Спектакль «Ромео и Джульетта в переводе Пастернака по собственной сценической композиции поставил Олег Долин. Постановка необычна и по-прежнему – актуальна. Удивляться не стоит: Ромео и Джульетта будут жить всегда в том времени, в котором постановщики и зрители хотят их видеть...

Шекспир очень связан со временем, сказал Олег Долин на пресс-показе, с фактором того, в какой момент истории он возникает. Мы обрывочно знаем, как это было в прежние времена, но ХХ век, и возникший в нём Шекспир, показывает неотделимость его пьес от исторического контекста, в котором они звучат. И сегодня очень необходим разговор о вражде и гневе, которые не позволяют им победить в себе разрушающее чувство ненависти, доводящие их порой до убийства.

В «Ромео и Джульетте» привлекает возможность сформулировать, что есть сегодня для нас «мир безобразия и зла», в котором пытаются обрести счастье герои. Эта вечная история касается и нас, атмосферы, в которой мы живём, улиц, на которых растут наши дети.

Это касается в целом безумного современного мира, готового уничтожить самого себя. И, конечно, этот разговор сегодня необходим.

«Ромео и Джульетта» в постановке Долина стал 15-й постановкой по Шекспиру на Основной сцене Театра Вахтангова, в афише театра уже числится 14 спектаклей (от «Гамлета» Акимова 1932 года до «Короля Лира» Бутусова 2021-го). Впервые «Ромео и Джульетту» здесь ставили в 1956 году (с Юрием Любимовым и Людмилой Целиковской в главных ролях). Спустя почти 70 лет Олег Долин предлагает свою версию.

... Когда открывается занавес, вместо красавицы Вероны видим мрачное пространство с чёрным задником и кулисами (художник по свету Руслан Майоров). Но вначале слышим (уж не ослышались ли?)… завывание зимней бури. И первой, в истеричном состоянии, выбегает на сцену леди Монтекки (Марфа Пашкова), потерявшая Ромео (Григорий Здоров): раннее утро, а дома сын не появлялся?!.. Понятно, что виной всему неразделённая любовь к Розалине... В финале пьесы сердце матери, не выдержит сообщения о гибели Ромео, и разорвётся от горя... Сверху донизу сцена объята железобетонными конструкциями, в арматуре угадываются стальные стержни, сетки, проволока. Видим металлические балки и многочисленные лестницы. Назовите это «промзоной» или «индустриальной окраиной» – всё будет правильно. Именно в таком пространстве, по мысли режиссёра, вырос Ромео.

«В каждом городе нашей страны есть такие бетонные плиты, – говорит Олег Долин, – отроками мы приходим туда, залезаем, обязательно что-нибудь отдираем. Мы проводим там детство, влюбляемся, там целуемся в первый раз...»

«Это место, куда взрослые не заглядывают, – добавляет сценограф Максим Обрезков, – и где подростковый рассудок позволяет прыгать с этажа на этаж без перил».

Можно сказать, идеальная метафора переходного возраста. В каркас из арматуры превращён и балкон Джульетты (Полина Рафеева), где они объясняются с Ромео. Дух захватывает смотреть, как актёры выделывают балетные па на этом каркасе над бездной. Образ бездны, в которую увлекает героев любовь, возникает в спектакле с самого начала, и созданию его способствует всё, что связано с взаимоотношениями Ромео и Джульетты. С того самого момента, когда они, проносясь мимо друг друга на маскараде, вдруг останавливаются, как вкопанные, зацепившись взглядами, и в звенящей тишине зала – «узнают» друг друга. С этого момента и до финальной сцены они неразделимы.

Даже в костюмах (Евгения Панфилова) авторы постановки не стремились к аутентичности, почти все персонажи в современной одежде, подчёркивающей особенности их натуры. Кроме Ромео, все в чёрном, обувь на босу ногу, укороченные брюки с отворотами, на теле майки, футболки, а то и сразу длинный модный плащ, как у Меркуцио (Александр Колясников), эффектного молодого человека. Бенволио (Василий Серёгин) – в круглой чёрной шапочке «строителя», надвинутой на лоб. Стилизованы костюмы четы Капулетти (Олег Лопухов, Мария Шастина) и красавца-графа Париса (Владимир Симонов-мл.). Фантазийны облачения – с масками зверей на маскараде у Капулетти.

Сам Ромео, дитя окраин, носит круглые очки, как у Леннона, музыка которого звучит в спектакле, шапку-ушанку, кутается в рыжий шарф и поначалу неразлучен с саксофоном...

Олег Долин, предложивший театру поставить пьесу, подчеркнул, что она «даёт возможность молодым сказать своё слово». «В «Ромео и Джульетте» очевидна грубоватость раннего Шекспира, – говорит режиссёр, – поэтому у нас родился образ нежного Ромео, который не вписывается в рамки представлений о Ромео-герое».

