Этот праздник не принадлежит к числу великих двунадесятых.  Он не вошел  в круг самых известных Богородичных икон. Он  не оставил народной традиции, как  Благовещение или Покров. А для Москвы этот праздник был не  только днем ее рождения, сенью избрания первого патриарха, спасением от  воинствующих иноверцев. Он стал символом Москвы как Дома  Пресвятой  Богородицы и Третьего Рима, хранимого ее Державой, как оплота  апостольской Церкви и стольного русского города, в котором жили, молились, воевали, страдали, умирали и спасались сонмы человеческих душ, исповедавших неуклонно православную веру. С этого праздника началась история Москвы.

Праздник Похвалы Пресвятой Богородицы  был установлен в Византии в честь чудесного спасения Константинополя в 626 году от аваров, персов и язычников-славян,   напавших с суши и моря. После того, как патриарх с молитвами, возносимыми всем городом, опустил в  воды пролива Влахернскую икону  Божией Матери, омочив край мафория (покрывала), в котором изображена Царица Небесная, мгновенно поднялась буря и потопила вражеские корабли. Случилось это в   субботу пятой недели Великого поста.  Так  явился новый церковный праздник во славу Божией Матери, именуемый «Похвалой Пресвятой Богородицы» и  установленный в  IX веке, между прочим, за неоднократные спасения Константинополя Богоматерью.  Удивительно теплый, добрый, радостный, словно первая весть о грядущей Пасхе, о конце Великого поста и начале торжества Воскресения Христова.

В  канун этого праздника, в пятницу 4 апреля 1147 года суздальский князь Юрий Долгорукий (правнук византийского императора Константина Мономаха) принимал у себя  в гостях своего союзника  князя Новгород-Северского Святослава Ольговича — отца  князя Игоря, который потом был воспет в «Слове о полку Игореве». Русь раздирали междоусобные войны. После удачных набегов союзники решили встретиться, и князь Святослав Ольгович получил знаменитое приглашение: «Буди, брате, ко мне на Москву». Их  встреча состоялась примерно на том месте, где  затем расположился великокняжеский двор в Кремле близ Боровицкой башни, и где  в XIX веке был построен Большой Кремлевский дворец. Гость  был принят очень радушно, с ценными подарками, целованием и щедрым угощением. Однако по случаю Великого поста и пятницы  «обед силен» был благочестиво дан на следующий день, в субботу, на праздник Похвалы Богородицы. Встреча древних русских князей стала началом государственной истории Москвы и первым событием московской истории, которое попало в летопись. Праздник Похвалы Богородицы оттого является ее «престольным праздником», своеобразным благословением Москве, которой будет суждено стать Третьим Римом.  Вскоре после той встречи появился первый Кремль, положивший начало городу. 

Прошло три века.  Москва стала столицей Руси. Монгольское иго близилось  к концу. Уже была подписана Флорентийская уния, которую не признала Москва, и Второй Рим доживал свои последние годы, готовясь уступить историческую роль Третьему Риму. Уже стал митрополитом Московским святитель Иона, впервые поставленный в Москве собором русских епископов без участия Константинопольского патриарха.   Еще стоял обветшавший белокаменный Кремль,  возведенный во времена Дмитрия Донского и еще возвышался в нем старый Успенский собор, построенный при Иване Калите, — главный русский храм, посвященный Пречистой Богоматери. У него уже было два придела.  Первый — Дмитровский, в южной части алтаря, основали в память о первом соборе Москвы во имя Димитрия Солунского, что стоял в  Кремле до основания Успенского собора. Вторым был Петроверигский придел, освященный в честь тезоименитства святителя Петра, митрополита Московского, перенесшего в Москву церковную кафедру из Владимира и основавшего Успенский собор — первый камень в основании Москвы как Дома Богоматери. В ее главном кремлевском чертоге было уготовано место и празднику Похвалы — в честь спасения Москвы.

