....Нельзя потерять то, чего нет. Нельзя разрушить то, что не построено. Можно лишь развеять иллюзию того, что кажется реальным....
В огромном суетливом мире жил-был один странный мужчина. Он был обычным человеком, но все же очень отличался от других. У него был удивительный трепетный и нежный внутренний мир. Мужчина тщательно оберегал его – ведь этот мир был очень тонким и хрупким, и люди могли любым неловким движением разрушить его. Он пытался прятаться за циничной маской, но свет этого мира невозможно было скрыть – он лился через его светлые сияющие глаза. Он переполнял его и разрывал изнутри. И тогда мужчина понял, что не может больше сдерживать его в своей груди и стал писать для всех волшебные вещи. Он писал о любви, нежности, трепетной чувственности и страсти, о добре и зле, о радости и грусти, боли и блаженстве. Он щедро делился всем, что так долго копилось в его прекрасной душе, со всеми, кто слышал его. А еще, он очень хотел любви, хоть и немного боялся её. Ведь тогда он должен был бы впустить в свой мир другого человека, а он уже не никому не доверял. И тогда он, как Дон Кихот, создал воображаемый образ возлюбленной, и писал ей свои удивительные письма. Но каждой прочитавшей их женщине, казалось, что эти письма обращены к ней. Женщины стали слетаться на его свет, как мотыльки на огонь. И как мотыльки, многие обжигались и падали вниз с разбитыми сердцами, как поломанными крыльями. Мужчине было страшно и больно это видеть, и он не знал, как ему быть. Он устал от их обид и проклятий, но уже не мог остановить этот свет любви, бьющий из него как горный родник. Но однажды, женщина, предстала перед ним живая и реальная. Никто так и не смог понять, материализовались ли его это его собственные мечты или он просто нашел ту, которую так долго искал. Да это, наверное, было не столь важно. Главное, что с тех пор эти двое стали самыми счастливыми людьми на свете. А только женщина сломала хрупкий мир мужчины………..
(из дневника Alemith-a)
Я ласкаю тебя губами, я терзаю тебя словами, Ты опять убегаешь к маме, точно так же, как раньше. Раньше…Говоришь мне, что я обманщик, а на мне уже шрам на шраме. Лбом прижавшись к оконной раме я хочу убежать дворами. Пусть никто меня не отыщет, да, таких дохрена и тыщи, от провинции до столицы, от Урюпинска до Европы, а таких как ты – единицы, ты бы запросто вышла в топы самых красочных из журналов - не в Париже, так хоть в Панаме, нет таких, или есть, но мало, только ты убегаешь к маме…
…Я тебе ни отец, ни отчим, ни любовник, ни муж – прохожий, на таких же других похожий, хоть и лучше их, между прочим. И талантливей и нежнее, и скромнее на общем фоне, только жаль, для тебя важнее те, кто прячутся в телефоне. Те, кому ты звонишь ночами сумасшедшим своим контральто, за чугунными их плечами разглядев Таиланд и Мальту.
…Я ныряю в похмелье сплина, ай да водка – смешная штука. Зацвела за окном калина и засохла в горшочке юкка, кот терзает бока дивана и бурлит как титан на даче. Мы с тобою – и это странно. Мы не вместе – а как иначе? У тебя в понедельник тренинг, ты во вторник идёшь на пьянку. Сам с собою, как шизофреник, я общаюсь и пью клюквянку. На столе суррогат веселья и гора сигаретных тушек. Это терпко-хмельное зелье не даёт мне слететь с катушек.
…Ты ворвёшься однажды шквалом, похотливой и сладкой сукой, сбросишь на пол стихи, журналы и завалишь меня под юккой, выпьешь досуха, выгнув тело, задрожав в пароксизме страсти, в келье пыльной и запустелой разрывая меня на части, заплетая в косички нервы и впиваясь в меня ногтями…Этот раз, он опять как первый. А на мне уже шрам на шраме. А на сердце сплетенье боли, и стигматы кровят уныло. Я хотел бы сбежать на волю, но зачем мне она, доколе нам с тобой так прекрасно…Было…
(Алексей Порошин)
