Когда я возвращалась домой затемно,

волоча за собой санки, в мокрых варежках

и с окоченевшими пальцами ног,

бабушка надевала мне толстые шерстяные носки,

которые заботливо грела на печке к моему приходу.
В кухне пахло котлетами и луковым печеньем,

тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна,

свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой.

Вечером разбирать коробки с игрушками.
Потом Новый год и подарки!

В шкафу уже спрятаны новенькие коньки.
Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза.
За окном падает медленный снег,

а впереди почти две недели каникул!
И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя!

И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки.
Это было счастье. Но кто тогда догадывался об этом,

кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова.
Счастье…

Это представлялось чем-то взрослым,

что с нами случится, когда мы вырастем.

А детство – оно не о том...

Елена Касьян, "Письма Кате"