черный доспех

 

Золотая трава -

Алыми каплями быть

Ей теперь разрисованной.

Суть жизни не сразу понять

И конечно уже не вернуть.

Однажды дарованный

Долгий и проклятый путь

Окончен.

Битва – черный доспех

Против белого.

Битва – добрый доспех

Против злого.

И черный валится оземь.

Его ведут на алтарь.

Страхом пропитаны стены –

Кровью написана

Страшная цифра – семь.

На алтарь. Навсегда

Разлучит победа

Белый доспех

И черный доспех.

Белый уходит –

Под злой и чужой,

Стальной смех.

Алые слезы –

Прощай мой добрый,

Любимый черный доспех

В колонках играет - Шмели- Шутка
Настроение сейчас - here/ from the uknown

А ты все так же оставляешь запахи

На моей иссушенной зимними грозами

Коже. Все так же въедаешься в страхи,

Чтобы мне погибать от жизненной прозы

Было больнее. Серьезно, надолго,

Возможно, даже навечно – любить тебя

С каждой секундой все крепче.

Касаясь вздохами-кистями твоих ресниц,

Разрисовывать твою кожу улыбками

При конце света, вспышками синих зарниц,

Считая все жизни нелепой ошибкою.

Кроме тех, что были подарены только

И искренне лишь тебе и рассеяны в пыль

Лишь для тебя. И нисколько

Не жаль было их. Лишь для тебя.

Слишком сильно любя

Можно отринуть все странности

И осколки дрянной бесполезности.

Радость и счастье – это простые мелочи

По сравнению с привкусом горечи

На губах от твоей пустоты.

Ты не даешь мне вернуть остатки

Великолепия, крохи былой красоты

И в этот раз постараюсь быть краткой –

Не говорить, больше чем ты должен

Слышать. Поэтому буду шептать и

До спазмов в горле глотать

Таблетки от жизни.

258 слушали 1 копий [+ в свой плеер]

Мне оочень понравились

В колонках играет - Шмели - Для нее
Настроение сейчас - ghostly

Музыкальное. Советую послушать.

В колонках играет - Шмели - Для нее
Настроение сейчас - ill and angry

Интересно, почему мне снова снишься ты, твой дом, в котором я никогда не была, и наш общий ребенок которому не суждено появится на свет? Почему это все приправлено твоим запахом, вкусом свежего, горячего, шоколада и свежих вафель? Сверху, с небес льется ливень, поток чистой-чистой воды, смывая пыль с весенних брюссельских улочек, после которого сад утопает в запахах цветущей вишни и зелени.

Может, тебе все-таки лучше убить меня сразу, а то уже надоело.

В колонках играет - Тэм - Посвящение Каэр Морхену
Настроение сейчас - sleepy

Вечность. Холодное серое небо.

Я все равно вернусь домой.

Пусть не сразу, пусть поздно.

Пусть темной забытой весной.

 

Помни, сколько дождей,

Сколько прожитых рядом

Одновременно не вместе дней

Стали для нас горьким ядом.

 

Помни, сколько боли мы выпили

Просто ради того чтобы жить.

Сколько планет рассыпалось

Прахом из нашей жажды творить.

 

Помни, как ветер шептал

Что скоро наступит зима.

Помни, как голос стихал

От ран в груди навсегда.

 

Помни, как мы любили

Как кто-то из нас ветром стал,

Как кто-то закрыл мне веки,

И горький, соленый металл.

 

Помни, как на рассвете

Мы солнца ждали с тобой.

Помни, как дождь весенний

Звал улететь за собой.

 

Помни шелест травы

И ласку холодного моря.

Помни запах у скал

И верность, что ты искал.

 

Помни и верь – я вернусь.

Пусть не сразу, пусть поздно.

Пусть темной забытой весной.

Помни – я все же вернусь домой.

В колонках играет - Шмели - Любовь
Настроение сейчас - *я тебя обажаю*

Еще одна капля страшных снов

Стакан переполнен, налейте яду.

Я больше не стану бросать оков –

В кандалах по вишневому саду

Гулять не так сложно.

