В нынешнем противостоянии между Россией и Западом противостоят не только армии, но противостоят и смыслы. Осмысление будущего мира. Война на Украине, её результат поднимает, можно сказать, экзистенциальные вопросы, связанные с двумя аспектами: каково будет место Запада в будущем мире, и каковы будут отношения Запада с «другими», отличными от него, в частности с Россией...

За последние тридцать лет, благодаря СМИ, этими «другими» становились — Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия и т.д. И вот теперь — Россия. Но всегда оставалось неизменным одно: Запад изображал их как «зло», как нечто иррациональное, отсталое, бесчеловечное, варварское.

В противоположность этим «другим», вырисовывается предполагаемая идентичность самого Запада: Запад — это добро, прогресс, демократия, свобода, всеобщие права человека и т. п. Разумеется, всё это — только «предполагается».

Все мы помним, как в октябре 2022 года Боррель, тогдашний Верховный представитель Европейского союза по иностранным делам, описал Европу как «сад», построенный на свободе, процветании и правах, а остальной мир — как «джунгли», где выживает сильнейший.

Поставив в центр анализа отношения между Россией и Западом после распада СССР, как антрополог, наблюдающий за реальностью, я попытаюсь сформулировать причины, по которым мы достигли низшей точки в этих отношениях.

По сути, наблюдаются три пункта. Безусловно, СМИ сыграли первостепенную роль в формировании этих трех подходов.

Во-первых — применение двойных стандартов, которое абсолютно очевидно в европейском правящем классе. Но поскольку коллективное восприятие постоянно меняется и транслируется основными СМИ, западный гражданин по-прежнему пребывает в своего рода апатии, которая мешает ему критически оценивать новости. По сути, для обычного человека они неочевидны.

Сегодня доминирует риторика, широко используемая в западной политике и СМИ, согласно которой есть «страна-агрессор», есть «страна-жертва», используемая, когда это удобно для нападения на Россию.

Примеров тому бесчисленное множество, я приведу лишь один: Россия заходит на Украину для защиты населения Донбасса и тут же становится «государством-агрессором». Украина бомбит Донбасс, входит в российскую Курскую область — она «страна-жертва».

По сути, Россия всегда виновна в глазах Запада, виновна во всём. Вот только недавние примеры: 31 августа этого года премьер-министр Санчес, говоря о кризисе в Сеуте, буквально пальцем указал на «российские сети»; в Италии за кулисами столкновений, в ходе которых мигранты второго поколения опустошили центр Милана, итальянские СМИ тут же заговорили о «русском следе».

Далее. Так называемое  «reductio ad Hitlerum» (сведение к Гитлеру) — попытка обесценить чужую позицию, указав, что того же мнения придерживался Адольф Гитлер. Использование подобного посыла, «сведения к Гитлеру», позволяет очернять врагов не посредством анализа ситуации, а посредством эмоций, которые вызывает одно лишь упоминание фюрера как призыв к абсолютному злу.

Этот эмоциональный приём ассоциирования людей с Гитлером и нацизмом широко использовался СМИ в последние годы для дискредитации ряда политических лидеров, неугодных западной глобалистской власти: Слободана Милошевича, Саддама Хусейна, Муаммара Каддафи, а теперь и Владимира Путина.

Парадокс заключается в том, что этот метод диффамации неприменим к лидерам стран, где нацизм действительно распространён. Речь идет о той же Украине.

Происходит семантическое скольжение от понятия «враг» к понятию «государство-изгой» (rogue state). Эти государства не считаются равноправными собеседниками. Их власть рассматривается как плод злоупотреблений или диктатуры.

«Враг» всегда является «равным» противником, угрозой «равной» по военной мощи, технологиям и культуре, но занимающий диаметрально противоположные позиции.

Например, во время Холодной Войны Соединенные Штаты, НАТО и Западная Европа считали СССР «врагом», а не «государством-изгоем», сверхдержавой, страной с великой культурой и, прежде всего, ядерной силой, легитимизированной своим статусом великой державы.

