"Единство творчества я вижу
в искусстве театра, кино,
телевидения, эстрады.
Четыре музы, а ты один..."
А. Папанов
Анатолий Папанов родился 31 октября 1922 года в городке Вязьма.
Его мама Елена Болеславовна Росковская была полькой, и ее семья жила на границе Белоруссии и Польши. В 1918 году после Брестского мира эти земли были разделены, и Елена Болеславовна осталась одна. Ее родственники оказались в Польше, а она - в Белоруссии. Отец Анатолия Дмитрий Филиппович был старше Елены Болеславовны на десять лет, и она всегда называла его на «вы». В конце 1920-х годов родители Папанова переехали в Москву. Столичная жизнь Анатолия была проста и непритязательна. Как и отец, он сразу после окончания школы стал рабочим, но после десятичасовой смены на шарико-подшипниковом заводе, где он работал литейщиком, Папанов шел в театральный кружок при клубе «Каучук». В 1939 году он играл там в водевиле «Разбитая чашка» и на «Мосфильме» снимался в массовке фильма «Ленин в Октябре».
В первый же день войны 22 июня 1941 года Папанова призвали в армию. В 1942 году его послали на Юго-Западный фронт, где готовилось большое наступление советских войск. Под Харьковом несколько дивизий попали в «котел», немцы перешли в контрнаступление, и советские войска отступали до Сталинграда. В это время двадцатилетний Папанов командовал зенитной батареей и профессию солдата изучил сполна. Под Харьковом Папанов прошел через залповый огонь немецкой артиллерии, и узнал, что значит служить в батальоне, который просит огня и не получает ответа. Он запомнил горький вкус отступления, скрип земли на зубах и вкус крови во рту. Там же, под Харьковом он получил ранение. «Разве забыть, как после двух с половиной часов боя из сорока двух человек осталось тринадцать?» - вспоминал Папанов впоследствии. Об этом времени зрителям напомнит через много лет его роль генерала Серпилина в экранизации романа Симонова «Живые и мертвые».
После ранения Анатолий Папанов почти полгода лечился в госпитале и был комиссован по инвалидности после того, как у него были ампутированы два пальца на ноге. Летом 1942 года он вернулся в Москву, и пришел в тенистый дворик ГИТИСа, куда уже закончились экзамены, и где, тем не менее, не хватало студентов мужского пола. Там он услышал от живой легенды театра Михаила Тарханова: «Идите-ка, голубчик, прямо на второй курс». И Папанов пошел. Он был зачислен на актерский факультет, которым руководили артисты и режиссеры Московского Художественного театра Мария Николаевна Орлова и Василий Александрович Орлов. Помимо общих для всех занятий Папанов усиленно тренировался, чтобы преодолеть последствия ранения. Сам он говорил: «Что это за актер - хромающий!». После двух месяцев занятий с хореографом Папанов выбросил палочку, с которой пришел в ГИТИС, и даже научился танцевать. Но была другая проблема - четыре года занятий по технике речи не смогли исправить его произношение. «Папанов, ну когда вы избавитесь от этого ужасного шипящего?!» – говорила ему преподаватель по технике речи. Но у начинающего актера был неправильный прикус.
На государственном экзамене 11 ноября 1946 года Папанов в спектакле «Дети Ванюшина» сыграл Константина, который по возрасту был моложе артиста, а в комедии Тирсо де Молины «Дон Хиль - Зеленые Штаны» - глубокого старца. Зал был набит до отказа. Впереди сидела государственная комиссия - прославленные мастера советского театра. Дальше - студенты. Взрывы смеха и аплодисменты означали конец учебы и начало новой жизни.
