Я твоя… Понимаешь… Твоя… Обожаю! Хочу! И ревную!... Из-под ног уплывает земля... Когда я твои губы целую… Ты лишь мой… Никому не отдам… Да, нахально звучит… Ну и пусть! ...Всё с тобой разделю пополам... Своё счастье, радость и грусть... Я и так сумасшедшей была... А сейчас я совсем в зоне риска… Я с тобой за буйки заплыла... И развязка уже совсем близко... Ты ворвался в моё подсознание... Превращая мою зиму в лето... Я тону в тебе, как в мироздание... Без спасательного жилета… Каждый миг, каждый час, каждый день... В моих мыслях ты ходишь и дышишь... Ты со мной неотступно, как тень… Я твоя, мой единственный… Слышишь????? © Copyright: Александр Кудряшов 4, 2016 Свидетельство о публикации №116030210397

Она сидела сжавшись на полу и ручку двери все еще держала: "Все!..пусть уходит, больше не могу! Я не хочу все повторить сначала. На сколько он вернулся?..на неделю, на месяц, может три!..и снова ждать? И вновь учится привыкать к потере, и долгими ночами вспоминать?!" Она покрепче обняла колени холодною, дрожащею рукой. Сомнений не осталось даже тени, что тот, кого прогнала..стал чужой. А там..за дверью..тот "чужой" стоял, все ждал: сейчас опомнится, откроет. Что любит его очень!..твердо знал. И что сейчас сама с собою спорит. Он простоял до самого утра. Стучал..звонил ей в двери много раз. Но!!!..Сердце, что сумели сжечь дотла, уже не разгорится ради вас! Cherry

В её глазах – тоска влюблённой женщины, И синих брызг струится водопад… Её глаза пророчеством отмечены – Ночным паденьям звёзд в них нет преград… Её глаза – и нежность и смятение, Призыв греха к той святости души, В которой запредельно откровение, И путь в любовь с простым названьем – жизнь… Нет озера прекрасней и прозрачнее, Нет омута порочнее, чем взгляд… Её глаза – два факела горящие, И пропастью к разлуке – камнепад… В её глазах – тоска влюблённой женщины, И тихое печальное «прости» Тому, с кем перед Богом не обвенчана… …В её глазах – л ю б о в ь, готовая с п а с т и… Елена Громцева

Да, наверно я бы не смогла. Только попытаться все же стоило. Что теперь покажут зеркала мне, входящей замертво в историю? Что теперь у критиков-менял мне найдется - кинуть перевозчику? Оживи несносную меня, вычитай, дурную, еженощную. Каждой строчкой, каждой запятой, всеми недосиленными силами я боролась с вечной пустотой. Только ты мне скажешь - победила ли? Петелина Мария

Кончилось небо, застыла вода,
Цвет превратился в звук,
Когда обернулся, позвал в никуда,
И я согласилась вдруг,
Будто птенец неразумный какой -
Лететь за тобой.

Вряд ли - любовь, но такие дела -
Помню чужое окно.
Как тихо смеялся, как плохо вела,
Как яростно рассвело...
Помню опасную нашу игру
- Любишь? - Умру.

Прячь, уговаривай - все на виду -
Нежность - как справиться с ней? -
Глупый птенец в одичавшем саду
Мечется между ветвей
Ласковых ясеней, бешеных лип -
- Втюрился.
Влип.

(Лада Миллер)

... Если бы я мог дать тебе что-то одно в этой жизни, я бы дал тебе возможность увидеть себя моими глазами. Только так ты смогла бы понять, что ты значишь для меня...

Ты не забудь - я мыслями вся в тебя,
Словно ты мой единоутробный брат.
Я удаляю, сердце свое скрепя,
И ухожу, как в вестерне, на закат.
Я тебя чувствую, веришь, если закрыть глаза,
Помню твой запах парфюма плюс сигареты.
Мне не нужны, ты знаешь, твои телефоны и адреса.
Ты для себя расставил чертовы приоритеты.
Не разобьешь, все гибкое, как пластилин.
И не поранишь - вместо крови вода.
Я бы глотала морфий или амфетамин,
Чтоб не болело от жирного на мне поставленного креста.

