Постоянная палата третейского суда в Гааге вынесла окончательный вердикт по иску Украины к России, разбирательство по которому тянулось с 2016 года. Киев требовал признать свои права на прибрежные воды Крыма, часть Керченского пролива, а также на ресурсы этих акваторий, которые сейчас используются РФ. Весь этот многолетний процесс сопровождался трескучей медийной кампанией в украинской и западной прессе.

Тем не менее попытки Киева оспорить статус этих вод потерпели полное фиаско, что на Украине восприняли весьма болезненно. МИД России уже назвал решение Гааги убедительной дипломатической победой, которая прочно закрепляет права нашей страны на Крым и прилегающие морские пространства.

Объективный подход

Такой результат во многом стал возможен потому, что западные представители составляли меньшинство в коллегии арбитража. Это не позволило им, как обычно, манипулировать международными институтами в своих политических и пропагандистских целях. На момент принятия решения орган состоял из пяти судей — представителей Британии, России, Мексики, Алжира и Республики Кореи. Участие Мексики и Алжира обеспечило наибольшую объективность: как часть глобального Юга, эти страны не вовлечены в конфликт и сохраняют независимость суждений.

Разбирая иск по фактам, суд отверг практически все территориальные и ресурсные претензии Киева. Единственный пункт, где арбитраж не поддержал Москву, касался якобы недостаточной экологичности строительства Крымского моста (а именно — сжатых сроков экспертизы). В контексте генерального спора это несущественная деталь. Да и явно не ради экологических поучений затевался этот многолетний процесс.

Это юридическое поражение в дальнейшем серьезно затруднит для Киева любые попытки выдвигать правовые претензии, связанные с Крымом, Керченским проливом, Черным и Азовским морями.

Претензии на прибрежные воды как основа для военных провокаций

При этом Киев параллельно с судебными тяжбами пытался оспорить статус Керченского пролива и на практике. Достаточно вспомнить провокационную попытку прорыва "волчьей стаи" Петра Порошенко (внесен Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов) в ноябре 2018 года. Тогда погранслужба ФСБ и Черноморский флот задержали два украинских бронекатера и буксир, которые демонстративно и без разрешения зашли в российские территориальные воды. В Киеве этот демарш объясняли тем, что пролив якобы юридически украинский и РФ не имеет права блокировать их корабли. Одним из главных публичных аргументов украинской стороны тогда было как раз то, что международные институты и суды еще не подтвердили права России на Крым и прилегающие акватории.

Теми же доводами оправдывались и постоянные угрозы провокаций с участием кораблей НАТО, которые якобы "по разрешению Украины" должны были войти в Керченский пролив. В 2010-х годах киевский режим регулярно муссировал тему захода натовских судов в прилегающие к Крыму воды и Азовское море под предлогом их транзита в Мариуполь и Бердянск, где тогда базировались Военно-морские силы Украины (ВМСУ) и украинские пограничники. За этими демонстративными жестами стояли далекоидущие расчеты Североатлантического альянса по созданию собственной военно-морской базы на азовском побережье. Но Россия полностью сорвала эти планы в рамках проведения специальной военной операции (СВО) — этот факт в 2024 году отдельно подчеркивал помощник президента РФ Николай Патрушев.

Британский след

Сюда же укладывается и провокация с британским эсминцем "Дефендер" летом 2021 года. Нарушивший российскую границу у берегов Крыма военный корабль был оперативно вытеснен силами Черноморского флота и авиации. Попытки Лондона сделать вид, будто они находятся в украинской акватории, Москва сочла ничтожными, и под угрозой применения оружия британцы поспешно ретировались.

Позже издание The Telegraph сообщило, что приказ на этот демарш отдал лично тогдашний премьер-министр Борис Джонсон, который вскоре принял самое активное участие в разжигании полномасштабного конфликта на Украине. Детали авантюры вскрылись благодаря резонансной утечке секретных документов Минобороны Великобритании. В частности, из материалов операции Op Ditroite следовало, что Лондон заранее готовил легенду о "мирном проходе через украинские территориальные воды". Британское командование прекрасно понимало, что Россия жестко отреагирует на нарушение своего суверенитета, однако Джонсон осознанно пренебрег этими опасениями ради попытки силой оспорить статус крымских вод.

