История русской императорской гвардии начинается задолго до того, как прославленные в боях Преображенский и Семёновский полки получили от Петра I почётное наименование «лейб-гвардия». Преображенцы и семеновцы, которые тогда ещё не были полками, а были обычными командами, сформированными из придворных и слуг, появилась в 1683 году по приказу юного царя Петра Алексеевича.

Одиннадцатилетний правитель России с детства увлекался военной наукой. Он с огромным интересом смотрел на учения артиллерии, изучал, как иностранные командиры учат солдат-новобранцев строиться в ровные шеренги, маршировать и стрелять залпом. Но «настоящих» войск Петру не давали. У власти с 1682 года находилась его старшая сестра царевна Софья. По ее приказу семью Нарышкиных (матери Петра) отстранили от участия в управлении государством, а самого маленького царя отправили в подмосковную деревню Преображенское.

Именно там из придворных и добровольцев были сформированы потешные отряды: Преображенский и Семеновский. В отличие от европейских принцев того времени, Пётр не ограничивался наблюдением за военными упражнениями со стороны. Он стремился лично участвовать в них. Отряды для царских военных игр получили название «потешных», поскольку первоначально предназначались для забавы.

Первым в «потешные» в 1683 году записался конюх Сергей Бухвостов. Позднее Петр официально объявил его первым «русским солдатом» и приказал написать парадный портрет, сохранившийся до наших дней. Кстати, благодаря политике Петра, продвигавшей людей за заслуги, а не за знатность или богатство, простой конюх стал майором русской армии, получил дворянство и закончил жизнь уважаемым всеми ветераном.

Однако очень скоро игры стали приобретать всё более серьёзный характер. Уже к середине 1680-х годов юный Петр организовывал настоящие полевые манёвры, осады и штурмы укреплений. Благодаря отличной подготовке и верности царю, потешные превратились в серьезную военную силу, что очень помогло Петру во время заговора против него, устроенного стрелецкими начальниками в 1689 году.

Пётр не считал для себя зазорным проходить военную службу наравне с остальными. Во время первых учений он вставал в строй барабанщиком, потом служил бомбардиром артиллерии. Когда Петр хотел сохранить инкогнито, он часто представлялся бомбардиром Преображенского полка Петром Алексеевым и очень смеялся, когда не был узнан.

Сам начав службу с нижних чинов, Петр требовал того же от русского дворянства. Уже будучи царем, он официально числился полковником Преображенского полка и приказал, чтобы молодые дворяне записывались в полки на рядовые должности и только пройдя все ступени службы производились в первый офицерский чин. Такая служба при Петре могла занять даже 10 лет.

В 1685 году возле Преображенского был построен постоянный военный лагерь. Там возвели земляные укрепления, плацы и казармы. Лагерь был защищен бастионами, в соответствии с требованиями самой современной на тот момент фортификационной системы Вобана. В 1686 году при потешных войсках появилась артиллерия. Правда, стреляли из пушек пареной репой, чтобы никого не убило. Так детская забава постепенно становилась прообразом регулярной армии нового типа.

Особую роль в становлении гвардии сыграли иностранцы, приглашенные на русскую службу. Это были профессиональные офицеры, знакомые с новейшими европейскими методами ведения войны, часто прошедшие несколько войн. Они обучали потешных строевой подготовке, стрельбе, маневрированию на поле боя. Так Петр ещё до начала сначала русско-турецкой, а потом и Северной войн, получил возможность познакомиться с передовым военным опытом Европы.

К 1687 году из потешных отрядов окончательно сформировались два полка — Преображенский и Семёновский. Названия они получили по подмосковным сёлам, где располагались их лагеря. Они ещё не считались гвардией, однако уже тогда были лучшими из всех полков русской армии. С их выучкой и дисциплиной не могли сравниться ни стрельцы, ни полки иноземного строя.