В ГИТИСе он познакомился с Надеждой Каратаевой, тоже побывавшей на войне. Она полтора года проработала санитаркой в военном госпитале. Папанов и Каратаева поженились сразу после победы, и на их свадебном столе были лишь винегрет и водка по карточкам, а жить молодые были вынуждены в одной комнате с тещей, за шкафом. Теща же подбрасывала Папанову отрезы на костюм, так как сам Папанов зарабатывал немного, а его семья откровенно бедствовала. Детей у Папанова долго не было из-за того, что их слишком было трудно бы содержать. Зато работали они с женой всегда в одном театре – сначала в Клайпеде, потом в Москве, в «Театре Сатиры». Надежда Каратаева рассказывала: «Все началось с ГИТИСа, где мы познакомились. В разгар второго курса у нас оказался новенький — Толя Папанов. Высокий молодой человек в линялой военной гимнастерке. Он из-за ранения сильно хромал и поэтому ходил с палочкой. Пришел поступать, а вступительные экзамены уже прошли. Тогда художественный руководитель нашего института Михаил Михайлович Тарханов ему сказал: «Ну, милый мой, ты опоздал. Может, тебя сразу на второй курс записать? Там у них мужиков совсем нет. Даже этюды играть не с кем». Кстати, Толя очень много занимался с педагогом по движению, и уже через пару месяцев не только не нуждался в палочке, но и научился красиво танцевать. Сказать, что он сразу обратил на меня внимание, не могу. Мы просто стали приятелями. Но у Анатолия Дмитриевича был друг, который, попав однажды на наш студенческий вечер, решил за мной поухаживать, заметив тогда Толе: «Какая Надя Каратаева у вас хорошая девушка». И, как рассказывал мне потом муж: «Я слушал друга и думал: я-то, что же, дурак, эту девушку проглядел». Поженились мы с ним на 3-м курсе. После выпуска уехали работать в Клайпедский русский драматический театр, где играли очень много. А когда вернулись в Москву, Анатолий Дмитриевич сразу поступил в Театр сатиры. Главой семьи всегда был муж, ради которого я заставила себя тогда пожертвовать славой, карьерой. В Театре сатиры Толе долгое время доставались только эпизодические роли, он очень страдал от этого и говорил: «Я чувствую, что могу играть». Мы не просто были вместе, а всегда имели много общего. Например, друзья были только общие, никогда не делились на его или моих. Со временем любовь переходила в глубокое понимание друг друга. Конечно же, жизнь есть жизнь. Абсолютно идеальной она не бывает, но серьезных размолвок у нас никогда не было. Я старалась все время находиться рядом. И, по-моему, Анатолий Дмитриевич был этим доволен».
Папанов сразу мог бы остаться в Москве, где его пригласили сразу в два театра - в любимый МХАТ, и в Малый, куда он целый месяц ходил на репетиции к режиссеру Алексею Дикому, ставившему в тот сезон «Ревизора». Но, как ни соблазнительно было сразу же начать творческую жизнь в столице, Анатолий Папанов вместе со своим курсом отправился создавать новый театр в Клайпеде, где им была сыграна первая театральная роль Сергея Тюленина в поставленном к тридцатилетию годовщины Октября спектакле «Молодая гвардия». Но русский драматический театр в Клайпеде просуществовал недолго, несмотря на увлеченность и самые благородные стремления его создателей, и летом 1948 года Анатолий Папанов отправился в Москву навестить своих родителей. Там неожиданная встреча на Тверском бульваре с режиссером Андреем Гончаровым изменила его судьбу.
- Слушай, Толя, переходи к нам в театр, - сказал Андрей Гончаров, который был режиссером Московского театра Сатиры. Папанов согласился, но первые несколько лет в Театре сатиры у Папанова не было больших и заметных работ. Прошел незамеченным и его дебют на киноэкране - небольшая роль в картине «Композитор Глинка». И лишь в 1954 году Папанов получил в театре настоящую работу - роль в спектакле «Поцелуй феи». В эти же дни у него родилась дочь. Надежда Каратаева рассказывала: «До рождения дочки Анатолий Дмитриевич очень мало играл, и в основном роли ему доставались небольшие. И именно в те дни, когда я находилась в роддоме, мужу впервые улыбнулась удача. Все получилось случайно: заболел один актер, и в спектакль срочно ввели Анатолия Дмитриевича. После этого в него поверили. Я помню, как муж потом всегда говорил: «Это мне Лена счастье принесла».
Казалось бы, военный опыт Папанова делал его незаменимым актером для фильмов про Великую Отечественную войну. Но страна хотела отдыхать, и Папанов стал комиком. Он работал над амплуа комического жлоба – ушлого, продувного и ужасно симпатичного. Среди всеобщего официоза его герои были знакомы и узнаваемы: забулдыги в очереди за пивом, таксисты, мелкие чиновники. Официально считалось, что Папанов критикует отдельные негативные моменты советской действительности. Но его персонажи – мещане, выпивохи, жулики – и были живыми людьми.