(с)Amaunet 02/03/2014г.

Мамочка мама
Он учит меня летать.
Выше заснеженных трасс
И покатых крыш.

Словно январь застилает мою кровать, словно на поле войны наступает тишь. Словно повсюду огни и повсюду свет, пахнет жасмином и кружится голова. Словно искали друг друга среди планет и от чужих руки прятали в рукава. Словно не смели всуе сказать "люблю", да и дышалось мало и тяжело, он меня обнимает пока я сплю, и заживает сломанное крыло.

Мамочка мама
Он учит меня летать.
Выше мирских забот,
Суеты и зла.

Он смотрит в глаза, со лба убирает прядь. И нас укрывают два белых его крыла.
(Хрустальная Марго)

Я все пытаюсь понять смысл этой фразы. Такую как я? Это какую? С такими же глазами, волосами, фигурой? Или в таком же платье? А может быть, просто с такой же улыбкой.. манерой говорить… смотреть… дышать… молчать.. Часто я слышу эти слова.. «хочу такую как ты», слышу и думаю.. — какую? Ведь почти никто из подобное говорящих, понятия не имеет, какая я. Да и сама я не особенно знаю.. об этом. Двойников во всем не бывает. И даже похожие люди — это как два разных мирах, разных планеты… Нет двух Венер, Юпитеров или Сатурнов… Нет двух абсолютно идентичных людей. И вот, очередной «ты» говорит «хочу такую.. « — и я уже знаю, что он скажет дальше. И с моего языка вновь готово сорваться…»да ты меня вообще не знаешь! Ты даже не представляешь, чего хочешь… ты просто не понимаешь, о чем говоришь.. о чем думаешь.. ну это словно…выбирать книгу по обложке…или прочитав несколько случайных строчек, открыв ее наобум… или не совсем наобум — а читать выбранные автором строки… и выбранные не случайно, а так чтобы намекнуть на суть… и ты платишь за книгу немалые деньги, несешь домой открываешь и… понимаешь, что эти строки и сама книга — вещи разные. А что если эти вот строчки единственное, что было интересным в этой книге? А читать больше и нечего…«» А ты все еще хочешь такую как я ? Хочешь, глядя в мои глаза… на линии тела.. слушая мой голос… и слова, которые так красиво становятся предложениями.. предложениями, в которых есть смысл.. и он иногда тебе даже приятен. Хочешь, ощущать мое тепло, огонь, который не просто согревает меня саму… но может зажечь жизнь и в тебе. Не этого ли ты искал? Хочешь, ощущая как мои пальцы переплетаются с твоими… скользят по коже.. напряженным мышцам… и дыхание… где-то в области шеи.. и тебя просто накрывает этим «хочу такую..» стремительно и неумолимо. Не оставляя никаких сомнений… Но. Все имеет свойство заканчиваться. И вот…оправившись от ночи, как от затмения… ты говоришь уже менее уверенно это свое уже привычное «Я хочу..» И…замолкаешь. Не говори. Лучше молчи. Прежде, чем захотеть..нужно попытаться понять. Принять… такую, как я. …так чего же хочешь ТЫ? ... из дневника Vik -и ...

Покажи мне то время, где я сильней, чем сейчас.
это сто сигаретных пачек тому назад,
это два институтских курса и школы часть,
это те, еще неподкрашенные, глаза.

покажи мне то время, где я еще не люблю
никого, кроме мамы и палевого кота,
где часов по двенадцать дома стабильно сплю,
это детское время без «если» и без «когда».

покажи мне то время, когда мне тринадцать лет,
и четверки мои — наивысшая из проблем,
я не думаю о парнях, о добре и зле,
и не еду грехи замаливать в вифлеем.

покажи мне то время, где я не авторитет,
где не нужно рубить младенцев и жечь костры,
где еще не даю в долг, не беру в кредит,
где слова мои еще не совсем остры.

покажи мне то время, где я выхожу гулять
и на старых качелях лечу до любых планет.
где еще после каждого слова не ставлю «б*ять».
где вопросов жизни и смерти ни капли нет.