Сложнее поверить, что кто-то

Видит необходимость в касании

К твоим волосам, и не искать

Жизненно-важных заданий

В раздавленной совести.

По стеклянным осколкам,

Босиком, до крови, чтобы больно.

Ходить по обломкам

Из жизненных целей,

Ища средь развалин Любовь.

(Какое странное имя, не так ли?)

Слово из ветра и боли, солнца,

Радости и тоски.

(Как много вложили в него, не так ли?)

Сколько пороков и грязи

В мизерном слове – Любовь.

Сколько убитых и умерших

В жалком слове – Любовь.

А ищем все равно.

Окаянную, странную,

Злую, чужую, не нашу…

Но все же любовь.

 

 

 

В колонках играет - Мельница - Невеста Полоза
Настроение сейчас - утка

...Удержи меня, не пускай меня...

 

Змеиный царь смотрел на меня огромными золотистыми глазами с вертикальными зрачками. У меня подкашивались ноги от смеси страха и желания уйти вслед за ним. Потрясающее существо. И только осколки памяти цеплялись за руки, не давали идти. Память о каком-то человеке.

 

Воздух был горячим и наполненным запахом лесных и степных трав. Манящий, прекрасный запах.

Золотистый свет – скоро осень, мне надо уйти вслед за ним.

Да, иногда даже рациональная и здравомыслящая я поступаю нелогично. Стоило мне подсмотреть, как змеи танцуют.

…Удержи меня, не пускай меня…

Я сделала медленный шаг к Полозу, еще чуть-чуть, еще минутка, мгновение, и я прикоснусь к нему. К слепящему, солнечному существу, чей голос я так долго слушала ночью, так долго ощущала в столбах пылинок, которые светятся на солнце. Также долго, как и не могла поднять золотистые глаза на кого-то. Кто это?

К концу лета мои руки покрылись тонкими чешуйками – скоро уходить к змеям. Совсем скоро.

…Удержи меня, не пускай меня…

Он смотрел на меня огромными золотистыми глазами с вертикальными зрачками. Противится зову было невозможно, да и зачем? Ведь так приятно будет жить в темных заводях и мглистых болтах, они так манят после этого жара людских селений, после всей боли и всего страха.

…Удержи меня, не пускай меня…

Я очнулась от того, что кто-то бил меня по лицу, что-то кричал и призывал беды на мою любопытную голову.

Вернэль. Я протянула руки и крепко-крепко обняла его. Он успокаивающе гладил меня по голове. У него было очень испуганное лицо. Мне тоже стало страшно, когда я поняла, что могло случится.

-Нэль, что… Что было?

Он молчал. Просто еще крепче прижимал меня к себе.

- Ты звала, Тэль. Ты очень громко и отчаянно звала, и убегала, Тэль. Я еле смог тебя догнать.

- Нэль. Не отпускай меня… - по щекам текли слезы, смывая остатки травяно-солнечного наваждения.

Он нес меня к дому, к своему дому, на руках.

- Я больше тебя не отпущу, Тэль.

 

Я часто просыпалась по ночам, от жгучего, неумолимого желания куда-то бежать, бежать на восток, забирать с собой всю прошлую жизни. А рядом со мной спал Нэль. Стоило мне дернутся, как он тут же просыпался и начинал баюкать.

Нэль, знал бы ты, как мне нравится просыпаться утром в твоих объятиях, чувствуя себя защищенной от всего-всего. Кроме Полоза.

И я и Нэль больше всего в этом мире любили день и солнечный свет. И самое страшное, что могло быть для нас - это вечность в темноте.

А на небе сегодня полнолуние и Верн спит особо крепко. Не проснется сегодня. Я свободна… ссскоро буду..сссовсссем ссскоро… Дождиссс…

…Обниму тебя крепко-крепко…. В тридцать три кольца… Иди…девица….Иди ко мне…

Меня манили цветочные поляны и терпкий осенний запах. Я шла, сама не зная куда и зачем, только знала, что меня ждут….

..Не удержишь….упустишь…..