В 1955 году Эльдар Рязанов предложил Папанову попробоваться на роль Огурцова в фильме «Карнавальная ночь», однако пробы прошли неудачно, и на роль Огурцова был утвержден Игорь Ильинский. Тем временем в Театре Сатиры вышел новый спектакль «Дамоклов меч», и роль Боксера в исполнении Папанова круто изменила жизнь артиста. Им всерьез заинтересовались кинематографисты, и Рязанов вновь пригласил Папанова сняться в картине «Человек ниоткуда». К сожалению, этот фильм был сразу же снят с проката, и премьера его состоялась лишь спустя 28 лет.
В 1963 году режиссер Александр Столпер решил экранизировать роман Константина Симонова «Живые и мертвые». Сам писатель, увидев Папанова в спектакле «Дамоклов меч», предложил его на роль генерала Федора Серпилина. Успех фильма был грандиозный - картина заняла первое место в прокате 1964 года и была удостоена призов на фестивалях в Карловых Варах и Акапулько. После такого успеха спрос на актера Папанова среди режиссеров возрос неимоверно, и он блистательно играл как драматические, так и комедийные роли. Папанов умел сыграть настоящую войну. Он мог показать поражение - личное и военное. Он играл свою нищету, отчаяние и слепую упрямую веру в победу. Вслед за успехом «Живых и мертвых» Столпер снял с ним «Возмездие», а Андрей Смирнов пригласил Папанова на роль в «Белорусский вокзал». Надежда Каратаева рассказывала: «Когда Александр Борисович Столпер пригласил его сниматься в фильме «Живые и мертвые», Толя начал отказываться: «Я не смогу, я же комедийный актер». Но режиссер уговаривал: «Ну, придите: мы с вами поговорим и посмотрим». На роль генерала Серпилина Папанова утвердили после первых же проб. В результате он остался доволен этой работой — лента была о войне, а эта тема ему как фронтовику очень близка. Тем более что «Живые и мертвые» — один из первых честных фильмов о начале Великой Отечественной. А Анатолию Дмитриевичу, который оказался на фронте в первые дни войны, именно 41-й особенно запомнился. Правда, Толе тогда, в отличие от Серпилина, было только 17 лет. Это потом уже он получил два ордена Отечественной войны».
Творческий расцвет Папанова пришелся на рубеж 1960-х-70-х годов. Страна с ума сходила по Хемингуэю, а он, как ни парадоксально, во всех своих военных фильмах играл русский вариант «Иметь и не иметь». Его герои – молчаливые крутые мужики – обитали на ничьей земле между жизнью и смертью. А сам Папанов отличался необыкновенной скромностью. Он не любил, когда на улице к нему подходили фанаты «Бриллиантовой руки» с непременным: «Усе, шеф!» - и злился, когда встречные кричали: «Волк! Волк идет!» Он не особенно следил за своими нарядами, и однажды пришел на прием к советскому послу в Германии в джинсах и ветровке. Вместе с ним был худрук театра имени Ермоловой Владимир Андреев – нарядный, в черном костюме и ослепительной рубашке. Вид Папанова его испугал. Но посол улыбнулся Папанову как родному: «Боже мой, наконец-то хоть один советский артист нормально одет!» Надежда Каратаева рассказывала: «Анатолия Дмитриевича отличала удивительная серьезность. Даже острил серьезно: как бы между прочим, а не стараясь делать это специально. Вообще муж старался оградиться от суеты, шума. На даче, например, частенько надевал старую одежду, чтобы не узнавали, садился на велосипед и уезжал куда-нибудь. Всегда говорил: «Я не понимаю людей, которые считают, что одиночество — это скучно. Я вот, например, могу ходить по лесу и думать, как сыграть ту или иную роль». Вы знаете, он же родился в простой семье, учился средне и вообще слыл этаким дворовым хулиганом. А когда, наконец, до него дошло, как ценны знания, овладевать ими было уже некогда — началась война и Толя ушел на фронт. Поэтому, как только у него появилась возможность, начал жадно заниматься самообразованием, всю жизнь много читал».