покажи мне то время, когда я живу игрой,
не дежурной улыбкой, ненависть затаив,
и друзья еще умеют стоять горой,
и когда это все, что у них на меня стоит.

покажи мне то время, где под ноги не смотрю,
где только родители вправе прижать к груди,
где крысы тащат сырные крошки в трюм,
и я не знаю, что ждет меня впереди.
(Стэфания Данилова)

Я не то чтобы много требую – сыр Дор Блю Будет ужином; секс – любовью; а больно – съёжься. Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся; Я не то чтоб уже серьезно тебя люблю – Но мне нравится почему-то, как ты смеешься. Я не то чтоб тебе жена, но вот где-то в шесть Говори со мной под шипение сигаретки. Чтоб я думала, что не зря к тебе – бунты редки – Я катаюсь туда-сюда по зеленой ветке, Словно она большой стриптизерский шест. Я не то чтобы ставлю все – тут у нас не ралли, Хотя зрелищности б завидовал даже Гиннесс. Не встреваю, под нос не тычу свою богинность – Но хочу, чтоб давали больше, чем забирали; Чтобы радовали – в конце концов, не пора ли. Нас так мало еще, так робко – побереги нас. Я не то чтоб себя жалею, как малолетки, Пузырем надувая жвачку своей печали. Но мы стали куда циничнее, чем вначале – Чем те детки, что насыпали в ладонь таблетки И тихонько молились: «Только бы откачали». Я не то чтоб не сплю – да нет, всего где-то ночи с две. Тысячи четвертого. Я лунатик – сонаты Людвига. Да хранит тебя Бог от боли, от зверя лютого, От недоброго глаза и полевого лютика – Иногда так и щиплет в горле от «я люблю тебя», Еле слышно произносимого – в одиночестве. Вера Полозкова

Когда мы, измученные рабочей неделей, непогодой, уставшие от хмурых лиц и отсутствия солнца, возвращаемся домой, - только от нас зависит, что там окажется: уют, приглушенный свет, тепло или прохлада пустых комнат с равнодушным снегопадом в не зашторенном окне.

И знаете, иногда эта меланхоличность пустого дома мне нравится. Она созвучна тонким, невесомым и почти неслышными отзвукам глобального зимнего настроения, не тех - сиюминутных порывов и ежедневных прилипчивых мотивчиков: работа, дом, магазин, ужин, будильник, душ... А именно глобального упаднического состояния, все же зима - это остановка, маленькая смерть, которая иногда заслуживает проявления грусти. И ей так не рады в предпраздничной суете, и ее аккорды еще можно заглушить, пока не отгремит рекламный ажиотаж боем курантов. Вот тогда, в буднях января, в холодном феврале, в ожидаемом, но предательском марте, эти высокие нотки отчаяния будут слышны четче, громче.

А пока я открываю раму и впускаю в темную квартиру холодные снежные хлопья, которые танцуют в морозном воздухе. В моей комнате идет снег.

Между мыслью и болью, от глаза - налево,
То ли молот стучит, то ль взбесился набат.
Говорил, что нужна, говорил - королева.
По словам, как по тропам, возвращаюсь назад.

Я б засыпала снегом первый тонкий росток,
Я бы пламенем выжгла,- где оно родилось,
Чтобы пеплом - по ветру. чтобы каплей - в песок!
Но по сердцу оно прорастает насквозь...

Не лежу на полу, не катаюсь от боли,
Не стараюсь забыть,- просто... вены горят.
На луну, как волчица, тоскливо не вою...
По словам, как по тропам, возвращаюсь назад.
(Ирина Тишкина)

Уходящая ночь тихо стрелки часов
передвинет, цепляясь за крыши,
и повиснет легендой несбывшихся снов
на карнизах, где инеем вышит
еле видный узор из рассыпанных звезд
белоснежно мерцающей гладью,
и хрустальные капли оброненных слез
незнакомки укрытой вуалью…

