Автор: Яна Брискман

Еще несколько недель назад Ципи Ливни громко заявляла, что не станет фиговым листком в коалиции Нетаниягу. Сегодня будущая министр юстиции в правительстве, которое формирует лидер Ликуда, говорила совсем по-другому: 

Говорит Ливни: «Сегодня картина изменилась. Премьер-министр принял решение начать с нас формирование коалиции. Вопрос, как будет выглядеть будущее правительство, пока остается открытым». 

Открытым пока остается и другой вопрос: кому именно достанется портфель министра по охране окружающей среды. Вместо того, чтобы предложить его второму номеру в списке - Амраму Мицне, председатель Ха-тнуа решила, что этот пост займет номер три -Амир Перец. Сегодня оба претендента на министерское кресло встретились на заседании. Мицна отказался пожать руку соратнику по партии. 

 Автор: Александр Непомнящий

Вслед за циничным решением ООН придать анклаву террористов в Иудее и Самарии статус государства, правительство выступило с воодушевляющим заявлением о начале строительства тысяч единиц жилья в еврейских поселениях района. В том числе было объявлено и о строительстве на стратегическом участке между столицей и её крупнейшим пригородом - Маале-Адумим, известном под своим техническим названием Е1. 

Однако по словам депутата горсовета Иерусалима Арье Кинга, реальная ситуация как в районе Е1, так и в других кварталах столицы сильно отличается от того, что могло бы показаться из сообщений в СМИ. 

По Е1 не существует ни одного утвержденного проекта. И не ясно, когда вообще состоятся какие бы то ни было заседания на которых будут приняты подобные решения. Нет утвержденных проектов и в других восточных кварталах Иерусалима - Рамат Шломо и Гило. 

 Автор: Моше Фейглин

На прошлой неделе Хагай Сегаль поражался, почему закон о "депортации с компенсацией", легитимный и применяемый в Израиле по отношению к евреям, когда я предлагаю распространить его - в добровольном (а не в принудительном) порядке на арабов - считается "фантастическим". 

Вроде бы ответ ясен: проблема в деньгах. Сейчас в Иудее и Самарии есть гораздо больше арабов, чем евреев, и мы не можем выплатить "эмиграционную корзину" проживающим там арабам – и уж, разумеется, не такую огромную сумму, как полмиллиона долларов на семью. 

 Автор: Александр Риман

Накануне своего визита в Израиль, в ходе которого Леонид Млечин проведет, с 10 по 20 марта, творческие встречи с жителями различных городов нашей страны, известный российский журналист, писатель и политолог дал эксклюзивное интервью сайту ZMAN.COM. 

Здравствуйте, Леонид Михайлович! Насколько мне известно, Вы уже не впервые приезжаете в Израиль. В чем особенность нынешней поездки? 
Да, действительно, это не первая моя поездка, и я приезжал в Израиль, в очередной раз, совсем недавно - всего лишь около года назад. Но все предыдущие визиты были краткосрочными, и мне не удалось как следует посмотреть страну. Надеюсь, на этот раз я смогу это сделать. 

 Дамы и господа! 
Пойдете ли вы по жизни дорогой риска или благоразумия, вы рано или поздно столкнетесь с тем, что по традиции принято называть Злом. Я говорю не о персонаже готических романов, а как минимум о реальной общественной силе, которая никоим образом вам неподвластна. И ни благие намерения, ни хитроумный расчет не избавляют от неизбежного столкновения. Более того, чем осторожнее и расчетливее вы будете, тем более вероятна встреча и тем болезненней будет шок. Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом, поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: "Здорово, приятель! Я - зло", что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало - слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся. 

Поэтому было бы весьма полезно подвергнуть как можно более тщательному анализу наши представления о добре, образно говоря, перебрать гардероб и посмотреть, что из одежд приходится незнакомцу впору. Это займет немало времени, но время будет потрачено отнюдь не зря. Вы будете ошеломлены, узнав, сколь многое из того, что вы считали выстраданным добром, легко и без особой подгонки окажется удобным доспехом для врага. Возможно, вы даже усомнитесь, не есть ли он ваше зеркальное отражение, ибо всего удивительнее во Зле - его абсолютно человеческие черты. Так, например, нет ничего легче, чем вывернуть наизнанку понятия о социальной справедливости, гражданской добродетели, о светлом будущем и т. п. Вернейший признак опасности здесь - масса ваших единомышленников, не столько из-за того, что единодушие легко вырождается в единообразие, сколько по свойственной большому числу слагаемых вероятности опошления благородных чувств. 

 "Без любви наш мир - шаг за шагом - будет приближаться к концу. Но в искусстве, как и в жизни, нет ничего невозможного, если действия направляет Любовь".

Марк Шагал.

В Хайфском музее Мане-Каца открылась новая выставка - выставка, посвященная творчеству Марка Шагала, названная "Шагал: модернизм и библия". Более 50 лет своей жизни Шагал посвятил теме ТАНАХа и библейских сюжетов. В Хайфе впервые показываются свыше 70 его работ, собранных из других музеев страны - из Музея Израиля в Иерусалиме, Тель-Авивского музея искусств, музея в киббуце Эйн-Харод, Хайфского музея искусств, из художественных галерей и частных коллекций. Среди них - картины, переданные израильским музеям самим художником и его дочерью Идой.