В июле 1451 года в праздник Положения Ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне ногайский царевич Мазовши совершил набег на Москву, прозванный «скорой татарщиной». Он внезапно появился у стен Кремля,  дал тяжкий бой и ночью столь же внезапно отступил от Москвы, бросив весь обоз с награбленным.  Москвичи сочли это чудом, и в благодарность Святой Заступнице Москвы  св. митрополит Иона освятил свой домовый митрополичий храм во имя Положения Ризы — кремлевская Ризположенская церковь и сейчас стоит рядом с Успенским собором. Однако угроза нового вторжения не миновала. Как считают  историки,  этот набег был совершен ради того, чтобы заставить московского князя исправно платить хану дань, и отступать от своего желания хан не хотел.  В 1459 году на Русь грянул сам ногайский хан Седи-Ахмет отец  царевича Мазовши. «Похвалився, на Русь пошли», — отметил летописец.  На сей раз отпор врагу был дан в далеких рубежах: московское войско под началом княжича Иоанна Васильевича  не пустило хана   переправиться через Оку.

В благодарность за спасение Москвы от кровавого нашествия митрополит Иона     основал в Успенском соборе новый придел — во имя Похвалы Богородицы,  в воспоминание татарской «похвальбы» («тоа ради похвалы»),  низвергнутой Богоматерью. Очевидна мистическая, точнее, чудесная  и очень сокровенная для русских параллель: как некогда  авары с персами были чудесно отброшены силой Богоматери от Константинополя, так и татары-иноверцы бежали из пределов православной Русской земли и от стен Третьего Рима,  поскольку  к тому времени Константинополь, подписавший предательскую Флорентийскую унию, уже пал под ударами турецкой армии. 

Так у Успенского собора появился третий придел. Тогда это был маленький каменный храм, поставленный отдельно рядом с собором с южной стороны. И когда  в 1470-х годах Аристотель Фиораванти выстроил  новый Успенский собор,  все приделы были перенесены в алтарь: в северной части освятили Петроверигский придел, в южной — Похвальский и Дмитровский.  Каждый придел заимел свое назначение. В Петроверигском приделе молились покоившемуся в нем святителю Петру Московскому и присягали перед его гробом на верность государю. В Дмитровском приделе цари переоблачались во время венчания на престол. А Похвальский придел был отдан духовенству — в нем избирали кандидатов на митрополичий, а потом и патриарший  престол.  И молились о спасении всякий раз,  когда Москве угрожала новая беда. 

Летом 1521 года на Москву напал крымский хан Мехмет-Гирей.  Ростовский архиепископ Иоанн  взял у митрополита благословение на подвиг молитвы за Отечество, и, затворившись в Похвальском приделе,  день и ночь молился Богоматери.  Много грозных знамений и чудесных видений, свидетельствующих о ее особенном  покровительстве  Москве, было  ниспослано в те дни. У ворот Успенского собора молился и святой Василий Блаженный.  Он вдруг увидел, как двери храма  отворились, и от Владимирской иконы исшел глас: «За грехи людей, я повелением Сына своего с русскими чудотворцами покину этот город». И Владимирская икона сошла с места, а храм исполнился огнем.  В тот момент святому юродивому было дано откровение, что Господь помилует Москву лишь по молитвам Царицы Небесной.  В то же самое время слепая инокиня Вознесенского монастыря чудесно увидела, как из Спасских ворот под колокольный звон  вышли  московские святители Петр, Алексий, Иона и св.Леонтий Ростовский с Владимирским образом Богоматери. Навстречу им шли преподобный Сергий Радонежский с Варлаамом Хутынским, прося не покидать града.  Вместе они вознесли молитву перед Владимирской иконой, и шествие вернулось  в Успенский собор. В тот самый час враг отступил от Москвы — татарские воины, впав в неописуемый ужас, бежали прочь. И снова  явленное чудо напомнило о празднике Похвалы Богородицы.

Как уже говорилось, в Похвальском приделе Успенского собора совершалось главнейшее для Русской Церкви  торжество — избрание русских митрополитов. Там же   избранника  нарекали митрополитом, а на другой день поставляли его в чин митрополита в Успенском соборе. В 1589 году в Похвальском приделе состоялось заседание высшего русского и греческого духовенства для избрания первого русского патриарха Иова.  Там же состоялось наречение патриархов Гермогена и Филарета. Во время поставления все  они переоблачались в Похвальском приделе, наподобие того, как цари переоблачались в Дмитровском приделе, когда венчались  на престол. А  во второй половине XVII века в целях устройства ризницы  Похвальский придел перенесли на самый верх, в юго-восточную главу Успенского собора, провели к нему узкую винтовую лестницу из алтаря и служили там раз в год на престольный праздник, поскольку помещение придела стало крохотным. Но в середине XVII века в Кремле  уже существовала отдельная церковь во имя Похвалы Богородицы.          

Сегодня многие москвичи удивляются — откуда взялась новенькая пряничная церковь, возвышающаяся  за  Кремлевской стеной  со стороны Моховой? Это восстановлена старинная домовая церковь Потешного дворца — бывшего владения Ивана Даниловича Милославского и единственного уцелевшего в Кремле боярского двора. Царь Алексей Михайлович женился на его дочери в январе 1648 года и через неделю пожаловал вместе с боярским чином владение в Кремле, подле дворца. Тот превратил свой двор  в роскошные палаты, наподобие  государевых теремов, как и подобало царскому тестю.  В  1652 году  в них была  устроена великолепная домовая церковь о трех главах, освященная во имя Похвалы Богородицы — вероятно, так боярин благодарил  Царицу Небесную за ниспосланную ему милость, — с приделами Алексея, человека Божия и Марии Египетской, по именинам царственных супругов. Ради соблюдения канонов алтарь был на особых кронштейнах вынесен на воздух, чтобы  он не находился над жилыми покоями,  а маленькую колокольню поставили на западной стороне. Ярославские мастера написали для этой церкви храмовый образ Похвалы Богородицы, который ныне экспонируется в соборе Двенадцати апостолов.

Церковь увенчала настоящее чудо: невероятной красоты  палаты были символом допетровской Москвы. Их «потаенным» прообразом считают Теремной дворец, который тщеславный боярин принял за образец для подражания. Дом Милославского называют и первым частным «небоскребом» средневековой Москвы, и вторым гражданским после Теремного двора — тот был в пять этажей, а палаты Милославского — в четыре.  С дорогим висячим садом, с белокаменными наличниками, украшенными резьбой с изображением фантастических животных. На фронтоне красовались лев и единорог — символы царской   власти, что означало принадлежность хозяина дома к царской семье. Даже парадный въезд украшали Львиные ворота.  Палаты  действительно превосходил лишь царский Теремной дворец.

В 1668 году Илья Данилович Милославский мирно скончался  «первейшим боярином», но отпевали его не в  домовой  церкви Похвалы, а в Богоявленской церкви Троицкого подворья в Кремле, стоявшей на месте хрущевского дворца съездов.  На следующий год умерла  царица Мария Ильинична, и царь женился на Наталье Нарышкиной. Палаты Милославского перешли казне и стали кремлевским потешным театром, отчего дом именовался Потешным дворцом.  Теперь его домовая церковь неуместно соседствовала с «потешной залой», хотя  благочестивый Алексей и облагородил представления  — вместо скоморошьих «смехотворных хитростей» стали представлять мистерии на ветхозаветные темы.  Очень скоро храм избавился от неприятного соседства и вернулся к своему прямому назначению.

В 1676 году Алексей Михайлович умер. Потешный дворец стал просто новым теремом, так как царская семья осталась весьма многочисленной. К тому же враждовавшие Милославские и Нарышкины разделились домами. В Потешном дворце, который соединили каменным переходом с царским теремом, обосновалась девичья половина Кремля — царевны, родные сестры Петра I. Для них и была обновлена домовая   церковь Похвалы. Потехи же  во дворце остались. Царевна Софья, весьма склонная к театральным драмам, сама  сочиняла   пьесы и  сама играла в них роли — в труппе, собранной наспех из придворных. А младшая Наталья Алексеевна ставила политические спектакли по поводу стрелецкого бунта, где в аллегориях демонстрировалась  «неудачность восстаний и всегда несчастный их конец».    