Болота. За нашим поселком была топь. Надо идти туда.

Темные, искривленные деревья, темная-темная ночь, низкая трава, уже пожухлая. Осока и клюква.

Он стоял посередине топи, испуская яркий-яркий, золотистый свет. Темные, зеленые волосы заплетенные в косу, огромные глаза, прекрасное видение.

…Иди, девица…

…Не удержишь…упустишь….

Он протягивал ко мне руки, а я шла. Шла не разбирая дороги, не ведая, что бреду по топи.

 

Вдруг золотистое мерцание померкло. Над Змеиным царем пролетела тень. Черная, уродливая. Я зашипела. …Кто посссмел….

Черная тень, вооруженная посохом, каждым взмахом уничтожала золото, уничтожала прекрасное видение змеиного царя. Который с хищным, неприкрытым удовольствием впился человеку в шею. Я истошно завопила. Это был Вернэль. Побежала за ним и провалилась в глубокую, страшную топь.

...Прощшшшшай, девица 

 

…. Доброе утро, Тэль…

….Доброе утро, Нэль…

Перекликались между собой одинокие болотные огоньки с наступлением полуночи.

 

 

В колонках играет - Visions of Atlantis - Poem
Настроение сейчас - kill me

Мое холодное солнце, зачем ты снова приходишь из того небытия, в которое я тебя так безжалостно и безапелляционно отправила? Зачем позволяешь смотреть на себя сквозь пелену воспоминаний и реальной жизни, сквозь которую уже ничего не вернуть.

Ты! Тебе осталось три вздоха до окончательной смерти, а я все так же хочу подарить тебе красоту, заключенную в хрустальной капле чужой мечты. Сбывается моя вечность, проходит раскаленным током по капиллярам, последняя жалость, неужели это все? Ты живешь, ну зачем же ты живешь, зачем в тебе настолько два разных существа – холодно и пламя? Зачем ты светишь своим ледяным светом?

Иногда я ненавижу себя за эту утреннюю слабость – когда ты резким ударом прорываешься из моего подсознания, выливаешься из глаз щемящей нежностью, ощущаешься на руках терпкой полынью и жженым сахаром.

 

… А на моих ресницах давным-давно

Остыл привкус твоих поцелуев.

И пальцам уже все равно:

Уходить – так на век теряя…

 

 

Лететь вниз мне не страшно, мне есть с кем туда лететь, мое холодное солнце, просто кому-то лежит путь наверх, а мне ближе падения. Знаешь, такое очень приятное чувство в животе, когда перехватывает дух от восторга, при взгляде на приближающуюся землю? Особенно, когда ты знаешь, что пока что успеваешь затормозить, и пока что не разбиваться. А то что будет потом, мне не важно. Главное, что есть сейчас.

 

Cейчас, в котором я сижу в холодной темной комнате и пишу стихи в смерть. Твою смерть. А солнце уже давно село. Сейчас есть немного времени подумать о том, что у меня есть. Мне так жаль было, что ты умер. Так хочется сказать тебе, как мне было больно. Но я молчу, потому что нельзя тревожить чужой покой. Я оставлю тебя в пустоте.

 

И можешь не смотреть, как я схожу с ума от солнечного света за окном и обрывочных дневных снов. Я никогда не выхожу на улицу днем. Я боюсь, что стоит лучам солнца _которое_всего_лишь_твое_отражение_ сожжет меня, и обратит в прах.