Сегодня нужен герой, который пробьёт жестокость своей нежностью, – отметил Григорий Здоров, – вот мы и постарались показать такого человека, который попытается пробиться через «мир безобразия и зла» чувственностью и нежностью, через свою внутреннюю правду.

Джульетта – в безыскусном белом платьице, подчёркивающем очарование юности, напротив, изначально образ сильной личности. Её героиня, несмотря на то, что ей нет и четырнадцати лет, не малое дитя, она осознанно выбирает «невозможное». Неслучайно актриса призналась, что ключом для создания образа для неё стала героиня из философского рассказа Андрея Платонова «Невозможное», где звучит фраза: «Пусть будет любовь – невозможность, чем эта маленькая ненужная возможность жизни». «Мне кажется, именно эти два молодых человека, – сказала актриса, – впервые столкнувшиеся с такой колоссальной неконтролируемой энергией, нас многому учат».

Тема отцов и детей для Долина не менее важна, чем линия влюблённых. Не секрет, что работа над «Ромео и Джульеттой» оказала большое влияние на участников спектакля, так, Олег Лопухов, сыгравший Капулетти, признался на пресс-подходе, что стал гораздо реже говорить слово «нет», общаясь с детьми-подростками. «Мой герой не тиран, – сказал он, – а отец, в суете дней теряющий нить взаимопонимания с ребёнком».

Исследуя тему родителей, желающих «дать ребёнку всё самое лучшее», в спектакле сделан акцент и на том, что те не обращают внимания на перемены, происходящие с их детьми. И фраза – «Откуда этот непомерный мрак?», которую бросают родители в зал, произносится так, словно актеры обращаются к нам, сегодняшним.

Об этом говорила Мария Шастина (леди Капулетти).

«Эта постановка – не иллюстрация, а показ сложных моментов, возникающих в жизни, над которыми интересно поразмышлять, особенно на фоне трагической любви Ромео и Джульетты», – заметил з.а. России Юрий Красков (брат Лоренцо).

Несмотря на весь трагизм происходящего, спектакль полон юмора, шутливых сцен, в которых молодые люди проявляют свою взаимную симпатию. Например, в сцене, где парни так рассаживаются на пути юных веронок, что тем, чтобы пройти, приходится подпрыгивать и творить настоящие кульбиты. В комическом ключе поданы широко развёрнутые сцены сватовства графа Париса (Владимир Симонов-мл.). Словно боясь не успеть, чета Капулетти и богач жених с огромным букетом, выстроившись гуськом, метеорами проносятся из кулисы в кулису, но, увы, для этой компании всё заканчивается плохо: им остаётся – оплакивать погибших детей и чтить их золотыми статуями.

Много забавного связано с образом кормилицы, всего на восемь лет старше Джульетты. Актриса Ася Домская сыграла этакую моложавую старушенцию, вторую маму Джульетты, которая знает гораздо больше о своей молочной дочери, чем леди Капулетти. Понимает её и любит всей душой, и уж никак не станет на пути любви своей воспитанницы. В спектакле кормилицу избавили от некоторых пошловатых реплик, присутствующих в пьесе, и в какой-то степени «выпрямили» грубоватый шекспировский образ.

Не видят зрители и фехтовальных поединков между Меркуцио и Тибальтом (Даниил Бледный), братом Джульетты, в уличных разборках оба гибнут от крючковатого ножа, что в особенности подчёркивает нелепость и случайность смертей полных сил молодых людей: Тибальта из мести за Меркуцио, который был ему как брат, Ромео убивает. Жестокая жизнь, которая «выбивает даже нежность», ведёт героя своим путём, от его руки падёт и Парис, и в финале первого действия видим совсем другого Ромео – не мальчика, но мужа, со стальным блеском в глазах.

Бессмертная шекспировская пьеса не теряет своей актуальности, «бездна» по-прежнему влечёт молодых, а гениальный шекспировский текст охлаждает горячие головы и многому учит.

Неслучайно влюблённые всего мира обращены к Дому Джульетты в Вероне, куда постоянно приезжают туристы, поднимаются на её балкон, припадают к её бронзовой статуе во дворе, пишут ей письма. Посещают и Дом Ромео, расположенный неподалёку. Заучивают наизусть строки и строфы трагедии, среди которых есть нетленный афоризм Ромео. Точнее не скажешь: «Её сиянье факелы затмило.\ Она чересчур светла \ Для мира безобразия и зла». Мир безобразия и зла – это и есть та самая бездна, с которой мы не очень умеем ладить...

Фото Владимира Коробицына

Фотографии: