тебе интересно как я любила?
стонала от боли, ругалась на кошку,
кирпичную стену ладонями била,
ревела ночами, курила в окошко.

звонила подругам, хлопала дверью,
сходила с ума каждый день понемножку.
болтала с собой, не вставала с постели,
ломала все пальцы, курила в окошко.

надеялась. злилась. от дури мечтала.
болела. кричала. хотела. молила.
и целую вечность безумно скучала.
я просто любила. просто любила.
(с) Марина

Любви добиться – невозможно,
И невозможно заслужить.
Сказать «Люблю» - совсем несложно,
Стократ сложней – уметь любить.
Открытым быть и откровенным,
По зову сердца и души,
Быть в чём-то – робким, в чём-то – смелым,
И вовремя сказать «Прости»,
Уметь читать слова во взгляде,
Порой совсем не слыша их,
Прикосновенье ощущая,
Услышать сердца стук в груди,
Благодарить за расставанья,
За нежность мимолётных встреч,
Нетерпеливостью желаний,
Не обижаясь, пренебречь…
Любовь – сама себе хозяйка,
Ей чужды торопливость, суета.
Она придёт сама, внезапно,
Благословленьем свысока.
Любви добиться – невозможно,
И невозможно заслужить.
Сказать «Люблю» - совсем несложно,
Стократ сложней – уметь любить.
(Эндрю Фриз)

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
(Аля Кудряшова)

Мы так привыкли в наших скоростях
откладывать привычные визиты…
Мол, что такого — ведь такой пустяк,
заеду завтра. Раз — а дверь закрыта.
И некому писать свое «прости»,
и хочется упасть и не проснуться…
Ты что-то важное из жизни упустил —
в последний раз увидеть, улыбнуться,
обнять тихонько, помолчать вдвоем,
припомнить старые истории и песни…
А время исчезает день за днем.
Оно не станет слушать ваши «если»…
если — что?…
А если их не станет, всех тех,
кому вы забываете звонить?
А если кто-то ждать вас перестанет,
пока вы все твердите «может быть»?
За этой суматохой ежедневной
мы слишком многое не можем разглядеть.
Вот потому я и пишу ему, наверно…
Я так боюсь однажды просто… Не успеть…
(Анна Кулик)

Гостиничный номер… и время сгорающих спичек…
Одну за одной… Обжигаю настойчиво пальцы…
Я буду твоей, стану лучшей из вредных привычек,
Поверь, не смертельной, но все же, довольно опасной!
Ты станешь искать, вспоминая ту боль от ожогов,
«Горячие точки» на теле и… центр пожара,
А губы, стремясь прикоснуться к истоку пороков,
Отчаянно будут неметь и растрачивать даром
Бесценную негу в пределах привычного круга…
Верни на свободу «любовь» из знакомых кавычек,
Начни, наслаждаясь искусом запретного звука,
Меня называть
«Самой
Лучшей
Из Вредных
Привычек»…
(Ирина Голованова)

Научись отпускать людей, -
Кто решил от тебя уйти,
Кто был в списке твоих друзей,
Кто тебе помогал в пути.

Кто любимым когда-то был,
Или даже остался им.
Кто так страстно тебя любил,
А теперь стал совсем чужим.

И, не значит, что он плохой,
Значит, просто закончен бал.
Просто так решено судьбой
В этой жизни кривых зеркал.

Отпусти, пусть уходит вдаль,
Даже, если тоска сильней.
Пусть отпустит тебя печаль, -
Научись отпускать людей...
(с) Лидия Ткаченко

Я бы тебя на руки взял,
я бы тебя взял и унес,
тихо смеясь на твои "нельзя",
вдыхая запах твоих волос.

И, не насытившись трепетом тел,
стуком в груди нарушая тишь,
всё просыпался бы и глядел,
плача от радости, как ты спишь.

Я бы к тебе, как к ручью, приник,
как в реку в тебя бы вгляделся я.
Я бы за двести лет не привык
к бездонной мысли, что ты моя.

Герман Плисецкий

Как это важно - смотреть в глаза, В которых ночью сияют звезды, И светит солнце, когда гроза. Как это важно, как это просто... Как это сладко, когда Нужна, Когда как воздух Необходима, Когда не помнишь, что ты сильна, Но знаешь точно - Непобедима. Как это важно - сходить с ума, Лежать в обнимку и молча слушать, Как пахнет вечер, как спит зима... Как это важно! Как это нужно! Как это важно - уметь прощать, Не ранить сердце неосторожно, Держать в ладони, едва дыша - Как это просто, как это сложно... Аленушка Легкая geniavegas

Любовь, когда вдвоем всегда тепло, Когда мы будущее вместе строим, Когда мы говорим, нам повезло, Когда мы миримся с тобой и спорим. Когда мы смотрим твой любимый фильм, И пусть не нравится он мне ни капли, Когда мы много много говорим, И это важно рядом с ним, не так ли? Когда я жду уставшего тебя, И не могу с тобой нацеловаться, Когда ты шепчешь перед сном "МОЯ", И хочется с тобой соприкасаться. Когда заботишься, оделась ли тепло, Когда ругаешь, если не поела, И так становится в душе светло, Что от любви к нему мороз по телу. Когда ты вытираешь слезы с глаз, И нежно называешь меня "Плакса", И говоришь не Я, а МЫ... про НАС, И остаётся только шаг до ЗАГСа. И мы как все ругаемся порой, И больно от того, на самом деле, В себя уйдешь на часик с головой, А отойдя мы миримся в постели. У нас с тобой невидимая связь Мы по единому идем маршруту. Как здорово, что рядом находясь, Мы ценим вместе каждую минуту. Оксана Чехалина

Я же долбаный кинестетик, мне подавай
порельефнее кружку, а в кружке горячий чай;
мне бы только зарыться носом, уткнуться лбом,
и шептать — хоть чужой, но знаком же, знаком, знаком;
мне бы руку в мешок с крупою и там забыть;
я из тех, кто касанием лёгким здоров и сыт;
я из тех, кто, нащупав под свитером тонкий шрам,
сладко морщится; я вообще-то поклонник травм,
швов, царапин и лёгкой небритости; у меня
пальцы голодны, и настолько, что аж звенят,
их бы в бархат бы синий, в глину бы, в пластилин,
в мякоть персичную, в айвовую — хоть один;
их пустить в экспедицию, в пешую, в кругосвет,
вот они огребли веселий бы и побед,
вот вернулись они б истёртые, с ломотой,
но зато не кусала больше б их, но зато
не трепала бы хвост котовий, как чётки, не
топила б себя ни в ванной и ни в вине.
я же долбаный кинестетик, и вместо слов
пальцы душат запястья, молча, до синяков.
***
Из бушующего сегодня относительно спокойное завтра выгрызая, на него надеясь (а может, его и боясь) — не суетись. Будет день, будет пища, будет станция Сходня. Будет варенье на завтрак, запах хлеба, звонок трамвая, будет куча приятных безделиц, римская вязь и под вечер желтеющий лист на ладонь слетит. Окстись.
Будет солнечного обмана еще неистово много, где-то выясняющего отношения с твоей собственной голой душой. Будет сказочного романа продолжение и в даль дорога, будет вообще разное еще продолжение, уточнение, мнение, бдение, пошел, пошел.
Не стой, как столб, не стой под стрелой, не жалей себя, не носи тряпья.
Не морщи лоб, не ходи злой, не ругай, любя, не опускай копья. И не корми соловья — баснями. Корми соловья — песнями. И усталую прядь со лба сними, и тревогу с себя в толпе сними. Сними рубашку, потискай кошку.
Из бушующего сегодня не забудь ни строчки.
А там, в относительно спокойном завтра, себя вспоминая, позавидуй немножко. Себе — тому, который сегодня, сидит, бушующий, в своей одиночке.
Ничего себе ночка.
Будут лучшие, я тебе обещаю, гораздо лучшие, я точно тебе обещаю, будет день, будет утро, разбудит лучами, подаст варенье на завтрак, возникнет станция Сходня.
И не волнуйся ты больше про завтра, ну подумаешь — какое такое завтра, в конце концов, вовсе и нет никакого такого завтра. Потому что вчерашнее завтра — посмотри в окно!
...это уже сегодня....
(из дневника Alemith-a)

Ты мне прощай прошу не говори, Не улетай пушинкой тополиной. А обмани меня улыбкою игривой, Мне не прожить на свете без любви. Ты обмани меня печалью серых глаз, Скажи мне просто с нежностью - «…любимый...»…. Ведь каждый миг с тобой неповторимый, Не сможет исцелить разлука нас. Любовь моя, молю побудь со мной, Коснись меня хрустальною фатою, В твой омут я бросаюсь с головою, В твоем дурмане я обрел покой. Ты если хочешь просто обмани, Наполни свои чувства сладким ядом. Обворожи меня своим лукавым взглядом, И хоть на час продли иллюзию любви. из Дневника ....