В колонках играет - To/Die/For - (I just) want you

Настроение сейчас - missing

Я убежала. Признаюсь, просто убежала. Побоявшись ответственности за еще одного человека, побоявшись бросать привычный уклад жизни. Признаюсь, я просто убежала. Я ушла на долгих 7 лет, без хлопков дверью, без ссор и объяснений, просто ушла. А, и еще, я очень боялась, что моя профессия может отразиться на жизни одного человека. С собой я забрала из той жизни только одну вещь – бусы из черного оникса. Как символ и как напоминание о том, что было. За спиной оставалась почти нормальная и спокойная жизнь – а впереди только бури, холод и одиночество. Нет, я не против одиночества. Совсем не против. Просто на тот момент так сложно было отказаться от воспитанников, от него, от спокойствия и тишины и уйти на поиски кровавых цветов и пропахнувших пеплом и гарью развалин.
Кто-то знает, какой бывает запах у ветра? Темного, ведьминого ветра? Если кто-то знает, он поймет меня. Я ушла. Ушла в тишину и пустоту.
*Не печалься, моя радость,
Я когда-то вернусь с весной,
Не печалься, моя слабость,
Я уйду, чтобы стать собой*
Кровавые цветы манили своей тьмой, останки древних миров – пеплом и гарью. Я ушла за грань, а со мной ушло воспоминание.
Я все так же не люблю птиц. Они для меня символ странных перемен. Когда я уходила, небо было серым и в нем были стаи черных ворон. Я знала, что нельзя уходить, но я ушла. Теряя голову…
*Теряю голову от тебя,
Касаюсь пальцами стальных взглядов.
Мерцание льется из неба
Как призрак осенних темных этюдов
О боли и тоске….*

Знаете, я скучала больше всего по нескольким людям. До сих пор скучаю по ледяному солнцу, сильно скучаю, жду его закаты и рассветы, смотрю на ресницы его смеха и улыбку его пустоты. И скучаю по птенцам. И по нему. Я не смогу подняться в прошлое, к сожалению, но я скучаю. По ветру на огромное высоте, по улыбке и какой-то странной святости. Скучаю. Перебираю пальцами круглые ониксовые шарики, и они согревают теплом прошлой жизни. Маленькие шарики на толстой леске. Я буду ждать. Я ушла, и надеялась что этим самым спасу его от разочарования и тоски. Надеялась, что спасу своих птенцов от серых ряс, я ушла. Вспоминая, как теряла остатки здравого смысла рядом с ним, хотя и были из вроде бы разных мест и времен.
*Теряю голову от тебя,
Тоска заполнит мраком пробелы.
И мы навек и навсегда –
Пусть кто-то черный, а кто-то –
Солнечно-белый.*

Кровавые цветы встретили меня тихим шелестом высушенных стеблей. Я снова не успела вовремя. Я шла по полю, бело-черному. Потому что стебли стали белыми, а кровавые головки цветов – черными. Я шла по полю. Бело-черному. Как будто сначала падал снег, а потом вместо снега немного потрусили золой. Я шла по полю, вслушиваясь в тихий шелест, всматриваясь в странное багровое небо, и хотела распасться на миллиарды маленьких частиц, чтобы не чувствовать это страшное опоздание, эту жуткую агонию не_моего мира.
Я шла, крутила в руках ониксовые бусы, а по щекам катились кровавые слезы – птенцы, казалось, умерли, ледяное солнце упало в раскаленную пустыню, а он лежит в ванной и из вен его медленно вытекает жизнь. Страх-страх-страх-страх.
Я обязательно вернусь, шепчу я пересохшими губами. Я обязательно вернусь…
Обломки разрушенных миров. На их месте скоро возникнут новые. Я бродила и всматривалась в испуганные лица замороженных в пустоте душ, всматривалась в прекрасные и ужасные преломления реальностей, глядела в прозрачные реки времен, танцевала с холодным ветром изменений и мечтала о том, чтобы однажды выйти к своему дому.
Меня не было 7 лет. С холодным солнцем было все в порядке. Птенцы были здоровы и некоторые из них уже даже воспитывали своих.
Я сидела на нашем месте, на высоте, обдуваемая ветром и перебирала черные непрозрачные бусины.
… Я же говорила, что я вернусь….