Первым серьёзным испытанием для будущих гвардейцев стал заговор стрелецкого полковника Шакловитого. Тогда между царевной Софьей и Петром уже шла борьба за власть. 7 августа 1689 года стрелецкий полк Шакловитого, вместе с другими московскими стрелецким полками собрался пойти в Преображенское, чтобы перебить сторонников Петра, а его самого арестовать и выдать Софье.

В критический момент потешные полки поддержали молодого государя. После того, как Петр ночью бежал в Троице-Сергиеву лавру, на утро туда с развернутыми знаменами, с артиллерией и под барабанный бой прибыли преображенцы и семеновцы. Они заняли оборону в монастыре и сразу продемонстрировали всем, что сила на стороне молодого царя. Следуя их примеру, на сторону «младшего Государя» стали переходить сначала солдатские, а потом и стрелецкие полки. Оставшиеся в Москве стрельцы капитулировали, мятеж был подавлен. После этого значение Преображенского и Семёновского полков резко возросло. Они превратились в главную опору царской власти. Полки получили привилегированное положение и постоянное внимание государя. Их офицеры и солдаты становились образцом для всей русской армии.

В начале 1690-х годов потешные превратились в полноценные воинские части. Их организация соответствовала лучшим европейским стандартам. Командование осуществляли опытные офицеры. В это время Пётр использовал полки для испытания нового вооружения, военной формы, организации и тактических приёмов. Многие знаменитые сподвижники Петра начинали службу именно в преображенцах и семеновцах. Служба в потешных, а затем в гвардии, стала лучшим началом карьеры. Через два полка прошли многие будущие генералы, министры и государственные деятели.

Боевое крещение будущая гвардия получила во время Азовских походов 1695–1696 годов. Тогда преображенцы и семёновцы проявили высокую дисциплину и стойкость в боях. Посмотрев на действия своих полков во время осады Азова, Пётр окончательно убедился в преимуществах армии, построенной по европейскому образцу.

Но настоящим моментом рождения русской лейб-гвардии стала битва под Нарвой 19 ноября 1700 года — первое крупное сражение Северной войны. Именно там Преображенский и Семёновский полки обрели славу, которая впоследствии сделала их самыми прославленными частями русской армии.

Осенью 1700 года русские войска осадило шведскую крепость Нарву. Она закрывала путь в шведскую Эстляндию, а значит без взятия Нарвы нельзя было строить дальнейшие планы войны. Армия Петра насчитывала около 35 тысяч человек, однако большая часть её была только что сформирована и не имела боевого опыта. Некоторые полки шли к Нарве только успев получить оружие и обмундирование. Исключением являлись лишь четыре старых солдатских полка, и, конечно же, Преображенский и Семёновский полки. Когда к Нарве подошла армия шведского короля Карла XII численностью около 10 тысяч человек, именно эти полки выдержали главный удар противника.

Сражение началось во время сильной снежной бури. Ветер бил в лицо русским войскам и скрывал продвижение шведов. Разведки не было и высадке Карла XII с кораблей, в русском лагере никто не знал. Неожиданная яростная атака вызвала панику в рядах многих полков. Солдаты начали кричать: «Измена! Нас предали иностранные офицеры!». Нескольких иностранцев тут же закололи. Тогда командование, во главе с герцогом де Кроа, сложило оружие и сдалось в плен шведам. Лишившиеся командиров полки начали беспорядочно отступать к переправам через Нарову, а дворянская конница покидала поле боя.

Лишь Преображенский и Семёновский полки тогда сохранили порядок и боеспособность. Их офицеры не бежали, а смогли навести порядок и подготовится к бою. Полки образовали укреплённый лагерь из обозных повозок и несколько часов отражали атаки шведской пехоты. Преображенцы и семеновцы сражались с исключительным упорством, прикрывая отход остатков армии и спасая ее от полного уничтожения.

Мужество русских гвардейцев впечатлило даже шведов. После переговоров Карл XII дал Преображенскому и Семёновскому полкам почётное право покинуть поле боя с оружием, развёрнутыми знамёнами и барабанным боем — привилегию, которую побеждённые войска в XVIII веке получали лишь в знак невероятной храбрости, проявленной на поле боя.

