Я думала, что главное в погоне за судьбой -
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны,
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.

Когда-то я так думала
По молодости лет.
Казалось, это главное,
А оказалось - нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи -
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.
(Екатерина Горбовская)

Встречаются, чтоб разлучаться...
Влюбляются, чтоб разлюбить...
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться — и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы...
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, скорбь тому, кому понятны
Все наслаждения Тщеты!..
В деревне хочется столицы...
В столице хочется глуши.
И всюду человечьи лица
Без человеческой души...
Как часто красота уродна,
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна,
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить? !
(Игорь Северянин)

Годы идут, годы движутся,
Челюсть вставлена, трудно дышится .
Гляну в зеркальце, одна кручина,
Шея в складках, лицо в морщинах.
Туфли куплю, в журнале копия,
Носить не могу, плоскостопие,
Вдаль не вижу, вблизи как безрукая,
Не то дальнозоркая, не то близорукая.
И слух стал немного ниже,
Пошлют подальше, иду поближе.
Нам Пушкин пел очень упорно:
Любви все возрасты покорны,
Мол, и в старости на любовь есть сила.
Но я вам скажу , не тут то было!
Хочу кокетничать глазки в пол,
А лезу в сумочку, где валидол.
К мужчине в объятья хочется броситься
Да мешают очки на переносице.
А память стала низкого качества-
Зачем легла к нему, забыла начисто.
Одно утeшение со мной повсюду.
Я хуже, чем была, но лучше, чем буду!
(Лариса Рубальская)

Я думаю все время о тебе,
О том пространстве, где ты существуешь,
Где ты одна, наперекор судьбе,
И плачешь, и смеешься, и тоскуешь.

Я вспоминаю, мучась и любя,
Всю прелесть глаз твоих, твоей улыбки.
Я думаю, как жил я без тебя,
Я, как футляр, тоскующий о скрипке.

И я зову, и верю – слышишь ты,
Как голос мой дрожит от напряжения.
И разве есть без запаха цветы.
И зеркало зачем – без отраженья.

Я словно звук в натянутой струне
До сладкой муки, до смертельной дрожи.
Хоть изредка, но думай обо мне
Ведь та струна, она порваться может.
(из дневника Alemith-a)

Ты не бойся, я уйду неслышно-
Ты не станешь от меня усталым.
Взяв мобильник с туфлями подмышку,
Выйду из подъезда и растаю.

Люди существуют параллельно,
Людям не нужны пересеченья,
Ты не бойся, я уйду мгновенно.
Дважды не войду в твое теченье.

Я не буду по телам скитаться,
От раската реплики финальной.
Ты не бойся, мне ведь не пятнадцать-
Ухожу я профессионально!!!
(Сола Монова)

Улыбнусь случайному прохожему.
Может это глупость, провокация?
Может у него всё в жизни сложно?
Но... хочу сегодня улыбаться!!!

Но хочу сегодня лёгкой поступью
Пролететь по солнечной аллее,
Рассыпая радость светлой россыпью,
Ни о чём на свете не жалея!

И дарить цветы печальным тётенькам,
И подмигивать весёлым детям.
Будто я, обычным этим вторником,
Самая счастливая на свете!!!
(Галина Атаманова)

... Все мы обрастаем панцирем , чтобы защититься от грубых толчков внешнего мира. Но однажды замечаем, что этот панцирь защищает и от того, что дает жизни смысл, — от встречи открытого сердца с открытым сердцем, от нежности, которой жаждет душа…

Григорий Померанц "Круг нежности"

Знаешь,
я хочу, чтоб каждое слово
этого утреннего стихотворенья
вдруг потянулось к рукам твоим,
словно
соскучившаяся ветка сирени.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая строчка,
неожиданно вырвавшись из размера
и всю строфу
разрывая в клочья,
отозваться в сердце твоём сумела.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая буква
глядела бы на тебя влюблённо.
И была бы заполнена солнцем,
будто
капля росы на ладони клёна.
Знаешь,
я хочу, чтоб февральская вьюга
покорно у ног твоих распласталась.

И хочу,
чтобы мы любили друг друга
столько,
сколько нам жить осталось.
(Р. Рождественский)

Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Да-да. Я понимаю. Провожать
не следует. Да, я не потеряюсь.

Ах, что вы говорите — дальний путь.
Какой-нибудь ближайший полустанок.
Ах, нет, не беспокойтесь. Как-нибудь.
Я вовсе налегке. Без чемоданов.

Да-да. Пора идти. Благодарю.
Да-да. Пора. И каждый понимает.
Безрадостную зимнюю зарю
над родиной деревья поднимают.

Все кончено. Не стану возражать.
Ладони бы пожать — и до свиданья.
Я выздоровел. Нужно уезжать.
Да-да. Благодарю за расставанье.