*И на мгновение поверим чуть больше
Можешь застыть в сиянии солнца,
А я застыну в мерцании свечи,
Ты убегай, уходи от тоски.*

В колонках играет - Bloodflowerz
Настроение сейчас - ^___________^

Стоял и курил на балконе. Долго, со вкусом. На кровати вздыхала очередная моя подружка на ночь. Отличалась от остальных разве что тем, что слушала другую музыку и одевалась в другую одежду. Да мне в принципе, плевать. Она мне нужна не для того, чтобы музыку слушать. Ну, да, простите за вульгарность, для того, чтобы ее трахать.
Девушка пошевелилась, встала с кровати, подошла к стопке дисков у музыкального центра. Я исподтишка наблюдал за ней – мне было интересно, что она выберет. Да и посмотреть на нее тоже было приятно. Гладкая белая кожа, короткие черные волосы, бюст третьего размера, тонкая талия. Идеальна. Но просто еще одна кукла.
Смотрю на диск, который она держит в руках – как я и ожидал, всего лишь то, что ей положено по амплуа – диск с очередным шедевром гтик-дума….
Зазвучала медленная переливающаяся мелодия. Это красиво. Да. Но нельзя все подчинить одному стилю. Осторожно целую в шею. Она откидывает голову назад и закрывает глаза. И тут наконец, до меня начал доходить тот факт, который должен был дойти еще вчера. Ее тело делает все, что положено вышколенному, дорогому, хорошему телу. Слишком уж это тело не подходит к недорогой одежде. Слишком не сочетается дорогая краска для волос, дорогие духи с дешевыми шмотками. По профессии я обязан в этом разбираться. Слишком в моем вкусе девушка. Слишком точно включила одну из моих любимых песен. Слишком медленно отреагировала на приставленный к горлу нож. Слишком медленно попыталась перехватить руки и перебросить через себя.
- Кто? – мне было совсем плевать, кто ее послал, но просто интересно.
Она молчала.
- Кто? – лезвие пробило кожу, тонкая струйка стекла по шее. Кровь. Сладкая. Горячая. Совсем чуть-чуть до полной потери разума. Слишком манит. Слишком зовет. Слишком сильно. Кровь. Алая, алая жидкость. Нет. Сосредоточься. Нельзя. Не чувствуй.
- Кто? – повторяю в третий раз. Девушка молчит. Вонзаю клыки в горло, и чувствую, как по нему идет волна живительной влаги… Как же хорошо…. Как тепло… Тело я быстро распылил с помощью сферы пустоты.
А потом сознание резко померкло.

Первое, что я увидел, когда очнулся – это огромные каре-зеленые глаза, сильно подведенные черным карандашом. Они были злыми. Холодными. И смотрели с высокомерной насмешкой. Оглядел обладателя. Вернее обладательницу этих глаз. Ничего особенного – девица с рыжими волосами, видно крашенными, резкими чертами лица.
- Ну, я.
И не боится ведь. Совершенно не боится. Знает, что ничего не смогу сделать. Если человек выпьет метиловый спирт, то ему конец. Если вампир выпьет своего рода метиловый спирт… Нет, не конец, но после первого же заклинания сознания отсечено на неограниченный период времени.
Обманка. Суккуб сотворенный. Мориал. Моя сила временно принадлежит наглой девице. А почем девице – потому, что такие женщинами не бывают. Такие бывают либо девицами, либо мужиками в женском обличие. Прекрасно знаю, что она угадала мою последнюю мысль и гаденько улыбается.
- И за что? – даже не пытаюсь узнать причины.
Девица размахивается и бьет по лицу. Сильно. Почти сворачивает челюсть. Умеет пользоваться вампирьей силой. Хорошо умеет. Но ощущенье от нее.. не наше. И даже не чужого клана. Не вампир? Тогда как?... Она улыбается. Клыки всего на пару миллиметров длиннее человеческих. Полукровка?... Невозможно. На секунду прикрывает глаза – вместо болотных озер – ярко-желтые, с вертикальным зрачком, еще крупнее. Тряхнула головой – появились маленькие, кошачьи ушки. Прежде тонкие пальцы с аккуратными ногтями – в кошачьи лапы. Гангрел? В основном волки… Вентру?.... Слабо вероятно… Предпочитают совершенно другой стиль в одежде и разговоре. Тремер? Возможно, но нет от нее ощущения вампира. Нет и все. Да и не похожа на вампиров повадками. Ни на один из известных мне кланов.
Секунда и наваждение исчезло. В кресле сидела все та же женщина и смотрела. Внимательно. Выискивая что-то в моем лице.
- Помнишь?
В глазах вспышки.
Дождь. Ночь. Сижу на крыше. Жду. Долго уже жду. Обычно все проходит по плану, ну, мало ли что бывает. В этом деле накладки бывают часто. По улице идет женщина в плаще. Мой клиент. Блондинка. Полная моя противоположность.
- Добрый вечер, леди.. Не хотите ли вы составить компанию?...