Поражение под Нарвой стало первой школой для новой регулярной русской армии. Пётр увидел недостатки своих войск и начал масштабные реформы. Не только военные, но и государственные, экономические, культурные.

Вместе с тем, Нарва показала, что созданные Петром полки обладают теми качествами, на которых можно строить вооружённые силы русского государства: дисциплиной, выучкой, стойкостью и безусловной преданностью государю. Недаром сам Петр называл Нарву «боевым крещением русской гвардии».

После Нарвской баталии Преображенский и Семёновский полки получили официальный статус лейб-гвардии. Слово «лейб» происходило от немецкого Leib — «тело» и означало принадлежность к личной охране монарха. Однако русская гвардия никогда не была дворцовой стражей. Она приняла участие почти во всех войнах Российской империи и всегда дралась на самых опасных участках фронта.

Память о Нарве навсегда стала частью гвардейских традиций. Обер-офицеры обоих полков получили особые нагрудные знаки из серебра с золотой надписью «1700 ноября 19» в память о дне нарвской битвы — первую коллективную воинскую награду в русской армии. Позднее возникла легенда о красных чулках. Согласно преданию, Пётр повелел носить их в память о том, что под Нарвой гвардейцы «стояли по колено в крови». Но, на самом деле, это не более чем исторический миф. Красные чулки тогда были частью военной формы и их носили многие полки русской армии.

В русской лейб-гвардии с петровских времен существовала особая система старшинства. Служба в гвардейском полку считалась значительно более престижной, чем в армейских частях. Когда Петр в 1721 году утвердил «Табель о рангах» - введя единый принцип получения чинов на военной, морской и гражданской службе, гвардейцы получили преимущество в целых два чина.

Гвардейцы отличались не только боевой подготовкой, но и блестящим внешним видом. Для них создавалось самое красивое, богато украшенное обмундирование, закупалось самое качественное оружие. Кафтаны и камзолы офицеров лейб-гвардии богато украшались золотыми галунами. Государь лично следил за оснащением своих любимых частей. Многие элементы гвардейской формы (например, зеленый цвет мундира, офицерский трехцветный бело-сине-красный шарф, или первая русская военная кокарда – белого цвета) впоследствии становились образцом для всей армии.

Пётр подчёркивал особый статус гвардии собственным примером. Царь носил мундир гвардии, особенно любил форму Преображенского полка, где начинал службу. Во время походов он жил рядом с солдатами, участвовал в работах по строительству укреплений и нередко подвергал себя тем же опасностям, что и рядовые гвардейцы. Это создавало необычайно тесную связь между государем и его лейб-гвардией. Преображенцы и семеновцы были готовы отдать жизнь за царя.

К концу Северной войны Преображенский и Семёновский полки окончательно превратились в элиту русских вооружённых сил. Они участвовали практически во всех крупных сражениях — от Нарвы до Полтавы. Даже в Гангутском морском сражении гвардейцы сражались на кораблях в качестве морской пехоты. На их опыте строилась новая армия Российской империи. Их офицеры уходили в армейские полки командирами и генералами отдавая свой опыт всему войску.

Историческое и военное значение созданной Петром лейб-гвардии трудно переоценить. Она стала военной школой для русского офицерства, важнейшим инструментом модернизации государства. Именно через гвардейские полки распространялись военные знания, управленческие методы и европейские традиции службы.

Гвардейские сержанты и офицеры рассылались по всей стране в качестве личных посланников Петра I, с инспекцией, с указаниями для помощи на местах.

Вот так простая забава превратилась в важный государственный институт. Начавшись с небольших «потешных» отрядов, расквартированных в подмосковных сёлах, гвардия выросла в одну из самых знаменитых военных корпораций Российской империи.

Её верность престолу, готовность сражаться, не щадя своих жизней, боевое мастерство и особый корпоративный дух, сделали петровскую гвардию символом военной мощи новой России, Российской империи, которую создал Пётр Великий...

Иллюстрация картина художника Алексея Кившенко