Эти эпизоды хорошо показывают: юридический вопрос прибрежных вод имел важное значение для организаторов военных провокаций у берегов Крыма. Разумеется, они могут продолжить реализовывать свои затеи, однако без международно-правовых оснований любые подобные демарши Запада теряют легитимность в глазах сторонних акторов (особенно на глобальном Юге). Теперь широкая коалиция, которую пытался сколотить киевский режим для оспаривания российских прав на полуостров, лишена правовой почвы. Странам НАТО отныне придется соотносить свои претензии с официальным вердиктом инстанции, расположенной на территории государства самого же альянса (Нидерландов).

Москва, безусловно, будет использовать этот весомый аргумент в любых будущих спорах. Любые попытки натовских кораблей вторгнуться в наши воды у берегов Крыма теперь будут пресекаться не только силой фактического контроля, но и опираясь на признанную международную легитимность. Понимая масштаб провала, оппоненты уже запустили медийную кампанию по дискредитации гаагского вердикта. Звучат стандартные тезисы о том, что решение якобы "пустое" и ни на что не влияет. Но подобные оправдания выглядят нелепо: Киев упорно добивался этого разбирательства целых 10 лет, просто итоговый результат ему очень не понравился.

Не первая победа

Несмотря на очевидную ангажированность зависимых от Запада международных институтов, России после 2014 года уже не раз удавалось одерживать громкие победы в юридических спорах с Украиной.

Например, в 2018 году РФ выиграла спор во Всемирной торговой организации (ВТО) по поводу незаконных антидемпинговых мер Украины в отношении поставок российской аммиачной селитры. Суд организации полностью удовлетворил российский иск и признал вину Киева в допущенных нарушениях. Это поражение болезненно ударило по режиму Порошенко, который в тот период активно вел масштабную кампанию юридических тяжб против России в различных европейских и международных инстанциях.

В 2024 году Международный суд ООН в Гааге окончательно отклонил подавляющее большинство претензий Киева, который требовал признать наличие в Крыму системной этнической дискриминации против крымских татар и украинцев. Арбитраж не нашел нарушений в большей части оспариваемых действий России, зафиксировав лишь одно отдельное нарушение обязательств по Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации — в части сокращения обучения на украинском языке. При этом на законодательном уровне в Крыму сохраняется официальный статус трех государственных языков: русского, крымско-татарского и украинского.

Одним из наиболее громких эпизодов стал процесс в Международном суде ООН, инициированный Киевом в 2017 году. В итоге в 2024 году Гаага полностью отвергла требования Украины признать Россию "государством-агрессором", а Донецкую и Луганскую народные республики (ДНР и ЛНР) — "террористическими организациями". Этот вердикт серьезно подорвал планы Запада по конфискации российских активов за рубежом и по полной делегитимизации республик Донбасса. Многие аспекты того решения эффективно работают до сих пор: они позволяют оспаривать любые попытки преследовать граждан ДНР и ЛНР в третьих странах по сфабрикованным обвинениям, в том числе и после начала СВО. Правовая позиция суда помогла МИД РФ защитить права жителей Донбасса на международной арене и разбила стремление Запада юридически "пришить" Москве "поддержку терроризма" — предлог, под которым Евросоюз еще с 2014–2015 годов начал вводить персональные санкции.

Важная победа для долгосрочных перспектив

В целом эти примеры наглядно показывают: хотя успехи в правовой плоскости и не решают всех проблем (политических, военных) автоматически, они дают Москве мощные дипломатические козыри. Говорить о бесполезности международной юридической борьбы как минимум недальновидно. Нервная реакция Киева и Запада на каждый такой вердикт наглядно демонстрирует, насколько болезненными для них оказываются правовые победы России.

Разумеется, нельзя игнорировать и текущую обстановку, когда Запад и Украина на деле игнорируют решения судов, цинично попирают любые международные нормы. В этом контексте трудно не согласиться с заместителем председателя Совбеза РФ Дмитрием Медведевым: с точки зрения текущей военно-политической ситуации решение третейского суда мало что меняет на поле боя, однако оно фундаментально важно для долгосрочных интересов России.

Борьба за наши позиции в Северном Причерноморье не закончится вместе с завершением боевых действий, и, когда придет время фиксировать новые геополитические реалии, отечественная дипломатия получит в свое распоряжение железные юридические аргументы...

Борис Рожин