Ирод. Не вставай, супруга моя, моя царица, это напрасно. Я не уйду, пока не увижу, как она танцевала. Танцуй, Саломея, танцуй для меня.
Иродиада. Не танцуй, дочь моя.
Саломея. Я готова, тетрарх.
(Саломея танцует танец семи покрывал).
Ирод. А, это чудесно, чудесно! Ты видишь, она для меня танцевала, твоя дочь. Подойди ко мне, Саломея! Подойди, чтобы я мог наградить тебя. А! Я хорошо плачу танцовщицам. Хорошо заплачу и тебе. Я тебе дам все, что ты захочешь. Что хочешь ты, говори?
Саломея (опускаясь на колени). Я хочу, чтобы мне сейчас же принесли на серебряном блюде...
Ирод (смеясь). На серебряном блюде? Ну да, конечно, на серебряном блюде. Она очаровательна, не правда ли? Что ты хочешь, чтобы тебе принесли на серебряном блюде, дорогая и прекрасная Саломея, ты, которая прекраснее всех девушек Иудеи? Что ты хочешь, чтобы тебе принесли на серебряном блюде? Скажи мне. Что бы это ни было, тебе это дадут. Мои сокровища принадлежат тебе. Что же это такое, Саломея?
Саломея (вставая). Голову Иоканаана.
Иродиада. А! Это хорошо сказано, дочь моя.
Ирод. Нет, нет.
Иродиада. Это хорошо сказано, дочь моя.
Ирод. Нет, нет, Саломея. Ты не просишь этого. Не слушай твою мать. Она всегда подает дурные советы. Не слушай ее.
Саломея. Я не слушаю мою мать. Для моего собственного удовольствия я прошу на серебряном блюде голову Иоканаана. Ты поклялся, Ирод. Не забудь, ты поклялся.
Ирод. Я знаю. Я поклялся моими богами, Я хорошо это знаю. И все же, я умоляю тебя, Саломея, проси у меня чего-нибудь другого, проси половину моего царства, я дам тебе его. Но не проси у меня то, чего ты просишь.
Саломея. Я прошу у тебя голову Иоканаана.
Ирод. Нет, нет, я не хочу.
Саломея. Ты поклялся, Ирод. (с) Оскар Уайльд.Саломея



ТАНЕЦ СЕМИ ПОКРЫВАЛ
(Из второго напутствия жрице храма "Семи небес")
Священные покрывала держат во тьме зверя. Ты должна суметь снять их, чтобы освободить человека из плена мира зверя.
1. Снятие первого покрывала открывают твои глаза. Но нет только твои. Ты должна помочь снять первое покрывало и ближнему своему. Кто есть ближний? Это ты узришь, если сможешь открыть свои глаза. Взгляд. Ты сможешь распознать отклик во взгляде, если снимешь первое покрывало со своего зрения. Учись видеть.
2. Снятие второго покрывала освободит слух твой. Ведь среди увиденных тобой, не все готовы сделать еще один шаг. Слушай. Учись слушать. Слух твой должен различить тех, кто ближе.
3. Снятие третьего покрывала освободит твое обоняние. Если кто-то готов подойти еще ближе, ты распознаешь его по запаху. Он взволнует не тело, но душу твою, если научишься правильно обонять.
4. Снятие четвертого покрывала освободит осязание твое. Это будет как искра. Малейшее, даже случайное касание станет знаком, если распознаешь отклик. Учись через касание узнавать его. Помни, зверь настороже. Не спутай отклик зверя с откликом человека.
5. Пятое покрывало на устах твоих. Вкус, ранее неведомый, должна распознать ты. Но ты должна и учить распознавать его. Иначе, останешься одна, и предназначение твое не исполнится.
6. Шестое покрывало держит красный бык. Оно покрывает ложе любви. Будь осторожна. Сила страсти может затмить узнавание. Взрыв оргазма может показаться снятием покрывала. Если ошибешься, второго шанса не будет. Не приближайся к нему, пока не будешь уверена, что уже сняты первые пять покрывал.
7. Седьмое покрывало - покрывало совершенства - открывается только избранным. Ты должна суметь слить воедино все предыдущие шесть покрывал в одно. Так, чтобы невозможно было, различить, где кончается одно и начинается другое. Это и есть седьмое покрывало. Оно снимается только вдвоем. Оно скрывает душу человеческую. Снятие его и есть твое предназначение.
На этом пути - спасение. Спасешься ты - спасутся все. Один не спасется никто.