После  переноса столицы в Петербург Потешный дворец оставался единственным комфортным  пристанищем в Кремле, поскольку царевны сохранили в нем дух жизни. На коронации здесь остановилась Анна Иоанновна, а в 1735 году повелела перенести  в Потешный дворец трофеи Северной войны, где через два года они погибли в страшном пожаре, погубившем и кремлевский Царь-колокол. Серьезно пострадала тогда и церковь Похвалы, ее пришлось заново обновлять. Во времена Екатерины II дворец  утратил свое назначение. В нем жил  архитектор В.И.Баженов, когда  работал над возведением в Кремле Большого императорского дворца, по счастью, неудавшимся. Домовая церковь   уже была ни к чему.

В начале XIX века в Потешном дворце расположилась комендатура Кремля, «переименовавшая» ближайшую Колымажную башню в Комендантскую. Архитектор И.В.Еготов перестроил дворец под новые нужды. В 1806 (или 1809) году домовый храм упразднили и разобрали главы с алтарем. Над бывшей трапезной сохранилась башенка, на которой устроили дозорную вышку. О церкви Похвалы Богородицы забыли на два столетия. Зато в наше время она стала первым храмом в Кремле, восстановленным после революции. Это необыкновенно символично, тем более что участь остальных разрушенных кремлевских сокровищ надежды не вселяет. Вряд ли  могут быть восстановлены Чудова обитель и тем более Вознесенский монастырь, застроенный сталинской коробкой, уродливо стилизованной под классицизм. Место же Спаса на Бору осталось нетронутым — во внутреннем дворе Большого Кремлевского дворца, что исключает возможность его восстановления. Благовещенская и Константино-Еленинская церкви находились в Тайницком саду, куда доступ строго-настрого запрещен. Никола Гостунский в Успенской звоннице рядом с Иваном Великим тоже не дождется ни духовенства, ни тем более паствы. Как и Предтеченская церковь (первая церковь Москвы), в XIX веке освященная в Боровицкой башне. Таким образом, церковь Похвалы — и первая, и единственная из утраченных храмов Кремля.   

За кремлевскими стенами  тоже  были храмы, посвященные празднику Похвалы Богородицы. Один до конца XVIII века находился в древнем Новинском монастыре на Смоленке, упраздненным при Екатерине II. Другой, «что в Башмачках», стоял на Волхонке  (подле храма Христа Спасителя) с незапамятных времен. Деревянный храм во имя  Похвалы Пресвятой Богородицы  на этом месте упоминается в 1475 году, когда и Алексеевского монастыря здесь еще не было. В самом конце XVII столетия думный дворянин Дементий Башмаков построил новый каменный храм — высокий, пятиглавый, с шестиярусным иконостасом, и оставил ему сугубо московское прозвище «в Башмачках». 

Святыней Похвальского храма была чудотворная икона св. Николая Чудотворца, у которой совершались исцеления, и оттого храм по мудрой русской традиции называли «прощей». Это не всегда означало место какого-то знаменательного прощания,  где потом возводилась часовня или храм.  В старину человека, исцелившегося от чудотворной иконы, называли прощенником —   «Бог его простил». И потому, когда прощей называли храм, то это значило, что в нем находится чудотворная икона, дарующая исцеление. Таким и был образ св. Николая Чудотворца в церкви Похвалы Богородицы.  Еще ее называли «старой прощей» (иногда встречается искаженное «старые рощи»), потому что кроме нее  в  Москве было еще два храма-прощи — Николы Явленного на Арбате и Параскевы Пятницы в Замоскворечье.  Все погибли после революции.

И церковь Похвалы разделила участь храма Христа Спасителя. Теперь на ее месте — Патриарший сквер. 
Автор: Елена Лебедева в пт, 19/03/2010
http://www.rus-obr.ru/cult/6056