70 лет назад, 19 октября 1956 года, между правительствами  СССР и Японии в Кремле в  торжественной обстановке была  подписана Советско-японская совместная  декларация, которая и по сей  день определяет отношения двух  стран. Главным в декларации было  объявление о прекращении состояния  войны и восстановлении в полном  объеме дипломатических отношений...

В тексте  документа содержалось положение  и об условиях пограничного  размежевания. Предусматривалось, что «СССР, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора между СССР и Японией». Это положение во многом было инициировано самим Первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым.

Считалось, что такой компромисс позволял незамедлительно подписать мирный договор, окончательно определив линию прохождения границы. Существуют документы и материалы, свидетельствующие о том, что именно получение указанных выше островов определялось японским правительством как условие заключения мирного договора. Да и в Сан-Францисском мирном договоре 1951 года японское правительство отказалось от «прав, правооснований и претензий» на все Курильские острова. Представлявший Японию на мирной конференции премьер-министр Сигэру Ёсида настаивал на том, чтобы только острова Хабомаи и Шикотан не причислялись к Курильским островам; в отношении же островов Итуруп и Кунашир, на «возвращении» которых стало настаивать впоследствии японское правительство, претензий не выдвигалось. Более того, в Сан-Франциско Ёсида дал этим территориям следующее определение: «Два острова в южной части Тисима (Курильские острова – А.К.), называемые Итуруп и Кунашир».

При ратификации Сан-Францисского мирного договора в парламенте Японии заведующий договорным департаментом МИД Японии Кумао Нисимура 19 октября 1951 года со всей определенностью заявил: «Территориальные пределы архипелага Тисима, о которых говорится в договоре, включают в себя как северные Тисима, так и южные Тисима».

 

Таким образом, ратифицировав договор, высший законодательный орган японского государства констатировал факт отказа Японии от всех островов Курильской гряды. Открытым, по мнению парламентариев, оставался вопрос о принадлежности лишь упомянутых выше островов Хабомаи и Шикотан.

Неопровержимым доказательством отсутствия в те годы претензий на Итуруп и Кунашир является, например, совместная парламентская резолюция всех политических партий Японии от 31 июля 1952 года. В резолюции перед правительством ставилась задача – добиваться возвращения оккупированных США Окинавы, островов  Огасавара, Амамиосима и некоторых других, а также островов Хабомаи и Шикотан. Вопрос об остальных, изъятых из-под суверенитета японского государства, территорий считался  разрешенным.

Поэтому возглавлявший японскую делегацию на проходивших в 1955 году в Лондоне японо-советских переговорах о заключении мирного договора Сюнъити Мацумото имел такую инструкцию правительства: «...сначала требовать передачи Японии Южного Сахалина и всех Курильских островов с расчетом на дальнейшее обсуждение; затем, несколько отступив, добиваться уступки Японии южных Тисима по историческим причинам и, наконец, настаивать, как минимум, на передаче Японии островов Хабомаи и Шикотан, сделав это требование непременным условием успешного завершения переговоров».

Так называемый «территориальный вопрос» обсуждался в довольно напряженной обстановке в Кремле между советским лидером Никитой Хрущевым и министром рыболовства, сельского и лесного хозяйства Японии Итиро Коно. Конфиденциальные беседы продолжались в течение трех дней – 16, 17 и 18 октября 1956 года.

В советское время стенограммы этих переговоров долго не обнародовались, имея гриф «совершенно секретно». После рассекречивания они использовались в научных трудах, в том числе монографиях автора этих строк. Пользуясь юбилейной датой, представляется целесообразным познакомить широкого читателя с тем, как фактически единолично  решался вопрос об уступке Хрущевым Малой Курильской гряды, уже по Конституции РСФСР входившей в состав нашего государства.