Репетиции пьесы начались в Лондоне в 1892 году, но вскоре были остановлены из-за запрета пьесы лордом-камергером. Объявленная причина — законодательный запрет постановок с библейскими персонажами. Впервые пьеса была опубликована во Франции в 1893 году, а английский перевод с рисунками Одри Бердслея в 1894. На странице посвящений Уайльд указал переводчиком своего друга и любовника лорда Альфреда Дугласа. На самом деле, Уайльду не понравился перевод Дугласа, и он его полностью переработал самостоятельно, но хотел оставить имя Дугласа на обложке. Однако издатель настоял на снятии имени Дугласа, и Уайльд перенёс его в раздел посвящений, назвав, тем не менее, Дугласа «моим переводчиком».
В итоге пьеса впервые была представлена на сцене парижского театра "Творчество" (Théâtre de l'Œuvre) в 1896 году, Уайльд в это время находился в Редингской тюрьме.



На вопрос, почему он предпочёл написать пьесу на французском, Уайльд указывал на Мориса Метерлинка, как на пример интересного результата, которого можно достичь, если писать не на своем родном языке. Долгое время утверждалось, что Уайльд создавал пьесу под Сару Бернар и якобы поэтому написал её на французском языке. Однако сам Уайльд отрицал это. Сара Бернар впервые увидела пьесу уже готовой, обсуждалась возможность её участия в постановке, но ей так и не довелось выйти на сцену в образе Саломеи. Некоторые исследователи полагают, что недостаточное знание Уайльдом французского отразилось на языке пьесы, и что именно по этой причине многие фразы в диалогах построены упрощённо и однообразно.
В июне 1906 года пьеса прошла закрытым показом вместе с «Флорентийской трагедией» (неоконченная пьса Оскара Уайльда) в Королевском театре Конвент-Гарден. Однако запрет лорда-камергера действовал почти сорок лет — первое публичное представление трагедии в Англии состоялось 5 октября 1931 года в Театре Савой.



Традиция возводит танец семи покровов к временам Ахума, царя ахумитов, который в 532 году захватил страну царицы Савской. Его любимицей была прекрасная Айла Сах, которую евнух гарема однажды застал при попытке сбежать с одним из гостей во дворце. Айла, чтобы спасти свою голову, обещала султану исполнить танец семи покровов. Покров, вуаль, фата - это был символ чистоты и невинности в египетском и индийском обществах. Сбрасывание каждого из покровов означало достижение чистоты первоначального эдемского сознания. Покровы символизировали четыре элемента (огонь, землю, воду и воздух) и три основы Существа (тело, душу и дух). Сбрасывание их означало достижение "квинтэссенции" (пятой сущности, превосхождения четырех элементов) и "единства" (превосхождения трех основ).



Плачь, плачь моя Саломея…

Вот он – пепел былого. Он жжет руки и болит сердце при виде его. Возьми его в ладони свои. До дна возьми его, до самого дна, ибо иначе скажут, что не испытала ты боли до всей глубины ее.
Возьми, вглядись в дни, что прошли и, смеясь, развей былое, дочь моя, Саломея.
И скажут: ее отец Ирод. И скажут: она – блудница отца своего. А ты отвечай, что теперь и впредь нет никого, кого бы ты назвала отцом своим. И нет никого, кого бы назвала ты любимым. Такова воля судьбы.
Плачь, плачь моя Саломея… Не твоих ли губ граната цветки пурпурны, не твоих ли волос черны ночи беззвездны, не твоих ли глаз искры играют на вине в кубке царя твоего, царя небесного…
Лучшая мирра на членах твоих и обручи золоты и червонны, словно полночный огонь, на запястьях твоих! До дна испей, до самого дна, бросив кубок под ноги страже дворцовой. Ибо иначе скажут, что не возлюбила ты царя своего. Зашепчут старухи из-под пыльной парчи морщин, тревожа прах мертвых своими словами. Заворкуют, как птицы, глядя на сердолик и яшму уборов твоих служанки дворца, мечтая, что и они, и они тоже увидят зарю дня грядущего…
Как больно звенит черная бронза кубка о белый мрамор полов! Как тот, кого ударили мечом в спину, ударили исподтишка! Как кричит металл, как стонет камень от плача его! Как темная кровь убитого льются капли вина к ногам твоим.