Он не считал зазорным для себя часами сидеть за кулисами, наблюдая, как играют и репетируют его коллеги, и никогда не просил роль побольше. Папанов стал великим актером второго плана, и его появление в любом эпизоде стоило целой роли. Одним крупным планом он мог сыграть всю биографию героя. В фильме «Берегись автомобиля!» он копался на своих шести сотках, а в «Бриллиантовой руке» рычал: «Будет тебе кофе, будет и какава с чаем!» - и зрители начинали гадать, где и за что сидел его жулик и сколько отсидел и когда сядет опять. Хотя в жизни сам Папанов был очень простым человеком. В театре Сатиры, полном интриг, как и в любом театре, он занимал свою чистую экологическую нишу.
Его жене – члену партии, пообещали «наверху», что она получит звание заслуженной артистки России, если сумеет уговорить Папанова вступить в партию. Но Папанов не поддался. Когда его в первый раз в жизни пригласили в США, он сказал, что без жены не поедет, и они отправились в поездку вместе. Суточные составляли триста долларов. Их решили сэкономить и питаться в гостинице супами из пакетиков. Через неделю голодовки сдались: купили на улице по хот-догу. «Видишь, - сказала жена, - у них пирожок стоит доллар, а у нас десять копеек». «Правильно рассуждаешь, Надя, - согласился Папанов. - Если учесть, что после нашего пирожка и лечение бесплатное...»
Внутренняя цельность папановских героев была его собственной. Он сорок три года прожил в браке с одной женщиной, тридцать девять лет проработал в одном театре. В молодости его мать, католичка, тайком от семьи перешла в православие. Потом, тайком от знакомых, крестила сына. Папанов привык молиться про себя, не шевеля губами. И только иногда, забывшись, крестился на церковь. «Что ты делаешь?!» – возмущалась жена. – «Помолчи, Надя» - отвечал он. Позже Надежда Каратаева рассказывала: «Он, прежде всего, безумно любил театр. Вот, например, наша дочь только поступила в Театр Ермоловой, и коллектив сразу же отправился на гастроли. Девочка не успела даже толком с коллегами познакомиться, и поэтому в своем письме пожаловалась: «Мне тут скучно. Я никого не знаю». Анатолий Дмитриевич ей тогда длинный ответ послал, где были такие строки: «Ни в коем случае нельзя скучать. Ты должна помнить: у тебя есть театр. Цени это. Каждую минуту думай. Иди на улицу, смотри, как люди ходят. Может, они тебе потом для ролей пригодятся». Однажды, помню, наш приятель Виктор Мережко дал Толе прочитать свою только что написанную пьесу. Мужу не понравилось, и он все тогда говорил: «Я должен честно объяснить свое мнение, сказать, как есть». Анатолий Дмитриевич не мог лгать. Он старался жить по Христовым заповедям, как и его мама, был человеком верующим. Может, поэтому и в партии никогда не состоял. А в храм, бывало, ходил, особенно когда мы были на даче. В 1987 году муж ставил спектакль, который по сценарию кончался смертью одного из героев. Анатолий Дмитриевич решил, что в этот трагический момент должна звучать молитва. Очень переживал: «Боюсь, не разрешат». Но все же разыскал на студии шаляпинские записи. И вот, представьте себе: звучит церковное песнопение и на сцену выходят актеры. У каждого в руке — зажженная свеча. Получилось очень необычно. И что важно, цензура эту сцену пропустила».
В 1967 году Анатолий Папанов впервые озвучил Волка в знаменитом сериале «Ну, погоди!», после чего стал кумиром многих поколений ребятишек. Как и многие удачи, эта роль возникла случайно. Режиссер легендарного мультфильма Александр Котеночкин мечтал пригласить на роль Волка Владимира Высоцкого - тот только что сыграл и спел в фильме «Вертикаль». Но наверху возмутились: сочинитель полублатных песен в детском мультфильме?! Да никогда. Пришлось Котеночкину позвать на ответственную роль лауреата Государственной премии Анатолия Папанова, который его не подвел. Его рычание, сипение, незабываемые «у-лю-лю» и «ой-ой-ой» сделали Волка народным любимцем. В гонках на выживание симпатии зрители целиком находились на стороне этого хулигана, которого постоянно мучает правильный Заяц. Папанову удалось покорить даже начальство. Ради него Волку прощали все – и папиросы, и драки, и ненормативное рычанье. Ему приходили сотни писем от детей, и он отвечал обстоятельно, защищал своего героя как мог: «По-моему, Волк совсем не страшный. Если сначала он действительно что-то замышлял против Зайца, то сейчас в нем появилось некоторое благородство».