Холодно, слышишь… так холодно.
Что это в сердце безропотно,
тихо идет умирать.
Тащит за шиворот волоком, руки отчаяньем скованы
Скажешь молчание – золото,
Только оно серебро.
Тонкой вуалью на волосы, пудра просыплется
Борозды, ангел укроет крылом.
Сердце усталое дикое, тихо замедленно тикает
Память, как призрак…
на выдохе
сядет устало,
вздохнет.
Ты же сама это выбрала…
Скажешь, что не было выхода
Дикого разума выводы,
Смерть - во спасенье любви.
Строит девчонка за городом,
Крепость из - чистого золота.
Кружатся поодаль вороны

Ищут ее серебро.
(Аленушка Вергунова)
***
Перед тем как уйти, я спросила: «Скажи, а ты любишь меня?». Ты долго не отвечал, а потом уронил упрямо: «Мне с тобой хорошо. Этого не достаточно?» В тот момент я убедилась, что способна по-бабски приукрасить абсолютно все – свою жизнь, чувства любимого мужчины, окружающий мир. Женщины – прирожденные художники – декораторы. С кистью в руках и мольбертом в придачу. А мужчины для нас порою чистые листы – рисуем, раскрашиваем, где то подтираем, что то замазываем. Только вот так, как правило, в итоге выясняется, что рисуем мы не с натуры, а идя на поводу у фантазий, желаний: и вот оно – сплошное несоответствие с действительностью. У меня так и получилось. Хотя я ни о чем не жалею. Было много хорошего.
…………………….
Когда скучаешь по человеку, первый импульс – заменить его другими людьми. Нескончаемой вереницей романов. На худой конец книгами, шоколадом, виски. Но это не замена, как мы думаем, а ничтожный самообман. Рано или поздно поймешь, что заменить былое не в силах, да и не нужно этого делать. Лучше снять с себя старую одежду, какой бы любимой она ни была, и облачиться в новую. Пусть это будет желтая рубашка – как раз вчера зашла в магазин, купила себе такую. Желтую, как солнечный день.
(С) Эльчин Сафарали...

Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной,
Звенеть браслетами,
поправлять волосы,
а они, чтоб все равно падали,
благоухать Герленом,
теребить кольцо,
пищать «Какая прелесть!»,
мало есть в ресторане,
«мне только салат».

Не стесняться декольте,
Напротив, расстегивать
Совсем не случайно,
Верхнюю пуговочку.
Привыкнуть к дорогим чулкам,
И бюстхалтеры покупать
Только «Лежаби».
Иметь двух любовников,
Легко тянуть деньги,
«ты же знаешь — я не хожу пешком»,
«эта шубка бы мне подошла»...
Не любить ни одного из них.
«И потом в гробу
Вспоминать Ланского».

А иногда хочется быть интеллигентной дамой,
Сшить длинное черное платье,
Купить черную водолазку,
Про которую Татьяна Толстая сказала,
Что их носят те, кто
Внутренне свободен.
Если курить, то непременно с мундштуком,
И чтоб это не выглядело
Нелепо.
Иногда подходить к шкафу,
Снимать с полки словарь,
чтоб только УТОЧНИТЬ слово,
говорить в трубку: «Мне надо закончить статью,
сегодня звонил редактор»,
Рассуждать об умном на фуршетах,
А на груди, и в ушах чтоб
— старинное серебро
С розовыми кораллами
Или бирюзой.

Чтоб в дальнем кабинете
По коридору налево
сидел за компьютером муж-ученый,
Любовь с которым
Продолжалась бы вечно.
Чтоб все говорили
«Высокие отношения».
Чтоб положив книжку
на прикроватный столик,
перед тем, как выключить свет в спальне,
он замечал:
Дорогая, ты выглядишь бледной,
Сходи завтра к профессору
Мурмуленскому.
Непременно.

