Существует версия, что по одной из родословных линий отдаленным предком Н.В. Гоголя был атаман казаков-разбойников Кондратий Кобызенко. Его ватага промышляла на Каспийском море в 1650 г., грабила персидские и русские суда, а потом попала в руки местных русских властей. Атаман, и пара его подручных, были казнены. Будто бы именно этот главарь воровских казаков дал начало весьма знатному в Малороссии роду Кобызенко-Лизогуб, из которого происходила бабка Николая Васильевича по отцу — Татьяна Семеновна Лизогуб-Гоголь-Яновская...

Однако версия эта сомнительна, основана на домыслах. Достоверные сведения таковы: во времена войны гетмана Богдана Хмельницкого против польского ига в Войске Запорожском числились казаки братья Иван и Яков Кондратьевичи Кобызенко. Впоследствии они сменили родовое прозвание на Лизогуб. После вхождения Малороссии в состав России оба сделали отличную карьеру. В иные времена она считалась бы головокружительной, но в ранний период истории Гетманщины была едва ли не типичной для казацкой старшины: резкий взлет из рядовых казаков в полковники, в разряд политических акторов и вершителей судеб Малороссии. Их имена связаны с ключевыми событиями военной и политической истории России и Малороссии 1660-х-1670-х гг.: противостоянием левобережной и правобережной частей Гетманщины, расколотой надвое в результате кровавого междоусобия на казачьих землях.

Каневский полковник Иван Лизогуб, сторонник гетмана-изменника И. Выговского, в заварившейся казачьей смуте вскоре погиб. А вот его младшему брату Якову выпала яркая судьба казачьего полководца. Именно Яков Кондратьевич (?-1698), полковник каневский, затем черниговский, дважды побывавший в чине наказного гетмана Войска Запорожского, стал основателем одного из знатнейших в XVIII в. казацко-старшинских «шляхетских» родов Малороссии. Сам Я.К. Лизогуб и его ближайшие потомки не единожды возглавляли контингенты запорожских казаков, участвовавших в войнах России с Турцией, Крымским ханством и Швецией. Звездный час его пришелся на 1696 г. – когда русские войска овладели турецкой твердыней Азов.

Но прежде чем полковник Яков Лизогуб сделался верным слугой русского царя, какое-то время он метался между политическими сторонами. Переходил из стана сторонников России в лагерь ее противников и обратно, присягал на верность то правобережным гетманам (ориентированным на Польшу или Турцию), то царю Алексею Михайловичу.

В 1665 г., когда еще тянулась долгая война между Россией и Речью Посполитой за Малороссию, гетман И. Брюховецкий назначил полковника Я.К. Лизогуба командиром (наказным гетманом) большого казачьего отряда. Вместе с русским армейским корпусом запорожцы сражались в битве под Белой Церковью: дело закончилось убедительной победой московско-казачьего войска над соединенными силами поляков и татар.

Осенью того же года во время большого гетманского посольства в Москву Брюховецкий включил Я.К. Лизогуба в число тех казацких старшин, о которых он просил царя Алексея Михайловича, чтобы им было пожаловано российское дворянство с поместьями. Государь исполнил просьбу, даровал дворянский чин запорожским полковникам и генеральным старшинам, в том числе Лизогубу. Жалованная грамота на дворянство хранилась потом у потомков Якова Кондратьевича (сейчас экспонируется в московском Центральном музее российского казачества).

Но после измены и гибели Брюховецкого в 1668 г. Лизогуб вместе со своим Каневским полком перешел на сторону правобережного гетмана Петра Дорошенко, противника Москвы, принесшего вассальную присягу турецкому султану. По косвенным данным, Лизогуб и сам участвовал в подготовке бунта казаков во главе с И. Брюховецким против московских воевод. Дело в том, что по Андрусовскому перемирию 1667 г., заключенному между Россией и Речью Посполитой, правобережье Днепра вновь отошло к полякам, в том числе большая часть территории Каневского полка. Казакам такой раздел не понравился, многие стали косо смотреть в сторону Москвы. А Лизогуб, очевидно, не захотел лишаться своего полковничества.

Дорошенко назначил его своим генеральным есаулом. Однако ситуация с турецким протекторатом над правобережной Малороссией Лизогуба не устраивала. В 1673 г. он вступил в тайные переговоры с агентами левобережного гетмана И. Самойловича: обговаривал условия перехода под руку царя. Около того же времени Лизогуб помимо своей воли («чего душа его не желала» и «убоясь Дорошенка») породнился с протурецким гетманом, женив своего сына Ефима на его дочери Любови Петровне Дорошенко.