Почему этой ночью предзимней одна
она ходит по улицам спящим?
Ищет выход из снов, что ведут в никуда?
Или хочет попробовать счастье
из осколков сложить…Или может черту
подвести под расколотым прошлым,
и заполнить хоть чем-то души пустоту,
ту, что в плен одиночества брошена…

В предрассветном тумане таится печаль
ожиданием нового утра…
Может быть незнакомка поднимет вуаль…
Загляни ей в глаза, ведь кому-то
надо слезы смахнуть с этих длинных ресниц,
согреть тонкие пальцы в ладонях,
и сказать, что любовь не имеет границ
лишь в стране под названием «Двое»…
(Инфинити Лао)

отлюбившему - падать пеплом на серебристый снег, мёрзнуть инеем, камнем лежать подводным. помнишь, какой ты был? ночь не смыкавший век? солнечный жар, стекающий прямо в рёбра, вечно голодный, вечно идущий ко мне человек. в этой сказке - зимняя стужа, даже когда июль, эту сказку ты называл - свободой. что, хорошо тебе? дышать решетом от пуль? зализывать раны с десятой, сотой... просыпаться обглоданным с каждым пустым восходом? ну и кто я теперь? незнакомка с размытым лицом? след на фильтре, почти что забытые губы? ты сливаешься с городом, кажешься мертвецом, машинально листаешь ленту, видео на ютубе. улыбаешься глупо, запивая всех нас вином. Полина

— Друг, ты не прав, любая женщина должна пролить столько слез на сколько хватит ее любви к мужчине. Так…
— Ты хочешь сказать, что каждая женщина обязана плакать только потому, что она любит? Это же абсурд, — перебил меня он.
— Нет, она никому ничего не обязана. Но это неизбежно. Если ты мужчина, то за каждую ее слезинку ты стоя на коленях ответишь. Пускай ты сегодня хлопнул дверью и гордо ушел, оставив ее одну, а завтра даже не поинтересовался как у нее дела. Но через время тебе будет ее не хватать, как воздуха, которым ты дышишь. Постучи в дверь, она откроет и даже угостит твоим любимым чаем с печеньем, она простит, а ты поцелуешь ее руки.
— …
— … Завтра ты снова уйдешь и те руки, которые ты целовал, ты будешь заламывать за спину, крича ей в лицо. Она женщина, она слабая. Ты мужчина. Ты ведь сильнее. Ты мужчина? — Ответь себе на этот вопрос.
— Ты утверждаешь, что женщина не должна плакать. И ты, конечно, прав. Но покажи мне хоть одну женщину, которая ни разу не плакала из-за своей любви. Покажешь? Если да, я заберу свои слова обратно.

Всему есть предел. И ты это должен понять. Сегодня она считает тебя Богом, а завтра кучей дерьма, об которое не стоит пачкаться. За это я уважаю женщин. Они не возвращаются. Если она разлюбила, то никогда больше не полюбит вновь. Ты, друг мой, вспоминай это каждый раз целуя ее пальцы. Сегодня на коленях льет слезы она, а завтра, смотря ей в след, плакать будешь ты.
( В. Прах )

Так ждут с войны отчаянно любимых, так расправляют уголок письма, так успевают на последний поезд длинным, холодным вечером, ютятся у окна. Так набирают номер телефона, по памяти, а, может, наугад, чтобы услышать голос, тёплый, сонный и так в ответ отчаянно молчат. Так обнимают после долгих лет разлуки и так вдыхают аромат цветов, и так клянутся в круговой поруке, и месяцами спят без светлых снов... Ты слышишь? Так ночами снег ложится, предшествуя немому ноябрю. Он скоро будет на твоих ресницах... Так я люблю тебя. Так я тебя люблю. Хрустальная Марго

... Да знаю, знаю я… Нас учили,
Что надо с ними вот так, построже,
И чтоб случайно не приручили,
Смотри-ка, деточка, осторожней,


И то, что больно потом бывает…
Примерно помню.
Ну так.
…Немножко.

….Но здесь так звонко бегут трамваи,
И солнца свет,
И весна в ладошках,
Апрель смеётся и шлёт «удачи!»,
Апрелю тоже- слегка за двадцать...