В 1980 годы Папанов практически не снимался, но продолжал много работать в театре. А в 1986 году режиссер Александр Прошкин пригласил Анатолия Папанова на одну из главных ролей в фильме «Холодное лето 53-го». Роль Копалыча оказалась последней в жизни прекрасного артиста...
Если не считать фронтового ранения, которое мучило Папанова всю жизнь, то на здоровье он не жаловался. Мог купаться в холодной осенней воде и очень много работал. Летом 1987 года Папанов вернулся в Москву. Его супруга рассказывала: «В начале лета 1987 года Толя принес домой два сценария. Один из них был сценарий «Холодного лета». Он попросил: «Прочитай. Что ты думаешь по этому поводу?» Я стала ругаться: «Зачем ты два-то взял. Разорваться, что ли, хочешь? Я бы ни в одном не посоветовала сниматься. Отдохни. Папанов начал возмущаться: «Я же должен подтверждать свое звание народного артиста. Не буду сниматься - про меня станут говорить: «Это тот Папанов, который в «Живых и мертвых» снимался». В двух фильмах сниматься не буду, а вот в «Холодном лете» снимусь...»
Герой Папанова погибал в фильме, спасая деревню от бандитов. И перед смертью произносил слова: «Об одном жалею. Годы. Так хочется пожить по-человечески. И работать». Премьера фильма состоялась в Доме кино спустя год после смерти Папанова. Голос Анатолия Дмитриевича доносился до зрителей из небытия, и воспринимался, как завещание. Картина заканчивается стоп-кадром, последним кадром Папанова. Сам Анатолий Папанов не успел озвучить роль Копалыча, и за него это сделал замечательный актер Игорь Ефимов.
Надежда Каратаева рассказывала: «Он умер в ванной, принимая душ. Меня в это время дома не было, я была на гастролях в Риге. Муж приехал в Москву из Петрозаводска, где закончил сниматься в фильме «Холодное лето 53-го». Сначала он хотел сразу поехать в Ригу, но потом передумал. Решил на денек заехать в Москву. Он хотел посмотреть, как устроили в общежитии его студентов. Толя же начал преподавать в ГИТИСе, первый раз набрал себе курс. Беспокоился, как разместились ребята. Когда он приехал в Москву, то, естественно, захотел принять душ. Но в доме была отключена горячая вода. Он полез под холодную. И сосуды не выдержали. Врачи поставили диагноз: сердечно-сосудистая недостаточность. Толя не приехал в условленный день в Ригу. Я забеспокоилась, позвонила дочери и зятю. Зять полез через соседскую лоджию в нашу квартиру. И обнаружил Толю сидящим в ванной, его голова была уронена на колени, из душа лилась вода... Зять позвонил в милицию. Приехали милиционеры, врач, санитары. Толю вынесли на простынях. Почему-то на носилках не стали выносить.
Анатолий Папанов был похоронен на Новодевичьем кладбище.
Спустя несколько дней, на гастролях в Риге, не доиграв последний акт спектакля «Женитьба Фигаро», умер его друг и партнер по театру Андрей Миронов. Когда умер Анатолий Папанов, театр оказался в сложной ситуации. Гастроли отменить было уже невозможно, и дирекция театра попросила Андрея заменить Папанова в спектаклях, где он играл. У Миронова почти не было свободного времени, и нагрузка была тяжелейшей…
Об Анатолии Папанове был снят документальный фильм.
Текст подготовил Андрей Гончаров.
http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=538
Соколовская Анна за материал к этому посту!
Wojtek Siudmak, художник польского происхождения, живущий во Франции с 1966 г, является одним из основных представителей фантастического реализма. Сам он считает себя fantastic hyper realist, старательно облекающим свою оригинальность в рельефные формы. Фантастический реализм, объединяющий нереальное видение с натуралистическим искусством внедрен в сюрреализме его яркими представителями: S. Dali, R. Magritte и P. Delvaux. Siudmak - близок к Dali с его блеском в описании трехмерной иллюзии пространства, его смыслом света и оттенка, также его линейной и воздушной перспективы. Siudmak добавляет к этим средствам традиционного художественного выражения очень личный и вполне hyper реалистичный уклон, когда исследование технического совершенства совмещается с использованием преувеличения и весьма оригинальным воображением.