В итоге в 1674 г. при вступлении московско-казачьего войска на правобережье Лизогуб сдал полковой город Канев гетману И. Самойловичу и воеводе князю Г.Г. Ромодановскому. За ним на сторону Москвы перешли остальные правобережные полки. Генеральный есаул Лизогуб и полковники присягнули царю. По этому поводу с едким сарказмом высказался кошевой атаман Запорожской Сечи Иван Сирко в разговоре с царскими посланцами: «хвала Богу, что Лизогуб подлизался; а как де (он) лизнет, и в пятех (пятках) горячо будет». Вероятно, имелась в виду репутация Якова Лизогуба как «перелёта» из стана в стан, нестойкого в своих политических предпочтениях. Однако Москва рассматривала тогда Лизогуба как кандидата на роль правобережного гетмана вместо Дорошенко. Но на казачьей раде был провозглашен гетманом обоих берегов И. Самойлович. 

Какое-то время Лизогуб еще участвовал в войне против татар и своего свата Дорошенко: вошел в состав командования корпуса из нескольких запорожских полков. А затем Яков Кондратьевич на 13 лет становится простым обывателем, поселившись в округе Конотопа. Гетман Самойлович не дал ему никакой должности. Но в 1680-х гг., не имея никакого казачьего чина, Лизогуб продолжал обладать старшинским авторитетом. Об этом свидетельствует его участие в смещении И. Самойловича с гетманства в 1687 г. Очевидно, «конотопский обыватель» не простил гетману своего вынужденного обывательства.

На гетманство был избран Иван Мазепа — сосед Я.К. Лизогуба по конотопской округе. Новый гетман тут же назначил его черниговским полковником. Единственный сын Якова Кондратьевича Ефим вскоре стал генеральным хорунжим, затем генеральным бунчужным (т. е. по чину сделался выше отца).

В середине 1690-х гг. Россия продолжала воевать с Турцией и Крымским ханством. Я.К. Лизогуб в качестве наказного гетмана успешно командовал казачьими силами в совместных с российскими войсками походах на крымские владения — Перекоп, Очаков и др.

Краткая историческая хроника (так называемый Лизогубовский летописец), составленная полстолетия спустя его внуком, тоже Яковом, но Ефимовичем, Лизогубом, генеральным обозным Войска Запорожского, так описывает те походы: в 1694 г. «…черниговский полковник Яков Лизогуб с 20.000 козацкого войска на Буджаки (степи в северо-западном Причерноморье) за Днепр ходил… и многие села разоривши, с великою добычею… и скотом без числа щасливо возвратился». В следующем 1695 г., одновременно с первым Азовским походом Петра I, «Борис Петрович Шереметов с московскими войсками, а Мазепа гетман со всеми полками козацкими, собравшись под Переволочною, перво Якова Лизогуба, полковника черниговского, с войском командированным на судах выправили Днепром». Авангард Лизогуба, пополнившись казаками вольной Запорожской Сечи, отправился «прямо под городы турецкие и многие с неприятелем имели акции до пришествия Шеремета с гетманом». В низовьях Днепра после подхода основных сил казачьи и армейские части, «штурмуючи несколько дней и ночей… четыре турецкие городы взяли… дотла разорили… людей же (пленных) с пожитками забрали многими…». В том числе была захвачена сильная османская крепость Казикермен (ныне на ее месте стоит город Берислав). Иными словами, крепко досталось тогда туркам от соединенного царского войска, отвлекавшего силы противника от главного направления русского удара — Азова.

Но самое известное военное деяние Я.К. Лизогуба — участие его во втором Азовском походе 1696 г. Петр I усилил армейские части своего войска крупными казачьими формированиями. Лизогуб опять же в чине наказного гетмана возглавил 15-тысячный корпус запорожцев. В июне запорожские казаки прибыли под Азов и соединились с 5-тысячным контингентом донских казаков под командой атамана Фрола Минаева. После месяца с небольшим блокады города (со стороны моря — новопостроенным русским флотом) и бомбардировок именно запорожцы и донцы провели решающий натиск на крепость. Наскучив сидением под стенами Азова, 15 июля часть казаков без команды сверху прорвалась на земляной крепостной вал и в бастион с турецкой артиллерией, после чего с боем удерживала его двое суток. В результате 18 июля турки решили сдаться, не дожидаясь общего русского штурма.