Вези меня по родине, такси.
Как будто бы я адрес забываю.
В умолкшие поля меня неси.
Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.

Как будто бы я адрес позабыл:
к окошку запотевшему приникну
и над рекой, которую любил,
я расплачусь и лодочника крикну.

(Все кончено. Теперь я не спешу.
Езжай назад спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
холодным ветром берега другого.)

Ну, вот и долгожданный переезд.
Кати назад, не чувствуя печали.
Когда войдешь на родине в подъезд,
я к берегу пологому причалю.
(Иосиф Бродский)

...Я это состояние знаете как называю? Не с кем смотреть на звезды. Да-да, не спорьте! Вам есть с кем пойти в кино, в театр, в ресторан. Вам наверняка есть за кого выйти замуж. Но вам не с кем смотреть на звезды. Кто-то хорошо сказал, что мы все копаемся в грязи, но некоторые из нас смотрят на звезды. Вам не хватало этого «некоторого». И всегда будет не хватать....

Станислав Родионов. "Шестая женщина"

Знаешь, наверное, все это к лучшему,
К необратимому, к финишу, к лешему…
Ну, не срослись… ни телами, ни душами…
Да и страстей уже нет… чтобы «бешенно!»
Даже привычка — и та — декорация,
Даже очаг, как у Карло, искусственный…
мы проиграли любовь, всю до капельки…
мы поиграли в любовь, все законченно…
Видишь, и даже мурашки не носятся…
Стали мы внешние лишь раздражители,
Сплошною белой полосицей
По новой дороге каждый выделил,
Помнишь, мечтали, что «вместе, до гроба, мол»,
Строили замки, расставили мебель в них…
Слепо- и глуховлюбленные оба мы
Были когда-то… А, может, и нЕ были?
Слышишь, отпело, отбило, отмучалось…
Время, на нас отведенное, выжали…
Знаешь, действительно, все это к лучшему…
В битве за псевдолюбовь мы б не выжили…
Занавес просто опустим, охраннику —
ключ от гримерки. На чай — гардеробщику…
И без скандалов, без слез, и без паники,
В разные стороны
… с выхода общего…
(из дневника Alemith-a)

А говорят, что любят...
Рубят, нутро калечат,
Режут по жилам, судят -
Раны потом не лечат...
Любят? да нет - откуда...
Если так сердце стынет,
Если везде, где трудно,
Так одиноко с ними.
Только игра - не боле,
Как ее величают?
Знаете, не любовью,
Как бы вы не кричали...
В мире, где любят тело,
Страсти дымятся фальшью,
Словом заколют смело -
Любят...Куда же дальше?
Раны болят сильнее,
Все: от ступней и выше...
С каждым шажком - больнее.
Ангелов плач я слышу...
Может, себя любили?
Если все было с болью.
Только б ты не позабыла,
Что называть ЛЮБОВЬЮ.
(из дневника Alemith-a)

Не оглядывайся, иди! Говорят, что скучают? - Врут. Если жгло бы огнем в груди, Значит, знали бы твой маршрут. Не оглядывайся назад. Говорят, что тоскуют? - Ложь. Затеряйся и будь, как клад, Тот, который с трудом найдешь. Только время, как верный пес, все залижет, что разодрал. Сколько кто-то тебе принес, Ровно столько же и забрал. Отвернись, досчитай до ста, И в глаза больше не смотри! В них бездонная пустота. То же самое – и внутри. Козикова Мария geniavegas

Однажды мне подруга с миной хмурой, Махнув с устатку рюмку коньяка, Сказала тихо: «Ты ведь — дура дурой! Ответь по-честному — ну, что ты в нем нашла?» Таких, как он, на свете миллионы, На рупь десяточек, и то — в базарный день. Ты ж королева! Ты достойна трона! А ты всех на фиг посылаешь королей! Околдовал тебя он, что ли… В чем причина? Ведь не богат, не знатен, молчалив. Бери пример с меня… Вот мой мужчина Неординарный — марочный разлив. Одет с иголочки… наглажен, будто денди, Целует ручки, пишет мне стихи. И даже пьет не водку — только бренди. Такими вот должны быть женихи. А до него… ты помнишь, был богатый. Ну… толстый, правда, очень, ну и что ж, Зато подарков огребла с него лопатой, А твой — всего богатства, что пригож… Ну, что мне ей сказать, моей подружке, О солнышке, блеснувшем мне впотьмах? О кофе по ночам из общей кружки? О море нежности? О ласковых руках? О той надежности, любви, надежде, вере, О том, кто подарил навек любовь? Что я живу в любви, как королева А не подарков — жалкою рабой? Я ничего подружке не сказала. Лишь по руке погладила слегка… И вдруг моя подружка зарыдала Над недопитой рюмкой коньяка Увешанная драгоценной фурнитурой, Уткнув в ладошку мокрую щеку, Сказала мне: «А все ж ты — дура дурой! Но счастлива… Я тоже так хочу-у-у-у-у…» Ника 1