...Ты пахнешь мятой,
Мой странный мальчик,
С которым хочется просыпаться.

А я сижу, повторяя чётко
Урок заученных мной разделов,
Но сердце бьётся внутри галчонком…
...И Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ.

И смотрит Жизнь, головой кивая:
"Ну что ж так, Женечка,
Это Вы ли?",
Пока пытаюсь, едва живая,
Напрячь последние из извилин,

Но снова- дышится на пределе
И рифмы спят на листочках смятых...
...Ну кто просил тебя, в самом деле,
Так упоительно пахнуть мятой,

Так бирюзово сиять глазами,
Дарить улыбку с оттенком лета?..

Ты - самый странный из всех экзамен
И самый сложный из всех билетов.

...А дни кипят в суете столичной,
И дел по горло,
И шкалит датчик.
И мне бы сдать тебя на “отлично”.

...Но снова,
кажется,
пересдача.
( Евгения Гетманчук )

Он медленно шел по Новому Арбату. Ветер холодил грудь, словно чужая женщина просилась к сердцу, протягивая тонкие холодные руки… Он не спешил, оттягивая момент, когда окажется один на один в пустой комнате, в том вечере, когда они попрощались. Да, именно там, а не несколькими днями позже. Потому что именно тогда, все было сказано.
Он думал – все можно повернуть, переиграть. Можно проверить, подумать и решить по ситуации. Но она их просто не создавала и зацепиться – было не за что, как бы, не пытался связать нити причин и следствий.

Эскалатор, невозмутимо поднимал его этажом выше, давая возможность войти в эту воду постепенно, подготовившись – не захлебнуться. Бережно подтолкнуть «давай». Он остановился и смотрел теперь со стороны, на два белых кресла стоящие практически у самого «выхода». В голове тут же пронеслось «выхода нет». И это была единственная правда. Выхода – нет. У него – нет выхода. Выхода у его мыслей, эмоций и желаний. Нет ее. И она – не вернется, выхода – нет.

Сегодня, эта правда выдавила последнюю женщину из его постели, как остатки зубной пасты из металлического тюбика. Больше не осталось его, того, кто всегда относился к ним легко, находя для каждой свою роль и место: с кем пить, тусоваться, спать, болтать (получая от этого максимум удовольствия). И казалось бы – и раньше замечал ее присутствие в собственной жизни, но не акцентировал не этом внимание. А потому, вроде, не должно было бы так выбить его из равновесия – Осознание – лицо женщины, которую целует – не Ее. Это – другая женщина. От неожиданности – он расплакался, в голос, не в силах сдержать слез, не испытывая стыда, а лишь дикую Досаду. Это – другая женщина!

Он давно потерял ощущение реальности.

Ему лишь казалось – контролирует ситуацию. Наконец понял, он жил так, словно она рядом и слышит, и видит его. Он шутит – она смеется, в унисон с вот этой, новой незнакомкой. Думал, старается очаровать свою собеседницу, но… как оказалось – ее, не видимую (убедить – будь со мной). И так, завоевывая очередную женщину – ощущал маленькую победу над ней, на миг приближая…

Коньяк – кофе – сигарета – новое заклинание? Никаких женщин?
( из дневника Alemith-a )

Тёмная комната с запахами других, Рыжий фонарь подсматривает в окно. Да, хорошо, я сочиню тебе стих, Я расскажу, что мы с тобой - одно. Люди на улице, слякоть и суета... Каждая встреча - скальпелем по груди. Я расскажу, как без тебя пуста, Как в голове пульсирует: "Приходи". Множится пепел, в блюдце танцует ночь, Каждая клетка тоскует без губ и рук. Выключи мысли. Выруби. Обесточь. Пальцы на шею - сделай потише звук. Тёмная комната снова венчает нас - Сколько таких через неё прошло? Я напишу, как мутный фонарный газ Падал на скулы, как не хватало слов, Как становился вдруг восковым скелет, Плавились кости, пока остужался чай. Помни всё это: комнату, рыжий свет. Помни меня. Пожалуйста. И скучай. Полина...