Учились плохо, вошли в учебники:
12 историй о великих двоечниках...
01 сентября — день, когда миллионы новоиспеченных и матёрых школьников оказываются впервые или снова один на один с образовательной системой и с её самым спорным проявлений: делением на отличников и двоечников, лидеров и отстающих. В поддержку школьникам и их родителям Weekend напоминает, что успехи и неудачи в учебе не определяют будущее, и рассказывает истории тех, кому плохие оценки не помешали состояться во взрослой жизни. А достижения многих из них и вовсе вписали их имена в школьные программы.

1. Чарльз Дарвин провел школьные годы в пансионе Шрусбери. Программа там была классической и оттого довольно однобокой: учеников заставляли зубрить латынь и древнегреческий, декламировать наизусть Вергилия и Гомера, осваивать древнюю историю и географию. Все эти занятия Дарвин считал пустой тратой времени и успехами в них не блистал — настолько, что учителя считали его «в интеллектуальном отношении, пожалуй, даже ниже среднего уровня».
Зато Дарвина увлекали занятия, не входившие в школьную программу: он собирал раковины и насекомых, наблюдал за животными, вместе со старшим братом проводил химические эксперименты в сарае. Отец, глядя на эти увлечения сына, однажды заявил ему: «Ты ни о чем не думаешь, кроме охоты, собак и ловли крыс; ты опозоришь себя и всю нашу семью!»
По воспоминаниям самого Дарвина

2. Исаак Ньютон прочно занимал последнее место в списке учеников класса по уровню успеваемости, преподаватели считали его ленивым и туповатым. Все изменилось после драки с одним из лучших учеников школы. Ньютон решил отомстить обидчику дважды: сначала победить его физически, а затем свергнуть с пьедестала интеллектуально. В первом он преуспел сразу, а вскоре справился и со вторым — стал одним из лучших учеников.
По утверждению друга и биографа Ньютона Уильяма Стьюкли
3. Антон Чехов учился в Таганрогской гимназии весьма посредственно: он дважды оставался на второй год. В четвертый класс его не перевели из-за двоек по математике и географии, а в пятом пришлось просидеть два года из-за неуда по греческому языку. Сочинения будущего классика русской литературы тоже не производили на учителей впечатления: больше тройки за них он не получал.
Не отличался Чехов и особенной дисциплинированностью. Учителя постоянно ругали его за нарушение гимназической формы. Однажды директор пригрозил ему карцером за клетчатые брюки. Чехов объяснил, что форменные брюки у него украли. А когда директор потребовал носить ранец как положено — на спине, а не под мышкой,— Чехов объявил, что «удерет от него в Австралию».
По гимназическим документам Антона Чехова и воспоминаниям его однокашников Михаила Кукушкина и Александра Вишневского 
4. Иосиф Бродский со школой не ладил с младших классов. Учителя считали его способным, но ленивым: он плохо делал домашние задания, разрисовывал тетради и мешал вести уроки. В седьмом классе будущий нобелевский лауреат остался на второй год, получив сразу четыре годовые двойки — по физике, химии, математике и английскому языку, на котором впоследствии писал и преподавал в американских университетах и колледжах.

Повторив седьмой класс уже в другой школе, Бродский перешел в восьмой, но выдержал там только одну четверть. Однажды зимним утром пятнадцатилетний Бродский просто встал посреди урока и вышел, приняв решение больше в школу не возвращаться. Позднее он вспоминал, что испытывал «радостное ощущение побега».
По школьным характеристикам Бродского и его воспоминаниям
5. На вступительном экзамене по латыни в престижную школу Хэрроу Уинстон Черчилль смог написать только свое имя и номер первого вопроса, затем, хорошенько подумав, заключил номер в скобки — и следующие два часа просидел над пустым листом. Директор все-таки решил принять Черчилля и определил в низшую группу самого отстающего класса. В школьном «хвосте» будущий премьер-министр продержался почти год. Его отец Рэндольф в то время был одним из самых заметных британских политиков, поэтому на школьную перекличку приходили зеваки — посмотреть на его сына. «Да он самый последний!» — долетало до Уинстона из толпы.
По воспоминаниям самого Черчилля

6. Пабло Пикассо школьные науки давались с трудом даже на уровне начальных классов. Он еле-еле научился читать и писать, а арифметику был понять не в состоянии. Во время вступительного экзамена в среднюю школу учитель попросил девятилетнего Пикассо написать несколько цифр — и тот не смог справиться с заданием. Тогда учитель сам написал их на доске, и Пикассо без труда срисовал образец. Но при попытке решить простой пример снова зашел в тупик и был вынужден списать. Впрочем, цифры Пикассо все-таки интересовали — как материал для рисунков: ноль, например, напоминал ему глаз голубя, а из расположенных под ним шестерки и тройки складывалось туловище птицы.