В ходе состоявшихся бесед выяснилось, что японская сторона желала получить острова Хабомаи и Шикотан «немедленно, не связывая это с другими вопросами». То есть речь шла о том, чтобы  СССР возвратил эти два острова безотносительно к вопросу о заключении мирного договора, а затем стороны обсуждали проблему принадлежности других Курильских островов. Хрущев же считал, что «передача Хабомаи и Шикотана представляет собой окончательное решение территориального вопроса». При  этом он отверг попытки выторговать у СССР другие территории. Хрущев заявил Коно 16 октября: «Японская сторона хочет получить Хабомаи и Шикотан без заключения мирного договора и решить впоследствии какие-то другие, не известные нам, территориальные вопросы, которых в действительности не существует. Советское Правительство хочет как можно скорее договориться с Японией, и оно не использует территориальный вопрос для торга. Но я должен еще раз совершенно определенно и категорически заявить, что никаких претензий Японии по территориальному вопросу, кроме Хабомаи и Шикотан, мы принимать не будем и отказываемся обсуждать какие бы то ни было предложения в этом отношении…  Мы не можем и не пойдем ни на какие дальнейшие уступки. Хабомаи и Шикотан можно было бы передать Японии по мирному договору, но с передачей указанных островов территориальный вопрос целиком и полностью следует считать разрешенным».

 

Хрущев не скрывал своего намерения использовать нормализацию советско-японских отношений для внесения противоречий между Токио и Вашингтоном, в частности по территориальному вопросу, и по возможности для ослабления американского влияния на политику Японии.

С этой целью он настаивал на том, чтобы передача островов Хабомаи и Шикотан  «последовала после заключения мирного договора и после того, как США передадут Японии остров Окинаву и другие исконно японские территории, которые захвачены США». Советский лидер убеждал собеседника: «Г-н Коно должен понять, что наше предложение дает фактическое и юридическое право Японии вести борьбу за возвращение Окинавы и других территорий. Я знаю, что в Японии есть проамериканская группа, которая недовольна нашими переговорами, но с этим можно и не считаться. Главное заключается в том, что в итоге решения вопроса по нашему варианту Япония получит возможность оказать сильное давление на США. Имейте в виду, что без борьбы вам не вернуть ваших территорий, находящихся в руках американцев».

Отвечая на вопрос Коно, «согласно ли Советское правительство вернуть нам Кунашир и Итуруп, если Соединенные Штаты уйдут с Окинавы», Хрущев заявил: «Кунашир и Итуруп здесь совершенно ни  при чем, вопрос о них давно решен. Экономически эти территории не имеют никакого значения. Наоборот, они нам приносят сплошной убыток и ложатся  тяжелым бременем на бюджет. Но тут играют решающую роль соображения престижа страны, а также стратегическая сторона дела».           

Разгадав намерение Хрущева разыграть «американскую карту» и опасаясь бурной реакции США,  Коно высказал настоятельную  просьбу удалить из представленного советской стороной проекта соглашения упоминание о передаче Соединенными Штатами Японии  острова Окинава. В конце концов, Хрущев был вынужден с этим согласиться.

На беседе с Хрущевым 18 октября Коно предложил следующий вариант соглашения: «Япония и СССР согласились на продолжение после установления нормальных дипломатических отношений между Японией и СССР переговоров о заключении Мирного Договора, включающего территориальный вопрос.

При этом СССР, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, согласился передать Японии острова Хабомаи и  Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора между Японией и СССР». Хрущев заявил, что советская сторона, в общем, согласна с предложенным вариантом, но просит исключить выражение «включающего территориальный вопрос».  Как бы в качестве компенсации он сообщил о согласии снять ту часть советского проекта, где говорилось о передаче Японии Окинавы и других территорий. Просьбу снять упоминание «территориального вопроса»  Хрущев объяснил следующим образом:  «…Если оставить указанное выражение, то можно подумать, что между Японией и Советским Союзом, кроме Хабомаи и Шикотана, есть еще какой-то территориальный вопрос. Это может привести к кривотолкам и неправильному пониманию документов, которые мы намерены подписать».

Хотя Хрущев называл свою просьбу «замечанием чисто редакционного характера», в действительности  речь шла о принципиальном вопросе, а именно о фактическом согласии Японии с тем, что территориальная проблема будет ограничена вопросом о принадлежности только островов Хабомаи и Шикотан.

На следующий день Коно сообщил Хрущеву: «После консультации с премьер-министром И. Хатояма мы решили принять предложение г-на Хрущева об исключении слов “включающего территориальный вопрос” ». 

 

В результате 19 октября 1956 года  была подписана  Совместная декларация Союза Советских Социалистических Республик и Японии, в 9-м пункте которой СССР соглашался на «передачу Японии островов Хабомаи и острова Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией».