А иногда просто необходимо быть
Холодной расчетливой сукой.
И большой начальницей,
Чтоб все в офисе показывали пальцем
И так и говорили новеньким:
Она холодная расчетливая сука,
Пойдет по трупам.
Ну, зачем так грубо?
И зачем же сразу «по трупам»?
А вы, девушка уволены...
«Кажется я ясно ставила задачу»,
Называть красивых секретарш
«дурочками»,
Прямо в глаза.
Не потому что дурочки,
а потому, что красивые.
Топ-менеджерскую зарплату
Тратить на элитную косметику,
И чтоб золотых карт миллион,
С сумасшедшими скидками...
Коллекционировать современное искусство,
Развешивать его
По голым стенам в кабинете
И в огромной пустой квартире,
Где на сушилке на кухне
Одна чашка, одна ложка
И две табуретки
у барной стойки.
Говорить мужчине:
Жалкий неудачник,
То есть нет — лууууууузер.
Утвержать, что мастурбация
— дело всенародное,
И спать с котом,
(«он же член семьи!»),
Которого кормит домработница.

А иногда хочется быть такой своей для всех
В доску.
С короткой стрижкой,
И красить волосы, губы и ногти оранжевым,
И ходить в больших зеленых ботинках,
С индийской сумкой-торбой,
С наушниками в ушах,
С веревочками на запястье,
Все время везде опаздывать,
Вопить в курилке:
«Я такую кофейню открыла!»,
«Вы пробовали холотропное дыхание? —
Отвал башки!»
И чтоб аж дым из ушей.
Захлебываться от впечатлений,
Не успевать спать,
Собираться на Гоа
В феврале.

Сидеть в офисе за «маком»,
Вокруг чтоб все увешано
разноцветными стикерами
с напоминаниями: «придумать подарок Машке»,
«напомнить Витьке про ужин в среду»,
«купить новые лыжи».
На рабочем столе чтоб фотографии детей
В бассейне и в океане,
Портреты собаки — лабродор (почившей),
И бородатого мужчины в странной желтой шапочке.
Быть всю жизнь замужем
За одноклассником,
Который за двадцать лет, представьте
Так и не выкинул
Ни одного фортеля.
Да еще и мирится со всеми этими
Друзьями, вечеринками, транжирством
И немытой посудой.
«Ты заедешь за мной в восемь?»
«Конечно, зая».

А иногда хочется побриться на лыску,
И повязать платочек,
Вымыться в бане хозяйственным мылом,
Но пахнуть какими-нибудь
Травками,
Полынью там, или мятой.
Научиться молиться,
Читать жития святых,
Соблюдать посты,
Назвать сына Серафимом,
Подставлять, хотя бы мысленно,
другую щеку,
«Ты этого хотел. Так. Аллилуйя.
Я руку, бьющую меня
— целую».
Излучать доброжелательность,
И чтоб ненатужно так
Сиять от унутренней хармонии.
Принести из церкви святую воду в баллоне,
Поставить ее в холодильник,
И когда муторно на душе
Умываться ею
И советовать мамашам,
Что если у ребенка температура,
Достаточно просто сбрызнуть,
И чтоб это действительно помогало.

А еще ужасно хочется пойти в официантки,
Купить накладные ресницы,
И полное
Собрание сочинений
Дарьи Донцовой.
Научиться ходить на каблуках
Флиртовать с посетителями,
Чтоб они больше
Оставляли на чай,
Говорить: а вот попробуйте еще «карпаччо»,
Уж очень оно у нас замечательное.
Ходить в кино,
Копить на машину.
Бросить бармена,
Закрутить с поваром-итальянцем,
Висеть на доске почета,
Как работник, раскрутивший максимальное число лохов
На дорогое французское вино,
Которое, они сроду не отличат,
От крымского.
Пить сколько хочешь горячего шоколада
Из кофе-машины,
И уже разлюбить греческий салат.
А что мы имеем на деле?
Пока только
Черную водолазку.
(Полина Санаева)

... говоришь сам себе: вот прошла зима,
пережил то, что смог; что не смог, — оставил
так, как есть; не сошел до конца с ума,
закалился в процессе не хуже стали,
вышел в мир, осмотрелся, раскрыл ладонь -
подкормить голубей у седой скамейки,
рассказал им, что свил сам с собой гнездо
там, внутри, где прописан до самой смерти,
рассказал им, что видел плохие сны,
что на кухне пригрелся у батареи,
но зимы не растопишь ничем земным,
а земное в тебе, говоришь, стареет...
рассказал бы еще, но в ушах свистит,
и карман обмелел, и ладонь пустая...
иногда для того, чтобы всех простить,
одного воскресения не хватает.
(из Дневника Alemith-a)

Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора, мама: месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую — или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть, и приняться за дело;век пилить ближнего своего за то, какое он тупое неповоротливое ничтожество — или начать хвалить за маленькие достиженьица и победки, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность — раз ты все равно с ним, и любишь его, зачем портить кровь ему и себе?Читать далее

Если хочешь понять человека,
То не слушай, что он говорит.
Притворись дождем или снегом
И послушай, как он молчит.