Не слишком хорош Пикассо был и в вопросах дисциплины. Его регулярно отправляли в карцер, но наказание оказалось не слишком действенным: Пикассо брал туда бумагу и карандаши и спокойно рисовал в одиночестве. В конце концов ему так понравилось сидеть в карцере, что он стал специально провоцировать учителей, чтобы его снова туда заключили.
По утверждению друга и биографа Пикассо Роланда Пенроуза
7. Александр Пушкин в Царскосельском лицее числился среди последних учеников — по успеваемости он занимал 26-е место из 29. Лучше всего будущему поэту давались русская и французская словесность и история, зато математику он ненавидел. Однажды учитель математики вызвал Пушкина к доске решать задачу. Тот долго переминался с ноги на ногу и писал какие-то формулы, пока преподаватель не спросил: «Что ж вышло? Чему равняется икс?» — «Нулю!» — ответил Пушкин. «Хорошо! У вас, Пушкин, в моем классе все кончается нулем. Садитесь на свое место и пишите стихи». Особенным прилежанием Пушкин не отличался и на других занятиях: уроков почти не повторял, мало записывал и не переписывал конспекты профессоров.
По школьным документам Пушкина и утверждениям его однокашников Ивана Пущина, Сергея Комовского и Модеста Корфа
8. Фаина Раневская училась в Таганрогской Мариинской женской гимназии, но совсем не блистала — даже оставалась на второй год. Арифметика ей не давалась: будущая актриса никак не могла освоить сложение, вычитание, умножение и деление, а задачи решала, по ее словам, «рыдая, ничего в них не понимая». Особенно раздражали Раневскую задачи про купцов, которые покупали сукно, а затем продавали его дороже: «Возможно, что отсутствие интереса к наживе сделало меня на вечные времена очень нерасчетливой и патологически непрактичной». В конце концов гимназия надоела ей настолько, что она умоляла родителей: «Пожалейте человека, возьмите меня из гимназии». Родители пожалели — и перевели дочь на домашнее обучение.
По свидетельству самой Раневской
9. Джакомо Пуччини школьное образование далось с трудом — на начальные классы ему понадобилось пять лет вместо четырех. Особенно тяжело шла у него математика. Один из преподавателей оставил о будущем авторе культовых опер «Богема» и «Мадам Баттерфляй» беспощадную характеристику: «Он заходит в класс только для того, чтобы износить штаны на стуле; он не обращает ни малейшего внимания ни на один предмет и продолжает стучать по своей парте, как будто это пианино; он никогда не читает».
По школьным характеристикам Пуччини и по утверждению его биографа Джулиана Баддена 
10. Карл Линней, создатель системы классификации живых организмов, которая теперь знакома каждому школьнику, учился настолько плохо, что преподаватели советовали отцу отдать его в подмастерье ремесленнику — например, какому-нибудь честному сапожнику. Особенно тяжело будущему ученому давались основные предметы гимназической программы: богословие, древнегреческий и древнееврейский языки. Из школьных занятий Линнея по-настоящему интересовала только математика, но и она проигрывала его одержимости ботаникой. Он регулярно прогуливал уроки и вместо школы отправлялся в поля собирать растения, чтобы потом изучать и описывать их.
По утверждению биографа Линнея Флоренс Кэдди

11. Николай Некрасов был настоящим и последовательным двоечником. На экзаменах в пятом классе он получил сразу два кола — по математике и истории, пять двоек — по Закону Божию, логике, географии, немецкому и французскому языкам — и всего две тройки: по словесности и латыни. Некрасова отправили на второй год, но повторный курс он окончил еще хуже. Тогда его оставили в пятом классе на третий год — и на этот раз результаты оказались еще слабее, терпение отца лопнуло, и он забрал сына из гимназии.
Хотя совсем ребенком будущий поэт учился неплохо и даже с интересом, но довольно быстро разочаровался в скучных занятиях и строгой гимназической дисциплине. Учебе он предпочитал карточные игры и кутежи, а также сочинение сатирических стихов на одноклассников и учителей.
По гимназическим документам Некрасова и его воспоминаниям
12. Маргарет Митчелл в школе была весьма посредственной ученицей, а особенно тяжело ей давались математика и другие точные науки, в которых она регулярно оказывалась отстающей. Однажды будущая автор «Унесенных ветром» объявила матери, что совершенно не понимает эти предметы и больше в школу не пойдет. Мать в ответ отвезла дочь за город, показала ей разрушенные после Гражданской войны дома и сказала: «Это уже случалось, и это случится снова. И когда это произойдет, все потеряют все, и все окажутся равны. Все начнут все сначала, имея в своем распоряжении лишь ум и силу рук». Отличницей Митчелл так и не стала, но школьную программу все же нашла силы освоить...
По воспоминаниям самой Митчелл

Ульяна Волохова