Я могу стать чужой женой
И другому родить сына.
И появится в жизни такой -
Скажет мне, что необходима.
Я могу уйти навсегда.
Не звонить, не писать писем.
Может быть, ты поймешь тогда,
Как же ты от меня зависим.
Я могу свою жизнь прожить
Не с тобой, а с другим мужчиной.
И он будет меня ценить,
Называть ласково "любимой".
Я могу стать чужой женой
И с другим делить свои дни.
Ты об этом не думал, родной?
Так подумай. И береги.
(Мария Куткар)

Ты приезжай ко мне однажды,
И, бросив сумку у дверей,
Останься на ночь.. или даже
На сто и больше январей.
Повесим в шкаф твою рубашку,
Поставим старое кино.
И чай нальем в большие чашки:
Зелёный, черный.. все равно.
Мы вспомним парочку историй -
Из тех, что в детстве, во дворе..
И намечтаем дом у моря,
А, хочешь, лето в ноябре?
Я расскажу тебе - и только -
О чём-то очень дорогом.
И будет снег идти тихонько,
А, может, дождик за окном.
И ты шепнешь - "поспи, родная",
Укутав пледом потеплей..
"Мы все на свете успеваем
За сто и больше январей".
(Ксения Забкова)

Я люблю тебя. Вот, так просто.
Доказательство всех теорем -
Я люблю тебя, как апростроф,
Что так колит язык в "Je t`aime".

На балконе, с хвостом, без тапок,
И с гитарой, и без нее -
Я люблю тебя каждой папкой,
Где есть фото одно твоё.

Смс-ками и звонками.
Даже просьбами перезвонить.
Ушами, глазами, руками...
Как там можно еще любить?

Я люблю тебя пальцами в волосы,
Сахаринкой, прилипшей к губе.
Доказательства - дрогнувший голос
И мурашки по всей спине.
(Анастасия Дьякова)

Я нежность по бокалам разолью,
Туда добавлю чуточку надежды..
Из лунных нитей я себе сплету
Красивые тончайшие одежды..

И в полнолунье, выпорхнув из снов,
Я приглашу тебя на угощенье,
Подам к напитку прянную любовь,
И свечи разожгу для вдохновенья...

И вальс! да, это будет точно вальс!
В твоих руках расстаю словно льдинка...
И в музыку, звучащую для нас
Добавлю нежность из волшебного напитка...

И в мире будем только я и ты!
От света звезд отбрасывая тени,
Сама луна на несколько мгновений,
Дыханье затаит от красоты...
(Ангел Вдохновения)

.... Лучше тебе не знать из каких глубин добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим, кто всегда одинок словно Белый Бим Черное ухо; как челюскинец среди льдин - на пределе слуха - сквозь шумной толпы прибой различить пытается хоть малейший сбой в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.
Лучше тебе не знать из каких веществ обретают счастье, когда тех существ, чье тепло столь необходимо, нету рядом; как даже за барной стойкой одиночество неубиваемо настолько, настолько цело и невредимо, что совсем без разницы сколько и что ты пьешь - ни за что на свете вкуса не разберешь, абсолютно все оказывается едино; и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо, в смысле — никак его не обойдешь.
Лучше тебе не знать из каких ночей выживают те, кто давно ничей; как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей, выгребают тепло себе по крупицам, чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится, тем, кто умеет читать по лицам - по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат. Тем, кто действительно будет рад, если получится ошибиться.
Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона, лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона: чем я ему так нехороша? чем я ей столь не угоден? Громкость — самая забористая анаша, лучшая из иллюзий, что ты свободен; и ещё — научись беседовать о погоде, способ всегда прокатывает, хоть и не нов, чтоб любой разговор вести не спеша, лишь бы не знать из каких притонов — самых безрадостных снов - по утрам вытаскивается душа.
Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок, поцарапанных фотографий -потому что зрачок острее чем бритва; лучше не знать механизм человеческих шестеренок, у которых нарушен трафик, у которых не жизнь, а сплошная битва - и никто не метит попасть в ветераны: потому что их не спасет ни одна молитва, никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
Лучше тебе не знать ничего о них, кроме факта, что те, кто всегда живут на изломе, отлично владеют собой и не смотрятся лживо, если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо —
на деле
давно
пребывают
в коме.
© Copyright: Алекс Микеров, 2011
Свидетельство о публикации №111122003649