Земский собор это далеко не парламент, не Генеральные штаты, не сенат. Это законосовещательное учреждение, глубоко русское по своей природе и очень необычное по своему устройству...

У земских соборов не было сроков обязательно созыва, их собирали нерегулярно. У земских соборов не было постоянного состава. Когда монарх считал необходимым посоветоваться с поданными, услышать «голос земли», он созывал собор, пригласив на него тех, кто, по положению своему, мог дать дельный совет. Или предъявить настроение, владевшее умами своей социальной группы. Положительное ли, критическое ли, это настроение престолу надо было знать и понимать из-за естественного опасения: когда большое государственное дело начнет совершаться, неправильное настроение может сему крепко помешать. Крепко – вплоть до мятежа. Вот чего не нужно было ни при каких обстоятельствах… Отсюда вывод: на собор приходят те, кто представляет различные социальные слои старомосковского общества, группы профессионалов-служильцев или области (в прямом, географическом смысле этого слова), затронутые планами правительства. А если слой, область, группа оказались не затронуты державными проектами, то к чему звать их представителей? Поэтому земские соборы могли быть больше и меньше, малый собор мог отличаться по количеству задействованных участников от великого в несколько раз.

Наконец, земские соборы – плод политической деятельности государства, идущего… за Церковью. Дело не в том, что Русская церковь была представлена на каждом соборе, обязательно и не отменно. Дело в другом: земский собор по устройству своему и характеру функционирования являлся развитием идеи собора церковного. Именно Церковь дала образец государству, и никак не иначе.

Обязательность принятия соборных решений как закона, как постановления, безусловно обязательного для всех и каждого, никто законодательно не подтверждал. Закон в России XVI-XVII веков – великий государь. Ограничить его способны только Бог и бунт. Земский собор, даже если на нем собралось несколько сотен человек, даже если более тысячи, всегда играл роль коллективного консультанта, не более того.

Земский собор никогда не поднимал бунта, не устраивал ничего, подобного французской Фронде» или же польским рокошам. Он принимал на себя довольно скромную функцию: высказать мнение и разойтись.

Известия исторических источников относят появление земских соборов к середине XVI столетия, то есть к царствованию Ивана Грозного.

А вот вопрос о том, когда они исчезли, сошли с политической сцены России совершенно, до сих пор не решен, и на сей счет высказывались разнообразные теории.

Чаще всего историки останавливались на времени правления Алексея Михайловича. До него, при отце государя Михаиле Федоровиче, земские соборы не то что собирались регулярно, они порой соединялись в единую, почти непрерывную череду. Создается впечатление, что на протяжении нескольких лет работал один земский собор, люди менялись, но учреждение не прекращало своей деятельности, изыскивая средства на продолжение войны за спасение России, а потом на ее восстановление. Именно при Михаиле Федоровиче земский собор сделал выбор в пользу династии Романовых, поставив ее на престол и продолжив прерванную линию престолонаследия. Затем земский собор очень долго выполнял работу, способствовавшую вытаскиванию страны из грязи и крови, восстановлению ее жизнеспособности.

Тут никаких вопросов.

Первая половина-середина XVII столетия, несомненно, то время, когда земские соборы играли яркую роль в жизни Российской державы. Может быть, к этому периоду стоит отнести время их расцвета. Собственно, при царе Алексее Михайловиче земские соборы также выглядели той деталью государственного механизма, которую невозможно ни заменить, ни отменить.

Государь обращался за советом к участникам земских соборов, например, по таким вопросам, как присоединение к России Азова, взятого с боем русскими казаками; присоединение Малороссии, истекавшей кровью в борьбе с польскими панами и нашедшей в своих недрах политического лидера – Богдана Хмельницкого. А Хмельницкий, в свою очередь, сумел переломить настроения тревоги, царившие в Москве: там нового большого вооруженного столкновения с какой-либо великой державой из числа соседей опасались, не желали. Сказывался негативный опыт недавней Смоленской войны. Именно после Смоленской войны Алексей Михайлович и земский собор, заседавший несколькими годами спустя, отказали казакам, державшим Азов «на острие сабли». Малороссию, после сомнений и колебаний, после того, как высказал свою волю патриарх Никон, который возвел грядущую войну в ранг Дела Веры, земский собор посоветовал царю присоединить Малороссию к России. И это одно из самых значимых, самых «долгоиграющих» решений, принятых когда-либо на земском соборе.

Но позднее, во второй половине XVII века, земские соборы как будто сошли на «нет». Государство обходилось без них. Воли государевой, «Освященного собора» (представителей Церкви) да Боярской Думы для решения государственных дел хватало.

Вроде бы.

Но несколько крупных законосовещательных собраний приходится и на правление старшего сына Алексея Михайловича, а именно Федора Алексеевича (1676-1682 гг.).

Последним и самым значительным из них стало собрание 1682 года, отменившее местничество.

Порядок занятия ключевых государственных, а также военных должностей по знатности, а не по «годности», именуемый «местничество», существовал со времен великого князя Василия III, точнее, примерно с 1510-1520-х гг. Он руководил жизнью всей русской аристократии и всего русского дворянства, которое называли «служилыми людьми по отечеству».  И вот он рухнул.

Что произошло тогда, в январе 1682 года?

Царь Федор Алексеевич возложил на князя В.В. Голицына обязанности главного доверенного лица по всему проекту отмены местничества. Тот собрал Боярскую Думу, высшее духовенство (патриарх и восемь иных архиереев чином ниже), придворных и «выборных людей». Посовещавшись, они подали царю челобитье, содержавшее просьбу местничество вчистую отменить. Царь внял их просьбе и уничтожил древний порядок, мешавший развитию вооруженных сил России, озлоблявший служилых людей, усложнявший управление армией. Тогда же было принято к исполнению несколько важных инициатив по реформированию российского войска.

Грамоту об отмене местничества подписало более полутора сотен присутствующих. Среди них около 40 тех самых «выборных людей». Это, прежде всего, представители армии, полковники и генералы (генеральский чин уже начал распространение в России), а с ними дворяне, служившие при Государевом дворе, не имевшие высоких чинов, но занятые в государственном и военном управлении.

Таким образом, решение об отмене местничества было принято в рамках старинных механизмов, которые включались именно на земских соборах. И собрание 1682 года, созванное царем Федором Алексеевичем, следует считать последним земским собором.

После 1682 года не случилось какого-либо политического катаклизма, похоронившего земские соборы. Да и указа царского, прямо и ясно отменявшего их, также не было издано. Земские соборы просто и тихо ушли в небытие. Их больше не созывали, государство от них отказалось «в рабочем порядке».

Самовластец Петр I не желал слушать их, а после него в стране воцарился порядок государства-машины, пересозданного по европейским образцам. «Голос земли» сочли совершенно лишним. Зачем к нему прислушиваться, ведь всё и так идет своим чередом, всё и так решается…

На рассвете царствования Александра III министр внутренних дел граф Игнатьев попытался было выйти на монарха с проектом о восстановлении земских соборов, но лишь претерпел опалу за свои идеи.

Земские соборы не вернулись.

Потом пришла Государственная Дума, порой вредившая Государю, государству, народу.

Потом пришло советское государственное устройство, из-за своей крайней неустойчивости продержавшееся всего лишь семь десятилетий…

Так, может, не следовало земские соборы отменять?

Иллюстрация С. В. Иванов. «Земский собор». 1908

Дмитрий Володихин