С «врагом» можно вести переговоры, подписывать соглашения, поскольку есть признание его легитимности как «врага», есть признание его суверенитета.

Я лично в том возрасте, когда прекрасно помню, как СССР воспринимался в Европе. Каждое заявление его лидеров вызывало, одновременно, и уважение, и страх. Сам СССР был «красной линией», которую ни в коем случае нельзя было пересекать.

В отличие от «врага», с «государством-изгоем» не ведут переговоров, с ним нет отношений, нет никакого уважения к нему, потому что оно не признаётся легитимным.

Лишь страх перед мощным ядерным арсеналом России уберег ее от участи других стран, которые Запад считает «изгоями».

Когда западные политики и СМИ классифицируют страну как «страну-изгой», миллионы граждан этой страны, включая правящую элиту, дегуманизируются; погибшие, жертвы становятся просто статистикой..

Именно в этом контексте СМИ действуют, представляя эти новости в невыразительной и дегуманизированной форме.

В этом я убедился в ходе моей работы корреспондентом на Донбассе, я был в Старобельске, чтобы задокументировать массовое убийство девушек в местном колледже.

Сразу после этого террористического акта, совершенного украинскими вооруженными силами, итальянские СМИ либо полностью проигнорировали эту новость, либо ограничились кратким сообщением, после которого создавалось впечатление, что виновными оказались жертвы, поскольку они находились на территориях, подконтрольных России.

С начала войны на Донбассе, в 2014 году, сколько мирных жителей, женщин и детей было убито на этих землях! Ни в западных СМИ, ни в заявлениях западных лидеров не прозвучало ни официального осуждения, ни слов соболезнования, сочувствия, поддержки.

Сохранение за Россией ярлыка «государства-изгоя» позволяет европейским лидерам избегать переговоров с ней. Вот, если бы они называли её «врагом», им пришлось бы сесть за стол переговоров и признать в ней сильного противника.

В западных СМИ сегодня набирает силу идея о том, что Запад и НАТО должны вести войну с Россией. Постоянно говорят о войне, и тон тревожный. Но это озабоченность не тех, кто реально не хочет войны с ее смертями, разрушениями, страданиями. Скорее, это крик тех, кто призывает Европу набраться смелости действовать, бороться. В Европе «действовать нужно прямо сейчас» — заявила президент Европейского парламента Роберта Метсола 26 августа в итальянском Римини.

Всё это всегда соответствует логике «больше»: больше оружия для Украины, больше чрезвычайных мер, больше налогов, чтобы найти деньги для Украины и т. д., и т.п.

Возвращаясь к первоначальному вопросу, что нас ждет в будущем? При нынешнем европейском руководстве будет очень сложно найти точки соприкосновения для диалога с Россией. Учитывая последние события, касающихся попыток Трампа достичь соглашения с Россией, возникает вопрос, как Европейский Союз намерен положить конец конфликту на Украине дипломатическим путем, если он отказывается от любых контактов с Москвой, одновременно обвиняя Россию в отказе от переговоров. Вероятно, дипломатия не входит в планы европейского руководства, которое с удовольствием продолжает вкладывать средства в войну, принося в жертву украинское население.

Но почему так сложно вести переговоры и разговаривать с Европой?

Потому что у европейцев такие устоявшиеся идеологизированные позиции, что они не видят за ними реальности!

Европейское руководство слишком убеждено в том, что Европа представляет собой «сад», слишком зациклено на своей вере в то, что оно воплощает в себе не подлежащие сомнению ценности, которые лежат в основе его абстрактного универсализма, который, по его мнению, может быть экспортирован всем.

Мир всегда возможен, но для этого обе стороны должны прийти к согласию. Сегодня крайне важно восстановить диалог между Россией и Европой. И именно Россия, как всегда, протягивает первой руку дружбы!

По материалам доклада на второй международной научно-практической конференции «Социальная архитектура: теория и практика социальных изменений», Санкт-Петербург, 23-24 октября 2026 г.

Элизео Бертолази