Одновременно  с  Совместной декларацией был подписан протокол, в котором устанавливалось, что до заключения договоров или соглашений, предусмотренных статьей 7 декларации (отношения в области торговли, торгового мореплавания и другие коммерческие взаимоотношения), обе стороны приложат все возможные усилия с целью развития торговли между обоими государствами, для чего предоставят друг другу режим наиболее благоприятствуемой нации в отношении всех видов таможенных пошлин, сборов, таможенных формальностей, а также в отношении судов каждой из договаривающихся сторон в портах. Тем самым закладывалась основа будущего торгового договора, значительного расширения торгово-экономического сотрудничества двух соседних народов. 27 ноября Совместная декларация  единогласно была ратифицирована палатой представителей японского парламента, а 02 декабря – при 3 против -палатой советников. 08 декабря ратификацию Совместной декларации и других документов утвердил император Японии. В тот же день она была ратифицирована Президиумом Верховного Совета СССР. Затем 12 декабря 1956 г. в Токио состоялась церемония обмена грамотами, что означало вступление Совместной декларации и прилагаемого к ней протокола в силу.

Однако  США в ультимативной форме  потребовали отказаться от заключения  советско-японского мирного договора  на условиях Совместной декларации. После отставки кабинета Хатоямы новый кабинет министров Японии возглавил Тандзан Исибаси, а спустя три месяца его сменил проамерикански настроенный  Нобусукэ Киси. Хотя сначала он заявлял в парламенте о намерении заключить мирный договор с СССР, затем, уступая давлению США, стал уходить от переговоров по этому вопросу. Для «обоснования» этой позиции вновь были выдвинуты требования  «вернуть» Японии четыре южнокурильских острова. Это был явный отход от положений Совместной декларации. Советское же правительство действовало в строгом соответствии с достигнутыми договоренностями. СССР отказался от получения репараций с Японии, согласился досрочно освободить отбывавших наказание японских военных преступников, поддержал просьбу Японии о приеме в ООН.

 

В соответствии с условиями Совместной декларации 6 декабря 1957 г. был подписан советско-японский торговый договор и соглашения о товарообороте и платежах. Следует отметить, что это был первый за всю историю советско-японских отношений документ такого рода. Он представлял каждой из сторон режим наиболее благоприятствуемой нации. Срок договора был определен в пять лет.

При этом весьма негативное воздействие на двусторонние политические отношения оказывал курс кабинета Киси на дальнейшее вовлечение Японии в военную стратегию США на Дальнем Востоке. Заключение в 1960 году направленного против СССР и Китайской Народной Республики нового  японо-американского Договора безопасности еще более осложнило разрешение вопроса о линии прохождения границы между Японией и СССР, ибо в сложившейся  военно-политической обстановке «холодной войны»  любые территориальные уступки Японии способствовали бы расширению территории, используемой иностранными войсками. К тому же укрепление военного сотрудничества Японии с США было весьма болезненно воспринято лично  Хрущевым. Он был возмущен действиями Токио, расценил их как  оскорбление, неуважение  его усилий, направленных на нахождение компромисса по территориальному вопросу. Провалился и план Хрущева по «отрыву» Японии от США. 

Реакция советского лидера была бурной. 27 января 1960 года советское правительство направило  правительству Японии памятную записку, в которой было указано, что «только при условии вывода всех иностранных войск с территории Японии и подписания мирного договора между СССР и Японией острова Хабомаи и Шикотан будут переданы Японии, как это было предусмотрено Совместной декларацией СССР и Японии от 19 октября 1956 года».

На это Токио ответил: «Правительство Японии не может одобрить позицию Советского Союза, выдвинувшего новые условия осуществления положений Совместной декларации по территориальному вопросу и пытающегося тем самым изменить содержание декларации. Наша страна будет неотступно добиваться возвращения нам не только островов Хабомаи и о-ва Шикотан, но также и других исконных японских территорий».

После этого в Японии была развернута шумная кампания «борьбы за возвращение японских северных территорий». В ответ советское правительство заявило, что все вопросы территориального размежевания с Японией разрешены и никаких «территориальных проблем» между двумя государствами не существует...

Анатолий Аркадьевич Кошкин — политолог-востоковед, доктор исторических наук, профессор Института стран Востока.

Архивное фото: russiajapansociety.ru

Анатолий Кошкин