Плачь, плачь, моя Саломея…
Когда огонь возгорится выше стен дворца, выше стен храма бога, то вознесется он выше этого мира, вновь и вновь тебя призывая. Не обожжет он руки твои, ибо не ты, не ты – жертва его. В нем, Саломея, бог твой, так услади же его. Так танцуй же и пой пред ним и плачь пред ним. Возвеселится сердце его, и он простит нам. Ведь нет такого бога, что был бы рад счастью людскому…
Танцуй, танцуй, моя Саломея! Ради жизни моей танцуй! Ибо огонь священный призвал тебя! Вновь и вновь касаться он будет раскаленными перстами тела твоего. Обними же плечи его, смотри, как прекрасны бедра его, взгляни, как манят тебя руки его. Нет рук горячее, нет совершенней тела, чем у божьего огня! Нет страсти жарче, нет любви постоянней, чем божья страсть и любовь. Помни, помни, дочь моя, Саломея.
Ибо сжигают забывших; словно пепел былого они чернеют.
Обнажи, обнажи тело свое, Саломея!
Брось, швырни мне покрывала свои.
Одно за одним. Отринь любви расшитый алый атлас и нежности шелк небесный и верности белый лен египетский. Брось, к ногам своим, брось надежды сукно, что темнее вод Иордана ночью и тяжесть персидской парчи веры своей. К чему, скажи мне, к чему тебе души тепло, словно тонкая, золотая шерсть сирийская? Подальше, подальше отбрось мечты свои, словно индийский хлопок, что легче пуха!




Ибо богу угодно видеть совершенство твое. Совершеннее ли ты всех тех, кто поутру выйдет набрать воды к колодцам земли нашей, или язвами гнойными покрыто все тело твое – кто знает? Никто не смеет глядеть на ту, что обнаженная танцует для бога. Таков его закон и утром проклянут тех, кто сквозь щели меж век крал божью невесту. Вон, погляди, дочь моя Саломея, - на кольях головы тех, кто на тебя вчера бросил взгляд, уж стали тронами воронам и престолами грифам. Ибо они - цари мира этого.
Расскажи, поведай Саломея, богу нашему, что мы любим его. Обними его слаще, чем обнимать возможно. Приласкай его так, чтобы возлюбил он тебя. Чтобы возжелал он тебя И в Вавилоне и в Египте скажут украдкой: нет у бога невесты слаще, чем Саломея! Вот она, слава твоя, дочь моя! Воистину, слава! Смотри: везде шепчут, когда идешь ты, с лицом, скрытым шелком и парчой: «Она, она, Саломея, та, чье тело не жжет священный огонь!»
Ох, как влюбленно звенят цимбалы, как со страстью шепчет цитра, как флейта стонет по тебе, о дочь моя! Как сладок сабейский ладан, что курится на брачном ложе твоем!




Танцуй, танцуй, моя Саломея… Ибо такая судьба твоя, дочь моя!
И когда меня спросят, от кого рождена она, моя Саломея, я скажу, что не знаю. Ибо кто знает отца невесты бога? Кто осмелится назвать имя его? От кого родиться может та, от слова чьего смолкает ветер песков и у стоп чьих цветет мандрагора?
Когда скажут, что в дар за танец свой божья невеста взяла чью-то голову на блюде, я им не поверю. Разве нужен мертвый той, кто владеет жизнью? Но носят ночами на блюдах из серебра и меди головы тех, кто глядел на танец твой. Ибо такова судьба тех, кто возлюбил тебя, дочь моя…
И когда остынет огонь священный, на месте его вновь и вновь, рыдая, ты погрузишь руки свои в пепел былого, украденная, но не отданная, желанная, но навеки запретная.
Плачь, плачь, моя Саломея…
(c) Виктор Солкин



Еще ода версия происхождения танца семи покровов
Танец Семи Покровов - это культовый танец, основанный на мифе о Ассиро-Вавилонской богине любви и плодородия Иштар. Она оставляла по одному из семи покровов за каждыми из семи ворот, когда спускалась в подземный мир, чтобы освободить своего любимого Таммуза.
Распространенное заблуждение, что Иштар оставляла свою одежду возле каждых ворот. Это из той же серии, что считать Марию Магдалену - блудницей. Ошибка ранних переводов так сказать.
У каждых ворот Иштар оставляла драгоценности и символы царской власти. Это логично -она спускалась в подземное царство, где ничто земное не имеет уже уценности, ни драгоценности, ни власть. Душа пришла очищенной от лишнего (но не настолько, чтоб богиня оголилась). Оголение женщины всегда считалось на Ближнем Востоке унизительным, рабским. Для богини не подходит.











http://zhurnal.lib.ru/z/zulumhanow_d_a/7h.shtml

http://www.i-love.ru/sprg/salomea/salomeatxt.html

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BB%D0...%BF%D1%8C%D0%B5%D1%81%D0%B0%29

http://ec-dejavu.ru/s/Salome.html

http://www.sunhome.ru/journal/11547/p2

http://victorsolkin.livejournal.com/56944.html

http://bollywoodindomania.forum24.ru/?1-15-0-00000005-000-0-0-1237053775