- Так за что?...
- За то, что украл мое детство… Отец.

В колонках играет - Antichrisis - Gates of Paradise
Настроение сейчас - it is the fear

Просто мне хочется получить в свое безрездельное пользование капельку твоих сновидений. Чтобы сварить тебе декокт для кошмаров. Который кто-то ненароком сварил мне. Или специально? Я не знаю.

Сутками без сна, сутками упиваясь запахом валерианы и сигарет, кофе и крови. Я больше не могу смотреть на монитор - мне иногда кажется, что по нему стекают потоки. Сознательно пытаюсь себя успокоить - все будет хорошо. Да, ведь не иначе? Толлько вот по пятам идет Инквизиция, смотрит на меня светло-серыми, блеклыми глазами, наполненными холодной вежливостью и интересом. Кровью наполненны ладони, из порезанных линий жизни вытекло слишком много алого, жизни нет.

Я не хочу, чтобы детям, моим детям, моим ученикам, причинили вред.

Умирай, кричит тебе небо. Умирай, кричит солнце. Умирай, кричит луна. Умирай, кричишь... ТЫ.

А я бреду и по кожанной куртке скатываются мелкие капельки дождя - совсем меленькие. Верхняя стойка, клинок чуть подрагивает в до предела напряженных мышцах - 19 лет без практики, это вам не просто так. Идет мне навстречу - дождь вежливо уступает ему дорогу. Холодный, инквизиторский взгляд. Высший. Реальность идет складками перед глазами, я еще крепче сжимаю руками клинок. Не взять. Не достать тебе меня. Тихо, еще тише. Лицо инквизитора спокойно и отрешенно. За что? Я не знаю. Но малышей своих я защищу, слышите?!  Я никому не дам в обиду своих учеников, слышите?! Никого из них. Никого. Он ухмыляется. Знает.

Но за что? У него в руках огромный нодачи, с серебристым, вызывающим у меня тошноту лезвием. У меня - обычный прямой клинок, одноручный, с простой гардой. Не сопреник нодачи. Но я буду стоять.

Скрещиваем лезвия. Я успеваю только уворачиватся. Он чует мой страх.

"За что?"

"Следующие - твои птенцы"

Но я не умру. Я знаю. Увертываюсь от особенно опасного удара, внезапно оказываюсь за спиной. Наношу короткий укол, мужчина улыбается. Для прохожих - просто перебранка взглядами. Для нас - кровавый бой. Он опускает клинок за спину и за мгновение до того, как лезвие должно было пронзить меня, я просыпаюсь - еще один короткий кошмар.

Стоит только открыть глаза, как мир приобретает привычные очертания, привычный вид. Своих учеников я защищу.

Подхожу к окну. Прямо под фонарем - мой соперник из сна. В этот раз бой будет короче. И без шансов на победу. Выскальзываю на улицу, поднимаю клинок в приветствии. Поговорим...

Разговор короткий - инквизитор на три ранга выше меня. Я ему не соперник.

Лежу, вдыхая последние глотки воздуха, грудь разворочена. Он кладет мне на грудь крестик:

Спи спокойно...

 

 

 

В колонках играет - Forgive Me Not - Последний рассвет

Когда-нибудь я снова за тебя умру,

Когда-то снова буду бредить лишь тобой

Сейчас – не жди меня, я  не приду,

Не буду нарушать тебе покой.

Сейчас - не жди меня, я не приду,

И не укроюсь в теплоте твоего взгляда.