Азов, этот османский форпост для наступления на городки донских казаков и южнорусские земли, к тому же закрывавший русским выход в море, был покорен. Пускай ненадолго, до следующей, неудачной, русско-турецкой войны и Прутского мира 1711 г., эта турецкая заноза перестала беспокоить Россию. Вместе с ней исчез и крупный работорговый рынок, где продавали русских пленников во все пределы Турецкой империи.

Все казаки, и старшины, и рядовые, были щедро вознаграждены деньгами. Некое «особое жалованье» досталось Якову Лизогубу. Кроме того, наказной гетман запорожцев удостоился похвалы от Петра I. В послании патриарху Адриану с описанием азовской победы Петр назвал Лизогуба «муж добродетели и в военных трудах искусный». Однако в этом письме царь сообщил, что «малороссийские наши войска» действовали совместно с донскими казаками атамана Фрола Минаева. Полвека спустя составитель Лизогубовского летописца приписал всю честь взятия Азова единственному человеку — своему деду Якову Лизогубу.

Точки зрения — что ключевую роль в азовской победе сыграли именно запорожцы — придерживаются и современные украинские авторы, что, разумеется, далеко от исторической истины. Приводя цитату из послания Петра I патриарху с похвалой в адрес запорожских и донских казаков, украинские историки исключают из нее слова о донцах, оставляя только запорожцев.

Через два года после азовского триумфа Яков Кондратьевич Лизогуб, бывший уже в преклонном возрасте, скончался.

Должность черниговского полковника занял его сын Ефим Яковлевич Лизогуб. Во время Северной войны 1700—1721 гг. он также был какое-то время наказным гетманом запорожцев, возглавлял контингент казаков, оборонявших Псково-Печерский монастырь. Затем участвовал в боевых действиях русских войск под Нотебургом (Орешком-Шлиссельбургом) и Ниеншанцем. Вот, например, что сообщает Лизогубовский летописец: в 1702 г. «полковник черниговский Евфим Лизогуб с полком Черниговским ходил под шведский город Орешок, где с Петром Матвеевичем Апраксиным сошедшися, енерала шведского Кренегорта збили на речце Ижоре и до Канцов, городка, на Неву прогнали. Тогда ж и Орешок, Шлюшин-бурх, крепость шведская, взята Государем Царем Петром Алексиевичем».

Своего отца Ефим Лизогуб пережил ненадолго, умер в 1704 г.

Можно констатировать: стремительная карьера Якова Лизогуба (из рядовых казаков в чины полковника, генерального есаула и наказного гетмана) обеспечила его потомкам пребывание на верхних этажах иерархии Гетманщины. Этому не помешала даже его измена 1668 г., временный переход на сторону противников Москвы. Неизвестно, как повел бы себя Я.К. Лизогуб, будучи доверенным лицом и добрым приятелем гетмана Мазепы, если бы дожил до 1708 г. Младший его внук Семен (прапрадед Гоголя), по-видимому, изначально поддался влиянию Мазепы, хотя и быстро одумался, буквально сбежал из его ставки на царскую сторону. Однако ставить на Я.К. Лизогубе клеймо «мазепинца», соратника гетмана-изменника, как это делают некоторые нынешние украинские историки, — весьма лукаво.

Лизогуба можно называть «москвофобом» ровно в той же степени, что и «москвофилом». У него, по-видимому, не было твердых идейных убеждений, какой стороны стоит придерживаться, все зависело от внешних обстоятельств, вроде Андрусовского перемирия, отдавшего территорию Каневского полка польской короне. Гораздо большее значение для Я.К. Лизогуба имели личные амбиции, чем политические предпочтения.

Николай Васильевич Гоголь мог бы гордиться своими боевыми пращурами, внесшими весомый вклад в громкие военные победы России на рубеже XVII—XVIII столетий. Но вот вопрос: что именно он знал о них?

Бабка его, Татьяна Семеновна, вряд ли могла в подробностях поведать внуку о военной службе своих далеких предков (Я.К. Лизогуб приходился ей прапрадедом). А с Лизогубовским летописцем Гоголь, хотя и тщательно изучал все доступные материалы по малороссийской истории, едва ли был знаком...

Изображение осады Азова русскими войсками в 1736 году