(из почты)

 В 1887 году Александр Тилер, шотландский профессор истории в Эдинбургском Университете, сказал о падении Афинской республики, приблизительно 2,000 лет тому назад:

Серия сообщений "вокруг света":
Часть 1 - Водопад Виктория. Виртуальное путешествие в 3-Д
Часть 2 - Равелло, Италия.
...
Часть 9 - Самые короткие литературные шедевры
Часть 10 - Эта дама - просто прозевала очередь на эволюцию.
Часть 11 - Прочитать несколько раз!!! (чтобы дошло)
Часть 12 - Знакомство со страхом
Часть 13 - ЧТО ПРОИСХОДИТ В ТУРЦИИ. Смотрите быстро, пока видео не заблокировали!!!
...
Часть 35 - Микроволновки - на свалку?
Часть 36 - Кража науки
Часть 37 - Мaдeмуaзeль, кoтopaя пoeт блюз: нeвoзмoжнaя любoвь c Aлeнoм Дeлoнoм

 Александр и Лев Шаргородские

Соломон — Феллини моего детства, говаривал: — Жизнь, пацаны, — она, как фильм, — это кино, только, в отличие от кино, она сначала цветная, а потом черно-белая, она вначале полна звуков, а потом немая.

Лента ее рвется, звук пропадает, изображение стирается, и все же ее хочется досмотреть до конца и не хочется выходить из темного зала в холодный мир. Фильм надо досмотреть до конца, пацаны...

Так говорил киномеханик Соломон с далекой станции Авоты, которой больше нет.

Соломона звали Рабинер, все думали, что это его фамилия, но на самом деле это была его бывшая профессия — он был раввином, до тех пор, пока на рижском взморье не закрыли последнюю синагогу и не устроили в ней кинотеатр «Саркана Звайгзне». Соломон не мог покинуть синагогу и стал киномехаником. Если его синагогу превратили бы в общественный туалет, он бы стал туалетным работником. Но Рабинер не забыл своей профессии...

В бывшую синагогу смотреть фильмы заявлялись обычно отдыхающие партийного санатория — Соломон сам продавал билеты, сам отрывал контроль, сам рассаживал и сам показывал фильм.

 Ида Рубинштейн

Просматриваешь статьи о нем и все время натыкаешься на следующие строчки: «Стивен купил маме телевизор», «Разумеется, мама разделила со Стивеном радость победы», «Зато маму Спилберга охранник пропускает без вопросов», «Мама варила Стивену куриный суп». И начинаешь понимать, что самый влиятельный человек в Голливуде, киномагнат и миллиардер — всего-навсего... мамочкин сыночек.

Худой, прыщавый мальчишка, с замедленными реакциями, к тому же еврей... «Что такое антисемитизм, я впервые узнал, когда пошел учиться, — это когда целой ватагой бьют одного, и только за то, что он — еврей». Короче — «мальчик для битья».

Зато дома картина менялась.

«Наша жизнь вращалась вокруг моего брата. Он все контролировал, причем в своем ключе. Каждое лето мы не ездили в спортивный лагерь, не плавали, не гуляли в парке. Снимали кино под руководством брата. Мы были его рабочими пчелками», — говорит Нэнси Спилберг. Двух других сестер зовут Сью и Энн.

 Ольга Ксендзюк

Юрий Борисович Норштейн — режиссер анимационного кино. Родился 15 сентября 1941 г. в Москве. Окончил Курсы художников-мультипликаторов киностудии «Союзмультфильм», работал с 1961 г. художником-аниматором. Затем — режиссер, художник, аниматор, педагог. Аниматор фильмов «Чебурашка» (1971), «38 попугаев» (1976). Автор фильмов «Ежик в тумане» (1975, режиссер), «Сказка сказок» (1979, аниматор, режиссер), «Спокойной ночи, малыши!» (2000, аниматор, продюсер, сценарист, режиссер). Разработал уникальную технологию «многоярусной перекладки». Народный артист России, Лауреат Гос. Премии СССР 1975 г. Лауреат премии «Триумф» за 1995 год — российской премии поощрения высших достижений литературы и искусства. Лауреат премии «Своя Колея» за 1999 г.

В «Ежика в тумане» я влюбилась еще в детстве. Как только услышала тихий, отстраненно-печальный голос, повествовавший о тихих и необычайных вещах. Увидела странные тени в тумане и маленького созерцателя с узелком. Светильник-светлячок в лапке Ежика, ступавшего под древесными сводами, как в храме. «Я ежик. Я упал в реку», — констатация факта, столь же прохладная, как подхватившее его течение. Бесстрастное и короткое, как чихание: «Псих», — при виде громкоголосого Филина. И падает огромный лист, и проносится стая бабочек — мгновенный мираж внутри миража.

Странствие через туман. Одиночество, отчужденность, неприкаянность. Непостижимость мира, полного пугающих призраков и неожиданной помощи, тишины и неясных шорохов, холода, темноты, высокой травы и далеких звезд. Происходящее — по структуре, по темпу и ритму — подобно сновидению, а в сновидении ткань бытия особенно тонка. И когда она разрывается, возникает страх и попытка отстраниться. Тайны остаются нераскрытыми.

А где-то в конце пути — уютный до боли, теплый свет лампы, можжевеловые веточки, варенье и чай. Ежевечернее, ритуальное, нарочито наивное («Справа от трубы были звезды Медвежонка, а слева Ежика») пересчитывание звезд — попытка упорядочить мир, сделать его устойчивым, укрепить форму зыбкого, текучего, ускользающего вещества реальности.

И вместо понимания — даже между самыми близкими — недопонимание, в лучшем случае — молчание, долгая пауза («Медвежонок говорил... Ежик думал о Лошади: как она там, в тумане?..»). Молчание, неизбежное для того, кого уже коснулось крыло безумного Филина — дыхание непостижимого и чудного мира.