Сейчас – не жди меня, навеки не с тобой.

Но буду снова рядом – чтобы рядом.

Не жди меня, я не приду к тебе.

Не пропою о мыслях в тишине,

Не жди меня, я снова не приду.

Но все равно, хоть рядом и не рядом,

Я буду за руку тебя держать,

Сквозь вечность, взгляды и преграды

Держать – да просто, чтоб держать.

 

 

 

Мы ходим,

Где спят трамваи,

Там не пачкает грязь под ногами,

Мы вдыхаем

Отравленный воздух,

Чтобы жить.

Это было не просто,

Коснуться

Небес чужими глазами,

Говорить –

Друг с другом чужими ртами.

Мы верим,

Что все будет лучше,

А думаем –

Куда уже хуже.

И все знают

И верят в прощение,

Но нам нет,

Нет  утешения.

 

В колонках играет - Deadушки - Коллекционер
Настроение сейчас - депресс

... наконец-то я пойду туда, куда меня так ласково зовут?...

а ничего не изменится....

я так и буду висеть в синей пустоте в абсолютном холоде, и все так же искать твои отражения в черных песчинках и обрывках чужих фраз.

И только когда солнце станет черным, а луна фиолетовой, я наконец-то умру, только моего надгробного камня никто не увидит.

В колонках играет - Катарсис - Баллада Земли
Настроение сейчас - Х_Х

Слез прозрачные реки –

Мысли текут по щеке.

Сладкий привкус вечности –

Запах яблок в гнилой воде.

 

Душу зовут на небо,

Тело тянет к земле –

Компромисс между ними, где ты?

Зачем танцевать мне в огне?

 

А жаркое пламя пляшет,

Лижет пальцы и сны.

Я сжигаю отчаяние,

Страх, ненависть и мечты.

 

А жаркое пламя плачет,

Ждет сочувствия и любви.

Все жарче и ярче пляшет,

Уходит от дикой тоски.

 

Я не спасу тебя, пламя,

Я ведь не Бог – человек.

Я знаю, как жар твой ранит

Так что усни навек.

 

Стонет и стонет пламя,

Съедает мои стихи,

Съедает страницы из жизни

И вехи чужого пути.

 

Стони еще громче пламя,

И может быть, я приду.

И лепесток, словно сердца знамя,

Я каплей воды затушу.

 

Усни сладким сном, мое пламя

Не буди на рассвете меня.

Это ведь тяжкое бремя,

Убивать тебя навсегда

 

В колонках играет - Catharsis - Etude № 1 A-moll For Piano, Op. 1.mp3
Настроение сейчас - lost

Тишина, ночь, я сижу на подоконнике и болтаю ногами. Наблюдается у меня такая вредная привычка. Бездушно, бессмысленно, холодно, в конце концов, ночь, тьма и так далее. Этот ряд я могу продолжать до бесконечности, зачем было сдаваться однажды, чтобы потом играть в бездушие, холодность и темноту, да? Чтобы потом они вжились в мое второе(первое?) я и больше не отпускали, да? Как же я тебя ненавижу, до сих пор ненавижу, нет, уже не люблю, давно прошло и остыло, но не ненависть, она ярка.

Все уже однажды было и будет снова. Все предрешено, как известно, а  я все так же болтаю ногами над пропастью в четырнадцать этажей и мне совсем-совсем не страшно, однажды прошедшего Линзу и Спираль какие-то 14 этажей не напугают. Лунный свет падает на мое лицо, иногда мне кажется, что оно изрезано морщинами столетней старухи, и только глаза все еще живые, а иногда – что глаза уже потухшие и мне опять сто лет.

Все предрешено, вернется полночь и страх перед высотой, вернется, чтобы следующей ночью опять растворится. А где-то далеко отсюда танцует свой вальс со смертью мальчишка, а где-то Провожатая ведет сквозь преддверье Смерти какую-то очередную заблудшую душу, а где-то двое держат в руках небо, наполненное огоньками заблудших душ, а где-то Смерть грустно улыбается из под вуали, а чародеи, Изнанка и Контора сходятся в извечной битве добра и зла. А я сижу и смотрю  в небо, смотрю на звезды и вспоминаю иллюзии. Сотни лет прошло, сотни лет пройдет, а для меня ничего так и не изменится, наверное.