Как вздыхает и смотрит мимо?
Что улыбку рождает в нем?
Посмотри, каков он без грима,
С которым мы все живем.

Наблюдай, как он входит к детям,
К людям страждущим, старикам...
И хотя бы на миг на свете
Попытайся и стань им сам!

Не старайся быть хуже, лучше,
Без оценки смотри сейчас:
Прямо в сердце его, прямо в душу,
Прямо в бездну далеких глаз!

Если хочешь понять другого,
В глубь иди тогда, не вовне.
Не всегда стоит верить слову,
Часто истина — в тишине.
(из Дневника…)

Ласкает пыл свечи бокалов зеркала,
В рубиновом вине волнуются два блика...
Один бокал со льдом, так жаждущий тепла,
Другой бокал с теплом, что с горечью испито...

Но как они горят при всех наедине,
Их грани, как слеза, сливаются сверкая!...
И горечь прошлых лет разбавлена в вине,
И лёд пустых сердец в другом бокале тает...

Хрустально нежен звон целующихся душ,
Вдыхающих весну из глубины друг друга...
Уносит вечер-блюз от боли и от стуж
Их таинство надежд из замкнутого круга...
(Леди Натали)

Люби меня... Просто... Не думая, ЧТО будет... Дано ли нам знать?... На счастье ль моё, на беду ль мою, Позволь этой птице летать; В ладонях твоих отогретая, Она расправляет крыла... Люби меня так, Чтоб ответная Любовь где-то солнце зажгла... Люби меня утром и полночью – Мечтами... Словами... Во сне... Люби меня так, Чтобы полностью И мне раствориться в огне... Мы душами вместе – И мыслями... И в нашем непознанном «БЫ...» Люби меня сердцем неистовым... Люби меня... Просто – люби... Людмила Клёнова

Когда усталый ты придешь домой,
Изнеможденный от дневной работы,
Подавленный, растерянный, больной,
И на тебя найдет плохое что-то...

Я не сорву тебе с небес звезду.
И не сотку шекспировских сонетов,
А словно тень неслышно подойду
В воздушном платье сказочного цвета.

Я приложу ладонь к твоей щеке,
Чтоб сделать боль, как сахар, - растворимой.
Есть исцеленье в любящей руке.
Есть утешенье в близости любимой.

Я принесу тебе горячий чай,
Чтобы согреть тебя от прозябанья
В холодных буднях. И твоя печаль
Распустится, как старое вязанье.

Я улыбнусь тебе сто тысяч раз,
Чтоб только ты хоть раз мне улыбнулся.
Осыплю миллионом теплых фраз,
Чтоб дух веселый вновь к тебе вернулся.

А если нет, то дам тебе уснуть,
И стану у кровати на колени,
Чтобы молиться, не шумя ничуть
Пока пройдет плохое настроенье...
(Маргарита Коломийцева)

Чужими, непослушными руками
Простой бумаги белый лист беру…
Я складываю домик-оригами –
Играю в эту древнюю игру.
Меняются изгибы и изломы…
За вдохновеньем следует расчет.
И вот из ничего я вижу – словно
Моя судьба бумажная растет.
Я складываю разные фигуры
И заполняю свой бумажный дом…
Изгибы человеческой натуры
Мне удавались с дьявольским трудом.
Я сделал все: семью и дом красивый,
Бумагу до листочка истребя,
Но понял, что в одном лишь я бессилен –
Я не могу никак сложить себя.
А за окном метель волчком кружилась,
Я этой белизны не разгребу…
Судьба моя, как видно, не сложилась,
И скомкал я бумажную судьбу.
Чужими, непослушными губами
Твержу молитвы я средь бела дня,
А ночью… снится домик–оригами,
В котором, так сложилось, нет меня.
(Вадим ВУКОЛОВ)