Беспомощно, безнадежно и отчаянно – ветры, штормы и громы всегда рядом. Кладбища снов, ничтожность и отчаяние, иногда мне кажется, что я просто жадничаю, не хочу ни с кем делится своим сокровищем, своими нарисованными картинками из чужих жизней. Да кто я? Я всего лишь звездочет. Я всего лишь смотрю на не случившееся  в этом мире холодных дорог. И иногда становится жаль не сказанных слов и не рассказанных историй.

А кто будет их слушать? Все хотят реальность, а уж никак не фантазию. Всего лишь капелька снов на измочаленную реальность, а никто не хочет делится, даже я, потому что это ничего не изменит. Вообще, в принципе, не смотря на все наши попытки – мы беззащитны перед миром и перед уготованной нам дорогой, мы ничего не сможем изменить.

Заходящее солнце заберет мою душу, а ледяные тени заморозят сердце, и все будет как раньше, как в прошлом, далеком-далеком прошлом, когда небо было цвета чистейшего индиго, а трава была изумрудно-зеленой и над ней порхала белоснежна бабочка-капустница.

И я никогда не узнаю, как это будет в далеком будущем. Возможно, мое физическое тело окажется закрыто в воспетой комнате с белым потолком, но ничего страшного. Что такое человеческая жизнь? Это всего лишь расстояние, дорога, между первым и последним вдохом. И ничего больше, поэтому бессмысленно пытаться придавать ей сакральный смысл.

А у меня, как и у всех, когда-то было сердце, живое, теплое, а потом не стало сердца и больше я не плачу не о чем, и не о чем не жалею, просто существую в лабиринтах иллюзорных сказок, наполненных чужими эмоциями. Наполненных пушистым мягким снегом, это все было нарисовано для того сердца, которое когда-то было живым, а потом развеялось песками времени над пустыней, серой холодной каменной пустыней. И никогда мне уже не остановится, я навсегда теперь буду блуждать по лабиринтам иллюзий, придуманных мною же, зачарованных и заколдованных, и буду бродить там до конца, до тех пор, пока не оживет мраморное сердце и не застучит снова. В нем больше нет места ни для кого. А этого не произойдет, поэтому я спрыгиваю с подоконника и иду на кухню пить чай и смотреть телевизор, а иллюзии тенями пусть стоят за моей спиной. Они единственные, кто останутся со мной до конца.

 

 

В колонках играет - Крылья (Amatory version)
Настроение сейчас - everynightmare

Падаем в безымянное кладбище духов,

Тишина наполненная запахом шорохов,

Пустота скользит над ладонью спелостью,

Остановись, стань моей смелостью!

Услышь меня сквозь память и вечность,

Услышь сквозь отчаяние и бесконечность,

Вернись в мои руки, раскрой свои крылья,

Отдайся на милость ледяного предзимья.

Я солнце осеннее и пепел раскаяния,

Ты лунный священный весенний свет

И рядом для нас – это расстояние,

Которое не пройти и за сотни лет.

Вернись в мое сердце холодной зимою,

Вернись в мою душу хмельною водою,

Пущу свою жизнь на корм черным воронам,

Оставлю покой древесным кронам.

Умру и усну, не вспомню о прошлом,

Может, однажды ты все же вернешься.

В колонках играет - ничего
Настроение сейчас - никак

Исписанная вечность на стекле,

Танцуют пальцы страха на игле.

Уходишь в рай и улетаешь в небо,

Под звуки голосов, туда, где не был.

Изломанные листья на ветру

Бросают тебе в след печальный взгляд,

И выпиваешь вновь сомнений яд,

Стремишься не уйти,

Прийти опять домой, назад.

В холодном героине пытаешься забыть

Чужую зелень глаз, но не простить

Предательства глухую, злую суть,

А любви не было – ее и не вернуть.